Жанр: Любовные романы
Мечтатели
...лась от холода, прижалась к Франклину.
— Ты выглядишь восхитительно.
Этот комплимент заставил Мишель зардеться от стыда, но она должна была
признать, что часы, потраченные на подготовку этого рождественского вечера,
стоили того. Мишель была одета в желто-зеленое платье с алмазного цвета
бретельками, расшитыми парчой. Это одеяние облегало каждый изгиб ее тела,
обнажая голые молочного цвета руки и слишком веснушчатую, как думала Мишель,
грудь. Ее распущенные золотисто-рыжие волосы, пряди локонов и кудряшки
вызывали желание прикоснуться к ним. Крошечные изумруды сверкали в ее ушах,
алмазное ожерелье с крупным желто-зеленым алмазом посередине красовалось на
ее шее.
— Мне кажется, что в любой момент я могу проснуться, что все это может
оказаться сном, — сказала Мишель, поигрывая ожерельем.
— Чепуха, — успокоил ее Франклин, скользнув пальцами по волосам
своей жены. — Теперь все это твое.
Он посмотрел на часы.
— Нам не пора?
— Ты уверен, что там не будет много гостей? — спросила Мишель
нервно.
Они прошли на первый этаж через холл, украшенный пейзажами Барбизона,
написанными Диазом де Ла Пенья, и мавританскими видами, выполненными Мариано
Карбо, двумя наиболее популярными художниками у четырехсот самых богатых
семейств Америки.
— Кое-кто из друзей семьи, — подбодрил ее Франклин.
Мишель подумала:
Если это так, то для кого были эти горы еды и море вина?
В течение последней недели Мишель видела, как торговцы и разносчики
продуктов сновали в доме. Целая армия уборщиков нагрянула в Толбот-хауз и
под пристальным взглядом Олбани навела в нем блеск снизу доверху. Горничные-
ирландки, сидя за торжественным обеденным столом, усердно чистили тяжелое
столовое серебро и судачили о подарках к Рождеству. Во Фламандском зале,
называвшемся так потому, что все его убранство было привезено из Бельгии, из
Гента, лакеи заканчивали наряжать елку, уже обвисшую под тяжестью весело
сверкающих лампочек, свечей, серпантина, домашней выпечки.
Мишель подумала, что всем наготовленным можно накормить и развеселить по
крайней мере шестьдесят человек. Когда она с Франклином спустилась по
большой резной лестнице в основной холл, то оцепенела, увидев по меньшей
мере в два раза большее количество гостей.
— Роза, что ты затеяла? — спросил Франклин, едва касаясь щеки
сестры. — Ты пообещала мне и Мишель спокойное Рождество. Несколько
друзей, сказала ты, будет приглашено.
— Ох, Франклин, не будь придирчивым, — ответила Роза, при этом ее
улыбка сменилась недовольной гримасой. — Они наши друзья. Кроме того,
все хотят увидеть невесту.
Роза, на которой было серое платье в блестках, прошитое серебряного цвета
нитками, и алмазная диадема, покоившаяся в ее завитых, уложенных наверх
волосах, отступила, оценивающе глядя на Мишель.
— Ты выглядишь просто потрясающе, моя дорогая, — приглушенно
сказала она. — Я же говорила, что зеленый — твой цвет.
Мишель нервно улыбнулась. Роза настояла на том, чтобы они пошли выбирать
платье на Рождество. Они отправились к кирпичному зданию на Мэдисон-авеню, в
котором располагался самый лучший в Нью-Йорке салон мадам Бушар. Мишель
спокойно сидела, пока Роза и другие женщины обсуждали наиболее подходящие
цвета и выделку ткани. Затем они обратили внимание на покрой платья, после
чего перешли к его примерке. Когда же наконец этот шедевр был в руках у
Мишель, она осмелилась спросить цену.
— Конечно, вы припозднились со своим заказом, — пропела мадам
Бушар монотонно.
Мишель казалось странным, что француженка никогда не говорила на родном
языке и даже со своей соотечественницей решила говорить на ломаном
английском.
— Обычно я не принимаю заказов менее чем за три месяца.
— Три месяца назад я была на войне, — глухо ответила Мишель.
— Что вы такое говорите? — подозрительно спросила мадам.
