Жанр: Любовные романы
Лицо без маски
...смерти.
— Кэрол убили, застав ее там, где рассчитывали застать меня, —
сказал Джад.
Макгриви вытащил из кармана свои записи.
— Я только что разговаривал с начальником участка, на территории
которого произошел несчастный случай.
— Это не несчастный случай.
— В протоколе полиции зарегистрировано, что вы неосторожно переходили
улицу.
Джад уставился на него.
— Неосторожно переходил? — повторил он еле слышно.
— Вы переходили в неуказанном месте, доктор.
— Машин не было, и я...
— Была машина, — поправил Макгриви. — Только вы ее не
заметили. Шел снег, и ни черта не было видно. Вы появились неожиданно.
Водитель резко нажал на тормоз, машину занесло, и вас задело. Он запаниковал
и смылся.
— Все было совсем не так — водитель ехал с потушенными фарами.
— И вы считаете это доказательством, что человек за рулем убил Хэнсона
и Кэрол Робертс?
— Кто-то пытался убить меня, — настойчиво повторил Джад.
Макгриви покачал головой:
— Не пройдет, доктор.
— Что не пройдет?
— Неужели вы полагаете, что я, как последний дурак, буду гоняться за
мифическим убийцей, а вы выйдете сухим из воды? — В его голосе
появились металлические нотки: — Вы знали, что Кэрол Робертс беременна?
Джад закрыл глаза и уронил голову на подушку. Так вот о чем хотела
поговорить с ним Кэрол. Он ведь почти догадывался об этом. А теперь Макгриви
думает...
— Нет. — сказал он через силу, — не знал.
В голове опять застучало, словно молотом било. Джад сделал несколько
глотательных движений, чтобы справиться с подступающей тошнотой. Хотел было
нажать на кнопку и вызвать сестру, но сдержался: такого удовольствия
Макгриви он не доставит.
— Я заглянул в картотеку, — сказал тот. — Что скажете, если
сообщу, что ваша сообразительная секретарша прежде была проституткой.
Молот в голове бил все сильнее.
— Вы знали это, доктор Стивенс? Можете не отвечать. Я за вас отвечу. Вы
подобрали ее в суде четыре года назад. Она привлекалась за приставание к
мужчинам на улице. Не безрассудно ли столь уважаемому врачу нанимать дешевую
шлюху?
— Никто не рождается проституткой, — сказал Джад. — Я пытался
помочь шестнадцатилетней девочке использовать свой шанс в жизни.
— И заиметь чернозадую любовницу.
— Ах ты, грязный подонок!
Макгриви ухмыльнулся:
— Куда вы отвезли Кэрол после той ночи в суде?
— К себе домой.
— И она там ночевала?
— Да.
Макгриви осклабился:
— Вот умник! Подобрал в суде хорошенькую молоденькую шлюху и отвез на
ночь к себе. Зачем? Играть в шахматы? Если вы действительно не спали с ней,
тогда, едрена корень, все говорит за то, что вы — гомосексуалист. Вот и
соображай, с кем вы трахались. Уверен, что с Джоном Хэнсоном. А если все-
таки переспали с Кэрол, вероятнее всего, связь продолжалась до тех пор, пока
она от вас не забеременела. И у вас хватает нахальства лежать здесь и
рассказывать небылицы о маньяке в машине, который намеренно сбил вас и
бегает по городу, убивая людей.
Макгриви круто повернулся и, широко шагая, вышел из палаты.
Пульсация в голове Джада стала невыносимой. Анжели смотрел на него с
тревогой.
— Вам нехорошо?
— Вы должны мне помочь, — сказал Джад устало. — Кто-то
пытается убить меня. — Эти слова отдались в его ушах погребальным
звоном.
— Зачем, доктор?
— Не знаю.
— У вас есть враги?
— Нет.
— А любовница? Может быть, замужняя женщина?
Джад покачал головой, и это движение усугубило боль.
— Наследство, и кому-то из родственников надо убрать вас с дороги?
— Нет.
Анжели вздохнул:
— Итак, никто не заинтересован в вашей смерти. Ну, а пациенты? Вы бы
дали список.
— Не могу.
— Да нам нужны только фамилии.
