Жанр: Любовные романы
Царица эльфов
...амечательно. Ты и правда выглядишь лучше сегодня.
— Больничная еда, — произнес он со смешком. — Не понимаю, почему
люди на нее жалуются. Здесь все намного вкуснее, чем я сам когда-нибудь
сумел бы себе приготовить. Даже мой желудок тут успокоился.
Он критически осмотрел ее.
— А ты, наоборот, выглядишь усталой. Изнуряешь себя работой, собираешься
навести порядок в одиночку. Я же сказал, что не хочу, чтобы ты это делала.
— Если не возражаешь, я хотела бы выбросить кое-что ненужное, когда То...
Она проглотила готовое сорваться с губ имя, вспомнив антипатию, которую отец питал ко всем Голардо.
— Когда пикап приведут в порядок, — быстро закончила она.
— Ты отдала его в ремонт? И кто его чинит? — Он устремил на нее
пристальный взгляд. — Я бы не стал доверять кому попало.
— Ну, наверное, этот человек вполне надежен. Я справлялась в гараже, где он
работал раньше.
— Как его имя? Может быть, я знаю.
— Э... я не помню, — смущенно запинаясь пробормотала Мэри,
чувствуя себя пойманной. Никогда еще ей не удавалось успешно обмануть отца.
— Ты что-то скрываешь. Я по глазам вижу. Отвечай, кто этот человек?
— Билл Рэнделл. — Она подняла руку, увидев, как резко изменилось
выражение его лица. — Пожалуйста, не суди о нем по его фамилии. Он и
Эдди только двоюродные братья.
— Это неважно. Кровь все равно скажется. Эти Рэнделлы — никчемные людишки,
все до единого. И все они ненавидят нас с той ночи, как Эдди и Генри убили
твою сестру.
— Разве с тех пор они сделали что-нибудь такое, чтобы ты продолжал их так
ненавидеть?
— Это именно они повсюду клеветали на тебя и Оливию! И еще разное другое...
Я не могу доказать, но уверен, что это их рук дело. Они подбрасывали камни в
ульи, чтобы разозлить пчел. Или дразнили Боя, пока он не начинал беситься.
Однажды нацарапали мне на пикапе грязное ругательство.
— Но откуда ты знаешь, что это именно они? Ты кого-нибудь застал на месте
преступления?
— Нет. Но это наверняка они. Или Голардо.
— Но папочка! Подобные проделки скорее напоминают шалости школьников. А
Билл, насколько я могу судить, никогда не имел неприятностей с полицией. Я
заезжала в местный департамент, перед тем как решилась его нанять.
— Все равно мне не нравится, что он будет болтаться на всем ранчо.
Сдерживая невольное раздражение, Мэри снова попыталась убедить его:
— Мне он кажется неплохим парнем, который просто хочет подработать. А я все
равно нуждаюсь в помощи. Ты же сам сказал, что мне не следует надрываться
одной. Билл предложил перевезти кое-какие вещи, когда закончит с ремонтом. И
если у тебя нет лучших предложений, пускай пока все остается так, как есть.
Он недовольно нахмурился, потом обреченно вздохнул.
— Хорошо, поступай как знаешь. — Он вдруг подозрительно покосился на
нее. — Кстати, я все забываю тебя спросить. Как ты добираешься сюда?
Мэри беззвучно застонала.
— Я взяла автомобиль на время, — уклончиво ответила она.
— У кого же?
Она знала, что он не отстанет, и ответила со вздохом:
— Ну хорошо. Машину мне дал Тони.
— Голардо! — Отец наконец взорвался. — И для чего тебе
понадобилась именно его машина?
— Пожалуйста, только не говори опять, что он наш враг.
— Но это так, черт побери! И машина, скорее всего, часть его плана, как
прибрать к рукам мою землю. Он рассчитывает своими уловками убедить тебя
отказаться помогать мне.
Его слова еще больше усилили раздражение Мэри, хотя подобная мысль мелькала
и у нее самой.
— Но это смешно! Тони одолжил машину без всяких условий. Если бы это была
уловка с его стороны, разве я согласилась бы?
Но отец упрямо покачал головой.
— Он что-то задумал, помяни мое слова. Голардо слишком честолюбив, чтобы выпустить из рук такой куш.
Чтобы не обсуждать эту тему, Мэри решила перевести разговор на другой
предмет.
— Я не могу обратиться в банк за ссудой, пока мы не решим окончательно, что
ты планируешь делать с ранчо. Мне кажется, будет лучше, если мы скажем, что
ты собираешься открыть платные конюшни.
