Жанр: Любовные романы
Расколотые сны
... — уговаривал себя Дэвид.
— Джесс часто о вас говорит, — кивнул доктор Сейлем. — Он к
вам искренне привязан.
— И я к нему.
— Случай Паттерсон кажется весьма интересным. Очевидно, все эти
убийства — дело рук психопата. Собираетесь сослаться в суде на душевную
болезнь?
— Собственно говоря, — признался Дэвид, — не я веду дело.
Просто, прежде чем найти защитника, я обязан получить заключение психиатра.
Уж очень грязная история.
Дэвид коротко рассказал об основных фактах.
— Она заявляет, что невиновна, но все улики указывают на нее как на
преступницу.
— Что ж, попробуем проникнуть в душу леди, а там будет видно.
Сеанс гипноза должен был состояться в окружной тюрьме, в комнате для
допросов. Обстановка здесь была самая простая — прямоугольный деревянный
стол и четыре жестких стула.
Эшли, заметно побледневшую и осунувшуюся, привела надзирательница.
— Я подожду за дверью, — сказала она и тактично удалилась.
— Эшли, это доктор Сейлем, — представил Дэвид. — А это Эшли
Паттерсон.
— Хелло, Эшли, — жизнерадостно отозвался психиатр. Эшли, не
отвечая, нервно оглядывалась. Дэвиду показалось, что она вот-вот метнется к
выходу. — Мистер Сингер передал мне, что вы не возражаете против
допроса под гипнозом.
Тишина.
— Вы позволите загипнотизировать себя, мисс Паттерсон? — настаивал
доктор.
— Да, — кивнула Эшли, закрыв глаза.
— Почему бы нам не начать прямо сейчас?
— Ну что ж, мне пора, — вставил Дэвид. — Если...
— Минутку, — перебил доктор Сейлем. — Я попросил бы вас
остаться.
Дэвид раздраженно поморщился. Кинкейд прав — он слишком далеко зашел. Пора
положить этому конец. Он останется, но больше не желает иметь со всем этим
ничего общего!
— Так и быть, — неохотно согласился он. Скорее бы покончить со
всем этим и вернуться к себе. Сейчас у него на уме была лишь предстоящая
беседа с Джозефом.
— Вам лучше сесть, — обратился психиатр к Эшли. Та послушно
опустилась на стул.
— Скажите, вас когда-нибудь гипнотизировали?
— Н-нет, — нерешительно отозвалась девушка.
— Тут нет ничего страшного. Главное — успокоиться и внимательно меня
слушать. Вам нечего волноваться. Постарайтесь расслабиться. Вот так.
Чувствуете, как тяжелеют ваши веки? Вам много пришлось вынести. Вы устали,
очень устали. И хотите только спать, спать и ничего больше. Закройте
глаза..., глубоко вздохните..., спать..., спать...
Через десять минут доктор выпрямился и шагнул к обвиняемой:
— Эшли, вы знаете, где находитесь?
— Да, в тюрьме, — глухо, словно издалека, донесся голос девушки.
— И знаете, почему оказались в тюрьме?
— Люди считают, что я совершила что-то нехорошее.
— Это правда? Вы действительно сделали что-то плохое?
— Нет.
— Эшли, вам когда-нибудь приходилось убивать?
— Никогда.
Дэвид не знал, что и думать. Разве можно лгать под гипнозом?
— Возможно, вы знаете, кто совершил все эти преступления?
Лицо Эшли внезапно исказилось, дыхание стало частым и прерывистым. Мужчины в
потрясенном молчании наблюдали, как внешность девушки на глазах стала
меняться. Губы сжались, рот превратился в тонкую ниточку, все черты словно
растеклись. Перед ними был другой человек! Эшли села прямее и подняла
ресницы. Глаза сверкали злобой. Метаморфоза оказалась поистине потрясающей.
Неожиданно она начала петь низким чувственным голосом с английским акцентом:
Из полфунта риса Кашка хороша. Еще полфунта патоки — И веселись, душа. Теперь получше вес смешать, Тарелочки на стол подать, И — прыг да скок — удрал хорек! Дэвид не верил собственным ушам. Кого это она хочет надуть? Нагло
притворяется кем-то другим!"
