Жанр: Любовные романы
Расколотые сны
...енированная?
— Я бы сказал да, сэр.
— Я спросил это потому, что заметил следующее: когда мистер Бреннан
спросил, действительно ли Эшли Паттерсон та женщина, что представилась
Ричарду Мелтону под именем Алетт Питере, вы поколебались. Что-то вас
смутило?
Последовала минутная пауза.
— Видите ли, она очень похожа на мисс Питере, как будто сестра родная,
но все-таки есть что-то странное... Какие-то различия... Мне трудно
объяснить.
— Все же попытайтесь, мистер Хилл.
— Алетт Питере была совсем как итальянка, даже говорила с итальянским
акцентом и казалась моложе подсудимой.
— Тут вы, бесспорно, правы, мистер Хилл. Та особа, которую вы знали как
Алетт Питере, была одним из я Эшли Паттерсон. Она родилась в Риме на
восемь лет позже...
— Протестую, ваша честь! — вскочил Бреннан. — Защитник
намеренно пытается ввести в заблуждение свидетеля.
Дэвид повернулся к судье.
— Ваша честь, я...
— Прошу представителей защиты и обвинения подойти к судейскому
столу, — перебила Тесса Уильямс. Дэвид и Бреннан выполнили приказания.
— Больше я не стану повторять, мистер Сингер. Защита выскажет свои
доводы после речи обвинителя. А пока запрещаю склонять присяжных на свою
сторону.
— Для дачи показаний приглашается мисс Бернис Дженкинс.
Бернис принесла присягу.
— Объясните род ваших занятий, мисс Дженкинс.
— Я официантка.
— И где работаете?
— В кафе музея Де Янга.
— Каковы ваши отношения с Ричардом Мелтоном?
— Мы были хорошими друзьями.
— Не расскажете ли подробнее?
— Когда-то, довольно давно, у нас были более..., как бы это
выразиться..., романтические отношения, а потом мы охладели друг к другу.
Такое бывает, сами знаете.
— К сожалению, мисс Дженкинс. Ну а потом?
— Потом мы стали вроде как братом и сестрой. Я... То есть я
рассказывала ему о всяких проблемах, он делился своими невзгодами. Нет, были
и радости, конечно.
— Скажите, он когда-нибудь рассказывал вам о подсудимой?
— Да, часто, но она называла себя по-другому.
— И ее имя?...
— Алетт Питере.
— Как по-вашему, он знал, что в действительности это Эшли Паттерсон?
— Нет. Ричард был уверен, что встречается с Алетт Питере.
— Хотите сказать, она намеренно обманывала его?
— Ваша честь! — вмешался взбешенный Дэвид.
— Возражение принято. Прекратите задавать свидетелям наводящие вопросы!
— Прошу прощения, ваша честь.
Бреннан снова повернулся к свидетельнице:
— Вы утверждаете, что Мелтон говорил с вами об Алетт Питере. Когда-
нибудь видели их вдвоем?
— Да, сэр. Как-то он привел ее в кафе и познакомил со мной.
— Вы имеете в виду подсудимую Эшли Паттерсон?
— Да. Только тогда она называла себя Алетт Питере.
Бреннан отпустил официантку и пригласил Гэри Кинга.
— Вы снимали с Ричардом Мелтоном квартиру на двоих?
— Верно, сэр.
— Вы дружили? Бывали с ним на вечеринках, в ресторанах, других
общественных местах?
— Довольно часто, и не вдвоем, а вчетвером. Приглашали с собой девушек.
— Вам известно, что последнее время мистер Мел-тон особенно
интересовался одной молодой леди?
— Известно. Он сам мне сказал.
— Вам известно ее имя?
— Она называла себя Алетт Питере.
— Вы видите ее в зале суда?
— Да, сэр. Она сидит вон там.
— Для большей ясности объясните: вы имеете в виду ответчицу Эшли
Паттерсон?
— Так оно и есть, сэр.
— Вы пришли домой в ночь убийства и обнаружили в спальне тело Ричарда
Мелтона?
— Точно так, сэр.
— В каком виде?
— Все было залито кровью.
— И труп кастрирован?
