Жанр: Любовные романы
Утро, день, ночь
...е магазинчики и
траттории, вытащенные на берег рыбачьи лодки.
Стенфорд посмотрел на Софию.
— Мы перекусим в отеле на вершине холма. Оттуда открывается
изумительный вид. — Он указал на несколько такси, стоящих на
набережной. — Поезжай туда. Я присоединюсь к тебе через несколько
минут, — и протянул ей деньги.
— Хорошо, саго.
Стенфорд проводил ее взглядом и повернулся к Дмитрию.
— Мне надо позвонить.
Но не с яхты
, — подумал Дмитрий. Мужчины направились к двум
телефонным будкам. Стенфорд вошел в одну, снял трубку, бросил жетон.
— Прошу соединить меня с Объединенным банком Швейцарии в Женеве.
Во вторую телефонную будку попыталась войти женщина.
Дмитрий заступил ей путь.
— Извините, — запротестовала женщина, — но я...
— Я жду звонка
В некоторых странах телефоны-автоматы обеспечивают
двустороннюю связь.
, — отрезал телохранитель. Женщина удивленно
посмотрела на него, потом перевела взгляд на вторую будку, в которой стоял
Стенфорд.
— Я бы на вашем месте не терял времени, — буркнул Дмитрий. — Он будет говорить долго.
Женщина пожала плечами и двинулась дальше.
— Алло? — Дмитрий обернулся на голос Стенфорда. — Питер? У
нас маленькая проблема. — Стенфорд закрыл дверь будки и заговорил так
быстро, что Дмитрий не смог разобрать ни слова. Закончив разговор, повесил
трубку и открыл дверь.
— Все в порядке, мистер Стенфорд? — полюбопытствовал Дмитрий.
— Поехали в ресторан.
Сплендидо
— жемчужина Портофино, отель, из окон которого видна вся
изумрудная бухта. Отель предназначен для самых богатых и ревностно оберегает
свою репутацию. Гарри Стенфорд и София сели за столик на террасе.
— Ты позволишь мне заказать? — спросил Стенфорд. — У них есть
фирменные блюда, которые тебе наверняка понравятся.
— Конечно, — ответила София.
Стенфорд заказал trenette al pesto, местные макароны, телятину и focaccia,
подсоленный хлеб, который выпекали только в этой округе.
— И принесите нам бутылку
шрема
восемьдесят четвертого года. —
Он повернулся к Софии. — Это вино получило медаль на международной
выставке в Лондоне. Виноградник принадлежит мне.
Она улыбнулась.
— Тебе повезло.
Везение не имело к этому никакого отношения.
— Я уверен, что человек имеет право услаждать свой желудок. — Он
накрыл ее руку своей. — И не только желудок. Ему не чужды никакие
радости.
— Ты удивительный человек.
— Благодарю.
Комплименты красивых женщин возбуждали Стенфорда. Эта годилась ему в дочери,
что возбуждало еще сильнее.
После ленча Стенфорд посмотрел на Софию и плотоядно улыбнулся.
— Давай вернемся на яхту.
— Да, конечно!
Любовником Гарри Стенфорд был ненасытным, страстным и опытным. Он считал,
что прежде всего удовлетворение должна получить женщина, а уж потом он сам.
Он знал, как разбудить в женщине страсть, как настроить ее на чувственный
лад, с его помощью он покорял ранее недостижимые вершины блаженства.
Вторую половину дня они провели в каюте Стенфорда, и любовные утехи вымотали
Софию донельзя. Потом Стенфорд оделся и прошел на мостик к капитану Вакарро.
— Отправляемся на Сардинию, синьор Стенфорд? — спросил капитан.
— По пути заглянем на Эльбу.
— Очень хорошо, сэр. Вы всем довольны?
— Да, — кивнул Стенфорд. — Я всем доволен, — он вновь
почувствовал возбуждение и вернулся к Софии.
На Эльбу они прибыли на следующий день и бросили якорь в Портоферрайо.
Войдя в воздушное пространство Северо-Американского континента, пилот
связался с наземной службой контроля.
— Нью-Йорк-Центр, вас вызывает
боинг
восемь девять пять Папа.
Перехожу из полетного коридора два шесть ноль в полетный коридор два четыре
ноль.
— Роджер, — ответили ему из Центра. — Идите прямо на Джи-Эф-
Кей. Направление подлета один два семь точка четыре.