— Я хотел бы задать вам еще несколько вопросов, Эшли.
Девушка надменно вскинула голову.
— Я не Эшли!
Сейлем обменялся многозначительным взглядом с Дэвидом и вновь обратился к
девушке:
— Кто же вы в каком случае, если не Эшли?
— Тони. Тони Прескотт.
"Подумать только, даже глазом не моргнет! Долго еще она собирается
разыгрывать этот дурацкий спектакль? Зря тратит время! Дэвид, во всяком
случае, уже все понял.
— Эшли! — окликнул Сейлем.
— Я же сказала: не Эшли, а Тони! Она еще и упорствует!"
— Хорошо, Тони. Я хотел бы...
— Меня не интересует, что хотите вы! А я вот желаю выбраться из этой
чертовой дыры. Можете вытащить нас отсюда?
— Как сказать, — задумчиво пробормотал доктор Сейлем. — Что
вы знаете о...
— О тех убийствах, за которые сцапали мисс Лицемерку? Я могла бы вам
кое-что порассказать, да только...
И снова странная необъяснимая перемена. Эшли, казалось, усохла, а лицо
смягчилось, стало почти неузнаваемым. Совершенно другой человек!
— Тони, — пропела она с мелодичным итальянским выговором, —
успокойся и помолчи.
Дэвид, окончательно сбитый с толку, беспомощно уставился на девушку.
— Тони, — начал было доктор Сейлем.
— Простите, что вмешалась, доктор, — мягко ответила она.
— Кто вы?
— Алетт. Алетт Питере.
Господи, да все это происходит на самом деле! Не сон и не игра!
Он дернул доктора за рукав.
— Это заместители, так называемые чужеродные я, — тихо пояснил
тот.
— Что?! — в полном недоумении пролепетал Дэвид.
— Позже объясню, — отмахнулся Ройс и вновь повернулся к Эшли.
— Эшли..., то есть Алетт, сколько вас здесь?
— Только Тони и я. Кроме Эшли, разумеется.
— У вас итальянский акцент.
— Совершенно верно. Я родилась в Риме. Вы когда-нибудь бывали в Риме?
— Нет, никогда.
Просто поверить невозможно, что все это наяву. Уж не сошел ли и я с ума?
Дэвид тряхнул головой, чтобы избавиться от наваждения.
— Е molto bello
Там очень красиво (ит.).
.
— Уверен, что так и есть. А вы знаете Тони?
— Si, naturalmente
Естественно (ит.).
.
— У нее английский акцент.
— Тони родилась в Лондоне.
— Я так и подумал. Алетт, мне хотелось бы больше узнать об убийствах.
Можете сказать, кто...
Под взглядами мужчин лицо Алетт словно растаяло, превратившись в другое,
жесткое и недоброе. Они поняли, что вернулась Тони.
— Ты зря тратишь на нее время, котик. Опять английское произношение!
— Алетт ни черта не знает! Будь со мной подобрее, может, я и расколюсь!
— Хорошо, Тони, я постараюсь. У меня всего несколько вопросов...
— Да что ты? Мне надоело тебя слушать. И вообще я устала. Мисс Тощий
Зад всю ночь не давала спать, — демонстративно зевнула Тони. — Я
хочу отдохнуть.
— Но, Тони, послушайте, вам придется нам помочь.
— С чего бы это? — ухмыльнулась девушка. — Что хорошего
сделала леди Сучка для меня и Алетт? Вечно мешает развлекаться, стоит только
расслабиться на всю катушку, она тут как тут! Осточертело мне все это, и она
тоже! Ясно, красавчик? — взвизгнула Тони, презрительно кривя губы.
— Пора будить ее, — решил доктор.
— Да. Поскорее, — выдохнул Дэвид, вытирая со лба пот.
Сейлем наклонился к девушке:
— Эшли, Эшли... Все в порядке. Закройте глаза. Веки снова тяжелеют...
Вы полностью расслабились. Вам хорошо и тепло... Вы в полной безопасности...
Ни о чем не думаете... Просыпайтесь на счет пять. Один..., два...
Эшли пошевелилась. По лицу пробежала легкая судорога. Очередное
превращение?!
— Три...