— Да. Поверьте, в жизни не испытывал такого ужаса! Бреннан пригляделся
к присяжным. Реакция соответствующая. Если так пойдет и дальше, защите тут
делать нечего.
— И что же вы предприняли, мистер Кинг?
— Вызвал полицию.
— Благодарю вас. Обвинение закончило допрос свидетеля. Очередь защиты.
Дэвид встал и подошел к Кингу:
— Расскажите о Ричарде Мелтоне. Что это был за человек?
— Лучше не бывает.
— Он любил спорить? Часто ссорился с друзьями?
— Ричард? Ничего подобного. Сдержанный, очень миролюбивый, можно
сказать невозмутимый. Говорю же, такого еще поискать.
— Может, предпочитал властных решительных женщин?
Гэри недоуменно уставился на Дэвида:
— Вовсе нет. Ричарду нравились женщины тихие, спокойные.
— Он и Алетт часто скандалили? Она кричала на него? Закатывала
истерики?
— Да о чем это вы? Все было не так. Они в жизни голоса друг на друга не
повысили.
— Вы замечали что-то, заставлявшее предполагать, будто Алетт Питере
способна причинить зло...
— Возражаю! Защитник пытается воздействовать на свидетеля!
— Возражение принято.
— Больше вопросов не имею, — слегка поклонился Дэвид и, усевшись,
прошептал Эшли:
— Не тревожьтесь, они сами роют себе яму.
Беда в том, что на самом деле он был далеко не так уверен в своих словах,
как хотел показать. Слишком много поставлено на карту. Слишком убедительны
доводы обвинения. Слишком мало людей верят в невиновность Эшли Паттерсон.
Вечером Дэвид и Сандра ужинали в Сан-Фреско, ресторане отеля Уиндем.
— Вас срочно к телефону, мистер Сингер, — сообщил подошедший
метрдотель.
— Спасибо, — кивнул Дэвид. — Сандра, я сейчас вернусь.
Метрдотель подвел его к телефонному аппарату и тактично исчез. Дэвид поднял
трубку.
— Сингер у телефона.
— Дэвид? Это Джесс. Поднимись в номер и перезвони мне. Все пропало! Мы
загнаны в угол, откуда, боюсь, уже не выберемся!
Глава 17
— Джесс, что стряслось?
— Дэвид, я понимаю, что не имею права вмешиваться, но, по-моему, ты
должен заявить суду о не правильном ведении процесса.
— В чем дело?
— Ты последние несколько дней не входил в Интернет?
— Сожалею. Был немного занят.
— Ну так вот, в этом чертовом Интернете только и делают, что обсуждают
процесс, словно больше им заняться нечем. Каждая чет-рум — маленький зал
суда, где свои судьи, обвинители и присяжные. С ума можно сойти!
— Вероятно, — согласился Дэвид. — Но какое отношение...
— Вот именно, отношение. Крайне негативное, Дэвид. Они уверены, что
Эшли кругом виновна и должна сесть на электрический стул. Ну и выражения же
они употребляют! Не поверишь, какими подлыми и злобными могут быть люди.
Просто мороз по коже! Дэвида в конце концов осенило:
— О Господи! Если кто-то из присяжных помешался на Интернете... Они же
просто-напросто предубеждены! Типичный случай необъективности суда!
— Готов побиться об заклад, так оно и есть! Представляешь, какое
влияние окажет на них вся эта история? Самое меньшее, что бы я сделал на
твоем месте, попросил бы об отводе тех присяжных, которые чересчур увлеклись
Интернетом.
— Спасибо, Джесс. Так и сделаю. Дэвид положил трубку и спустился в
ресторан. Увидев лицо мужа, Сандра коротко спросила:
— Плохо?
— Хуже некуда.
Перед началом следующего заседания Дэвид попросил судью Уильямса выслушать
его. Та согласилась, и вскоре Дэвида вместе с Микки Бреннаном пригласили в
ее кабинет.
— У вас какой-то вопрос?
— Да, ваша честь. Вчера вечером я узнал, что этот процесс — основная
тема обсуждения в Интернете. Но это не имело бы особого значения, не
приговори заранее фанаты Интернета Эшли Паттерсон. Ее уже обвинили и едва ли
не требуют казни. И поскольку я уверен, что многие из присяжных имеют
компьютеры с доступом Интернет или приятелей, которые этим занимаются,
боюсь, это может серьезно подорвать доводы защиты. Следовательно, я ставлю
вопрос о неверном ведении процесса. Присяжные пристрастны...