Мишель тряхнула головой.
— Я просто сказала, как вы были любезны, найдя время...
— Время — деньги, — произнесла мадам Бушар, очень напоминая Мишель бретонскую крестьянку.
— Вы понимаете, что вам придется заплатить больше.
— Конечно, — быстро согласилась Мишель.
— Но, — прервала ее мадам Бушар, — даже семьсот долларов
ничто в сравнении с тем, как вы будете выглядеть.
Мишель чуть не лишилась чувств.
Семьсот долларов!..
— Конечно же, я запишу это на счет мадмуазель Розы. Я это понимаю.
Когда Мишель сообщила Розе о неприемлемой цене за платье, ее золовка только
рассмеялась.
— Считай это моим свадебным подарком тебе.
— Сюда, мои дорогие, — услышала Мишель голос Розы, ставшей между
ней и Франклином и взявшей их за руки, — настало время показать вас.
В течение следующего часа Мишель была представлена элите нью-йоркского
общества. Каждый представляемый мужчина казался ей богаче и влиятельнее
предыдущего; их жены и дочери соперничали по красоте и великолепию нарядов.
Мишель не могла не заметить, что очень скоро Франклин стал центром всеобщего
внимания. Молодые женщины оставили своих кавалеров и потянулись через
комнату поближе к нему, образуя зачарованный кружок веселья и обожания. Стоя
одна, Мишель думала, должна ли она заявить о своем присутствии похитителям
ее мужа.
— Как поживаете?
Вздрогнув, Мишель обернулась и увидела Монка Мак-Куина, который был очень
изящен в строгом белом галстуке и фраке.
— У меня все прекрасно! — воскликнула Мишель. Она указала на
группу женщин постарше, которые расселись вдоль стен и, как вороны, глазели
на празднество.
— Кто они?
— Ах, те, — воскликнул Монк. — Это вдовы бывших
высокопоставленных чинов. Они были баснословно богаты до замужества, да и
теперь владеют имуществом мужей. Если бы они сговорились, они могли бы
купить и продать половину собравшихся здесь.
Мысль об этом напугала Мишель.
— Послушайте, если вам что-нибудь нужно, — сказал Монк, —
помните, что я хочу непременно вас видеть у себя и пообедать вместе.
Мишель не поняла, почему в глазах Монка промелькнула озабоченность. До того,
как она успела что-нибудь ответить, эта озабоченность пропала. Появился
Франклин.
— Ты была настоящим гвоздем программы, — сказал он с
ухмылкой. — Люди говорят, что я самый удачливый здесь человек.
Мишель не смогла сдержаться. Она обхватила шею мужа и страстно его
поцеловала. Через плечо Франклина Мишель увидела несколько молодых женщин,
стоявших рядом. Некоторые из них пялились на Франклина с нескрываемым
интересом, другие посматривали на нее и внезапно начали хихикать.
— Я думаю, что настало время для ужина, не так ли? — вкрадчиво
произнесла Роза. — Мишель, я посажу вас на особое место среди моих
лучших друзей.
Рождественский ужин в Толбот-хаузе был словно из сказки. Когда они вошли в
банкетный зал, галантно одетые официанты показали их места. На каждом месте
среди серебряной посуды и китайского фарфора имелась карточка с надписанным
на ней именем гостя. Карточки укреплялись на подставке. Мишель посадили
между банкиром, который, вежливо представившись ей, повернулся к женщине
средних лет с убранными наверх в форме купола волосами, и более молодым
человеком, всецело занятым напудренной престарелой дамой, лицо которой
напоминало Мишель морду голштинской коровы.
Сначала Мишель испугалась, а затем она почувствовала себя подавленной от
увиденного количества съестного. Трапеза началась с вареных устриц, поданных
с божественным, очень редким белым вином
Барсаз
. После этого последовали
консоме по-британски, рагу из гусиной печенки и что-то ярко-красное,
запеченное в тесте.
— Сколько же еще будет? — подумала Мишель, тщетно пытаясь
покончить с вновь подаваемыми блюдами. Потом она заметила, что женщины,
сидящие за столом, едва прикасались к пище. Ощущая на себе их любопытные, а
дважды явно неодобрительные взгляды, Мишель отложила нож и вилку. Однако она
не могла справиться с чувством сожаления, что пропадает столько продуктов.
