Жанр: Любовные романы
Расколотые сны
...bsp;Только что арестовали дочь Стивена Паттерсона по обвинению в серийных
убийствах.
— Какое потрясение для отца! Ужасно!
— Он подарил маме семь лет спокойной жизни. Как несправедливо, что
подобное случается с людьми, подобными Стивену. Он прекрасный человек,
Сандра, и не заслужил такого удара. Судя по словам шерифа округа Санта-
Клара, его дочь — настоящее чудовище.
Он взглянул на часы и спохватился:
— Черт! Я опаздываю!
— Но ты не позавтракал!
— Не до еды тут! Я слишком расстроен. Подумать только... И сегодня
четверг...
— Ты станешь партнером, в этом нет ни малейшего сомнения.
— Место для сомнения всегда остается, родная. Каждый год один из тех,
кто мечтает взлететь на самый верх, кончает в помойке и с обломанными
крылышками.
Сандра обняла мужа:
— Да им чертовски повезло, что заполучили такого адвоката!
Дэвид нагнулся и поцеловал Сандру:
— Спасибо, крошка. Не знаю, что бы я делал без тебя.
— Не волнуйся, ты в жизни от меня не избавишься! И позвони, как только
узнаешь новости, не забудешь?
— Конечно, нет! Сегодня мы обязательно закатимся куда-нибудь
отпраздновать мой успех.
Полузабытые слова острым кинжалом пронзили мозг. Много лет назад он вот так
же бросил другой женщине:
— Сегодня мы обязательно закатимся куда-нибудь отпраздновать наш успех.
А вместо этого он убил ее.
Офисы фирмы Кинкейд, Тернер, Роуз и Рипли занимали три этажа небоскреба
Транс-Америка Пиремид в деловой части города. Сослуживцы встретили Дэвида
Сингера понимающими улыбками. Даже обычные приветствия сегодня звучали как-
то иначе. Все сознавали, что перед ними — будущий партнер фирмы.
По пути в свою маленькую клетушку Дэвид остановился перед заново отделанным
кабинетом, предназначавшимся для одного из новых партнеров. Он не устоял
перед искушением заглянуть внутрь. Просторная комната с дорогой мебелью и
личным туалетом. Из окон открывается изумительный вид на залив. Дэвид
постоял несколько минут, упиваясь чудесной панорамой.
Не успел он войти в свой офис, как секретарь вскочила.
— Доброе утро, мистер Сингер, — мелодично пропела она.
— Доброе утро, Холли.
— Мистер Кинкейд передал, что хочет видеть вас у себя в пять
часов, — широко улыбнулась секретарь. Значит, мы победили! Ура!"
— Прекрасно.
Холли подошла ближе и прошептала:
— Должна сказать вам, что утром пила кофе с Дороти, секретаршей босса.
Она уверяла, что вы стоите первым в списке.
— Спасибо, Холли, — кивнул Дэвид, расплывшись в улыбке.
— Хотите кофе?
— С удовольствием.
— Покрепче и погорячее?
Дэвид кивнул и направился к столу, заваленному папками, контрактами и
отчетами.
Сегодня все решится. Наконец-то!
Мистер Кинкейд передал, что хочет видеть вас у себя в пять часов. Вы стоите
первым в списке...
Дэвида так и подмывало позвонить Сандре и все рассказать, но что-то его
удержало. Лучше подождать, пока все не станет ясно.
Следующие два часа он трудился, не поднимая головы, и разбирал текущие
материалы. В одиннадцать вошла Холли.
— В приемной доктор Паттерсон. Просит разрешения поговорить с вами. Но
ему не назначено...
— Доктор Паттерсон? — удивился Дэвид.
— Да, но...
Дэвид медленно поднялся:
— Просите.
При виде осунувшегося лица доктора Дэвид изо всех сил попытался скрыть,
насколько он потрясен. Паттерсон за одну ночь превратился в изможденного
старика.
— Здравствуйте, Дэвид.
— Доктор Паттерсон! Садитесь, пожалуйста! Доктор с трудом опустился в
кресло.
— Сегодня утром я видел тот выпуск новостей, где показывали... Не могу
передать, как огорчен случившимся.
Паттерсон устало кивнул:
— Да, такого удара я не ожидал. Теперь мне нужна ваша помощь.
— Сделаю все, что могу, — горячо заверил Дэвид. — Все на
свете.