— Просьба отклонена, — немного подумав, объявила судья.
Дэвид отшатнулся, как от удара. Такого он не ожидал.
— В таком случае, — едва выговорил он, стараясь сдержаться, —
я ходатайствую о немедленном отводе присяжных, находящихся под влиянием...
— Мистер Сингер, каждый день в зале суда справляет шабаш пресса.
Невозможно включить телевизор, чтобы не услыхать душераздирающие
подробности. Я уже не упоминаю о газетах, журналах и бульварных листках.
Вспомните, я предупреждала, что так и будет, но вы ничего не пожелали
слушать. Ну так вот, весь этот спектакль — ваших рук дело. Если вы желали
сократить число присяжных, нужно было принимать решение до начала суда, и
даже в этом случае я вряд ли согласилась бы. У вас что-то еще?
Дэвид задохнулся от бессильного негодования:
— Нет, ваша честь.
— В таком случае вернемся в зал.
Начало очередного заседания. Идет допрос свидетеля обвинения, шерифа
Даулинга.
— Ваш помощник Сэмюэл Блейк позвонил и передал, что собирается провести
ночь в квартире ответчицы, которая требовала защиты от угрожавшего ей
неизвестного лица. Это так?
— Именно так, сэр.
— И когда состоялся ваш следующий разговор с мистером Блейком?
— Следующего разговора не было. Утром..., утром мне сообщили, что его
тело было найдено в переулке за домом мисс Паттерсон.
— И вы, разумеется, немедленно туда отправились?
— Конечно, сэр.
— Что же обнаружили?
Шериф болезненно поморщился и стиснул руки так, что даже из зала видно было,
как побелели пальцы.
— Тело Сэма, завернутое в окровавленную простыню. Его истыкали ножом и
кастрировали, как..., как остальных двоих.
— Как остальных двоих. Значит, все убийства совершались, так сказать,
по одному сценарию?
— Да, сэр.
— Словно каждый раз орудовал один и тот же человек?
— Протестую, ваша честь, — перебил Дэвид.
— Принято.
— Я снимаю это вопрос. Что вы сделали потом, шериф?
— Ну..., до этой минуты никому не приходило в голову подозревать Эшли
Паттерсон. Но когда был найден нож, я немедленно арестовал ее и приказал
взять отпечатки пальцев.
— А дальше?
— Мы послали их в ФБР и получили положительный ответ.
— Не будете ли так добры объяснить присяжным, что вы подразумеваете под
определением положительный ответ?
— Отпечатки пальцев мисс Паттерсон совпадали с теми, что были оставлены
на местах предыдущих преступлений. Тогда и стало ясно, что тот маньяк,
который изуродовал троих мужчин, найден.
— Спасибо, шериф. Господин защитник, свидетель ваш.
Дэвид встал.
— Шериф, ранее в этом зале мы слышали показания о том, что в кухне мисс
Паттерсон нашли окровавленный нож.
— Да, сэр.
— Он был где-то спрятан? Завернут во что-нибудь? Засунут в укромное
место?
— Нет, просто валялся в раковине.
— Валялся в раковине. Оставлен человеком, которому было нечего
скрывать. Несчастной, больной, не сознававшей, что делает, девушкой...
— Возражаю! Представитель защиты пытается дискредитировать свидетеля...
— Принято.
— Больше вопросов не имею.
— Свидетель может быть свободен.
— Ну что ж, — объявил Бреннан, — если суду угодно...
Он сделал знак, и мужчина в рабочем комбинезоне внес зеркало из ванной Эшли
Паттерсон. Серебристое стекло перечеркивала размашистая надпись, сделанная
красной помадой: ТЫ УМРЕШЬ!"
— Что это? — вырвалось у Дэвида.
— Отвечайте, мистер Бреннан, — резко потребовала судья.
— Всего-навсего приманка, с помощью которой преступница завлекла
помощника шерифа Блейка в свою квартиру, чтобы без помех с ним расправиться.
