Жанр: Любовные романы
Лицо без маски
...поддельный интерес.
Опять на него накатило безумное желание рассказать ей все. В лучшем случае
таким дешевым трюком он вызвал бы сочувствие, а худшем — подставил бы и ее
под удар.
— Нет еще.
— У вас усталый вид. Разве так уж необходимо сразу приступать к работе?
О боже! Как невыносимо проявление сострадания. Только не теперь, только не с
ее стороны!
— Я себя прекрасно чувствую. В бюро услуг до вас не дозвонились.
По лицу Анны промелькнула тень. Испугалась, что помешала? Она — и помешала!
— Простите, ради Бога. Я, пожалуй, пойду...
— Нет-нет, не уходите, — скороговоркой произнес Джад. — Я
рад, что вы пришли. — Это ведь последняя их встреча, подумал он и
спросил:
— Как вы себя чувствуете?
Она помолчала, хотела что-то рассказать и коротко ответила:
— Немножко не по себе.
Анна как-то странно посмотрела на него, будто затронула слабую, давно
умолкшую струнку в душе, о существовании которой он почти забыл. Во взгляде
была теплота, страстное физическое желание. И вдруг он понял, что
заблуждается — приписывает ей свои эмоции. Обманулся как желторотый студент
на факультете психиатрии.
— Когда вы уезжаете в Европу? — еле вымолвил он.
— В первый день Рождества, утром.
— Только вы и муж?
Джад почувствовал себя невнятно лепечущим идиотом, не знающим, как убить
время в воскресный день.
— По какому маршруту?
— Стокгольм, Париж, Лондон, Рим.
— Предстоит еще один медовый месяц, — сказала она. В ее голосе
прозвучало еле различимое напряжение.
Джад внимательно посмотрел на нее. Внешне она была спокойна, но внутри вся
напряжена. Нечто вроде портрета молодой влюбленной, отправляющейся в далекое
путешествие, портрета, на котором что-то недописано. И вдруг он понял: не
было душевного волнения. А если и было, то с сильным налетом другого, более
мощного чувства. То ли печали, то ли горя?
— Как... долго вас не будет? — Опять банальности воскресного дня.
Еле заметная улыбка тронула губы, она поняла, что у него на уме.
— Понятия не имею, — грустно ответила Анна. — У Энтони
неопределенные планы.
— Ну да...
С несчастным видом он опустил глаза, уставившись в ковер. Надо с этим
кончать! Нельзя расставаться вот так, чувствуя себя последним идиотом. Пусть
уходит сейчас же.
— Миссис Блейк... — начал он.
— Да?
Джад постарался придать голосу легкость и беззаботность.
— По правде говоря, я кривил душой, настаивая на этой встрече. Вам
незачем было приходить. Я просто хотел... сказать
до свидания
.
Непонятно почему, только Анна немного расслабилась.
— Я знаю, — спокойно молвила она. — Я тоже хотела сказать
до
свидания
.
Что-то в ее тоне опять зацепило его.
— Джад...
Анна смотрела на него в упор, и он читал в ее глазах, должно быть, то же
самое, что она видела в его взгляде. А в нем горело пламя страсти. Джад
шагнул было навстречу, но остановился. Не имеет он права ввергать Анну в
грозящую ему опасность.
Лишь полностью овладев собой, он осмелился заговорить:
— Черкните мне два слова из Рима.
— Пожалуйста, берегите себя, Джад.
Он кивнул, не доверяя своему голосу.
И Анна ушла.
Телефон прозвенел несколько раз, прежде чем Джад его услышал и подошел.
— Это вы, док? — Возбуждение и напор были столь велики, что
почудилось: ну, сам Моуди сейчас выпрыгнет из трубки. — Вы один?
В голосе было что-то странное, и Джад не мог разобрать, то ли это страх, то
ли радостное волнение.
— Док, помните, я говорил, что догадываюсь о том, кто стоит за всем
этим?
— Да.
— И оказался прав.
По телу Джада пробежала дрожь:
— Вы знаете, кто убил Хэнсона и Кэрол?
— Да, знаю, кто и почему. Вы — следующий, доктор.
— Скажите мне...
— Это не телефонный разговор, — отрезал Моуди. — Давайте
встретимся где-нибудь и поговорим. Приходите один.