Эшли приподнялась.
— Четыре...
Возвращение души в тело было словно бы физически ощутимым, и впечатления
оказались не слишком приятными.
— Пять!
Эшли распахнула глаза и встревоженно огляделась.
— Я чувствую... Кажется, я спала? Дэвид, окончательно потерявший дар
речи, тупо уставился на нее.
— Да, мисс Паттерсон. Именно спали, — согласился доктор Сейлем.
— Я говорила что-нибудь, мистер Сннгер? То есть..., что-то удалось
выяснить?
Господи, — охнул про себя Дэвид, — она не знает! В самом деле не
знает!
— У вас все получилось, Эшли, — заверил он вслух. — А теперь
мне хотелось бы поговорить с доктором Сейлемом наедине.
— Хорошо.
— Еще увидимся, Эшли.
Мужчины не произнесли ни слова, пока надзирательница не увела арестованную.
Дэвид рухнул на стул:
— Что... Какого черта вы тут творили? Доктор тяжело вздохнул:
— За все годы работы никогда не сталкивался с более ярко выраженным
случаем.
— Случаем чего?
— Вы когда-нибудь слышали о расщеплении сознания или деперсонализации?
— Что это?
— Состояние, при котором в одном теле могут уживаться несколько
совершенно разных личностей. В американской психиатрии эта болезнь известна
еще как диссоциативное расстройство личности. Подобные случаи впервые
описаны еще два столетия назад. Обычно все начинается в результате
перенесенной в детстве психической травмы. Больной старается отсечь
неприятные воспоминания и отгораживается от них, придумав себе другое я.
Иногда таких я бывает великое множество.
— И все они знают друг друга?
— Иногда. А бывает, что и нет. Тони и Алетт, очевидно, знакомы. Эшли
явно не подозревает об их существовании. Заместители появляются потому,
что свое я не в силах вынести моральные терзания и душевную боль. Это
своеобразный способ укрыться от действительности. Каждый раз, когда больной
переносит очередной шок или потрясение, может родиться на свет новая
личность. Такие я могут разительно отличаться друг от друга. Некоторые
глупы, другие обладают блестящим умом. Они даже говорят на разных языках и
имеют разнообразные вкусы.
— И..., и часто такое бывает?
— Некоторые исследователи утверждают, что один процент населения
страдает расщеплением сознания, а в психиатрических лечебницах таких
пациентов примерно процентов двадцать.
— Но Эшли казалась совершенно нормальной, — возразил Дэвид.
— Такие люди действительно вполне нормальны, пока на сцену не выходит
очередное чужеродное я. Они работают, воспитывают детей, женятся, выходят
замуж, словом, ведут совершенно обычную жизнь, но подмена может совершиться
в любую минуту. Чужеродное я становится хозяином организма на час, день
или даже несколько недель, и тогда человек может на время потерять память,
ощущение времени, совершать странные поступки, до которых в жизни не
додумался бы в нормальном состоянии.
— Поэтому Эшли и не подозревает, что творят ее заместители?
— Совершенно верно.
Дэвид ошеломленно покачал головой.
— Наиболее известный случай расщепления сознания, описанный во всех
учебниках, — это Брайди Мерфи. Именно этот пациент впервые привлек
внимание широкой общественности к почти неизвестному заболеванию. Подобных
историй случалось немало, но ни одна не стала такой убедительной или
общеизвестной.
— Это кажется просто невероятным.
— Этот предмет занимает меня довольно давно. Существует определенный
набор постоянных симптомов, которые почти никогда не меняются. Например,
чужеродные я обычно используют те же инициалы, что и у личности-хозяина:
Эшли Паттерсон, Алетт Питере, Тони Прескотт
В английском языке вес эти
имена начинаются с буквы
А..
— Тони? — удивился Дэвид, но тут же понял. — Антуанетт!
— Верно. Вы же слышали выражение второе я.
— Разумеется.
— В каком-то смысле у нас у всех есть эти вторые я. Иногда добрый
человек способен совершить жестокий поступок и наоборот. Нет пределов
широчайшему диапазону человеческих эмоций. Доктор Джекил и мистер Хайд
Новелла Р. Стивенсона, в которой добрый и благородный доктор Джекил имеет
свойство превращаться в гнусного подлеца Хайда.