— Извините. — Говорить было очень трудно. — Если бы я был
зубным врачом или мозолистом, тогда другое дело. Но у больных людей беда. У
некоторых — серьезная. Если начнете допрашивать, разрушите надежды,
уничтожите их доверие ко мне. Я уже не смогу помочь.
В полном изнеможении он откинулся на подушки. Анжели спокойно наблюдал за
ним, потом спросил:
— Как называется человек, думающий, что все хотят его убить?
— Параноик, — ответил Джад. И, увидев выражение лица Анжели,
промолвил: — Уж не считаете ли вы, что я...
— Поставьте себя на мое место, — сказал Анжели. — Если бы
здесь лежал я и говорил то, что говорите вы, а вы были бы моим врачом, что
пришло бы вам в голову?
Боль стала нестерпимой, и Джад прикрыл глаза. Голос Анжели произнес:
— Меня ждет Макгриви.
Джад пошевелился:
— Подождите. Дайте мне возможность доказать, что я говорю правду.
— Как?
— Если кто-то задался целью убить меня, он попытается еще раз. Нужно,
чтобы около меня кто-то был. При следующей попытке убийцу можно будет
схватить.
— Доктор Стивенс, если кто-то действительно хочет убить вас, то вся
полиция не помешает этому. Не достали сегодня — достанут завтра. Не здесь.
так в другом месте. Будь вы король, президент или простой смертный.
Человеческая жизнь — тоненькая ниточка, не займет и секунды, чтобы оборвать
ее.
— Так что же, ничего нельзя сделать?
— Могу дать совет. Врежьте новые замки в квартире, проверьте рамы, они
должны быть надежно укреплены. Не впускайте незнакомых. Никаких посыльных,
если только сами не делали заказ.
Джад кивнул, горло пересохло и болело.
— В доме есть швейцар и лифтер. Вы им доверяете?
— Швейцар у нас уже десять лет. Лифтер — восемь. Ручаюсь, это
порядочные люди.
Анжели кивнул:
— Хорошо. Пусть смотрят в оба, попросите их. Если они будут настороже,
никто незаметно не проникнет в квартиру. А как насчет кабинета? Будете
нанимать регистраторшу?
Джад представил новую девушку, сидящую за столом Кэрол. От бессильного гнева
по телу пробежала дрожь.
— Не сейчас.
— Можно нанять мужчину.
— Я подумаю.
Анжели повернулся, чтобы идти, но остановился.
— Мне пришла в голову мысль, — сказал он неуверенно, — но не
знаю...
— Да? — В вопросе прозвучала подобострастная нотка, и Джаду стало
противно.
— Тот человек, который убил напарника Макгриви...
— Зифрин.
— Он действительно сумасшедший?
— Да. Его отправили в Мэттиванскую городскую клинику для психически
больных преступников.
— Он ведь может винить вас в том, что его упрятали в дурдом. Проверю,
не сбежал ли он. Позвоните мне утром.
— Спасибо, — поблагодарил Джад.
— Это моя работа. Если вы в чем-то замешаны, я помогу Макгриви
разоблачить вас.
Анжели направился к двери, но опять задержался:
— Не проболтайтесь, что я навожу справки о Зифрине.
— Хорошо.
На прощание они улыбнулись друг другу.
Ранним утром навестить больного пришли Питер и Нора Хэдли. Они узнали о
несчастном случае из последних новостей по радио.
Питер был одного возраста с Джадом, правда, несколько ниже ростом и
тщедушнее. Оба родились в одном городе в штате Небраска, и оба стали
врачами.
Нора приехала из Англии. Круглолицая блондинка с колыхающейся грудью, явно
великоватой для ее пяти футов и трех дюймов роста. Живая и приятная в
общении, быстро сходящаяся с людьми.
— Ну и видок у тебя, — протянул Питер, критически рассматривая
Джада.
— Весьма профессиональный взгляд, доктор. Что называется, внимательное
отношение к больному.
Голова у Джада почти прошла, а острая боль в теле чуточку унялась.
Нора принесла букет гвоздик.
— Мы купили тебе цветочки, дорогой, — сказала она. — Бедный,
милый старикашечка. — Она нагнулась и поцеловала его в щеку.
— Как это случилось? — поинтересовался Питер.