Из салона донеслось рычание.
— Спокойно, Принц. Будь хорошим мальчиком. Дай-ка я застегну ремень
безопасности.
За посадкой
Боинга-727
наблюдали четверо. Стояли они в разных местах,
чтобы ни один из прибывших пассажиров не ускользнул от их взглядов. Ждали
полчаса. По трапу сошел лишь один пассажир: белоснежная немецкая овчарка.
Портоферрайо — главный торговый центр Эльбы. Улицы — сплошные ряды красиво
оформленных витрин с товарами со всего света, вокруг порта — дома,
построенные в восемнадцатом столетии, а над ними — цитадель, возведенная
двумя веками раньше герцогом Флоренции.
Гарри Стенфорд часто бывал на этом острове, прославившемся после того, как
сюда сослали Наполеона Бонапарта. Почему-то именно здесь Стенфорд чувствовал
себя как дома.
— Мы осмотрим дом Наполеона, — пообещал он Софии. — Там и
встретимся.
— Он повернулся к Дмитрию. — Отведи ее к вилле Мулини.
— Да, сэр.
Стенфорд проводил взглядом Дмитрия и Софию. Посмотрел на часы. Время не
стояло на месте. Его самолет уже приземлился в аэропорту Кеннеди. Раз они
узнали, что его на борту нет, значит, охота началась вновь.
Конечно, им не
сразу удастся выйти на мой след, — подумал Стенфорд. — Но до того
я уже должен все утрясти
.
Он вошел в телефонную будку.
— Я прошу соединить меня с Лондоном, — обратился он к
телефонистке. —
Барклайз-бэнк
. Один-семь-один...
Полчаса спустя он нашел Софию и повел ее к гавани.
— Мы отплываем. Я только позвоню.
Она наблюдала, как Стенфорд большими шагами идет к телефонной будке, и не
могла понять, почему он не пользуется телефонами яхты.
А в будке Стенфорд уже говорил телефонистке:
Банк Сумитомо в Токио...
Пятнадцать минут спустя он поднялся на борт яхты,
кипя от ярости.
— Мы остаемся здесь на ночь? — спросил капитан Вакарро.
— Да, — рявкнул Стенфорд. — Нет! Идем на Сардинию.
Немедленно!
Коста— Смеральда -один из самых дорогих курортов Средиземноморья. Маленький
городок Порто-Серво — рай для богатых, многие виллы в округе построены Али-
Ханом.
Как только они пришвартовались, Гарри Стенфорд направился к телефонной
будке.
Дмитрий последовал за ним, естественно, оставшись снаружи.
— Соедините меня с Банка д'Италия в Риме... — Дверь захлопнулась.
Разговор занял полчаса. Из телефонной будки Стенфорд вышел мрачнее тучи.
Дмитрию оставалось лишь гадать о происходящем.
На ленч Стенфорд повел Софию в
Ди Вакка
, ресторан на пляже. Заказывал,
естественно, Стенфорд.
— Мы начнем с malloreddus
Хлопья из муки, полученной из твердых сортов
пшеницы.
. Потом porceddu
Поросенок, приготовленный с миртом и лавровым
листом.
. Пить будем
верначчию
, а на десерт возьмем sebanas
Маленькие
оладьи со свежим сыром и пропущенной через мясорубку цедрой лимона, залитые
мелом.
.
— Bene, signer
Хорошо, синьор (испан.)
. — Официант удалился,
почувствовав, что имеет дело со знатоком местной кухни.
Стенфорд повернулся к Софии и почувствовал, как у него екнуло сердце. Двое
мужчин, сидевших за столиком у входа, пристально смотрели на него. Оба были
в темных костюмах, несмотря на яркое солнце. Они даже не притворялись
туристами.
Они следят за мной или это совершенно посторонние люди, —
подумал Стенфорд. — Похоже, у меня разыгралось воображение. Надо бы
успокоиться
.
— Я никогда не задавала тебе этого вопроса, — услышал он голос
Софии.
— Чем ты, собственно, занимаешься?
Стенфорд улыбнулся. До чего приятно общаться с человеком, который ничего о
тебе не знает.
— Я удалился от дел. Ушел на покой. Теперь вот путешествую, наслаждаюсь
жизнью.
— И все один? — сочувственно спросила она. — Должно быть,
тебе бывает очень тоскливо. Ему с трудом удалось подавить смех.
