Жанр: Любовные романы
Лицо без маски
.... Я не хотела... Так случилось, потому что она
не прекращала ныть. Схватили палку для шторы и начала ее бить.
— Как вы считаете, Гарри любил Нэнси больше, чем вас?
— Нет. Гарри обожал меня.
— Тогда почему он бросил вас?
— Потому что он мужик. Вы знаете, что такое мужики? Животные! Все вы!
Всех вас нужно перерезать, как свиней!.
Рыдания. Джад выключил магнитофон и задумался. Роза Грэхэм — неврастеничка-
мизантроп, два раза чуть не забила своего шестилетнего ребенка до смерти. Но
это не тот случай.
Следующий — Александр Фэллон.
...Полиция говорит, что вы напали на мистера Чемпиона с ножом, мистер
Фэллон.
— Я исполнял чужую волю.
— Кто-то приказал вам убить мистера Чемпиона?
— Он приказал мне сделать это.
— Он?
— Бог.
— Почему Бог приказал вам убить его?
— Потому что Чемпион — сам порок. Он — актер. Я видел его на сцене. Он
целовал женщину. Эту актрису. При всем честном народе. Он целовал ее и...
Молчание.
— ...Продолжайте!
— Он трогал ее за сиськи!
— Это взволновало вас?
— Конечно! Ужасно взволновало. Неужели не понимаете, что это значит?
Они вступали в половые сношения. Когда я вышел из театра, было такое
чувство, как будто побывал в Содоме и Гоморре. Они должны были понести
наказание.
— И поэтому вы решили убить его.
— Не я решил. Бог решил. Я просто выполнял его волю.
— А Бог часто беседует с вами?
— Только тогда, когда нужно выполнять его веления. Он избрал меня своим
орудием, потому что я чист. А вам ведомо, что делает меня чистым? А как
очистить весь мир? Надо убивать тех, кто погряз в грехе
.
Александр Фэллон. Тридцатипятилетний помощник булочника. Уже лечившийся в
психиатрической больнице. Неужели Бог повелел ему уничтожить гомосексуалиста
Хэнсона, бывшую проститутку Кэрол и Джада, их благодетеля? Нет,
маловероятно.
Джад прослушал еще несколько пленок, но не обнаружил ничего подозрительного.
Нет, это дело к больнице никакого отношения не имеет.
Еще раз просмотрел истории болезней и задержался на одной — пациента по
имени Скит Джибсон.
Вставил его кассету.
...Доброе утро, док. Какой пре-ле-е-естный денек я для вас сотворил.
Усекаете?
— Вы сегодня в бодром настроении.
— Если бы не чувствовал себя лучше, они бы упекли меня в психушку.
Смотрели мою передачу вчера вечером?
— К сожалению, нет. Не смог.
— Был полный отпад. Джек Гулд назвал меня самым очаровательным комиком
в мире
. А кто я такой, чтобы оспаривать гениального Джека Гулда? Если бы вы
видели реакцию публики! Так неистово аплодировали, что аж неприлично.
Усекаете, о чем это свидетельствует?
— Видимо, о том, что зрители знают, кому аплодировать?
— Ну, чертяка, все-то он сечет. Вот это я люблю — психушник с чувством
юмора. Последний, с кем я имел дело, — прохвост с огромной бородищей,
что меня и насторожило.
— Почему?
— Потому что это была баба! — выпалили Джибсон и
расхохотался. — Насмешил я вас, пень трухлявый? Нет, серьезно, одна из
причин моего хорошего настроения — я только что посулил миллион долларов —
просекаете?! — миллион баков на помощь детям Биафры.
— Вполне понятно, чему вы радуетесь.
— Еще бы! Сенсационное сообщение на первых полосах по всем мире.
— А это так важно?
— Что за вопрос? Разве каждый день отстегивают такой кусман? Можете и
вы использовать идею для саморекламы. Я счастлив, что решил посулить эти
башли.
— Вы говорите посулил
. Это значит — пожертвовал?
— Посулил, пожертвовал, не все ли равно? Вы сулите миллион, жертвуете
несколько штук, и вам лижут зад... Я уже сказал, что у меня сегодня юбилей?
— Нет. Поздравляю.
— Благодарю. Пятнадцать пленительных лет. Вы ведь не видели Салли?