Джад ответил не сразу:
— Дорожно-транспортное происшествие. Водитель скрылся.
— Все навалилось одновременно. Я читал о бедной Кэрол.
— Кошмар, — вставила Нора. — Она мне так нравилась.
У Джада перехватило горло:
— Мне тоже.
— Хоть бы поймали мерзавца.
— Этим занимаются.
— В сегодняшней газете написано, будто некий лейтенант готов кого-то
арестовать. Ты что-нибудь об этом слышал?
— Вполне достаточно, — сухо проронил Джад. — Макгриви с
удовольствием сообщает мне новости.
— Никогда не знаешь, как работает полиция, пока не испытаешь на
собственной шкуре, — заявила Нора.
— Доктор Хэррис позволил мне взглянуть на рентгеновские снимки.
Неприятные ушибы, хотя сотрясения нет. Через несколько дней тебя выпишут.
Они поболтали еще полчаса, умышленно избегая говорить о Кэрол. Хорошо хоть,
супруги не знают, что Джон Хэнсон был пациентом Джада. Макгриви по причинам,
ведомым только ему, не дал эти сведения газетчикам.
Когда они собрались уходить, Джад попросил Питера задержаться и рассказал о
Хэррисоне Берке.
— Извини, — сказал Питер. — Я знал его состояние, когда
направлял к тебе, но надеялся, что еще не все упущено. Естественно, ты
должен от него отказаться.
— Сделаю это, как только выберусь отсюда, — ответил Джад, покривив
душой. Он не хотел отправлять Берка в клинику. Пока не хотел. Сначала надо
выяснить, мог ли тот совершить два убийства.
— Если что-либо понадобится, старина, звони.
И Питер ушел.
Джад лежал и обдумывал свои дальнейшие шаги. Ни у кого не было достаточного
повода убить его, и оставалось предположить, что покушение совершил
психически неуравновешенный человек, почему-либо им недовольный. Под эту
категорию походили лишь Хэррисон Берк и Амос Зифрин. Если в то утро, когда
убили Хэнсона, Берк не имел алиби, следует попросить детектива Анжели
заняться им. А если имел, то убийца — Зифрин.
Мучительное состояние депрессии пошло на убыль. Только необходимо побыстрее
выбраться отсюда. Джад вызвал сестру и сказал, что хочет видеть доктора
Хэрриса. Через десять минут в палату вошел Сеймур Хэррис, человек-гном с ярко-
голубыми глазами и черными пушистыми баками. Джад давно его знал и очень
уважал.
— Проснулась наша спящая красавица. Выглядите ужасно.
Джаду надоело это выслушивать.
— Я прекрасно себя чувствую, — солгал он. — И хочу уйти.
— Когда?
— Сейчас.
Доктор Хэррис осуждающе посмотрел на него:
— Да вы только появились здесь. Побудьте несколько дней. Я пришлю вам
несколько хорошеньких сестричек, чтобы не было скучно.
— Спасибо, Сеймур. Но мне действительно нужно идти.
Доктор Хэррис вздохнул:
— Хорошо. Вы сами врач. Лично я и кошку бы не выпустил на улицу в таком
состоянии. — Он проницательно посмотрел на Джада. — Еще чем-нибудь
могу помочь? — Джад покачал головой. — Я попрошу мисс Бедпен
принести вашу одежду.
Через полчаса девушка из регистратуры вызвала такси. И в 10.15 он был у себя
в кабинете.
6
Его первая пациентка, Тери Уошберн, уже ждала в коридоре. Двадцать лет назад
она была звездой первой величины на голливудском небосклоне. Однако карьера
оборвалась: звезда вышла замуж за лесопромышленника из Орегона и исчезла из
поля зрения. С тех пор Тери поменяла пять или шесть мужей и теперь жила в
Нью-Йорке с последним мужем, занимающимся импортом.
Джад шел по коридору, а она сверлила его злым взглядом.
— Ну... — выпалила Тери. Но отрепетированная речь, полная упреков,
замерла на губах, когда она увидела его лицо. — Что случилось? У вас
такой вид, будто вы разнимали двух похотливых самцов.
— Да ерунда. Простите, что опоздал.