— Да, случается. Я рад, что сейчас со мной ты. Она погладила его по
руке.
— Я тоже, саго.
Уголком глаза Стенфорд заметил, что двое мужчин уже ушли.
После ленча Стенфорд, София и Дмитрий вернулись в город. Стенфорд вошел в
первую же телефонную будку.
— Соедините меня с банком
Лионский кредит
в Париже...
— Удивительный человек. — София не отрывала глаз от Стенфорда.
— Другого такого нет, — согласился Дмитрий.
— Вы с ним давно?
— Два года.
— Вам повезло.
— Я знаю. — Дмитрий направился к телефонной будке, встал чуть
правее ее и услышал слова Стенфорда:
Рене? Ты знаешь, почему я звоню... Да... Да... Сделаешь?... Чудесно! В его
голосе послышалось облегчение. — Нет..., не здесь. Давай встретимся на
Корсике... Отлично... После нашей встречи я смогу вернуться домой... Спасибо
тебе, Рене
.
Стенфорд повесил трубку. Постоял, улыбаясь, затем вновь взялся за трубку и
позвонил в Бостон. Ответил женский голос:
— Приемная мистера Фитцджералда.
— Это Гарри Стенфорд. Соедините меня с ним.
— О, мистер Стенфорд! Извините, но мистер Фитцджералд в отпуске. Не
может ли...
— Нет. Я возвращаюсь в Штаты. Передайте ему, что я хочу встретиться с
ним в Роуз-Хилл в понедельник, в девять утра. Пусть захватит с собой
экземпляр моего завещания и нотариуса.
— Я попытаюсь...
— Не пытайтесь. Сделайте, дорогая. — Он вновь повесил трубку и
постоял какое-то время, глубоко задумавшись. Из телефонной будки он вышел,
уже приняв решение.
— У меня есть кое-какие дела, София. Иди в отель
Питрицца
и подожди
меня там.
— Хорошо, — игриво ответила она. — Только не задерживайся.
— Не задержусь.
Мужчины проводили ее взглядом.
— Возвращаемся на яхту, — бросил Стенфорд Дмитрию. — Мы
отплываем.
Дмитрий изумленно уставился на него.
— А как же...
— Найдет себе другого кавалера, он и отвезет ее домой.
Когда они вернулись на яхту, Стенфорд сразу же поднялся на мостик к капитану
Вакарро.
— Идем на Корсику. Готовьтесь к отплытию.
— Я только что получил уточненный прогноз погоды, синьор Стенфорд. К
сожалению, обещают сильный шторм. Нам было бы лучше переждать...
— Я хочу, чтобы мы незамедлительно вышли в море, капитан.
Капитан Вакарро замялся.
— Надо ли испытывать судьбу, сэр. Это libeccio — юго-восточный ветер.
Нас встретят высокие волны, шквальные порывы ветра.
— Ничего страшного. — Встреча на Корсике решала все проблемы.
Стенфорд повернулся к Дмитрию. — Договорись о вертолете. Пусть заберет
нас с Корсики и доставит в Марсель. Позвони из телефона-автомата.
— Да, сэр.
Дмитрий Камински сошел на пристань и зашагал к телефонной будке.
Двадцать минут спустя яхта
Голубые небеса
взяла курс на Корсику.
Глава 4
Его идолом был Дэн Куэйл
Вице-президент США в 1988-1992 гг.
, и в своих
рассуждениях он часто ссылался на него.
— Мне без разницы, что о нем говорят, он единственный политик,
защищающий истинные ценности. Семья — вот основа основ. Без крепкой семьи
эта страна полетит в тартарары. Все эти молодые парни и девки, живущие в
грехе, рожающие детей, — это катастрофа. Неудивительно, что
преступность растет как на дрожжах. Если Дэн Куэйл будет баллотироваться в
президенты, я наверняка отдам за него свой голос. — Грустно, конечно,
что он не имел права голосовать, все из-за этого идиотского закона, думал
он, но из политиков только Куэйл заслуживал избрания на пост президента.
Детей у него было четверо: восьмилетний Билли и три девочки — Эми, Кларисса
и Сюзан, соответственно десяти, двенадцати и четырнадцати лет. Чудесные
дети, и он обожал их компанию. На уик-энды он просто не принадлежал себе.