Самая лучшая баба на всем белом свете. Мне повезло в браке. Вы наверняка
знаете, какие у жен паскудные родственники. У Салли два брата — Бен и Чарли.
Я рассказывал о них. Бен пишет сценарии для моих телевизионных шоу, а Чарли
мой продюсер. Они — гении. Я в эфире вот уже семь лет и всегда в первой
десятке по стране. Удачно попал в эту семью, а? Многие женщины толстеют и
опускаются, как только подцепят мужа. А Салли, храни ее Бог, сейчас
стройнее, чем с день свадьбы. Какая дамочка! Есть сигарета?
— Прошу. Мне показалось, вы бросили курить.
— Просто захотелось доказать самому себе, что обладаю той же силой
воли, что и раньше, поэтому бросил. А теперь курю, потому что хочу... Вчера
заключил договор с радиокорпорацией. Мак от меня без ума. Мое время вышло?
— Нет еще. Вы нервничаете, Скит?
— Скажу вам по правде, дорогой, я сейчас в такой блестящей форме, что
ума не приложу, какого дьявола все еще хожу сюда.
— Проблем больше нет?
— У меня? Я могу все. Этим я обязан вам. Вы мне действительно помогли.
Вы — мой человек. Стрижете хорошие деньги, может, и мне этим заняться,
открыть свое дело, а? Вспоминаю потрясающую историю: один приходит к
психопату и так нервничает, что лежит на диване и молчит. Через час психопат
говорит:
С вас пятьдесят долларов
. И так целых два года этот недоносок не
выговорил ни слова. Наконец однажды открывает рот и произносит:
Доктор,
могу я задать вопрос?
—
Конечно
, говорит док. А тот спрашивает:
Вам не
нужен компаньон?
— И Джибсон покатывается от хохота. Чуть погодя,
успокоившись, осведомляется: — Не можете уколоть аспирином или еще чем-
нибудь?
— Конечно. Опять болит голова?
— Нет ничего такого, с чем бы я не справился, старина... Спасибо.
Сейчас пройдет.
— Как вы думаете, что вызывает эти боли?
— Напряжение, естественное при моей работе. Сегодня днем читали
сценарий.
— И вы по этому поводу нервничаете?
— Я? Нет, ядрена корень! С чего бы мне нервничать? Если текст
дерьмовый, я корчу рожи, подмигиваю зрителям, и они довольны. Как бы ни был
плох сценарий, старикашка Скит благоухает, словно роза.
— Ну а как насчет еженедельных головных болей?
— А я-то черт подери, откуда знаю? Вы же вроде бы врач. Вот и скажите.
Я плачу не за то, чтобы вы сидели на своей толстой заднице и в течение часа
задавали дурацкие вопросы. Господи Иисусе, если такой идиот не может
вылечить простую головную боль, нечего ему разгуливать на свободе и калечить
человеческие жизни. Где вы получили медицинское образование? В ветеринарном
техникуме? Я бы вам не доверил лечить и своих старых кошек. Вы — дерьмовый
шарлатан! Это Салли впутала меня в подобную лажу. Только так от нее
отделываюсь. Знаете, что такое ад в моем представлении? Пятнадцать лет быть
женатым на сварливой костлявой суке. Если вам нужны еще придурки, которым
можно морочить голову, займитесь ее брательниками — идиотами Беном и Чарли.
Бен, мой главный сценарист, не знает, каким концом пишет карандаш. Другой —
полнейший кретин! Как бы я хотел, чтобы они подохли! Вот напасть на мою
голову! Думаете, вы мне нравитесь? Мерзкий тип! Какой фон барон — расселся и
смотрит на всех свысока. У вас все замечательно, да? А знаете, почему?
Потому что не нюхали реальной жизни. Вы к ней отношения не имеете. Ваше
занятие — сидеть весь день на толстой жопе и грабить больных людей. Я до
тебя доберусь, подонок. Я заявлю на тебя в медицинскую ассоциацию.
Далее всхлипы и рыдания:
И зачем я только ходил на это чтение?!
А после паузы вполне бодрый голос:
Ну... не вешай носа! До следующей недели, дорогой
.