Я хотел бы обозначить этот предмет как вещественное свидетельство Д. Оно
снято с аптечного шкафчика в ванной комнате обвиняемой.
— Протестую, ваша честь. Почтенный обвинитель отклоняется от главной
темы процесса. Прошу отвести его заявление как необоснованное.
— Ваша честь, я докажу, что у меня имеются все основания представить
суду эту улику.
— Посмотрим. А пока можете продолжать. Бреннан велел поставить зеркало перед скамьей присяжных.
— Как я уже сказал, это зеркало взято из ванной комнаты квартиры, в
которой жила ответчица. Все, надеюсь, видят, что на стекле нацарапана
угрожающая надпись. Под этим предлогом обвиняемая оставила помощника шерифа
Блейка на ночь, попросив охранять ее. Ваша честь, я хотел бы пригласить
следующего свидетеля, Лору Наивен.
В зале появилась женщина средних лет, опиравшаяся на трость. Шла она
медленно, с трудом, сильно прихрамывая. После принесения присяги Бреннан
заботливо усадил ее.
— Где вы служите, мисс Наивен?
— Консультант полиции города Сан-Хосе.
— Уточните, пожалуйста.
— Эксперт-почерковед.
— Каков стаж вашей работы?
— Двадцать два года.
Бреннан торжественно указал на зеркало:
— Скажите, вам ранее показывали это вещественное доказательство?
— Да.
— И вы исследовали его?
— Совершенно верно.
— Вы имели возможность ознакомиться с образцами почерка обвиняемой?
— Да, сэр.
— И смогли исследовать его?
— Разумеется, сэр.
— Надеюсь, вам предоставили время сравнить почерк ответчицы с надписью
на зеркале?
— Да, сэр.
— И к каким выводам вы пришли?
— Обе надписи выполнены одним и тем же человеком.
В зале поднимается шум. Судья рассерженно бьет молоточком по столу.
— Следовательно, вы готовы утверждать, что Эшли Паттерсон сама написала
адресованную себе угрозу?
— Совершенно верно. Майк Бреннан отступил.
— Можете начинать перекрестный допрос, защитник. Дэвид нерешительно
взглянул на Эшли. Та ожесточенно трясла головой.
— Вопросов не имею, — заявил он.
— Нет вопросов? — переспросила судья, пристально вглядываясь в
адвоката. Дэвид встал.
— Вопросов нет, поскольку сами свидетельские показания не имеют смысла.
Господа присяжные, обвинению придется доказать, что Эшли Паттерсон знала
истинных виновников и имела мотив для...
— Я уже предупреждала вас, адвокат! — рассерженно перебила
судья. — Никто не уполномочивал вас просвещать присяжных в уголовном
праве. Если...
— Но кто-то должен им все объяснить! — взорвался Дэвид. — Вы
слишком много позволяете обвинителю! Ему все сходит с рук!
— Довольно, мистер Сингер! Подойдите ко мне. Дэвид молча послушался.
— Я привлекаю вас к судебной ответственности за неуважение к суду и
приговариваю к суткам тюремного заключения в здешней уютной тюрьме по
окончании процесса.
— Постойте, ваша честь! Вы не имеете...
— Я уже дала вам сутки тюрьмы, — мрачно предостерегла мисс
Уильямс. — Хотите удвоить этот срок?
Дэвид не отходил, пронизывая судью гневными взглядами и тяжело дыша.
— Ради..., ради моего клиента постараюсь сдержать эмоции.
— Мудрое решение, — кивнула судья. — Суд удаляется на
перерыв.
И, повернувшись к судебному приставу, предупредила:
— Как только процесс закончится, вы возьмете мистера Сингера под
стражу.
— Будет сделано, ваша честь.
— О Боже, — прошептала Эшли, стискивая руку Сандры. — Что
происходит?
— Не волнуйтесь, дорогая. Доверьтесь Дэвиду.
Выбежав из зала суда, Сандра набрала номер Джесса Куиллера.
— Я уже слышал, — хмуро отозвался тот, словно ждал звонка, —
папарацци постарались. Но трудно винить Дэвида за эту вспышку. Тесса с
самого начала упорно донимала его. Чем Дэвид заслужил такую немилость?