Отец слушал ее, и глаза его засветились мягким светом.
— Знаешь, детка, маленькой ты всегда робела, когда на тебя обращали
внимание. А если с тобой заговаривали, даже убегала прочь. И вот теперь ты
одна пытаешься вытянуть меня из дыры, куда я угодил. — Он медленно
улыбнулся. — Думаю, все эти годы, что ты жила у тетки в Калифорнии,
стоили того.
Мэри согласно кивнула, улыбаясь ему в ответ.
— Тетя просто специалист по воспитанию твердого характера. Не знаю, что бы я
без нее делала.
— Тебе, наверное, хочется быстрее вернуться к ней, к друзьям? — Улыбка
медленно исчезла с его лица.
И снова не свойственная ему раньше ранимость заставила ее сердце болезненно
сжаться.
— Ты же мой папа! — напомнила она ему. — Я буду просто счастлива
жить здесь, с тобой, пока я тебе нужна!
— Это правда, Мэри? — Он беспокойно всмотрелся в ее лицо. — Знаю,
что спрашивать не имею права, но...
— Имеешь право. Я... — Внезапно набежавшие слезы затуманили ей
глаза. — Я люблю тебя, папа. Тебе незачем волноваться, что я уехала от
тетки из-за тебя. Здесь моя родина и, несмотря на тяжелые воспоминания, она
ей и останется.
Мэри хотела главным образом успокоить отца, но, произнося эти слова, она
вдруг осознала, что говорит чистейшую правду. Она действительно все больше и
больше начинала чувствовать себя здесь дома.
— Спасибо, детка. Ты не знаешь, как это важно для меня. Вдвоем мы справимся
с Голардо.
Голардо... Одно звучание этого имени вызывало в ней странный трепет. И
одновременно Мэри ощутила жесткий укол совести. Отец никогда не поймет, если
узнает, какое воздействие оказывает на нее присутствие Тони. Она и сама не
совсем это понимала. Испугавшись, что может как-то выдать себя, Мэри быстро
перевела разговор на другую тему и старательно избегала разговоров о Тони до
конца своего посещения.
Тонкий слой облаков почти не смягчил солнечного полуденного жара, когда Мэри
вывела Боя из конюшни на лужайку. Полностью поглощенная своенравным
жеребцом, она все-таки сразу услышала шум мотора подъезжавшей по аллее
машины Тони и мгновенно узнала ее. Когда он поравнялся с загоном, Мэри
успела перевести Боя на спокойный шаг.
Тони вышел из автомобиля и облокотился на изгородь, его улыбка выражала
живое восхищение.
— Вижу, ты наконец сумела очаровать этого строптивца?
— Ему необходимо как можно больше движения, — ответила она, делая вид,
что не обратила внимания на его комментарий. — Это поубавит в нем
упрямства. Но мне еще достаточно дорога жизнь, чтобы я решилась сесть на
него верхом.
— Дай мне попробовать. Когда я его чистил, он переносил меня довольно
терпеливо.
— Невозможно. Отец — единственный, кому Бой разрешает садиться на себя
верхом. Если он тебя сбросит, я буду винить в этом себя.
— Слышишь, Бой? Значит, ей не все равно!
Тони оседлал жеребца с уверенностью и сноровкой, которая несколько поубавила
ее страхи. Бой едва ли заметил, когда Тони вскочил в седло — с такой
легкостью он это сделал. Когда Тони пустил его шагом, жеребец слегка
взбрыкнул передними ногами, но невольно подчинился мастерству наездника. Они
словно слились воедино — сильный, горячий конь и управляющий им человек, и
Мэри поймала себя на том, что, приоткрыв рот, любуется великолепной
картиной, которую они представляли.
Сделав несколько кругов по лужайке, Тони придержал коня и неожиданно
предложил:
— Что если оседлать еще одну из ваших лошадок и покататься нам вдвоем?
— Как просто ты все это проделал, — отметила Мэри. — Ты, должно
быть, брал специальные уроки.
Тони с улыбкой пожал плечами.
— Так, занимался немного. Если ты поедешь со мной, я расскажу все подробно.
С того дня, как Мэри вернулась домой, ей еще не удавалось выкроить время для
верховой прогулки, и теперь эта мысль показалась ей такой заманчивой, что
она, не раздумывая, согласилась.