— Я прошу вас защищать Эшли. Только через несколько секунд до Дэвида
дошел смысл его просьбы.
— Я... Это невозможно! Я не занимаюсь уголовным правом.
Доктор Паттерсон посмотрел в глаза молодому адвокату:
— Эшли не преступница.
— Но вы не поняли, доктор Паттерсон. Я много лет веду гражданские
процессы. И могу рекомендовать превосходного...
— Мне уже звонили лучшие защитники в стране. Все добиваются чести
защищать Эшли.
Он неожиданно подался вперед и схватил Дэвида за руку:
— Но их интересует не моя дочь, а известность, которую получит процесс.
Все они добиваются только денег и славы, а на Эшли им плевать. Но мне не все
равно. Кроме Эшли, у меня никого нет.
Спасите мою маму... Кроме нее, у меня никого нет...
— Я действительно хочу помочь вам, и потому...
— После окончания университета вы работали в фирме, специализирующейся
по уголовному праву... Сердце Дэвида сжалось.
— Это верно, но...
— Несколько лет вы защищали преступников.
— Верно, но потом, честно говоря, сдался и перешел в другую фирму. Это
было давно и...
— Не так уж давно. И вы не раз упоминали, как вам нравится эта работа.
Почему вы стали заниматься гражданским правом?
— Это не важно, — после долгого молчания пробормотал Дэвид.
Доктор Паттерсон вынул написанное от руки письмо и протянул Дэвиду. Тот не
развернул листок. Он и без того знал, что в нем содержится.
"Дорогой доктор Паттерсон!
Нет слов, которыми можно было бы выразить, чем я обязан вам и как ценю ваше
великодушие. Если когда-нибудь вам понадобится моя поддержка, уверяю, что не
придется долго меня просить.
Дэвид тяжело вздохнул.
— Вы поговорите с Эшли? Адвокат нехотя кивнул:
— Разумеется, поговорю. Только вряд ли из этого что-нибудь выйдет.
Доктор Паттерсон поднялся:
— Благодарю вас.
Дэвид проводил его взглядом и долго смотрел на закрывшуюся дверь.
"Почему вы уволились и занялись гражданским правом?
Потому что совершил ошибку и погубил невинную женщину, которую любил. Потому
что поклялся никогда больше не играть ничьей жизнью. Никогда.
Я не могу защищать Эшли Паттерсон.
Дэвид нажал кнопку переговорного устройства.
— Холли, позвоните мистеру Кинкейду и спросите, не сможет ли он принять
меня сейчас.
— Будет сделано, сэр.
Мистер Кинкейд милостиво согласился поговорить с Дэвидом, и уже через
несколько минут тот входил в роскошный кабинет босса. Кинкейду было лет
шестьдесят. Характером, складом ума и внешностью он вернее всего напоминал
унылый серый монохромный отпечаток дешевой газетной фотографии.
— Оказывается, — приветствовал он Дэвида, — вы весьма
нетерпеливый юноша, не так ли? По-моему, наша встреча должна была состояться
не раньше пяти.
— Знаю, Джозеф. Я пришел совсем по другому вопросу.
В самом начале своей карьеры Дэвид сделал почти непоправимую ошибку,
обратившись к шефу как к Джо, и старика едва не хватил удар.
— Никогда не смейте называть меня Джо! — вопил он.
— Садитесь, Дэвид.
Дэвид придвинул к столу кресло.
— Сигару? Настоящие кубинские.
— Нет, спасибо.
— Что же привело вас сюда?
— Только сейчас у меня был доктор Паттерсон. Кинкейд нахмурился:
— А, тот самый, о ком сегодня кричали все телестудии. Какой позор!
Бедняга! И что же ему понадобилось?
— Просил меня защищать его дочь.
— Что?! Но вы не занимаетесь уголовными делами.
— Я так ему и сказал.
— Что же, в таком случае... Кинкейд немного подумал.
— Знаете, совсем неплохо иметь такого клиента, как доктор Паттерсон. Он
человек очень влиятельный, и мы могли бы вести все его дела. Он связан со
многими медицинскими организациями, которые...
— Дело не в этом.
— А в чем же? — удивился Кинкейд.
— Я обещал, что поговорю с его дочерью.
— Понятно. Что ж, думаю, ничего плохого в этом нет. Побеседуйте с ней,
а потом мы найдем самого лучшего защитника.
— Так я и намеревался.