— Не знаю, Джесс. Все это сплошной кошмар. Вам следовало бы видеть лица
присяжных. Все настроены против Эшли. Ждут не дождутся, пока наконец смогут
приговорить ее! Но ничего, защита еще не сказала последнего слова. Дэвид
сумеет их переубедить.
— Вашими бы устами...
— Судья Уильямс ненавидит меня, Сандра, и поэтому предубеждена против
Эшли. Если не предпринять срочных мер, Эшли погибла. Этого нельзя допустить.
— И что ты намереваешься делать? — прошептала жена.
— Выход один — заявить о самоотводе. Пусть берут другого
защитника, — вздохнул Дэвид.
Оба прекрасно понимали, что это означает. У репортеров будет настоящий
праздник. Уж они не преминут поиздеваться над неудачей Дэвида. Такой
свеженький скандальчик!
— Мне с самого начала не стоило идти на эту авантюру, — горько
признался Дэвид. — Доктор Паттерсон доверил мне жизнь дочери, а я...
Он расстроенно махнул рукой. Сандра обняла мужа и прижала к груди.
— Не мучай себя, дорогой. Вот увидишь, все будет хорошо.
Ничего уже не будет. И впереди один мрак. Он подвел всех, и в первую очередь
Сандру. Недалек час, когда его просто вышибут с фирмы, и у малыша окажется
безработный отец. Безработный и скорее всего бездомный. Милая Сандра! Она
одна верит в него.
Все будет хорошо...
Именно все!
Утром Дэвид снова попросил встречи с судьей. При их разговоре, как
полагается, присутствовал Микки Бреннан.
— Вы хотели меня видеть, мистер Сингер?
— Да, ваша честь. Хочу заявить об отказе от ведения дела.
— На каком основании? — настороженно осведомилась судья Уильямс.
— Видите ли, ваша честь, я не считаю себя способным достойно
представлять интересы своей клиентки на этом процессе. По моему мнению, я
приношу ей только вред своими действиями. Прошу о замене.
— Мистер Сингер, — тихо, отчетливо выговаривая каждое слово,
начала судья, — если думаете, что я позволю вам исчезнуть со сцены,
оставив нас в безвыходном положении, вынужденных снова начать всю процедуру
с самого начала и истратить еще больше времени и денег, вы жестоко ошиблись.
Ни за что. Вам понятно? Ни за что.
Дэвид сжал кулаки, уговаривая себя не лезть в бутылку.
— Да, ваша честь, — выдавил он.
Выхода не было. Он в ловушке. И сам себя туда загнал.
С начала процесса прошло более трех месяцев, и Дэвид не мог припомнить,
когда в последний раз высыпался. Он осунулся, похудел, был постоянно на
взводе и лишь сверхчеловеческим усилием воли заставлял себя не срываться по
любому пустяку.
Как— то по пути в отель Сандра нерешительно сообщила:
— Дэвид, мне, пожалуй, лучше вернуться в Сан-Франциско.
Дэвид удивленно поднял брови:
— Почему? Ты же знаешь, мне без тебя плохо придется. И это когда суд в
самом разгаре... О Боже! Малыш! Ты рожаешь?!
Он обхватил жену и вгляделся в милое личико.
— Пока нет, но со дня на день... Просто будет спокойнее, если доктор
Бейли приглядит за мной. И мама сказала, что на время ко мне переедет.
— Разумеется! Какой же я болван! Совсем потерял представление о
времени! Тебе нужно срочно ехать домой. Осталось не больше трех недель,
верно?
— Именно.
— Подумать, что меня не будет рядом! — поморщился Дэвид.
Сандра погладила мужа по руке:
— Не волнуйся, дорогой. Суд скоро закончится.
— Этот проклятый процесс портит нам жизнь.
— Дэвид, ну что может со мной случиться? Меня ждут на прежней работе.
После родов я смогу...
— Прости меня, Сандра, — умоляюще пробормотал Дэвид. — Жаль,
что...
— Дэвид, никогда не стоит жалеть о сделанном, если уверен в собственной
правоте.
— Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю.
Дэвид погладил ее округлившийся живот.
— Я люблю вас обоих. И как ни тяжело жить врозь, придется помочь тебе
уложить вещи. Сегодня же отвезу вас в Сан-Франциско.