Все свое время он отдавал детям. Жарил для них мясо, играл с ними, водил в
кино и на стадионы, помогал с домашними заданиями. Все соседские дети тоже
обожали его. Он чинил им велосипеды и игрушки, приглашал на пикники, которые
устраивал для своей семьи. Его прозвали Папой.
В то солнечное субботнее утро он сидел на трибуне, наблюдая за бейсбольным
матчем. Мягкое солнце, редкие белоснежные облака, плывущие по синему небу, и
его восьмилетний сын Билли, выглядевший куда взрослее в форме Малой лиги и с
битой в руках. Рядом с Папой сидели три дочери и жена.
Ну до чего же все
хорошо, — радостно думал он. — И почему другие семьи не могут быть
такими же, как наша?
Игра подходила к концу, счет был равный, Билли
готовился отбить мяч.
— Задай им перцу, Билли! — крикнул Папа. — Пусть попотеют.
Билли ждал мяч, но тот летел быстро и низко. Билли взмахнул битой и
промахнулся.
Подача перешла к сопернику. С трибун, заполненных родителями и друзьями
игроков, неслись радостные крики и горестные стоны. Билли потерянно
наблюдал, как команды меняются местами.
— Все нормально, сынок, — выкрикнул Папа. — В следующий раз
не промахнешься!
Билли попытался улыбнуться и последовал за остальными игроками, но Джон
Коттон, тренер команды, остановил его.
— Уходи с поля! — бросил он.
— Но, мистер Коттон...
— Быстро. Вон отсюда.
Отец Билли с изумлением наблюдал, как его сын покидает поле.
Это же
невозможно, — думал он. — Билли надо дать еще шанс. Я поговорю с
мистером Коттоном и все ему объясню
. В этот момент зазвонил сотовый
телефон. Он ответил после четвертого звонка. Номер знал только один человек.
Ему же известно, что я терпеть не могу заниматься делами в уик-
энды
, — мелькнула злая мысль.
Он неохотно выдвинул антенну, нажал кнопку, бросил в микрофон:
Слушаю
.
Говорил только его собеседник. Папа слушал, время от времени кивая.
— Да, — наконец произнес он. — Я понял и позабочусь об этом. — Он убрал телефон.
— Все в порядке, дорогой? — спросила жена.
— Нет. К сожалению, нет. Меня вызывают на работу. А я собирался
пригласить вас завтра на пикник. Жена взяла его за руку.
— Не волнуйся, дорогой, — по голосу чувствовалось, что она очень
его любит. — Твоя работа важнее.
"Не важнее семьи, — мысленно возразил он. — Дэн Куэйл меня бы
понял.
— Внезапно зачесалась рука. — С чего бы это? — почесываясь,
подумал он. — Пожалуй, надо обратиться к дерматологу".
Джон Коттон работал помощником менеджера в местном супермаркете. Крупный
мужчина лет пятидесяти с небольшим, он согласился тренировать команду Малой
лиги, потому что в ней играл его сын. Эту игру его команда отдала. Из-за
Билли.
Супермаркет закрылся, и Джон Коттон шагал к своему автомобилю, когда к нему
подошел незнакомец со свертком в руке.
— Извините, мистер Коттон.
— Да?
— Вас не затруднит уделить мне минуту-другую.
— Магазин закрыт.
— О, речь не об этом. Я хотел поговорить с вами о моем сыне. Билли
очень расстроен, ведь вы сняли его с игры и сказали, что больше он играть не
будет.
— Билли — ваш сын? Я сожалею о том, что он вообще вышел на поле. В будущем такое не повторится.
— Вы несправедливы к нему, мистер Коттон, — с жаром воскликнул
Папа.
— Я знаю Билли. Он станет отличным игроком. Вот увидите. Уже в
следующую субботу...
— Он не будет играть в следующую субботу. Я отчислил его из команды.
— Но...
— Никаких
но
. Отчислил, и точка. Если с этим все ясно...
— Нет, не все. — Отец Билли развернул бумагу и достал бейсбольную
биту. В его голосе слышались просительные нотки. — Билли играл этой
битой. Посмотрите сами, она со щербинами. Нельзя же наказывать его только за
то...
— Послушайте, мистер, плевать мне на эту биту. Ваш сын отчислен из
команды! Отец Билли тяжело вздохнул.
— Вы уверены, что ваше решение окончательное?
— Абсолютно.