Они поскакали по холмистой равнине. Воздух был напоен свежими запахами
весны. Ветер весело играл их волосами, он взъерошил густые кудри Тони и
растрепал аккуратно сколотый узел Мэри. Бой и гнедой мерин, которого выбрала
Мэри, сначала скакали дружным галопом, но постепенно замедлили бег и пошли
шагом, позволив своим ездокам повести спокойную беседу.
— Ну расскажи, как ты сумел стать таким первоклассным наездником? — с
любопытством спросила Мэри.
Тони рассмеялся.
— Вовсе не таким уж первоклассным. В Италии у меня была возможность немного
подучиться — дядя держал лошадей. Но все основные приемы я запомнил с
детства, когда наблюдал за твоим отцом. Вот кто был настоящий наездник!
Тони наклонился, взял ее за руку и сжал ее.
— Ну-ка, давай поскачем наперегонки. Скажем, отсюда до ограды загона.
— Отлично. Что получит победитель?
— Если выиграешь ты, то получишь ящик коллекционного вина Голардо, что у
меня в багажнике. А если я... — В его глазах сверкнул опасный
огонек. — Я что-нибудь придумаю.
— Не слишком напрягайся, — предостерегла она его, легким ударом
каблуков направляя лошадь к дороге. — Если мне обещано вино, выиграю я,
пусть даже мне самой придется нести лошадь.
Дикое веселье охватило Мэри, когда гнедой стремительно понес ее по дороге.
Она уже успела позабыть чистейшую радость, которую испытываешь, когда
скачешь на прекрасном могучем животном. Ветер рвал ее волосы, выдувая
шпильки. Длинные пряди распустились и развевались по ветру, но она не
обращала на них внимания. Она уже много лет не ездила так быстро, и сейчас,
сидя в седле, сосредоточила все свое внимание на летевшей навстречу дороге.
Конюшня была уже совсем близко, когда сзади снова раздался стук копыт. Она
попыталась заставить мерина ускорить галоп, но Бой и улыбающийся всадник
поравнялись с ней и затем вырвались вперед перед самой изгородью загона.
Чувствуя легкое головокружение и слегка запыхавшись, Мэри натянула поводья и
пустила гнедого шагом. Тони тоже осадил Боя, повернул его и направил к ней
навстречу.
— Было здорово, да? Сразу чувствуешь себя живым, — с ликующим видом
воскликнул он.
Она кивнула, но не могла удержаться, чтобы не поддразнить его:
— Хотя мои шансы и не шли ни в какое сравнение с твоими.
Он бросил на нее пламенный взгляд.
— С тобой никто не сравнится, дорогая. Ты и не представляешь себе, какая ты
красивая с распущенными волосами.
Огонь, горящий в его глазах, словно перетекал в нее жаркой волной, и Мэри
быстро отвела взгляд в сторону, стараясь ответить как можно небрежнее:
— Ты говоришь это, чтобы только меня утешить, ведь я потеряла ящик вина.
— Я мог бы отдать его тебе, — сказал он, когда они въехали во двор перед конюшней и спешились.
— Это предложение звучит так, словно за ним должно последовать условие.
Мэри привязала лошадь и принялась снимать с нее седло. Следуя ее примеру,
Тони расстегнул подпругу Боя и ответил:
— Единственное условие то, что ты не откажешь мне в моей награде.
— Ты еще не сказал мне, в какой.
И не проявляя ни малейшего любопытства к его ответу, она стянула седло с
лошадиной спины и направилась с ним в конюшню. К ее досаде, Тони со своим
седлом последовал за ней. Пока они складывали упряжь в кладовке, он молчал,
но, когда Мэри повернулась, чтобы выйти из прохладного сумрака конюшни на
воздух, он поймал ее за плечо и повернул к себе лицом.
— Вот чего я хочу, — пробормотал он, погружая пальцы в ее волосы и
притягивая ее к себе. Его горячие губы прильнули к ее губам с ошеломившей ее
жадностью. Мэри не успела ни о чем подумать, как ответный огонь вспыхнул в
ней и запылал с неожиданной силой.
Поцелуй длился так долго, что у нее едва хватило дыхания. Его руки скользили
по ее спине, и он теснее прижался к ней, и она почувствовала, как дрожит все
его тело.
Когда он снова слегка отстранился, из ее груди вырвался протестующий
возглас. В первый раз Мэри осознала, что хочет большего, что ей это
необходимо. Простой инстинкт превращался в нечто более могущественное. И
Тони откликнулся на ее зов. Его руки легли ей на грудь, нежно лаская ее.