Джад уставился на телефон.
ПРИХОДИТЕ ОДИН!
— Вы слушаете? — спросил Моуди.
— Да, — быстро ответил Джад. Что сказал Анжели?
Можете поступать
как хотите, доктор, только не встречайтесь с ним наедине!
— Почему бы вам
не приехать сюда? — спросил он, стараясь потянуть время.
— Кажется, за мной следят. Пока мне удалось уйти от них. Я на 33-й
улице, западнее Десятой авеню, около доков. Тут компания по расфасовке мяса
Пять звездочек
.
Джад все еще не мог поверить, что Моуди завлекает его в ловушку, и решил
удостовериться:
— Я позвоню Анжели.
Моуди повысил голос:
— Никого не приводите. Приходите один.
Так и есть.
Он представил себе толстого маленького
Будду
на другом конце провода.
Простодушный дружок, взимающий пятьдесят долларов в день плюс непредвиденные
расходы, поставил капкан и ждет его, чтобы захлопнуть дверцу.
Джад постарался говорить спокойно:
— Хорошо, сейчас приеду. — И все же, может быть, попытаться еще
раз? — А вы точно знаете, кто за этим стоит?
— Абсолютно, док. Вы когда-нибудь слышали о Доне Винтоне? —
буркнул Моуди и повесил трубку.
Джад старался прийти в себя от нахлынувших мыслей. Нашел домашний телефон
Анжели и набрал номер. Прозвучало пять долгих гудков, и Джада обуял
панический ужас: вдруг того нет дома? Неужели придется ехать одному?
Наконец трубку сняли.
— Алло? — ответил гнусавый голос.
— Джад Стивенс. Только что позвонил Моуди.
— Что он сказал? — быстро подхватил Анжели.
Джад помедлил, испытывая прилив непонятной верности и еще, пожалуй,
признательности к болтливому толстяку, который хладнокровно готовился убить
его.
— Назначил встречу у компании по расфасовке мяса. Это на 33-й улице,
около Десятой авеню. Хочет, чтобы я пришел один.
Анжели невесело рассмеялся:
— Я так и знал. Не высовывайте носа из кабинета, доктор. Сейчас позвоню
лейтенанту Макгриви, и мы заедем за вами.
— Хорошо, — сказал Джад и медленно положил трубку.
Ну, веселый
Будда
из телефонного справочника! Вдруг Джаду стало невыносимо
грустно. Моуди ему нравился и вызывал доверие.
Хотя ждал его, чтобы убить.
13
Через двадцать минут Джад впустил полицейских в приемную. У Анжели глаза
были красные и слезились. Доктору стало стыдно, что вытащил его, больного,
из кровати. Макгриви коротко, недружелюбно кивнул.
— Я рассказал лейтенанту о телефонном звонке Нормана Моуди, —
сказал Анжели.
— Да. Давайте-ка выясним, черт возьми, что все это значит!
...Машина повернула на 33-ю улицу и направилась на запад, к Гудзону. Мимо
свалок, мастерских, сомнительных баров, мимо гаражей, стоянок грузовиков и
контор по перевозке грузов. Возле угла Десятой авеню Макгриви велел
притормозить:
— Выйдем здесь! — И повернулся к Джаду: — Моуди не упомянул, кто с
ним будет?
— Нет.
Лейтенант расстегнул пальто и переложил револьвер из кобуры в карман. Анжели последовал его примеру.
— Держитесь сзади, — распорядился Макгриви, глянув на Джада.
Они двинулись вперед, пригибая головы и пряча лица от секущего дождя. Пройдя
полквартала, очутились возле видевшего виды здания с выцветшей вывеской:
Компания по расфасовке и упаковке мяса
.
Не было ни машин, ни грузовиков, ни света в окнах. Никаких признаков жизни.
Детективы встали по обе стороны двери. Макгриви тронул ручку. Заперта.
Поискал глазами звонок, но такого не оказалось. Прислушались. Тишина, если
не считать шума дождя.
— Похоже, заперто, — сказал Анжели.
— Возможно, — ответил Макгриви. — В канун Рождества в
большинстве компаний люди сваливают в полдень.
— Здесь должен быть въезд для грузовиков.