— Вот и прекрасно. Значит, договорились. Повидаете мисс Паттерсон, и
потом решим, как быть дальше. Встретимся в пять часов.
— Хорошо. И спасибо, Джозеф. Возвращаясь к себе, Дэвид недоуменно
хмурился. Почему, спрашивается, доктор Паттерсон настаивает на том, чтобы
именно он защищал Эшли?
Глава 12
А в это время в крохотной камере-одиночке тюрьмы округа Санта-Клара
задыхалась Эшли, оцепеневшая от свалившегося на нее несчастья. Она даже не
пыталась понять, каким образом здесь оказалась, но временами неистовая
радость заливала ее: тюремные решетки по крайней мере надежно отгородили ее
от тех, кто сотворил с ней это.
Она отгородилась стенами камеры, словно заключила себя в кокон, стараясь
отвратить неизбежное, защититься от непередаваемого ужаса, который стал
неотъемлемой частью ее существования. Сама жизнь превратилась в кошмар
наяву. Кошмар, от которого нельзя ни избавиться, ни проснуться. Кто же он,
ее невидимый враг? Тот, по вине которого весь мир считает ее подлой
убийцей"?
Она вновь и вновь восстанавливала в памяти цепочку странных таинственных
событий, с которых все началось: кто-то проникает в квартиру, роется в
ящиках комода..., она просыпается в грязном гостиничном номере и
обнаруживает, что неизвестно как очутилась в Чикаго..., кровавые буквы на
зеркале..., и вот теперь обвинения в зверских преступлениях, о которых она
понятия не имеет. Должно быть, против нее плетется смертельный заговор,
только неизвестно, кто за ним стоит. Сегодня утром в камеру зашел охранник.
— К вам посетитель, — объявил он и отвел Эшли в комнату для
свидания, где уже ожидал отец. Потухшие глаза Стивена были полны боли.
— Милая..., не знаю, что и сказать.
— Я не делала тех мерзостей, в которых меня обвиняют, — прошептала
Эшли.
— Знаю, детка. Это трагическая ошибка, но мы все исправим. Можешь не
сомневаться.
Эшли благодарно смотрела на отца, не в силах понять, как могла когда-то посчитать его преступником.
— Не волнуйся, — продолжал Стивен. — Все будет хорошо, вот
увидишь. Я уже поговорил с адвокатом. Есть такой Дэвид Сингер, один из самых
способных и порядочных людей, которых мне доводилось встречать. Он скоро
повидается с тобой. Прошу, расскажи ему все без утайки. Это очень важно.
Эшли беспомощно пожала плечами.
— Папа..., но я не знаю, что сказать, — заплакала она. —
Никак не пойму, что происходит.
— Ничего, мы докопаемся до истины, девочка. Я никому не позволю тебя
обидеть. Никому и никогда! Ты слишком много значишь для меня, малышка. Мы с
тобой одни на свете.
— Да, папа. Больше у меня никого не осталось, — прошептала Эшли.
Отец просидел с ней едва ли не полдня, и после его ухода мир Эшли снова
сузился до маленькой каморки, в которую ее заперли. Она легла на койку,
вынуждая себя отрешиться от беспощадной реальности.
Скоро все кончится, и я пойму, что это был всего лишь сон... Только сон...,
только сон...
Эшли закрыла глаза и провалилась в темную пропасть.
Разбудил ее голос надзирательницы:
— К вам посетитель.
Ее снова отвели в комнату для свиданий, где неловко переминался с ноги на
ногу Шейн Миллер.
— Эшли, — пробормотал он, со страхом воззрившись на девушку.
Сердце Эшли забилось сильнее:
— О, Шейн!
Никому в жизни она не была так рада, как Шейну, доброму и верному другу. В
глубине души почему-то крепла уверенность в том, что он найдет способ
освободить ее, упросит власти отпустить Эшли на свободу.
— О, Шейн, как хорошо, что ты пришел!
— Неплохо выглядишь, Эшли, — смущенно пробормотал Шейн, почти
брезгливо оглядывая убогую обстановку. — Правду говоря, не ожидал
встретиться с тобой при таких обстоятельствах. Когда я услышал новости...,
просто поверить не мог... Ты согласна объяснить, что случилось? Что
заставило тебя пойти на это, Эшли?
Краска медленно отлила от лица девушки.
— Что заставило меня... Так ты думаешь, что я...