Коттон протянул руку, чтобы открыть дверцу, и в этот момент отец Билли
ударил бейсбольной битой по заднему окну. Стекло, естественно, разлетелось
вдребезги Коттон вытаращился на него, — Что..., что вы делаете!
— Разогреваюсь, — объяснил Папа и вновь взмахнул битой.
На этот раз удар пришелся по колену Коттона. Джон Коттон вскрикнул и упал на
асфальт, корчась от боли.
— Сумасшедший! Помогите! Отец Билли присел рядом на корточки,
обаятельно улыбнулся.
— Еще один крик, и я раздроблю вам вторую коленную чашечку.
Коттон замер, побледнев от ужаса.
— Если мой сын в следующую субботу не выйдет на поле, я убью вас и убью
вашего сына. Надеюсь, это понятно?
Коттон заглянул в глаза Папы и кивнул, изо всех сил стараясь не закричать от
боли.
— Отлично. О нашем разговоре никому знать не надо. У меня есть друзья.
Папа посмотрел на часы. На ближайший рейс до Бостона он успевает.
Вновь зачесалась рука.
В воскресенье, в семь утра, мужчина, одетый в костюм-тройку и с дорогим
кожаным
дипломатом
в руке обогнул Копли-сквер, свернул на Стюарт-стрит и,
миновав парк Плаза Кастл, вошел в Бостон-Траст-Бил-динг. Он направился прямо
к охраннику. В громадном здании арендовали помещения десятки фирм, так что
мужчина не сомневался, что охранник просто не может знать всех работающих
здесь в лицо.
— Доброе утро, — поздоровался он.
— Доброе утро, сэр. Могу я вам чем-нибудь помочь? Мужчина вздохнул.
— Мне не сможет помочь даже Господь Бог. Они думают, что мне нечем
заняться в воскресенье, кроме как выполнять работу, порученную другим.
Охранник сочувственно покивал.
— Я вас понимаю, — и пододвинул регистрационную книгу. —
Распишитесь, пожалуйста.
Мужчина расписался и зашагал к лифтам. Его интересовала фирма, расположенная
на пятом этаже. Поэтому он поднялся на шестой и спустился по лестнице на
один этаж. Нужную ему дверь он без труда нашел по табличке:
РЕНКУИСТ, РЕНКУИСТ И ФИТЦДЖЕРАЛД, АДВОКАТЫ
Оглядевшись, мужчина убедился, что коридор пуст, открыл
дипломат
и достал
комплект отмычек. Ему потребовалось пять секунд, чтобы справиться с замком.
Он переступил через порог и закрыл за собой дверь.
Старомодная мебель в приемной как нельзя лучше соответствовала духу одной из
лучших адвокатских контор Бостона. Мужчина постоял, сопоставляя увиденное с
полученными инструкциями, затем двинулся к прорезанной в дальней стене
двери, ведущей в комнату, где хранилась документация. Там его встретили
металлические сейфы с буквами алфавита на передней панели. Его интересовал
только один, помеченный
Р — С
. Дверца, естественно, открываться не
пожелала.
Из того же
дипломата
мужчина достал ключ-заготовку, напильник и
плоскогубцы. Ключ осторожно вставил в замок и чуть повертел из стороны в
сторону. Вытащил, внимательно осмотрел черные отметины. Зажав ключ в
плоскогубцах, начал выпиливать черное. Вновь вставил ключ в замок, повторил
процедуру. При этом он что-то напевал себе под нос и улыбнулся, внезапно
поняв, какой мотив вертится у него в голове.
Далекие края
.
Поеду— ка я в отпуск со всей семьей, -радостно подумал он. — В
настоящий отпуск. Готов спорить, детям Гавайи понравятся
.
Дверца открылась, мужчина выдвинул пару ящиков, нашел нужное ему досье.
Вытащив из
дипломата
портативный фотоаппарат
пентакс
, он принялся за
работу. На съемку у него ушло десять минут. Вынув из
дипломата
несколько
салфеток, он прогулялся в туалет и смочил их водой. Вернулся в комнату, где
стояли сейфы с документацией, мокрыми салфетками собрал с пола металлические
опилки, закрыл сейф, ретировался в коридор, запер дверь адвокатской конторы
и покинул административное здание.
В море ближе к вечеру капитан Вакарро заглянул в каюту Гарри Стенфорда.
— Синьор Стенфорд...
— Да?
Капитан указал на электронную карту на стене.