Джад выключил магнитофон. Скита Джибсона, самого известного американского
комика, нужно было положить в клинику еще десять лет назад. Его любимое
занятие — избивать молоденьких статисток-блондинок и устраивать дебош в
барах. Хотя роста Скит маленького, но начинал свою карьеру в качестве боксера-
профессионала и знал, как бить. Очень ему нравилось заглянуть в многолюдный
бар, уговорить ничего не подозревающего гомосексуалиста пойти с ним в
мужской туалет и избить того до потери сознания. Несколько раз Скита
забирала полиция, но скандалы удавалось замять: слишком популярный был
человек. И в то же время параноик, вполне способный кого-нибудь убить. Но
Джад не думал, что у Скита хватило бы хладнокровия разработать и осуществить
коварный план вендетты. А только в нем, вне всякого сомнения, таится ключ к
разгадке. Тот, кто пытается его убить, находится не в состоянии аффекта, а
действует методично и хладнокровно.
Сумасшедший план вынашивает не сумасшедший.
11
Зазвонил телефон. Службе услуг удалось застать всех пациентов, кроме Анны
Блейк. Джад поблагодарил и положил трубку.
Значит, она сегодня придет. При мысли о встрече его охватило чувство
счастья. Но надо же помнить, что она откликнулась на просьбу врача, а не
мужчины. Он сел и стал думать об Анне. Как много он о ней знал... и как
мало. Вставил в магнитофон кассету и начал слушать. Это было одно из первых
ее посещений.
...Удобно, миссис Блейк?
— Да, благодарю.
— Расслабились?
— Да.
— А кулаки сжаты.
— Может быть, слегка волнуюсь...
— Почему?
Долгое молчание.
...Расскажите о вашей домашней жизни. Вы замужем полгода?
— Да.
— Продолжайте.
— Мой муж — прекрасный человек. Мы живем в красивом доме.
— Какой это дом?
— Загородный дом во французском стиле. Очаровательное старое здание. К
нему ведет длинная извилистая дорога. Высоко на крыше — смешной старый
бронзовый петух без хвоста. Наверное, давным-давно какой-то охотник
отстрелил его. У нас около пяти акров, в основном лес. Я хожу на долгие
прогулки.
— Вы любите деревню?
— Очень.
— А ваш муж?
— Думаю, что да.
— Обычно человек не станет покупать пять акров земли, если ему не
нравится жить в деревне.
— Он любит меня. Он бы купил их ради меня. Он очень щедрый.
— Давайте поговорим о нем
.
Молчание.
...Как он выглядит?
— Энтони очень красивый
.
Джад почувствовал прилив безрассудной ревности, хотя как врач не имел на то
никакого права.
Вы физически совместимы?
Он отважился на этот вопрос, как отваживаются дотронуться языком до больного
зуба.
Да
.
Джад представил себе, какая она в постели: волнующая, женственная6
жертвенная. Боже, — подумал он, — не смей касаться этой темы!
...Вы хотите детей?
— О да.
— А ваш муж?
— Конечно
Долгая пауза, только мягкий шелест пленки.
...Миссис Блейк вы сказали, что пришли ко мне из-за серьезных проблем. Они
связаны с мужем, не так ли?
Молчание.
...Что еще можно подумать? Вы женаты полгода, любите друг друга, верны друг
другу, оба хотите детей, живете в чудесном доме, ваш муж преуспевает, красив
и балует вас. Нечто вроде старой шутки: Доктор, а что со мной?
После долгого молчания она наконец-то вымолвила:
Мне... трудно говорить об этом. Я полагала, что с незнакомым человеком
будет легче, но...
Джад отчетливо помнил, как она повернулась на диване и взглянула на него
своими огромными загадочными глазами.
...но оказалось труднее. Видите ли... — Она с усилием выдавливала из себя
слова, видимо, надеясь преодолеть некий стопор. — Я случайно кое-что
услышала и... могла сделать неверные выводы.
— Что-то относящееся к личной жизни вашего мужа? Женщина?
— Нет.
— Его работа?
— Да...
— Вы подумали, что он поступил не совсем честно? Пытался кого-то
подставить?
— Что-то в этом роде
.
Джад почувствовал себя более уверенно.
...И это поколебало ваше доверие к нему. Вы узнали то, что раньше было
скрыто от вас.
— Я... не могу это обсуждать. У меня такое чувство, будто я предаю его
даже одним своим приходом сюда. Пожалуйста, не спрашивайте сегодня больше ни
о чем, доктор Стивенс
.