— Не важно, — поспешно перебил Шейн. — Забудь. И я не желаю
ничего слышать. Ты не должна говорить ни с кем, кроме своего адвоката.
Эшли потеряла дар речи. Он считает ее виновной!
— Почему ты пришел?
— Поверь..., мне вовсе не хочется приносить дурные вести..., и я тут ни
при чем..., это компания..., попросили сообщить, что ты уволена. То есть...,
разумеется, мы не имеем права допускать, чтобы доброе имя фирмы...
Достаточно и того, что газеты уже упомянули, где ты работаешь. Надеюсь, ты
понимаешь? Я ничего против тебя не имею и не желал бы, чтобы ты считала,
будто... Никаких личных мотивов...
Но Эшли уже отвернулась и попросила увести ее.
По дороге в Сан-Хосе Дэвид Сингер старательно репетировал все, что нужно
сказать Эшли Паттерсон. Он вытянет из нее все, что сумеет, а затем поделится
информацией с Джессом Куиллером, одним из лучших адвокатов-защитников в
стране. Если кто-то и сумеет помочь Эшли, так это Джесс.
Наконец он у цели. Припарковав автомобиль, Дэвид направился в здание
полицейского участка. Секретарь приветливо кивнула, приглашая его пройти в
кабинет шерифа. Дэвид представился и протянул Даулингу визитную карточку.
— Я адвокат. Приехал, чтобы увидеться с Эшли Паттерсон.
— Она ждет вас.
— Меня? — удивился Дэвид.
— Конечно, кого же еще!
Шериф обернулся к новому помощнику и кивнул.
— Сюда, пожалуйста. — Помощник повел Дэвида в комнату для
свиданий. Через несколько минут надзирательница привела Эшли. Дэвид
потрясение взирал на нее. Он видел Эшли лишь однажды, несколько лет назад,
когда исполнял обязанности водителя у доктора Паттерсона. В то время она
показалась ему привлекательной девушкой и не лишенной ума. Теперь же она
превратилась в настоящую красавицу. Вот только глаза..., бездонные озера,
полные застывшего страха. Она молча подвинула стул и села напротив Дэвида.
— Здравствуйте, Эшли. Меня зовут Дэвид Сингер.
— Отец предупредил, что вы приедете, — нерешительно пролепетала
она.
— Я хотел бы задать вам несколько вопросов. Эшли кивнула.
— Но прежде чем начать, хочу заверить вас: все, о чем вы скажете,
останется между нами. Но мне необходимо знать правду.
. Дэвид нерешительно огляделся. Он не хотел заходить слишком далеко, но,
чтобы убедить Джесса взяться за дело, следует разузнать как можно больше и
по возможности добиться правды.
— Вы действительно убили этих людей?
— Нет! — возмущенно вскинулась Эшли. — Я ни в чем не
виновата!
Дэвид вынул из кармана блокнот и, пролистав, нашел нужную страничку:
— Вы знали Джима Клири?
— Да. Мы собирались пожениться. У меня не было причин расправляться с
ним. Я любила Джима. И он меня тоже.
Дэвид внимательно присмотрелся к Эшли и снова обратился к блокноту:
— Как насчет Денниса Тиббла?
— Мы с Деннисом работали в одной компании. Я действительно видела его в
ночь убийства, но, клянусь, не имею никакого отношения к тому, что
случилось. В это время я была в Чикаго.
Дэвид чуть поднял брови.
— Вы должны мне верить! Между мной и Тибблом не было ничего общего.
— Пока оставим это. В каких отношениях вы были с Жан-Клодом Параном?
— Полиция уже допрашивала меня. Я в жизни о нем не слыхала. Как я могла
зарезать человека, которого даже не видела? Господи, неужели не
понимаете? — едва не заплакала Эшли. — Они арестовали меня, а
настоящий преступник на свободе! Я никого не убивала.
Она горько всхлипнула.
— А как насчет Ричарда Мелтона?
— Я с ним не знакома, — срывающимся голосом пробормотала Эшли.
— И последнее. Не станете же вы отрицать, что знали помощника шерифа
Блейка?
— Конечно, нет. Я сама попросила его провести ночь в моей квартире,
потому что боялась. Кто-то преследовал меня и угрожал. Я легла в спальне, а
он — в гостиной, на диване. Утром..., утром в переулке обнаружили его тело.
Но зачем мне убивать человека, который согласился помочь?
Губы ее снова задрожали. Дэвид окончательно растерялся. Что-то здесь не так!