Затем они двинулись к вороту блузки и, когда он расстегнул пуговицы и
коснулся ее кожи, по ее телу пробежала дрожь предчувствия.
— Тони, — произнесла она, задыхаясь.
— Что? — спросил он глухо, целуя ее в шею.
Она не заметила, как он потянул застежку ее лифчика. Но когда его руки вдруг
прикоснулись к ее обнаженной груди, из ее губ вырвался возглас непонятного
для нее самой радостного удивления.
— Ты боишься, Мэри? — прошептал он.
Мэри знала, что стоит ей сказать
да
, и он отпустит ее, но она совсем не
хотела этого.
— Нет... тут другое, — пробормотала она дрогнувшим голосом. — Я
просто не ожидала, что будет так... странно.
Она не находила слов, чтобы описать охвативший ее опьяняющий вихрь ощущений.
— Это еще только начало, — удовлетворенно пророкотал он.
У нее замирало дыхание, когда кончиками пальцев он легким движением проводил
по ее груди, пока она не запылала огнем.
— Тони, прошу тебя...
— Что бы ты хотела, голубка? Хочешь, чтобы я поцеловал твою прелестную
грудь? Я просто умираю от желания ее попробовать.
Когда она кивнула, он выпустил ее на секунду, и прохлада овеяла ее пылающую
кожу, пока он помогал ей освободиться от блузки. Потом он склонился к ней, и
из губ Мэри опять вырвался возглас упоения, когда его жаркие губы
прикоснулись к ее изнемогающей груди. Ее колени подогнулись, и она упала бы
на пол, если бы сильная рука не поддержала ее за талию. Она самозабвенно
погрузила пальцы в его темные волосы и откинулась назад в экстазе, когда он
целовал ее грудь, и уже думала, что не выдержит этого жгучего наслаждения.
Но в то же время она страстно желала продлить его. Мэри попыталась было
объяснить это, но не сумела подобрать подходящих слов.
— Я знаю, любимая, — проговорил он прерывающимся голосом. — Этого
мало.
Не размыкая рук, он выпрямился, шагнул назад к балке и, прижавшись к ней спиной, привлек ее к себе.
— Иди сюда, любимая, и я покажу тебе, какой может быть страсть.
Она позволила ему обнять себя, и ее обнаженная грудь сладостно прижалась к
его груди. Мэри почувствовала напряженные горячие мускулы его живота. Когда
же он обхватил ее бедра, все внутри нее мелко задрожало и затрепетало в
жарких пульсирующих волнах. С возгласом, похожим на рыдание, она повисла на
его руках, беспомощно цепляясь за него, в то время как внутри у нее бушевала
настоящая буря...
Она вырвалась из его рук и прикрыла ладонями грудь.
— Мэри, что?.. — ошеломленно пробормотал Тони.
Стыдясь своей наготы, Мэри быстро повернулась к нему спиной в поисках
блузки. Когда он положил ей сзади руки на плечи, она застыла в напряженной
позе.
— Не трогай меня.
— Почему? Не успел я обрадоваться, что мы шагнули немного дальше, как ты
отталкиваешь меня. Я хочу знать, что случилось?
Она выскользнула из его рук, продолжая искать свою блузку.
— Просто я пришла в себя.
Она нашла наконец брошенную одежду и поспешно накинула на себя. Она
услышала, как Тони сзади негромко чертыхнулся. Когда Мэри снова взглянула на
него, его лицо выражало досаду и разочарование.
— Мне кажется, ты убегаешь, испугавшись того, что испытала сейчас удовольствие, — упрекнул он.
Мэри вскинула подбородок.
— Я тебя не боюсь.
— Нет. Ты боишься только своих собственных чувств ко мне.
Мэри заставила себя засмеяться.
— Ты очень самонадеян.
Он шагнул к ней.
— Да? Тогда позволь мне еще раз поцеловать тебя и увидишь, что произойдет.
Она так быстро шагнула назад, что едва не оступилась.
— Не смей!
Он криво улыбнулся.
— Вот видишь! Я был прав, сказав, что ты боишься. — Он протестующе
поднял руку. — Но тебе совершенно нечего бояться. Ведь всего несколько
минут назад ты испытывала то же, что и я. — В его глазах вспыхнуло
многообещающее пламя. — Мне кажется, нам стоит пройти весь путь до
конца...