Стараясь обходить лужи, Джад последовал за детективами, которые осторожно
двинулись к торцу здания. Там находилась погрузочная платформа, а перед ней
пустые грузовики. Вокруг ни души.
— Ну давайте, — Макгриви кивнул Джаду. — Зовите!
Тот помедлил, терзаясь, что не послушался толстяка и привел с собой
полицейских. Затем громко крикнул:
— Моуди!
В ответ завопил бродячий кот, которому помешали найти сухое убежище.
В торце здания была раздвижная деревянная дверь большого размера, нечто
вроде створки ворот, через которые товар поступал на платформу для погрузки.
Макгриви с ловкостью, удивительной для такого крупного человека, забрался на
платформу. За ним последовали двое других. Анжели подошел к двери и
поднажал. Она была не заперта и покатилась в сторону, противно визжа, как бы
протестуя. Кот, забыв об убежище, игриво ответил.
Внутри было хоть глаз выколи.
— Взял фонарь? — спросил Макгриви.
— Нет, — ответил Анжели.
— Черт!
Осторожно и очень медленно они двинулись в темень. Джад позвал опять:
— Мистер Моуди! Это Джад Стивенс.
Ничего, только дощатый пол поскрипывает под ногами. Макгриви чиркнул
спичкой. Слабое желтое пламя на секунду-другую осветило помещение,
показавшееся огромной пустой пещерой.
— Найди выключатель, чтоб его, — сказал Макгриви. — У меня
нет больше спичек.
Анжели стал шарить по стенам. Джад наугад пошел дальше.
— Моуди! — звал он.
Где-то сзади послышался голос Анжели:
— Нашел.
Раздался щелчок, но свет не загорелся.
— Должно быть, выключен рубильник, — сказал Макгриви.
Джад наткнулся на стену. Вытянул вперед руки, удерживая равновесие, и
нащупал щеколду. Поднял ее, толкнул створку — тяжелая дверь открылась, обдав
его потоком холодного воздуха.
— Тут еще одно хранилище! — закричал он.
Переступил порог, сделал шаг, еще один. Вдруг дверь за спиной гулко
хлопнула. Закрылась? Бешено забилось сердце. Невероятно, но здесь было
темнее, чем в первом помещении. Полное впечатление непроглядного мрака.
— Моуди! Моуди...
Плотная, давящая тишина. Джад наперед знал, что подумает Макгриви, если
частного детектива здесь не окажется. Опять мальчику почудился волк!
Он слегка наклонился вперед, собираясь сделать очередной шаг, когда по лицу
провели чем-то холодным. В ужасе отпрянул в сторону, по щекам забегали
мурашки. Явно пахнуло кровью, пахнуло смертью. Он был погружен в темноту,
полную зла, готового поглотить его. Волосы поднялись дыбом, сердце так
билось о ребра, что трудно было дышать. Трясущимися пальцами пошарил в
кармане, нашел спичку и чиркнул. В свете ее пламени прямо на него глянул
огромный остекленелый глаз. Прошла мучительная вечность, прежде чем он
понял, что перед ним туша коровы, висящая на крюке. В догорающем свете
появился целый ряд туш, а за ними — очертание двери. По-видимому, она вела в
контору. Там и мог ждать Моуди.
Джад пошел по чернильно-черному проходу. Холодная плоть мертвых животных
теснила слева и справа. Он отшатывался при прикосновении, но упрямо
продолжал свой путь.
— Моуди!
А почему задержались полицейские? Он продвигался между говяжьими тушами в
полном ощущении того, что кто-то наделенный мрачным чувством юмора играет с
ним в жуткую игру. Но кто и почему? Почти добравшись до двери, наткнулся на
очередную тушу. Пришлось остановиться, чтобы сориентироваться. Джад снова
зажег спичку. Прямо перед ним болталось тело Нормана З. Моуди, наколотое на
крюк. Трепетный огонек погас.
Следственная бригада закончила осмотр. Тело Моуди унесли, и все, кроме
Джада, Макгриви и Анжели, ушли. Они сидели в маленькой конторе управляющего:
на стенах несколько выдранных из календаря фривольных картинок с голыми
девицами, старый письменный стол, вращающийся стул и два шкафчика с
картотекой. Электричество включили, стало светло и тепло, так как заработал
нагреватель.