всего лишь выдумка автора,
но основана на факте.
Дэвид окончательно растерялся.
— И если Эшли совершила убийства...
— Она ничего о них не знает. Все это творили ее чужеродные я.
— Господи! Как мне объяснить это суду?! Доктор Сейлем с любопытством
воззрился на Дэвида:
— Мне показалось, что вы сказали, будто подыщете ей защитника.
— Да, но теперь я уже ничего не понимаю. Кажется, и у меня начинается
расщепление личности. Послушайте, доктор, это излечимо?
— В большинстве случаев.
— И что происходит потом? Доктор болезненно поморщился:
— Процент самоубийств достаточно высок.
— Но Эшли, конечно, ничего об этом не знает?
— Конечно.
— Вы..., вы собираетесь ей рассказать?
— Естественно.
— Нет! — дико завопила Эшли и прижалась к стене, закрыв руками
лицо. — Этого не может быть! Вы лжете!
— Успокойтесь, Эшли, все так и есть, — уговаривал доктор. —
Придется смириться с реальностью. Я уже объяснял: в том, что произошло, нет
вашей вины. Я...
— Не подходите!
— Никто не причинит вам зла.
— Я хочу умереть! Дайте мне яда! Не могу больше жить! —
расплакалась девушка.
— Немедленно дайте ей успокаивающее, — велел доктор
надзирательнице, — и поставьте за дверью круглосуточную охрану. Как бы
она не покончила с собой!
Прямо из тюрьмы Дэвид позвонил доктору Паттерсону.
— Мне нужно поговорить с вами, — выпалил он, не потрудившись
поздороваться.
— Я ждал вашего звонка, Дэвид. Вы видели Эшли?
— К сожалению. Где мы можем встретиться?
— Я буду у себя. Приезжайте.
На обратном пути Дэвид каким-то чудом не попал в аварию, потому что думал
лишь о том, как развязаться со всей этой историей. Ни в коем случае нельзя
браться за дело Паттерсон — слишком многое поставлено на карту. Придется все-
таки найти ей хорошего защитника и раз и навсегда покончить с этим.
Не успел Дэвид переступить порог кабинета доктора Паттерсона, как тот
бросился навстречу:
— Что с Эшли?
— Ничего особенного.
— Вы скрываете что-то?
Как ответить на подобный вопрос?!
Дэвид судорожно втянул в легкие воздух:
— Вы слышали когда-нибудь о расщеплении сознания? Так называемой
деперсонализации?
— Смутно припоминаю... — нахмурился Паттерсон.
— Несколько личностей или чужеродные я сосуществуют в теле одного
человека, и время от времени одна из них берет верх над остальными, причем
сам больной чаще всего об этом не подозревает. У вашей дочери именно такой
случай.
Доктор Паттерсон отшатнулся:
— Что?! Невозможно! Откуда вы знаете?
— Я привез психиатра и сам присутствовал при сеансе гипноза. Доктор
Сейлем выявил, что у Эшли есть два чужеродных я, и время от времени какой-
то из заместителей" — превалирует над остальными. Кроме того, шериф
познакомил меня с уликами против вашей дочери, — поспешно продолжал
Дэвид, словно боясь, что ему не дадут договорить. — Они неопровержимы.
Поверьте, нет никакого сомнения в том, что ваша дочь — убийца.
— О Боже, — простонал Паттерсон. — Так она действительно
виновна?!
— Нет, Эшли не сознавала, что творит. Она делала это под влиянием одной
из своих заместительниц. У самой Эшли не было причин совершать эти
преступления. Никакого мотива. Она собой не владела. Думаю, обвинителям
будет весьма сложно доказать факт преднамеренного убийства.
— Значит, ваша защита будет построена на...
— Я не собираюсь защищать вашу дочь, мистер Паттерсон, — резко
оборвал его Дэвид. — Дело будет передано Джессу Куиллеру. Он блестящий
адвокат. Я когда-то работал с ним и могу заверить...
— Нет, — упрямо загремел Паттерсон. — Вы и никто другой
будете защитником Эшли.