— Боюсь, погода ухудшается. В проливе Бонифачо
Узкий пролив между
островами Корсика и Сардиния.
libeccio дует с максимальной силой. Я
предлагаю укрыться в бухте, пока...
Стенфорд оборвал его.
— Это хороший корабль, а вы хороший капитан. Я уверен, что эти
трудности вам по плечу.
Капитан Вакарро переминался с ноги на ногу.
— Как скажете, синьор. Я сделаю все, что в моих силах.
— Я в этом уверен, капитан.
Гарри Стенфорд сидел в кабинете, планируя стратегию ближайших дней. Он
встретится с Рене на Корсике и все уладит. Потом вертолет доставит его в
Неаполь. Он зафрахтует самолет и улетит в Бостон.
Все складывается
наилучшим образом, — решил он. — Мне нужно сорок восемь часов.
Всего сорок восемь часов!
Проснулся он в два часа ночи. Яхту немилосердно качало, за иллюминаторами
завывал ветер. Стенфорду случалось попадать в шторм, но этот, пожалуй, был
из самых сильных. Гарри Стенфорд поднялся с кровати, оперся о столик, чтобы
не упасть, и направился к электронной карте. Яхта находилась в проливе
Бонифачо.
Мы должны прибыть в Аяччо через несколько часов, — прикинул
он. — А уж там будем в полной безопасности
.
События, случившиеся позднее, породили немало версий. В газетах писали, что
сильным ветром с палубы сдуло нескольких человек. Стенфорд пытался их
спасти, но яхту сильно качнуло, он потерял равновесие и полетел за борт.
Дмитрий Камински увидел, как он падает в воду, и тут же бросился к аппарату
внутренней связи.
— Человек за бортом! — передал он на капитанский мостик.
Капитан Франсуа Дюрер, шеф корсиканской полиции, пребывал в отвратительном
настроении. Остров наводнили туристы, вечно остающиеся без паспортов,
бумажников, детей. Жалобы так и сыпались на маленькое полицейское
управление, расположенное в доме 2 по бульвару Наполеона, рядом с улицей
Сержанта Касалонги.
— Мужчина украл мою сумочку...
— Мой корабль отплыл без меня. Жена на борту...
— Я купил эти часы у уличного торговца. Он подсунул мне пустой
футляр...
— В аптеках нет таблеток, которые мне нужны... Проблемы, проблемы,
проблемы. А теперь к ним добавился еще и покойник.
— У меня на это нет времени, — рявкнул капитан.
— Но они ждут, — возразил его помощник. — Что мне им сказать?
Капитану Дюреру не терпелось уехать к любовнице, и у него едва не вырвалось:
Пусть везут труп на какой-нибудь другой остров
. Однако он все же
возглавлял полицию Корсики.
— Ладно, — вздохнул Франсуа Дюрер. — Я их приму.
Минуту спустя в его кабинет вошли капитан Вакарро и Дмитрий Камински.
— Присаживайтесь, — в тоне Дюрера не чувствовалось любезности.
Мужчины сели на стулья.
— А теперь расскажите, что произошло.
— Полной уверенности у меня нет, — начал капитан Вакарро. —
Сам я этого не видел... — Он повернулся к Дмитрию Камински. — Вот
единственный свидетель. Ему и рассказывать.
Дмитрий глубоко вздохнул.
— Это ужасно. Я работаю..., работал у этого человека.
— Кем, месье?
— Телохранителем, массажистом, шофером. Наша яхта этой ночью попала в
жестокий шторм. Качало немилосердно. Он попросил сделать ему массаж. Хотел
расслабиться. Потом попросил принести ему таблетку снотворного. Я пошел за
ней в ванную. Когда вернулся, он стоял на палубной веранде, у поручня. Волны
кидали яхту с борта на борт. Он держал в руке какие-то бумаги. Одна
вылетела, он попытался схватить ее, потерял равновесие и свалился за борт. Я
кинулся, чтобы перехватить его, но не успел. Позвонил в рубку. Капитан
Вакарро тут же приказал выключить двигатели. Благодаря героическим усилиям
капитана мы его и нашли. Но слишком поздно. Он утонул.
— Очень сожалею. — По тону Дюрера чувствовалось, что ему на все
это глубоко наплевать.
— Ветер и волны принесли тело обратно к яхте, — вновь заговорил
капитан Вакарро. — Нам прост
...Закладка в соц.сетях