Управляющего компании, некоего Поля Моретти, привезли прямо с
предрождественской вечеринки, чтобы задать кое-какие вопросы. Он объяснил,
что отпустил служащих в полдень по случаю предстоящего праздника, самолично
запер контору в половине первого пополудни и абсолютно уверен, что в
помещении никого не оставалось. Мистер Моретти был
под мухой
и вел себя
довольно воинственно. Макгриви понял: больше из него ничего не вытянешь, и
приказал отвезти домой. Джад не вникал в вопросы-ответы. Его мысли были
обращены к Моуди: какой хваткий и жизнерадостный был человек и какую ужасную
смерть принял. И во всем винил только себя — если бы не нанял толстяка, тот
остался бы жив.
Время шло к полуночи. В десятый раз, в полном изнеможении, Джад рассказывал
о телефонном звонке Моуди. Макгриви, запахнувшись в пальто, свирепо жевал
сигару и не спускал с Джада глаз. Наконец, заговорил:
— Вы читаете детективы?
— Нет, а что?
— Сейчас скажу. У вас получается все очень складно, черт побери. Только
кто вам поверит, доктор Стивенс? С самого начала я не сомневался: вы по уши
в этом дерьме! Я это уже говорил. Что же получается? Кто тут жертва, а кто
убийца? Сначала вы утверждаете, что вас сбила машина и...
— Но его действительно сбила машина, — вмешался Анжели.
— К такому заключению способен прийти только салага, — рявкнул
Макгриви. — Наезд мог инсценировать сообщник доктора. — Он
повернулся к Джаду: — Потом звоните Анжели и взахлеб рассказываете байку о
двух взломщиках, пытавшихся вас убить.
— Они-таки вломились, — сказал Джад.
— Нет! — отрезал Макгриви. — У них был ключ. — В его
голосе зазвучали стальные нотки. — Вы заявили, что существует только
два ключа в конторе — ваш и Кэрол Робертс.
— Правильно. Но я же сказал — они сделали копию с ключа Кэрол.
— Я прекрасно помню, что вы говорили. Был проведен анализ на наличие
парафина. С ключа Кэрол никакой копии не снимали!
Он помедлил, чтобы смысл сказанного дошел до цели.
— А поскольку ее ключ у меня — остается ваш, не так ли?
Джад молча смотрел на него.
— Когда я не покупаюсь на разглагольствования о маньяке-невидимке, вы
по телефонному справочнику разыскиваете детектива, нанимаете его, и он
весьма кстати находит в вашей машине бомбу. Только я ее не вижу, потому что
ее не существует. Потом вы считаете, что пора подбросить еще один труп, и
вешаете лапшу на уши Анжели, будто звонил Моуди, назначил вам встречу, и
будто он знает психа, охотящегося за вами. Мы приезжаем сюда и находим его
на крюке.
Джад покраснел от злости:
— Я не виноват в том, что случилось.
Макгриви внимательно и угрюмо посмотрел на него:
— Догадываетесь, почему я до сих пор не арестовал вас? Потому что не
нашел ключа к этой китайской головоломке. Но я найду, доктор. Будьте
уверены. — Он встал.
И вдруг Джад вспомнил.
— Подождите! — воскликнул он. — А Дон Винтон?
— Это еще кто?
— Моуди сказал, что он стоит за всем этим.
— Вы знаете человека по имени Дон Винтон?
— Нет, — сказал Джад. — Но... полагаю, полиция знает.
— Никогда о таком не слышал.
Макгриви повернулся к Анжели. Тот покачал головой.
— Ладно. Пошли запрос на Дона Винтона. В ФБР, Интерпол и полицейские
управления всех крупных городов США.
Он посмотрел на Джада:
— Удовлетворены?
У кого-нибудь должны быть данные на этого человека, — подумал
Джад. — Найти Дона Винтона труда не составит
.
Была суббота. Обычно по этим дням Джад работал в больнице, но на сегодня
попросил о замене. Поднялся в лифте на свой этаж, удостоверился, что никто
не прячется в коридоре. Интересно, как долго может продержаться человек в
состоянии постоянной тревоги за собственную жизнь?