Таким вот образом закончилась встреча. Джад выключил магнитофон.
Итак, муж Анны совершил нечто неблаговидное. Мухлевал с налогами? Кого-то
объегорил и разорил? Естественно, это взволновало Анну. Она — тонкая натура.
Ее вера в мужа, вероятно, поколеблена. А если муж Анны тот, кого он ищет? Он
занимается строительством. Джад никогда не встречался с ним, но если дать
волю фантазии и представить, что он каким-то образом оказался вовлеченным в
дела ее мужа, то как притянуть ко всему этому Джона Хэнсона и Кэрол Робертс?
Ну а сама Анна? Может она быть неврастеничкой? Или маньяком? Джад откинулся
в кресле.
Он ничего не знал, кроме того что она сама рассказала о себе. Она вполне
могла все сочинить, но зачем? Если это тщательно продуманный ход, чтобы
закамуфлировать убийство, должен же существовать мотив. Он ясно представил
себе ее лицо, услышал ее голос. Нет, она ко всему этому не имеет никакого
отношения. Он готов поклясться собственной жизнью. Парадокс, заключенный в
этой мысли, вызвал горькую усмешку.
Он встал и взял пленку Тери Уошберн. Может быть, что-то ускользнуло от его
внимания. Тери несколько раз напрашивалась на внеурочное время. Появились
какие-то новые обстоятельства, о которых она хотела поведать? Из-за
зацикленности на сексе было трудно определить, улучшалось ил ее состояние. И
все же: зачем она так настойчиво добивалась дополнительных встреч?
Джад взял первую попавшуюся кассету и вставил в магнитофон.
...Давайте поговорим о ваших замужествах, Тери. Вы вступали в брак пять
раз.
— Не пять, а шесть.
— Вы были верны своим мужьям?
Смех.
Вы мне льстите. Еще не родился мужчина, который удовлетворил бы меня. Это
связано с физиологией.
— Что это значит?
— Ну, я так устроена. У меня так огнедышащая полость, которая всегда
должна быть заполнена.
— Вы уверены в этом?
— Что она должна быть заполнена?
— Что, вы физически отличаетесь от других женщин?
— Конечно. Так сказал врач на студии. Дисфункция какой-то железы или
что-то в этом роде
.
Пауза.
...Но как мужик тот врач ни к черту не годился.
— Я видел ваши исследования и никаких физиологических изъянов в вашем
организме не обнаружил.
— На кой хрен ваши исследования, Чарли? Почему бы вам самому не
проверить?
— Вы когда-нибудь любили, Тери?
— Вас бы смогла.
Молчание.
...Ну что вы скорчили такую рожу? Невыносимо! Я же сказала, что так
устроена. Мне все время хочется.
— Я верю вам. Но виной тому не ваше тело, а ваши эмоции.
— А меня никогда не трахали с чувством, с толком, с расстановкой.
Желаете попробовать?
— Нет.
— Чего же вы желаете?
— Помочь вам.
— Почему бы вам тогда не присесть рядышком со мной?
— На сегодня хватит
.
Джад выключил магнитофон и вспомнил разговор по поводу карьеры кинозвезды.
На вопрос, почему она ушла из Голливуда, Тери ответила:
В веселой компании
дала по морде одному мерзкому типу, а он оказался важной шишкой. Это по его
милости я получила пинок под свой польский зад
.
Джад не стал углубляться в детали, так как в то время больше интересовался
ее домашними делами, и к этой теме впредь не возвращался. А сейчас его
начали обуревать сомнения. Почему он не докопался до истины? Кто может
обладать сведениями о Тери Уошберн, пленительной кинозвезде?
Нора Хэдли! Вот кто помешан на кино. Как-то в их доме Джад увидел целые кипы
киножурналов и не преминул поиздеваться над Питером по сему случаю. Тогда
Нора закусила удила и весь вечер разглагольствовала о Голливуде.
Джад снял трубку и набрал номер. К телефону подошла Нора.
— Привет! — сказал он.
— Джад! — В ее голосе звучали теплота и дружелюбие. — Ты
хочешь сказать, что приедешь обедать?
— В скором времени непременно приеду.
— Пожалуйста! А то я обещала Ингрид. Она красивая.