Двадцать лет назад Тери Уошберн была необычайно хороша собой, и следы былой
красоты еще не исчезли. Взгляд добрый и невинный, глаза огромные. Таких глаз
он ни у кого не видел. Ножки стройные, комплекция потрясающая. Страстный
рот, правда, окруженный морщинками, но еще чувственный, округлая и упругая
грудь в подчеркивающем форму бюстгальтере. Джад подозревал, что она делает
инъекции силикона, но не спрашивал — пускай сама выкладывает.
Большинству пациенток казалось, будто они влюблены в него: естественная
трансформация отношений от
пациентка — врач
к
пациентка — покровитель —
любовник
. Но с Тери дело обстояло иначе. Она пыталась соблазнить его с той
самой минуты, как вошла в кабинет, старалась возбудить интерес к себе всеми
доступными способами, а уж в этом Тери особая искусница. В конце концов
пришлось предупредить: если не будет вести себя достойно, он отправит ее к
другому врачу. Тогда Тери изменила тактику: стала изучать его, нащупывая
слабое место.
Тери попала к Джаду по рекомендации известного английского медика после
громкого международного скандала в Антибе. Репортер светской хроники на
страницах французской газеты подробно расписал, как во время морской
прогулки она переспала с тремя братьями владельца яхты, с которым была
обручена. Сам жених ненадолго отлучился по делам в Рим. Репортер публично
покаялся, а потом его без шума уволили и историю замяли.
На первой же встрече Тери хвастала, что все это правда.
— Безумие какое-то, — говорили она. — Мне постоянно нужен
мужчина, никак насытиться не могу.
Она провела руками по бедрам, задрав юбку, и невинно глянула на Джада:
— Ты усваиваешь, о чем я толкую, милый?
С тех пор Джад узнал немало разных разностей. Она была родом из маленького
шахтерского городка в Пенсильвании.
— Мой отец — поляк, бывало, слова из него не вытянешь. Он работал
литейщиком, каждую субботу, получив зарплату, напивался и колошматил свою
старуху. Не упускал единственного удовольствия в жизни.
В тринадцать лет она сообразила, что с вполне оформившейся фигурой и
ангельским личиком можно подзаработать деньжат, проводя время с шахтерами на
свалке промышленных отходов. Когда папаша узнал об этом, то ворвался в их
хибарку, что-то неразборчиво вопя по-польски, и выставил за дверь мать.
Заперся на ключ, снял с себя ремень и сперва избил Тери, а потом
изнасиловал.
— В тот день я последний раз видела отца и мать.
— Вы убежали? — спросил Джад.
Тери от удивления аж приподнялась на диване:
— Что-о?!
— Ну, после того, как вас изнасиловал отец...
— Убежала? — выдохнула Тери. Она откинула голову и закатилась
смехом. — Мне понравилось. Это мамаша, сучка поганая, вытурила меня.
Сегодня Джад сразу же включил магнитофон.
— О чем бы вам хотелось поговорить?
— О соитии, — не задумываясь, выпалила она. — Не худо бы
провести психоанализ и выяснить, отчего вы такой правильный!
Он пропустил ее слова мимо ушей.
— Почему вы думаете, что смерть Кэрол связано с сексом?
— Потому что все напоминает мне о сексе, милый.
Она поерзала на диване, и юбка задралась.
— Одерните юбку, Тери.
Невинный взгляд:
— Извините... Зря вы не пришли в субботу вечером. Был грандиозный день
рождения.
— Расскажите.
Помолчав, она произнесла тоном, в котором прозвучали незнакомые нотки
озабоченности:
— А вы не станете меня презирать?
— Я уже говорил: не ждите от меня оценки ваших поступков. Единственно
значимое мнение — ваше собственное. Мы сами вырабатываем для себя правила
поведения. Без них нет общения с людьми. Но никогда не забывайте — эти
правила искусственные.
После небольшой паузы она принялась рассказывать:
— Играл джаз. Мой муж пригласил шесть музыкантов. — Она повернула
голову и взглянула на него: — А вы не потеряете ко мне уважения?
— Я хочу помочь вам. Мы совершаем поступки, за некоторые нам порой
стыдно, но это не значит, что мы вправе повторять их.
Какое-то мгновение она внимательно смотрела на него, затем продолжила:
— Я когда-нибудь говорила о своих подозрениях, что мой муж Гарри
импотент?