Либо она говорит чистую правду, либо чертовски хорошая актриса!
Дэвид встал.
— Я еще не ухожу. Мне нужно поговорить с шерифом. Он вышел в коридор и
быстро направился к кабинету Даулинга.
— Ну что, говорили с ней? — спросил тот.
— Да. И по моему мнению, вы натворили дел, шериф.
— Что вы имеете в виду, мистер Сингер?
— Слишком торопились найти и арестовать виновного. Эшли Паттерсон даже
не знакома с некоторыми из своих предполагаемых жертв.
Легкая улыбка коснулась губ шерифа Даулинга.
— Так она и вас обвела вокруг пальца? Нас, во всяком случае, девчонка
успела одурачить.
— То есть как?
— Сейчас поймете, мистер.
Он открыл папку и вынул несколько листочков бумаги.
— Это копии докладов коронера, ФБР, Интерпола, заключения по поводу
отпечатков пальцев и анализов на ДНК, полученных с мест преступлений. Пятеро
мужчин были убиты и оскоплены, и каждый, каждый, имел перед смертью половые
сношения с женщиной. Кроме того, удалось сделать соскобы вагинальных
выделений. Полиция занималась розыском трех различных женщин. Но когда
сотрудники ФБР свели все отчеты в один, оказалось, что и отпечатки, и ДНК
принадлежат одной-единственной, а именно — Эшли Паттерсон. Свидетельства и
улики неопровержимы, уж поверьте мне. Сами знаете, не бывает на свете двух
людей с одинаковыми пальцевыми узорами и формулами -ДНК.
— Ч-что? — потрясенно пролепетал Дэвид. — Вы уверены?
— Зачем бы я стал вас обманывать? Разве только Интерпол, ФБР и пятеро
коронеров со всех концов страны сговорились подставить вашу клиентку!
Кстати, один из убитых — муж моей сестры. Эшли Паттерсон будут судить за
предумышленные убийства и, конечно, осудят. У вас что-нибудь еще?
— Да, — выдохнул Дэвид. — Мне необходимо еще раз увидеться с
Эшли Паттерсон.
Его вновь отвели в комнату для свиданий. Едва дождавшись, пока Эшли
переступит порог, Дэвид гневно выкрикнул:
— Почему вы солгали мне?
— Что? Ничего не понимаю. Я вовсе вам не лгала.
— Да имеющихся против вас улик достаточно, чтобы вынести вам смертный
приговор без суда и следствия! Я же сказал, что хочу услышать правду!
Эшли гордо выпрямилась.
— Это и есть правда. Больше мне нечего сказать, — спокойно
объявила она.
Дэвид сокрушенно покачал головой.
Она в самом деле верит тому, что говорит! Неужели классический случай
безумия? Просто спятила и принялась резать мужчин, с которыми спала. Как же
мне все объяснить Джессу Куиллеру?!
— Вы согласны побеседовать с психиатром?
— Я не... Да. Если вы так считаете.
— Я обо всем договорюсь.
Выруливая на шоссе, Дэвид облегченно вздохнул. В конце концов, он выполнил
обещание, повидался с Эшли. Если она действительно уверена в собственной
невиновности, значит, попросту спятила. Нужно передать ее Джессу. Тот
сошлется в суде на душевную болезнь, предъявит необходимые документы, и на
этом все будет кончено.
Сердце его сжалось при мысли о Стивене Паттерсоне.
А Стивену в это время приходилось нелегко. То и дело к нему подходили
коллеги, пытавшиеся выразить соболезнования.
— Какой ужас, Стивен! Уж вы-то ничего подобного не заслужили.
— Какой ужасный удар! Если чем-нибудь смогу помочь вам, стоит...
— Ну и современная молодежь! Просто не знаю, что временами находит на
этих деток! Эшли всегда казалась такой тихой, послушной...
И под всеми фальшивыми фразами и лицемерными утешениями подразумевалось лишь
одно: Слава Богу, что это не мой ребенок!"
Вернувшись на работу, Дэвид поспешил в кабинет мистера Кинкейда. Тот
соизволил поднять голову и кивнул:
— Ну..., правда, уже начало седьмого, Дэвид, но я ждал вас. Виделись с
дочерью доктора Паттерсона?
— Да, Джозеф.
— И нашли ей защитника? Дэвид развел руками:
— Пока еще нет, Джозеф. Прежде всего ей необходима консультация
психиатра. Утром я снова еду в тюрьму. Джозеф Кинкейд недоуменно поднял
брови.