— Вы не поняли, — терпеливо объяснил Дэвид. — Я только все
испорчу. Ей нужен...
— Я же сказал, кроме вас, не доверяю никому. Моя дочь — самое дорогое,
что есть у меня, Дэвид. Никто, кроме вас, не сумеет спасти ей жизнь.
— Только не я. Никакой практики вот уже много лет...
— Но вы специализировались по уголовному праву?
— Да, но...
— Не желаю слышать ни о ком другом, — процедил Стивен. По всему
было видно, что еще минута — и разразится гроза. Все так, но как теперь
быть?! Дэвид сделал последнюю отчаянную попытку.
— Но Куиллер лучший...
Доктор Паттерсон, побагровев, вскочил.
— Дэвид, вспомните, как много значила для вас ваша матушка! Может,
тогда поймете, что такое для меня Эшли. Когда-то вы попросили меня о помощи
и отдали в мои руки жизнь матери. Теперь моя очередь. Поймите, если Эшли
приговорят к смерти, кровь ее будет на вас! Я хочу, чтобы вы защищали мою
дочь. Пришло время платить долги.
Он ничего не желает слушать! Неужели до него никак не достучаться?
Дэвид в отчаянии воздел руки к небу. Сотни доводов и отговорок теснились в
мозгу, но все бледнели и терялись перед простым фактом: пришло время платить
долги.
— Доктор Паттерсон, — умоляюще пробормотал Дэвид.
— Да или нет, Дэвид.
Глава 13
Дома Дэвида встретила Сандра.
— Добрый вечер, дорогая. Он нежно обнял жену.
Боже, до чего она прекрасна! Какой кретин сказал, что беременные женщины
уродливы?
— Малыш сегодня снова толкался, — взволнованно сообщила Сандра и,
взяв руку мужа, положила себе на живот. — Чувствуешь, какой озорник?!
— Нет, — разочарованно отозвался Дэвид, подождав несколько
секунд. — Не озорник. Упрямый дьяволенок. Не хочет поздороваться с
папочкой.
— Кстати, звонил мистер Краудер.
— Краудер?
— Маклер. Он приготовил все документы. Осталось только подписать.
У Дэвида неприятно защемило сердце.
— Вот как...
— Сейчас покажу тебе кое-что, — оживилась Сандра. — Не уходи.
Дэвид тоскливо смотрел вслед жене. Как ей сказать? Больше медлить нельзя —
пора принимать решение.
Сандра выбежала из спальни с ворохом образцов обоев в голубых тонах.
— Детская будет синей, гостиная — голубой и белой. Твои любимые цвета.
Какой оттенок предпочитаешь: посветлее или потемнее?
Дэвид вынудил себя сосредоточиться.
— По-моему, светлые лучше.
— Мне тоже нравится. Проблема в том, что ковер темно-синий. Как по-
твоему, они будут сочетаться?
Я не могу отказаться от партнерства. Слишком многим пожертвовал ради него.
Временем, здоровьем... Сколько бессонных ночей! И теперь выбросить все на
ветер?!
— Дэвид! Ты что, не слышишь? Они будут сочетаться?
Дэвид рассеянно уставился на жену.
— Что? Ах да. Как захочешь, дорогая.
— Я просто места не нахожу от нетерпения. Вот увидишь, у нас будет
настоящий дворец!
"За который мы никак не сможем платить, если Кинкейд не сделает меня
партнером.
Сандра оглядела гостиную.
— Нужно взять кое-что из старой мебели, но, боюсь, нам понадобится
много новых вещей. Мы можем себе это позволить, дорогой? — спросила
она, с тревогой глядя на мужа. — Я не хочу тебя разорять.
— Наверное, — с отсутствующим видом пробормотал Дэвид. Сандра
прижалась к его плечу.
— Отныне у нас начнется настоящая жизнь, верно? Все сразу: и малыш, и
партнерство, и новый дом. Я проходила сегодня мимо. Хотела получше
рассмотреть детскую площадку и школу. Площадка просто восхитительна! Горки,
качели и всякие тренажеры! Пойдем туда в субботу и еще раз все проверим!
Джеффри будет в восторге, вот увидишь!
"Может, я сумею убедить Кинкейда, что фирме выгоден этот процесс? Неплохая реклама и тому подобное.