— Да.
Это был ее конек.
— Мы никогда не спали вместе с тех пор, как поженились. Он всегда, чтоб
ему пусто было, находил предлог... Ну... — Она с горечью скривила
губы. — Ну... В субботу вечером я перетрахалась со всем оркестром, а
Гарри при сем присутствовал.
И тут она заплакала.
Джад подал бумажный носовой платок и снова сел, не спуская с нее глаз.
Ни разу в жизни Тери Уошберн не досталось чего-либо даром — за все
приходилось расплачиваться. Поначалу в Голливуде она устроилась в
забегаловку, вернее, в заезжаловку, куда клиенты подкатывали на своих
машинах и, сидя в них, получали заказ. Львиная доля зарплаты перетекала в
руки третьеразрядного театрального репетитора. Через неделю уговоров Тери
перебралась к нему, где пришлось ишачить по хозяйству, а актерское
мастерство демонстрировать в спальне. Вскоре стало ясно, что эти занятия ни
к чему путному не приведут. Она послала его куда подальше и нанялась
кассиршей в аптеку при гостинице в фешенебельном пригороде Беверли-Хиллз.
Однажды, в канун Рождества, туда заскочил важный кинодеятель, искавший
подарок для жены. Бросив взгляд на Тери, оставил визитную карточку и велел
позвонить. На первой пробе она держалась натянуто, ничего не умела, тем не
менее зацепилась благодаря внешним данным: необыкновенной красоте лица и
фигуры да еще потрясающей фотогеничности.
За первый же год Тери снялась раз десять в маленьких эпизодических ролях.
Появились поклонники, стали приходить письма. Ей предложили более
значительные роли. Но в конце года от сердечного приступа умер ее
покровитель, и Тери испугалась — неужели выгонят? Напротив, новый босс
сказал, что возлагает на нее большие надежды. Подписав очередной контракт,
получила порядочную сумму, сняла квартиру с ванной и зеркалами. Добилась-
таки главных ролей, правда во второсортных картинах. Между тем все больше
людей выкладывали свои денежки, посещая фильмы с ее участием. И Тери Уошберн
стала кинозвездой первой величины.
Все это было давным-давно, а сейчас Джад испытывал к ней, лежащей на диване
и старающейся подавить рыдания, острое чувство жалось.
— Дать воды? — спросил он.
— Н-нет, — вымолвила она, — все в п-порядке.
Затем наскоро утерла слезы и высморкалась.
— Извините, — сказала Тери, — садясь. — Веду себя, как
последняя идиотка.
Джад терпеливо ждал, когда пациентка успокоится.
— Почему я выхожу замуж за таких, как Гарри?
— Вопрос по существу. А вы сами знаете?
— Я-то откуда знаю, черт возьми! — выпалили Тери. — Не я, а
вы психоаналитик. По-вашему, я пошла бы за них, если бы знала, какие они
ничтожества?
— А по-вашему?
В крайнем изумлении она уставилась на него.
— Так вы уверены, что пошла бы? — В ярости Тери вскочила на
ноги. — Грязный ублюдок! Думаешь, я перетрахала оркестр с
удовольствием?
— Я разве нет?
Не помня себя от злости, Тери схватила вазу и запустила в него. Ваза задела
за стол и разлетелась вдребезги.
— Удовлетворены ответом?
— Нет. Ваза стоит двести долларов. Запишу на ваш счет.
Тери в замешательстве глядела на него.
— Действительно нравилось? — прошептала она.
— Вам самой придется ответить на этот вопрос.
— Неужели я больна? — почти беззвучно произнесла она. —
Господи, я больна. Пожалуйста, помогите мне, Джад. Помогите!
Джад подошел к ней:
— Это вы помогите мне помочь вам.
Она молча закивала головой.
— Идите домой и проанализируйте свои чувства. Не тогда, когда
поступаете подобным образом, а перед тем. Подумайте, что вас подталкивает.
Когда поймете — больше узнаете о себе.
Какое-то мгновение Тери напряженно смотрела на него, потом лицо ее
прояснилось.
— Вы потрясающий мужик, — сказала она, беря сумочку и перчатки.
— Увидимся на следующей неделе?