Мишель едва притронулась к куропатке, но потеряла счет тому, сколько раз
официант наполнял ее темно-красный бокал. К концу ужина ее щеки приятно
разгорелись. Все вокруг искрилось пляшущими разноцветными огоньками, а
свечи, казалось, горели еще ярче. Она посмотрела вдоль стола и увидела
Франклина, который развлекал женщин, сидевших по обе стороны от него,
веселыми историями. Ей хотелось подойти к нему и крепко-крепко поцеловать.
После ужина Франклин повел мужчин в бильярдную на кофе, бренди и сигары, а
женщины увязались за Розой, чтобы ретироваться в музыкальную гостиную, где
будет подано шампанское, кофе и бисквиты. Выходя из бильярдной, Франклин
подошел к Мишель и едва прикоснулся губами к ее щеке.
— Тебе нравится?
— Мне так хорошо! — воскликнула Мишель.
Она не заметила, что ее голос громко прозвучал и несколько голов повернулись
к ней.
Франклин положил свою руку на ее.
— Ты всем нравишься.
До того, как Мишель смогла что-либо ответить, Роза увела ее в музыкальную
гостиную, усадив между двумя дамами, которые сидели ближе всего к ней за
столом.
— Меня зовут Амелия Ричардсон, — сказало вульгарное рыжеволосое
создание, стиснув руку Мишель. — Я знаю, что мы станем закадычными
подругами!
Мишель изумленно смотрела, как Амелия Ричардсон вставляла сигарету в желто-зеленого цвета мундштук.
— Вы курите?
— Нет... То есть я никогда не пробовала. Это вредно. Молодая женщина
холодной красоты, давясь от смеха, жеманно произнесла:
— Такие терзания! Моя дорогая, наша Амелия не позволяет никому говорить
ей, что плохо и что хорошо, что она должна делать и что не должна. Зачем,
ведь она первая женщина, начавшая курить в гостинице
Плаза
? Когда глупый
управляющий подошел к ней и попросил выбросить сигарету, Амелия сказала:
Меня приучили думать, что это свободная страна, и я ничего не предприму,
чтобы изменить этот статус
. Разве этого не достаточно, чтобы повергнуть
вас?
Мишель окончательно растерялась. О чем говорила ей эта болезненно худая,
белокожая девушка? Неужели о том, что американские женщины будут сражаться
до последних дней своих за право курить в гостиницах?
— У вас, конечно, очень хороший аппетит, моя дорогая, — сказала
Амелия Ричардсон. — Вы, я надеюсь, не за двоих едите?
Вконец смутившись, Мишель забылась и ответила по-французски:
— Пардон?
Амелия хитро прищурилась.
— А вы случайно не беременны?
— Нет, что вы! — все так же по-французски воскликнула Мишель, заливаясь краской от ярости.
Она покраснела еще гуще, когда поняла, что все на нее смотрят.
— Скажите мне, — спросила другая молодая женщина, — как вы
встретили Франклина?
— Я работала медсестрой в Сент-Эстасе, — ответила Мишель и начала
объяснять подробности.
— Как благородно! — съязвила Амелия.
— Да, да, — вмешалась преклонного возраста дама со смахивающим на
коровью морду лицом, — откуда, вы сказали, ваши родители?
— Мои родители?
— Да, ваши родители, — нетерпеливо выпалила старуха, — откуда
они?
— Обратите внимание на Констанцию, — зашептала Амелия Мишель, — она глуха, как скала.
— Из деревни Сент-Эстас, мадам, — ответила громче Мишель.
— Не кричите на меня, девочка! Она принадлежит им?
— Принадлежит?
— Вы что, не понимаете по-английски? Да, принадлежит ли деревня им?
— Тетушка хочет знать, — сказала холодная красавица, —
владеют ли ваши родители землей?
— Да, у моего отца своя ферма, — начала было Мишель.
— Ферма?
— Да, она досталась ему от прадедушки и дедушки, — терпеливо
объясняла Мишель.
— Сколько людей работает на него?
— Он сам со всем управляется.
— О, да, он настоящий фермер, — все так же язвительно произнесла
красавица. — Как эксцентрично! Это там, в Сент-Эстасе Франклин женился
на вас?