Вполне возможно. Но до Анны ей далеко!...
— Ты во второй раз нарушаешь обещание, и Швеция вот-вот объявит нам
войну.
— Больше не буду.
— Ты оправился после несчастного случая?
— О да.
— Какой это был ужас...
В голосе Норы послышалась некоторая неуверенность.
— Джад... по поводу Рождества. Питер и я хотели бы провести его с
тобой. Пожалуйста.
Грудь сжала знакомая острая боль. Одно и то же всякий раз. Питер и Нора,
самые близкие друзья, страдали от того, что каждое Рождество он в
одиночестве блуждал среди незнакомых людей, старался затеряться в толпе,
заставляя себя все время двигаться до полного изнеможения, как будто не по
своей воле участвовал в каком-то ритуальном обряде, в мрачной мессе по
умершим; горе овладевало им и мучило.
Ты все драматизируешь
, — устало
сказал он себе.
— Джад...
Он проглотил ком в горле.
— Прости, Нора, — Джад знал, как она к нему относится. —
Возможно, в следующее Рождество.
Она постаралась скрыть разочарование.
— Ну ладно. Я скажу Питеру.
— Спасибо.
Он вдруг вспомнил, зачем позвонил.
— Нора, ты знаешь, кто такая Тери Уошберн?
— Кинозвезда? Почему ты спрашиваешь?
— Я... видел ее сегодня утром на Мэдисон-авеню.
— Живьем? Правда? — Вопросы сыпались словно из уст нетерпеливого
ребенка. — Как она выглядит? Старая? Молодая? Худая? Толстая?
— Великолепно. Она ведь была очень известна?
— Очень известна?! Тери Уошберн была недосягаема — во всех отношениях,
если ты можешь вообразить подобное положение.
— И что же заставило такую знаменитость уйти из Голливуда?
— Это не она ушла, а ее ушли.
Значит, Тери сказала ему правду. На душе стало спокойнее.
— Вы, врачи, никогда ничего не знаете. Тери Уошберн была замешана в
одном из ужаснейших скандалов за всю историю Голливуда.
— Правда? — спросил Джад. — В каком же?
— Она убила своего любовника!..
Снова повалил снег. Ватные хлопья, пляшущие в порывах арктического ветра,
так заглушали шум движущегося транспорта, что он едва долетал до
пятнадцатого этажа. В освещенном окне офиса в доме напротив смутно
проглядывал силуэт секретарши.
— Нора... ты уверена?
— Когда речь идет о Голливуде, я для тебя ходячая энциклопедия,
дорогой. Тери жила с главой студии
Континенталь
и одновременно встречалась
с помощником режиссера. Однажды ночью он застала его с другой женщиной и
всадила в него нож. Глава студии нажал на все педали, кое-кого подкупил, и
дело замяли, выдав за несчастный случай. Но было оговорено, что она уберется
из Голливуда и никогда там больше не появится. Так она и сделала.
Джад молча смотрел на телефонный аппарат.
— Джад, ты слушаешь?
— Да.
— Какой-то у тебя странный голос...
— Кто тебе это сказал?
— Сказал? Да об этом писали все газеты и киножурналы. Об этом знали
все.
Кроме него
, — подумал Джад.
— Благодарю, Нора, — проронил он. — Передай привет
Питеру. — И повесил трубку.
Вот тебе и
несчастный случай
! Тери Уошберн убила человека и не обмолвилась
ни словом. А если она убила однажды... Весь в мыслях, он взял блокнот и
записал:
Тери Уошберн
.
Зазвонил телефон. Джад снял трубку:
— Доктор Стивенс...
— Я просто проверяю, все ли в порядке. — Голос детектива Анжели,
все еще хриплый, простуженный.
Джад почувствовал благодарность к этому человеку: хоть кто-то на его
стороне.
— Есть что-нибудь новенькое?
Джад заколебался. А почему бы не рассказать?
— Они попытались еще раз. — И поведал о Моуди и о бомбе,
подложенной в машину. — Это должно убедить Макгриви, — заключил
он.
— А где бомба? — взволнованно спросил Анжели.
Джад помолчал:
— Ее обезвредили.
— Что-что? — спросил Анжели недоверчиво. — Кто это сделал?
— Моуди посчитал, что это большого значения не имеет.