Раз шесть за утро порывался снять трубку и позвонить Анжели, но каждый раз
останавливал себя. Тот обязательно свяжется с ним сам, как только что-нибудь
узнает. Стал размышлять. Может быть, несколько лет назад, еще в годы
интернатуры, Дон Винтон был его пациентом? Или Дону Винтону показалось, что
Джад как-то навредил ему? Но пациента по фамилии Винтон он вспомнить не мог.
В полдень пришел Анжели, больной и усталый. Он то и дело чихал, вытирая
красный нос. Войдя в кабинет, плюхнулся в кресло.
— Вам кто-нибудь ответил по поводу Дона Винтона? — с нетерпением
спросил Джад.
Анжели кивнул:
— Мы получили телетайпы из ФБР, Интерпола и от шефов полиции всех
крупных городов США.
Джад ждал, затаив дыхание.
— Никто не слышал о Доне Винтоне.
Джад недоверчиво смотрел на Анжели, тошнота покатывала к горлу.
— Но это невозможно! Я хочу сказать, кто-то ведь должен знать его.
Человек, творящий подобное, не может раствориться в воздухе!
— То же самое говорит Макгриви, — Устало вымолвил Анжели. —
Доктор, я со своими людьми всю ночь разыскивал Донов Винтонов в Манхэттене и
во всех других районах. Мы проверили даже Нью Джерси и Коннектикут.
Он вынул из кармана линованный лист бумаги и показал Джаду.
— В телефонной книге абонентов мы нашли одиннадцать Донов Винтонов, в
том числе с некоторыми отклонениями в орфографии. Затем сузили поиск до
четырех возможных и проверили каждого. Один — парализованный, другой — вице-
президент банка, третий — пожарный, который в день двух убийств был на
дежурстве. Вся надежда была на последнего. А это владелец магазина домашних
животных, и ему, пропади он пропадом, под восемьдесят.
— Мне очень жаль, — произнес Анжели.
Джад бросил взгляд на детектива и вдруг сообразил, что тот не спал всю ночь.
— Очень признателен вам за все старания, — с благодарностью сказал
он.
Анжели наклонился вперед:
— Вы уверены в словах Моуди? Хорошо расслышали?
— Да.
Пытаясь сконцентрироваться, Джад прикрыл глаза. Он тогда спросил Моуди,
знает ли тот наверняка, кто на самом деле за всем этим стоит. И вновь
услышал его голос:
Вы когда-нибудь слышали о Доне Винтоне?
Доне Винтоне!
Джад открыл глаза.
Анжели вздохнул:
— Да, — повторил он.
Анжели вздохнул.
— Тогда мы тычемся, как слепые щенята, — он нерадостно
засмеялся. — Простите за невольное сравнение. А-а-пчхи!
— Вам бы лечь в постель.
Анжели встал:
— Да, наверное.
Джад не сразу решился на вопрос:
Как давно вы работаете вместе с Макгриви?
— Это наше с ним первое дело. А что?
— Как вы думаете, он может обвинить меня в убийстве?
Анжели опять чихнул.
— Пожалуй, да, доктор. Пойду-ка лягу.
Он направился к двери.
— Я, наверное, кое-что предприму сам, — сообщил Джад.
Анжели остановился:
— А именно?
Джад рассказал ему о Тери. И еще о том, что можно кое-что разузнать о бывших
сожителях Джона Хэнсона.
— Не так уж много, — честно признался Анжели, — но вероятно,
лучше, чем ничего.
— Мне до смерти надоело быть мишенью. Пора выбираться из окопов. Теперь
охотиться буду я.
Анжели пристально посмотрел на него:
— Каким образом? Мы ведь боремся с призраками. в полиции рисует портрет
по их показаниям?
Анжели кивнул.
— Портрет преступника, составленный по описанию. — Джад в
возбуждении начал ходить взад и вперед по кабинету. — Я составлю портрет-
характеристику человека, которого мы ищем.
— Как это? Вы же никогда его не видели. Это может быть кто угодно.
— Нет, не может. Мы ищем весьма неординарную личность.
— Какого-то безумного.
— Безумие — термин непрофессиональный и к медицине никакого отношения
не имеет. Здравомыслие — способность разума адаптироваться к реальности. А
если не можем приспособиться, то либо прячемся от реальности, либо ставим
себя выше нее, и тогда мы — супермены и не подчиняемся общепринятым законам.
— Наш приятель считает себя суперменом?
— Вот именно. Когда нам угрожает опасность, у нас три выбора, Анжели.