Но мысль о том, чтобы отдаться ему, вызвала у Мэри странную дрожь. Она
инстинктивно почувствовала, что тогда ее ждут ощущения, несравнимые по силе
с только что пережитым чувственным порывом. Однако, отдавая себе отчет в
опасности этой перспективы, она слышала где-то глубоко внутри упрямый
любопытный голосок, который, дразня, манил ее.
— Мы не будем проходить путь до конца, — произнесла она, обращаясь не
столько к Тони, сколько к себе.
Он вызывающе поднял брови.
— Может быть, не сегодня, но рано или поздно это должно произойти. Тебе
нужно только время, чтобы привыкнуть к мысли.
Он круто повернулся и вошел в кладовую, а через миг появился снова, держа в
руках щетки. Удивленная этим, Мэри спросила невольно:
— Чего ради они тебе понадобились:
— Чистить лошадей, — ответил он, направляясь мимо нее к выходу. —
Это лучшее лекарство от любовного разочарования. Для меня оно
предпочтительнее, чем нырять в ледяной пруд, как это делаешь ты.
7
Едва восходящее солнце успело осветить вершины холмов, окружавших долину с
востока, как резкий телефонный звонок вырвал Мэри из объятий тревожного сна.
С тяжелым вздохом она перекатилась набок, поднялась с постели и,
пошатываясь, вышла в холл. Подавляя зевок, она пробормотала в телефонную
трубку:
— Алло?
Но дремота резко слетела с нее, когда она услышала глубокий голос Тони.
— Я разбудил тебя? Извини, дорогая. Но мне очень хотелось поговорить с тобой
перед отъездом.
Он уезжает! Мэри ощутила внезапную пустоту в желудке. Подавляя это
неприятное чувство, она заставила себя спросить как можно равнодушнее:
— И куда ты едешь?
— На выставку вин в Лас-Вегас. Пробуду там неделю. Я хотел сказать об этом
вчера, но ты ушла в дом и не захотела разговаривать со мной после того...
эпизода в конюшне.
Он помедлил и добавил:
— Ты нашла вино?
Вчера Мэри нашли ящик на заднем крыльце. Он поставил его туда после того,
как вычистил обеих лошадей и пустил их в загон.
— Ты сделал это напрасно. Я проиграла скачки.
— Да. Но награда, которую я получил, была потрясающей, — с особенным
выражением произнес он.
Мэри охватило замешательство, и она почувствовала себя так, словно краснеет
с головы до ног.
— Это была ошибка, — ответила она дрогнувшим голосом. — И она
больше не повторится.
— Нет. Все было правильно и прекрасно. И я помню все до последнего
мгновения. Даже несмотря на то, что после я очень нуждался в холодном
душе, — усмехнулся он.
— Тони! Я говорю серьезно, — воскликнула Мэри.
— Я тоже. При следующей нашей встрече я докажу тебе, насколько я серьезен.
Чистка лошадей и холодный душ — это только временные средства спасения. Я
так сильно хочу тебя, Мэри, что это превращается в манию, — добавил он
тихо.
Не столько смысл, сколько тон его слов смутил и взволновал Мэри, ей даже
пришлось закрыть глаза и прислониться к стене, ища опоры. Она смутно
слышала, как он сказал:
— До свидания, Мэри. Я позвоню тебе с выставки.
Пробормотав что-то в ответ, она положила трубку и вернулась в спальню, чтобы
одеться.
Она как раз наливала себе вторую чашку кофе, когда кто-то постучал в дверь
кухни. Мэри открыла и увидела на пороге смущенного Билла.
— Надеюсь, что побеспокоил вас не слишком рано, — начал он, крутя в
руках бейсболку. — Я только зашел сказать, что деталей, нужных для
вашего грузовика, которые я заказывал, пока нет, и никто не знает, когда их
смогут доставить. Я тут в одном месте получил кое-какую работу, и если у вас
для меня сейчас больше ничего нет...
Мэри вздохнула. Она очень надеялась, что, перед тем, как нанесет визит в
банк, ей удастся вывезти хотя бы часть накопленного отцом за долгие годы
мусора. Скорее всего кредиторам захочется взглянуть на конюшни, перед тем
как они примут решение о ссуде. Проглотив разочарование, она сказала:
— Очень жаль, но сейчас у меня нет никакой другой работы. Я буду очень
благодарна, если вы сразу же сообщите мне, как только эти детали появятся.
Билл виновато кивнул.
— Ясное дело. И... извините за эту проволочку.
— Не стоит, — уверила его Мэри с улыбкой. — Здесь ведь нет вашей
вины.