— Нет, мы были повенчаны мэром Сен-Михиеля. Женщина безучастно
посмотрела на Мишель.
— Как забавно, — затем она добавила, — это так похоже на
Франклина.
— Должно быть, вам было трудно все это организовать, — сказала с
ехидством Амелия. — Подготовить туалеты... Да, кстати, к какому
парижскому модельеру вы обращались? — вставляя французские словечки,
спросила она.
— Парижскому?
— Естественно, у вас был парижский модельер, моя дорогая?
— Я никогда не бывала в Париже. Амелия закатилась ослиным смехом.
— Никогда не бывала в Париже! Моя дорогая, это бесценно!
— Она даже не бывала, — сразу же буркнула старуха, скинув дрему.
— Она неотесанная деревенщина, ни на кого из нас не похожая. Она даже
не может нормально говорить по-английски. Я прожила жизнь и не могу понять,
почему Франклин женился на ней.
Мишель оторопело уставилась на старуху. Она не верила своим ушам, настолько
холодно и непреклонно звучали эти слова. Напротив нее две молодые девушки,
впервые вышедшие в свет, начали шептаться между собой и хихикать.
Почему они так со мной?
Мишель была настолько погружена в свои мысли, что не заметила Розу, которая
стояла в дальнем конце комнаты и наблюдала за всем происходящим с довольной
усмешкой.
19
Роза Джефферсон была довольна тем, как переменился облик комнаты правления.
Темное внешнее убранство, которое Саймон считал мужеподобным, заменили на
теплые тона желтой сосновой панели, появились удобные кресла, обтянутые
голубой кожей, стол для приема, вывезенный после провала миссии из Испании.
Вместо суровых пейзажей, которые любил Саймон, были повешены в ярких
масляных красках картины Ремингтона и других известных американских
художников. Роза считала, что такая обстановка идеально отражает жизненную
силу компании, смело вступающей в будущее.
Пока Роза ждала Франклина, она пролистывала стопку бумаг, в которых
содержался результат многомесячной и изнурительной работы. Роза сознавала,
что иногда у нее просто опускаются руки. Даже ей непосильными были планы
такого размаха и сложности.
С самых первых дней
Глобал
занималась перевозкой денег. Сначала компания
была полностью связана с банками, затем Иосафат Джефферсон стал оказывать
услуги отдельным лицам. Поскольку
Глобал
и американские границы
расширились, все больше людей переправляли деньги из одного конца
Соединенных Штатов в другой.
Поскольку к проверке счетов допускались немногие, купцы и торговцы,
доверяясь на слово, клали наличные деньги в конверт и заклеивали его
сургучной печатью. За небольшую плату
Глобал
гарантировала доставку.
В 1864 году Конгресс принял закон, который имел далеко идущие последствия
для всех железнодорожных компаний: закон касался почтового перевода, чтобы
предотвратить воровство наличности почтальонами. Такса составляла десять
центов за перевод в десять долларов, и к 1880 году министерство связи, хотя
этот факт оспаривался, заработало сто миллионов долларов в своих 5491
отделениях связи.
Роза намеревалась принять вызов правительства тем, что создаст систему услуг
по почтовому переводу внутри
Глобал
. Когда другие железнодорожные компании
дрались за новые источники доходов, она приступила к разработке в полной
секретности прототипа оружия
Глобал
.
После глубокого изучения операций министерства связи, Роза поняла, что в его
деятельности есть серьезные изъяны, связанные с денежными почтовыми
переводами. Всякий, кто хотел сделать перевод, перво-наперво должен был
уметь говорить по-английски, затем — читать и писать, чтобы заполнить бланк.
Это представляло собой непреодолимую проблему для иммигрантов и неграмотных,
которые полагались на незнакомцев, часто мошенников, чтобы оформить перевод.
Вторую проблему составляли фальшивые переводы. Деньги по почтовому переводу
можно было получить только в том отделении связи, куда заранее поступали
сведения о сумме перевода. Эта мера вводилась для пресечения искажений в
тексте перевода. Реально система превращалась в настоящий кошмар, когда люди
ждали неделями компенсацию за утраченные или неаккуратно заполненные
переводы.