— Ни за что, — твердо объявила Сандра. — Ты и так на ногах не
держишься. Попрошу Эмили приехать за мной.
— Заодно узнай, не согласится ли она поужинать с нами.
— Будет сделано.
Эмили пришла в полный восторг от приглашения и заверила, что доставит Сандру
в Сан-Франциско на своей машине.
Вечером все трое ужинали в китайском ресторанчике.
— До чего же все неудачно складывается, — сетовала Эмили. —
Ужасно, что вам приходится разлучаться.
— Процесс идет к концу, — с надеждой вставил Дэвид. —
Возможно, я еще успею закруглиться до родов.
— В таком случае у нас будет двойной праздник, — улыбнулась Эмили.
Пришло время расстаться. Дэвид крепко обнял Сандру на прощание.
— Я буду звонить каждый вечер, — пообещал он.
— И, пожалуйста, не беспокойся за меня. Ничего со мной не сделается. И
я очень тебя люблю. Береги себя, дорогой. У тебя усталый вид.
Только после отъезда Сандры Дэвид понял, как ужасно одинок.
Судебное заседание было в самом разгаре. Микки Бреннан попросил пригласить
свидетеля обвинения доктора Лоуренса Ларкина. К месту для дачи показаний
приблизился представительный седовласый мужчина.
— Благодарю вас за то, что нашли время приехать, доктор Ларкин, —
начал Бреннан. — Я знаю, как много вы трудитесь. Не расскажете нам
немного о роде своих занятий?
— У меня большая практика в Чикаго. Я бывший президент Чикагской
психиатрической ассоциации.
— Сколько лет вы практикуете, доктор?
— Около тридцати.
— В качестве психиатра вам, конечно, часто приходилось сталкиваться со
случаями так называемого расщепления сознания, или деперсонализации?
— Вовсе нет.
Бреннан сосредоточенно нахмурился:
— Хотите сказать, что редко видели больных, подверженных этому недугу?
Сколько именно их было? Десять? Двадцать? Сто?
— Никогда не встречался с подобным заболеванием за все годы работы.
Бреннан с деланным недоумением развел руками и снова обратился к доктору:
— Утверждаете, что за тридцать лет работы с людьми, страдающими
различного рода нарушениями психики, не наблюдали ни единого случая
расщепления сознания?
— Совершенно верно.
— Поразительно. Как вы можете это объяснить суду?
— Очень просто. По моему мнению, никакого расщепления сознания вообще
нет в природе.
— Странно. Весьма странно, доктор. Разве в литературе не описаны
примеры деперсонализации?
— В литературе много что описано, — фыркнул доктор Ларкин, —
но это не значит, что такая вещь есть на самом деле. Видите ли, то, что
некоторые врачи считают расщеплением сознания, является просто неверно
диагностированными случаями шизофрении, различного рода депрессий и тому
подобных расстройств.
— Интересно, крайне интересно. Значит, вы, опытный психиатр, не верите
в существование расщепления личности?
— Абсолютно не верю.
— Спасибо, доктор. Защита может приступать к перекрестному
допросу, — торжествующе ухмыльнулся Бреннан.
Настала очередь Дэвида.
— Мистер Ларкин, вы бывший президент Чикагской психиатрической
ассоциации, не так ли?
— Верно.
— И, должно быть, встречались со многими блестящими авторитетами в
области психиатрии?
— Да, и горжусь этим.
— Знакомы ли вы с доктором Рейсом Сейлемом?
— Да, и очень хорошо.
— Он хороший психиатр?
— Превосходный. Один из лучших.
— А доктор Клайд Донован? Что скажете о нем?
— Я знаком с доктором Клайдом Донованом.
— Что можете сказать о его профессиональных качествах?
— При необходимости я обратился бы именно к нему, — заверил Ларкин
со смешком. — Если бы такая необходимость возникла, конечно.
— Ну а доктор Ингрэм? Его вы знаете?
— Рэя Ингрэма? Безусловно. Прекрасный человек.
— И компетентный в своей области?
— Ода.
— Скажите, бывает ли так, что при постановке диагноза возникают
разногласия, или, как правило, врачи редко спорят?
—
...Закладка в соц.сетях