Но все это не могло изменить того факта, что на ее пути возникло новое
препятствие. Так думала Мэри, глядя вслед удалявшемуся Биллу.
Мэри допила свой кофе и некоторое время сидела за столом, погруженная в
грустные раздумья. Внезапно она решительно поднялась — пора приниматься за
работу...
Телефонный звонок застал ее за послеобеденным кофе. Голос тони звучал так,
словно они и не прерывали их последний разговор.
— Что-нибудь напоминает тебе о моих поцелуях и о том, что ты при этом
испытывала? — начал он, едва поприветствовав ее, будто и не уезжал, а
сидит в своем домике на соседнем с ней ранчо.
Мэри провела рукой по лбу, чтобы отогнать навязчивые картины, которые его
слова оживили в памяти.
— Я не хочу слышать об этом.
— Хорошо. О чем бы ты хотела поговорить?
Его покорность поймала ее врасплох.
— Я... не знаю.
— Ты уже успела попробовать мое вино?
— Еще нет, — призналась она. Ей и так с трудом удавалось отогнать мысли
о нем, а дразнящий вкус вина снова воскресил бы в памяти чувственные образы
и воспоминания.
— Тогда сделай это сегодня. И когда будешь пить, думай обо мне, —
предложил он. — Спокойной ночи, Мэри. Я позвоню тебе завтра.
И он повесил трубку.
Тони позвонил на другой день, и на следующий, и его голос был почти так же
осязаем, как его руки и губы. И хотя Мэри знала, что не должна его слушать,
но все-таки не могла заставить себя положить трубку. И когда на четвертый
вечер он не позвонил, часы потянулись так мучительно медленно, словно они
были налиты свинцом.
По небу ползли темные грозовые облака. Мэри пустила свою чалую лошадь рысью.
После прогулки с Тони неделю назад она начала выезжать на стоявших в конюшне
лошадях. В его отсутствие Мэри переполняла ни на минуту не оставлявшая ее,
не находившая выхода нервная энергия, какой бы тяжелой работой она ни
занималась и как бы ни уставала в конце дня. Она обнаружила, что верховая
езда — единственное средство, доставлявшее ей хотя бы краткий отдых от
постоянно гнетущего ее необъяснимого беспокойства.
Вот и сегодня Мэри отважилась выехать из дома, даже несмотря на
надвигавшуюся грозу. Невдалеке прогрохотал гром, и вдруг налетевший порыв
ветра разметал ее длинные волосы. Мэри находилась в северо-западном конце
отцовских угодий, где в маленькой дубовой рощице он держал пчелиные улья.
Западнее начинались виноградники Голардо. Мэри знала, что Тони должен
вернуться с выставки только завтра, но ее взгляд все время невольно
обращался на изгородь, разделявшую их земли.
Совсем рядом сверкнула молния. Жеребец всхрапнул и прянул в сторону.
— Ты прав, малыш, — пробормотала Мэри, поглаживая его шею. — Пора
нам домой.
Она пустила его галопом по тропинке, тянувшейся вдоль изгороди. Когда она
доскакала до озера, гроза уже разразилась в полную силу, и хлынул сильнейший
ливень. Мэри осторожно направляла лошадь между деревьями, как вдруг ее
взгляд привлекло какое-то слабое движение.
В грязной луже лежало совиное гнездо — ящик, какие обычно развешивают
фермеры, приманивая сов на свои участки, а рядом два маленьких совенка. Их
пушистые перышки промокли насквозь. Один был недвижим, видимо, уже мертв, но
второй изо всех сил барахтался, борясь за жизнь.
Вскрикнув, Мэри спрыгнула на землю, привязала лошадь к заборчику и осторожно
приблизилась к пичужке. Увидев ее, совенок зашипел так громко, что она
услышала его сквозь рев ветра и шум ливня.
— Не бойся, маленький, я тебя не обижу, — как можно ласковее
проговорила она. Совенок встопорщил коротенькие крылья и снова зашипел,
грозно сверкнув огромными темными глазами. — Нельзя так разговаривать с
тем, кто хочет тебя спасти, — продолжала уговаривать его Мэри, подходя
ближе.
Оглядев место происшествия, она решила, что лучше всего будет подцепить
свирепое существо гнездом и забрать его домой. Радуясь, что она надела
перчатки, Мэри взяла гнездо в руки. Совенок попытался убежать от нее, но
грязь не позволила ему это сделать. Ей уд
...Закладка в соц.сетях