— Не имеет значения! Понимает ли он, для чего существует полицейский
департамент? Мы могли бы сказать, кто подложил бомбу, едва взглянув на нее.
У нас есть досье на всех М. О.
— М. О.
— Модус операнди. Так мы называем людей, действующих по определенной
схеме. Если они что-то однажды совершают, то есть все основания
предполагать, что и в дальнейшем будут поступать так же. Неужто вы и сами не
догадывались?
— Нет, — промолвил Джад, задумавшись. И Моуди, несомненно, знал
это. Была ли у него причина не показывать бомбу Макгриви?
— Доктор Стивенс, как вы познакомились с Моуди?
— Нашел его телефон в справочнике. — Объяснение прозвучало по-
идиотски.
Анжели сглотнул:
— Хм-м. Так вы и впрямь ни черта не знаете о нем!
— Полагаю, ему можно доверять. А в чем дело?
— Вот сейчас-то, по моему глубокому убеждению, вам не следует доверять
никому.
— Но Моуди не причастен к этому делу. Я наобум выбрал его фамилию в
телефонном справочнике.
— Наплевать, как вы выбрали. Моуди говорит, что поставил капкан на
преследователя и захлопнет его, когда тронут наживку. Полиция же по поводу
этой самодеятельности в полном неведении. Потом показывает бомбу в машине,
которую мог подложить сам, и втирается к вам в доверие, так?
— Не исключено, — сказал Джад. — Но...
— Может быть, ваш приятель Моуди — честный человек, а может, предатель.
Я требую, чтобы вы вели себя правильно, пока мы не разберемся.
Моуди — против него? Трудно поверить. Но ведь и у него самого были некоторые
сомнения.
— Что, по-вашему, я должен делать?
— Как насчет того, чтобы уехать из города? Только по-настоящему.
— Я не могу оставить пациентов.
— Доктор Стивенс...
— Кроме того, — добавил Джад, — это ничего не изменит. Я даже
не знаю, от кого бежать. А когда приеду обратно, все вернется на круги своя.
— Резонно. — Анжели дышал натужно. — Как вы думаете, когда
Моуди прорежется опять?
— Понятия не имею. Кажется, он знает, кто за всем этим стоит.
— А вам не приходило в голову, что тот, кто за этим стоит, может
заплатить Моуди больше, чем вы? — В голосе Анжели звучала
тревога. — Если он попросит вас о встрече, позвоните мне. Я просижу
дома еще день или два. Можете поступать как хотите, доктор, только не
встречайтесь с ним наедине!
— Вы делаете из мухи слона, — возразил Джад. — И только
потому, что он вынул бомбу из моей машины...
— Не только, — вставил Анжели. — Боюсь, вы выбрали не того
человека.
— Если он объявится, я вам позвоню, — пообещал Джад.
Его терзали сомнения. Уж не перебарщивает ли Анжели в своих подозрениях?
Моуди, конечно, мог солгать о бомбе, чтобы усыпить его бдительность. А потом
— все очень просто. Позвонит Джаду и, сказав, что есть важные сведения,
назначит встречу где-нибудь в пустынном месте... Джада передернуло. Неужели
он так ошибся в Моуди? Вспомнил о первых впечатлениях: никчемный и недалекий
человек. Хотя вскоре под простоватой внешностью обнаружился быстрый и острый
ум. Но разве это позволяет доверяться человеку?..
Послышался шорох в приемной, и он взглянул на часы. Анна! Быстро спрятал
пленки и открыл дверь. На Анне был модного покроя темно-синий костюм и
маленькая шляпка, обрамлявшая лицо. Погруженная в свои мысли, она ничего не
заметила. Джад смотрел и смотрел на нее, упиваясь красотой и пытаясь найти
хоть какой-нибудь изъян, дабы убедиться, что она не для него, что однажды он
встретит женщину более подходящую. Лиса и виноград. Не Фрейд — отец
психиатрии, а Эзоп.
— Здравствуйте, — сказал он.
Вздрогнув, она подняла глаза и улыбнулась.
— Здравствуйте.
— Входите, миссис Блейк.
Она прошла в кабинет, слегка задев его упругим бедром. Обернулась и
распахнула свои необыкновенные фиолетовые глаза.
— Нашли того водителя? — Во взгляде читалось участие, беспокойство и не
...Закладка в соц.сетях