Спасаться бегством, придумать конструктивный компромисс или атаковать. Наш
приятель атакует.
— Он же сумасшедший.
— Нет. Сумасшедшие бывают редко. Они концентрируют мышление только
очень недолгий период времени. Мы имеем дело с гораздо более сложным
человеческим материалом. Он может быть бездуховным, олигофреном, шизоидом,
страдать маниакально-депрессивным психозом или любой комбинацией
вышеупомянутых недугов. Есть и такие отклонения: Сначала нелогичные
поступки, потом полная потеря памяти. Но самое главное — его внешний вид и
поведение кажутся окружающим абсолютно нормальными.
— Так не за что же зацепиться.
— Вы неправы. Кое-какие наметки есть. Могу описать его портрет, —
сказал Джад и сосредоточился, прищурив глаза. — Дон Винтон выше
среднего роста, атлетического телосложения. Следит за своей внешностью и
очень дотошен в делах. Не обладает артистическими талантами, не рисует, не
пишет, не играет на фортепиано.
Анжели, приоткрыв рот, не спускал с Джада глаз. А тот продолжал говорить все
быстрее:
— Ни в клубе, ни в другой общественной организации не состоит. Разве
что их возглавляет. Способен только руководить. Мыслит глобальными
категориями. Ну, например, если он жулик, то проворачивает крупные операции.
Если в чем-то замешан, то только в ограблении банка, похищении людей и
убийстве.
Возбуждение Джада росло. Он все отчетливее представлял себе этого человека.
— Когда вы его наконец схватите, то наверняка узнаете, что в детстве он
остался без отца или матери.
Тут Анжели подал голос:
— Доктор, не хочу спускать вас на грешную землю, но ведь это может быть
какой-нибудь чокнутый, наглотавшийся наркотиков подонок, который...
— Нет. Тот, кого мы ищем, не употребляет наркотиков. — Голос Джада
звучал уверенно. — Я вам еще кое-что скажу. В школе он принимал участие
в коллективных спортивных играх — футбол, хоккей. Ему неинтересны шахматы,
кроссворды, головоломки.
Анжели скептически поглядывал на Джада.
— Но ведь он действует не один, — возразил детектив. — Вы
сами предположили.
— Я описываю вам Дона Винтона, — сказал Джад. — Человека,
который за всем этим стоит. И вот еще: он романского типа.
— Почему?
— Сужу по методике убийств: нож — кислота — бомба. Он —
латиноамериканец, итальянец или испанец. — Джад вздохнул. — Вот
вам словесный портрет. Портрет человека, который совершил три убийства и
пытается убить меня.
Анжели сглотнул:
— Откуда, черт возьми, вы все это знаете?
Джад сел и наклонился к Анжели:
— Это — моя профессия.
— С точки зрения психиатрии, да. Но как вы можете дать физическое
описание человека, которого никогда не видели?
— Опираясь на науку. Некий доктор Кречмер обнаружил, что восемьдесят
пять процентов людей, страдающих паранойей, имеют атлетическое телосложение
и красивы. Наш приятель — явный параноик. Полон иллюзий по поводу своей
неординарности. Мания величия ставит его выше законов.
— Чего же его давным-давно не упекли в сумасшедший дом?
— Так он же носит маску.
— Что-что?
— Мы все носим маски, Анжели. С младенчества нас учат скрывать свои
чувства, не показывать ненависть или страх, — авторитетным тоном
объяснял Джад. — Но в стрессовой ситуации Дон Винтон сбросит маску и
покажет свое истинное лицо.
— Понятно.
— Его уязвимое место — эгоцентризм. Если его
я
будет что-либо
угрожать, реально угрожать, он сломается. Он ходит по острию ножа. Много
усилий не потребуется, чтобы спровоцировать его.
Помолчав, Джад продолжал, как бы говоря сам с собой.
— Он обладает
мана
.
— Это еще что такое?
—
Мана
— слово полинезийского происхождения, идущее из глубины веков.
Первобытные так называли человека, одержимого злым духом и пагубно влияющего
на других людей. Человека, наделенного экстрафизической силой, которая
подавляет всех вокруг.
— А откуда вы взяли, будто он не рисует, не пишет, не играет на
...Закладка в соц.сетях