— Да.
Он открыл дверь в коридор и выпустил Тери.
Джад знал, в чем ее проблема, но хотел, чтобы она сама докопалась до
истоков. Пускай поймет: любовью не торгуют, она дается бесплатно. А поймет
лишь тогда, когда поверит, что сама достойна любви. До тех пор, вероятно,
будет покупать ее, расплачиваясь единственной имеющейся в ее распоряжении
валютой — собственным телом. Джад раздумывал над этим, и сердце его
сжималось, ибо представлял, как она терзается, как ненавидит себя. Но помочь
мог, только притворяясь холодным и бесстрастным. Конечно, многим пациентам
он казался слишком равнодушным к их бедам, этаким вещуном, снисходительно
раздающим советы с высоты Олимпа. А на самом деле глубоко переживал все их
жизненные сложности. Они бы очень удивились, ненароком узнав, как часто в
ночных кошмарах Джаду являлись злые силы, одолевавшие их самих.
Убрав пленку Тери Уошберн, Джад снова оказался наедине с собственными
проблемами. Подошел к телефону и набрал номер девятнадцатого участка.
Девушка соединила его с сыскным отделом. В трубке рявкнул густой бас:
— Лейтенант Макгриви!
— Будьте добры, детектива Анжели.
— Минутку.
Трубку положили на стол, затем снова взяли.
— Детектив Анжели.
— Это Джад Стивенс. Вы выяснили то, о чем я вас просил?
Анжели ответил не сразу.
— Я узнавал, — сказал он осторожно.
— Говорите только
да
или
нет
. — Джад почувствовал сердцебиение
и с трудом задал следующий вопрос:
— Зифрин все еще в Мэттиване?
Казалось, прошла вечность, прежде чем последовал ответ:
— Да, он еще там.
Волна разочарования захлестнула Джада.
— Гм-м, понятно.
— Весьма сожалею.
— Благодарю, — сказал Джад и медленно положил трубку.
Остается Хэррисон Берк, безнадежный параноик, уверенный в том, что все хотят
его убить. Может быть, Берк решил нанести удар первым? Джон Хэнсон вышел из
кабинета в понедельник в 10.50 и через несколько минут был убит. Нужно
выяснить, был ли в это время Берк на работе. Джад нашел его телефон и набрал
номер.
— Международная сталелитейная корпорация, — ответил бесстрастный
голос, напоминающий автомат.
— Будьте добры, мистера Хэррисона Берка.
— Мистера Хэррисона Берка... Минутку...
Джад очень надеялся, что трубку возьмет секретарша. А вдруг она отлучилась и
ответит сам Берк?
— Офис мистера Берка.
Слава Богу, девичий голос.
— Это доктор Джад Стивенс. Не могли бы вы дать мне кое-какую
информацию?
— О да, доктор Стивенс! — В голосе прозвучала радость и мрачное
предчувствие одновременно. Должно быть, секретарша знает, что Джад лечит
шефа, и рассчитывает на его помощь. Чем это вызвано, что еще натворил Берк?
— Я по поводу счета мистера Берка... — начал Джад.
— Счета? — Она не пыталась скрыть разочарования.
Джад быстро продолжал:
— Моя регистраторша... она больше не работает... Проверяя записи, я
обнаружил счет за его посещение в прошлый понедельник в 9.30. Не будете ли
вы добры заглянуть в распорядок дня мистера Берка на то утро?
— Подождите, — сказала она. В голосе сквозило явное недовольство.
Нетрудно разгадать ее мысли: шеф чокнулся, а доктора интересует одно — как
бы не уплыли денежки. Прошло несколько минут, прежде чем опять подняли
трубку.
— Боюсь, ваша регистраторша ошиблась, доктор Стивенс, —
неприязненно сказала она. — Мистер Берк не мог быть на приеме в
понедельник утром.
— Вы уверены? — настоятельно произнес Джад. — В книге
записано... 9.30...
— Не знаю, что там записано, доктор. — Его бессердечие, по-
видимому, разозлило ее. — Мистер Берк был на производственном
совещании. Оно началось в 8.30.
— А он не мог отлучиться на час?
— Нет, доктор. Мистер Берк никогда не выходит во время раб
...Закладка в соц.сетях