— А школа — просто чудо! Всего в двух кварталах от дома и не слишком
большая. По-моему, это то, что нужно.
Дэвид на секунду прикрыл глаза.
"Я не могу подвести ее. Разбить мечты. Утром скажу Кинкейду, что не берусь
за дело Паттерсон. Пусть Стивен найдет кого-нибудь другого.
— Пора одеваться, дорогой. В восемь мы должны быть у Куиллеров.
Вот он, момент истины! Дэвид сжал кулаки.
— Нам нужно потолковать кое о чем.
— Что-то...
— Сегодня я снова ездил к Эшли Паттерсон.
— Вот как? Расскажи! Она в самом деле прикончила пятерых? И все эти
несчастные — ее жертвы?
— И да, и нет.
— Слышу речи, истинного адвоката. Что это означает?
— Она совершила убийства, хотя и не подозревает об этом.
— Дэвид!
— Эшли больна. В психиатрии это называется расщеплением сознания. В ней
живет еще несколько личностей, и она не ответственна за свои поступки.
— Какой ужас! — передернулась Сандра.
— Я сам слышал этих других.
— Слышал?!
— Да. Они вполне реальны. Эшли не притворяется.
— И действительно не имеет представления...
— Ни малейшего.
— Но в таком случае объясни: она невиновна или виновна?
— Это решать суду. Ее отец не желает ничего слышать о Джессе Куиллере,
так что придется найти другого адвоката.
— Но лучше Джесса просто не найти! Почему Паттерсон упрямится?
— Хочет, чтобы я взял это дело, — помявшись, нерешительно
признался Дэвид.
— Ты, разумеется, отказался?
— Разумеется.
— И что же?
— Он стоит на своем.
— Что он сказал, Дэвид?
— Не важно, — покачал головой муж.
— Что он сказал?
— Говорит, если я доверился ему настолько, чтобы рискнуть жизнью
матери, то и он безоговорочно верит, что я спасу Эшли.
— Как по-твоему, сумеешь? — прошептала Сандра, не сводя глаз с
мужа.
— Не знаю. Кинкейд запретил мне вмешиваться. Если я Соглашусь, могу проститься с партнерством.
— Даже так?!
Последовало долгое молчание.
— Выход всегда есть, — выговорил наконец Дэвид. — Можно
отказать Паттерсону и стать партнером фирмы или согласиться уйти в
неоплачиваемый отпуск и каждую минуту ждать увольнения.
Сандра молча слушала.
— Есть много людей умнее и способнее и гораздо более подходящих для
роли защитника Эшли, но по какой-то идиотской причине Паттерсон отказывает
всем желающим. Не пойму, почему он так уперся, но это факт. Если идти у него
на поводу, прощай, новая квартира и все планы на будущее.
— Помнишь, когда мы еще только встречались, ты рассказывал мне о
Паттерсоне? Я до сих пор помню, как ты им восхищался, — мягко заметила
Сандра. — Он был страшно занят, его одолевали просьбами, однако он
нашел время помочь одинокому юноше без гроша в кармане. Тогда Паттерсон был
твоим героем, Дэвид. Ты сказал, что, если у нас когда-нибудь родится сын,
хорошо бы он хоть немного по один на Стивена.
Дэвид кивнул.
— И что ты решил?
— Завтра первым делом повидаю Кинкейда. Сандра сжала руку мужа:
— Тебе вовсе не нужно так долго думать. Паттерсон спас твою маму. Ты
спасешь его дочь.
И отшвырнув забытые образцы обоев, улыбнулась:
— Так или иначе, мы всегда можем отделать эту квартиру белым с голубым.
Джесс Куиллер считался одним из лучших адвокатов-защитников в стране.
Высокий, нескладный, с простоватым лицом, он импонировал присяжным именно
своим деревенским видом. Они считали его своим, таким же, как они, и обычно
горячо сочувствовали и ему, и тем, кого он защищал. Это была главная из
причин, по которым он крайне редко проигрывал процессы. Кроме того, природа
наградила Джесса идеальной зрительной памятью и острым умом.
Летом, вместо того чтобы ехать в отпуск и н
...Закладка в соц.сетях