— Вот как? Откровенно говоря, удивлен, что вы рискнули впутаться в это
дело. Мы, естественно, не можем допустить, чтобы наша адвокатская контора
была замешана в такой мерзости, как этот процесс.
— Я еще ни во что не впутался, Джозеф. Просто многим обязан ее отцу.
Когда-то я дал ему обещание.
— Надеюсь, не в письменном виде?
— Нет.
— Значит, так называемые моральные обязательства? Дэвид вскинул голову,
хотел сказать что-то, но тут же осекся.
— Совершенно верно. Именно моральные обязательства.
— Что ж, когда вы окончательно отделаетесь от мисс Паттерсон,
приходите, и мы поговорим. Ни слова насчет партнерства.
Дэвид открыл дверь и встревоженно нахмурился. В квартире темно и тихо. Где
жена?!
— Сандра?
Молчание.
Дэвид уже потянулся было к выключателю, как Сандра появилась на пороге
кухни. В руках торт с зажженными свечками.
— Сюрприз! Праздновать, так...
Но, увидев хмурое лицо Дэвида, остановилась.
— Что-то не так, дорогой? Не удалось? Взяли кого-то другого?
— Нет-нет, — ободряюще пробормотал он, — все в порядке.
Сандра поставила торт и подошла ближе.
— И не пытайся меня обмануть. Какой уж тут порядок?
— Просто..., просто небольшая задержка.
— Кинкейд не захотел с тобой говорить?
— Дело не в этом. Садись, детка. Мне нужно кое-что тебе сказать.
Они устроились на диване, и Дэвид обнял жену:
— Случилось кое-что неожиданное... Ко мне приезжал Стивен Паттерсон.
— Паттерсон? Зачем?
— Просил защищать его дочь на суде.
— Но, Дэвид, ведь ты не... — изумленно возразила Сандра.
— Именно, — перебил Дэвид. — Но когда-то занимался уголовным
правом.
— Это было давно. Ты объяснил ему, что скоро станешь младшим партнером
фирмы?
— Нет. Он был крайне настойчив. Почему-то уверен в том, что только я
могу помочь Эшли. Конечно, это совершенный вздор. Я пытался предложить кого-
то вроде Джесса Куиллера, но Паттерсон и слушать не желает.
— Значит, ему придется нанять другого адвоката.
— Разумеется. Я пообещал поговорить с мисс Патер-сон и сделал это.
Но Дэвиду, очевидно, не удалось успокоить Сандру.
— Мистер Кинкейд знает об этом? — взволновалась она.
— Еще бы! Я ничего от него не скрыл. Должен признаться, он не в
восторге. Мы, естественно, не можем допустить, чтобы наша фирма была
замешана в такой мерзости, как этот процесс! — передразнил он.
— Значит, ты видел дочь доктора Паттерсона? И какая она?
— С медицинской точки зрения совершенно безумна. Очевидно, свихнулась
на сексуальной почве и окончательно спятила.
— Я не доктор, — пожала плечами Сандра. — Что все это значит?
— Видишь ли, она искренне уверена в своей невиновности.
— И что тут странного?
— Видишь ли, шериф Купертино показал мне результаты анализов. Она
умудрилась оставить отпечатки пальцев, где только возможно, особенно на
ножах и бутылках, которыми приканчивала бедняг. Да и анализы ДНК совпадают.
Никогда не думал, что серийный убийца способен так наследить!
— Что ты собираешься делать?
— Я позвонил Ройсу Сейлему. Это психиатр, которому Джесс безоговорочно
доверяет. Сейлем работает на его контору. Я попрошу его обследовать Эшли и
передать заключение отцу. Доктор Паттерсон, если захочет, может собрать
консилиум или передать заключение защитнику, который возьмет на себя это
дело.
— Понятно, — вздохнула Сандра, вглядываясь в расстроенное лицо
мужа. — Кстати, Дэвид, мистер Кинкейд упоминал о партнерстве?
— Нет, — покачал головой Дэвид.
— Ничего! — утешила жена. — Еще не вечер!
Доктор Ройс Сейлем оказался высоким худым мужчиной с бородкой а-ля Зигмунд
Фрейд.
"Может, это просто совпадение, и он вовсе не намеренно пытается походить на
Фрейда?
...Закладка в соц.сетях