Проблема мошенничества терзала Розу, но наконец она ухватилась за решение,
которое представлялось одновременно простым и оригинальным. По ее системе,
сразу же запатентованной, десять цифр от 1 до 10 долларов образовывали
девять колонок. Роза подумала, что, когда клиент делал почтовый перевод,
служащий заполнял его имя на двух корешках квитанции, один отдавая клиенту,
а другой оставляя у себя для отчетности. Теперь вместо того, чтобы вписывать
сумму, служащий будет просто отрезать корешок. Для переводов больше чем в
десять долларов будут использоваться бланки с большими цифрами.
Роза не ожидала сразу получить прибыль. Ей не только придется бороться с
министерством связи и его сетью хорошо известных услуг, но и выложить
большую сумму денег на рекламу. После тщательных подсчетов Роза определила,
что может получить неплохой доход и в то же самое время снизить тарифы
государственной почты на два цента за перевод. Более того, она проследит за
тем, чтобы в 4213 представительствах
Глобал
по всей стране денежные
переводы не только принимались, но и обналичивались. Отшлифовав и подготовив
планы действий внутри страны, Роза начала подумывать о том, как вывести
Глобал
и ее услуги по денежным переводам на международную арену. Со времен
Ренессанса испытанным средством финансирования передвижений путешественника
и торговца было кредитное письмо. В письме отражалось количество наличности
в банке на депозите, с которого клиент мог, поставив свою подпись, перевести
деньги на корреспондентский счет за границу. Но здесь была и оборотная
сторона. Случались задержки, когда проверялась подлинность подписи, и, кроме
того, только определенный банк мог выдать наличность по такому письму.
Обычно этих банков было один-два в больших городах и совсем не было в
маленьких. Более того, бизнесмены теряли на том, что доллары, указанные в
кредитном письме, переводились банками в фунты, франки или марки по
устанавливаемому этими же банками курсу. Сложности с обменом росли, как и
росли расходы при пересечении границы и обмене валюты.
Роза была полна решимости покончить с этой бюрократией и неудобствами. Она
внимательно выслушивала нескончаемые истории своих друзей о муках при
получении наличных по кредитному письму за границей, об опыте, который
превращал солидных особ в обычных смертных. Если такое происходило с такими
клиентами, то каково же было обычным туристам. А средний класс был как раз
тем рынком, где
Глобал
могла получать значительные прибыли, если бы Роза
нашла способ освоить его.
Используя в качестве денежного перевода внутри страны голубой печатный
бланк, Роза подумала о создании за рубежом его подобия — дорожного чека. Из
кредитного письма она взяла идею о необходимости подписи, хотя в ДЧ, как она
обозначала дорожный чек в своих записках, клиент должен был расписаться
дважды — слева вверху, когда он делает покупку, и слева внизу, когда он
обналичивает чек. Подпись должна была соответствовать образцу при
обналичивании чека.
Роза также решила покончить с неопределенностью обменного курса. Она изучила
курсы иностранных валют по отношению к американскому доллару за последние
два года и нашла их достаточно стабильными, чтобы обеспечить дорожный чек по
фиксированному курсу к европейским валютам. Это обстоятельство, думала Роза,
станет одной из сильных сторон ДЧ: клиенты с чеками компании
Глобал
больше
не будут обмануты хитрыми банкирами.
Наконец Роза составила список британских банков, с которыми
Глобал
сотрудничала постоянно. Решив выпустить дорожные чеки в Англии, она считала,
что без труда убедит англичан принимать их. Идея состояла в том, чтобы
охватить всех, создав такую разветвленную сеть, чтобы любой клиент, где бы
он ни находился, не беспокоился о деньгах.
И чтобы, просчитала Роза, не было беспокойства
Глобал
, которая должна
получить свою часть сразу же после того, как будет совершена покупка.
Роза посмотрела на часы из позолоченной бронзы, стоявшие на камине, не
понимая, куда пропал Франклин. Она заставила себя оставаться спокойной. Он
сказал, что придет и, значит, придет. Роза была горда послужным списком
Франклина на войне, его медалями и отличиями. Она думала, что война
заставила его повзрослеть и понять, что он не может так просто отказаться от
ответственности. Он ответствен перед мужчинами их рода и должен был
выполнить обязательства перед семьей. Роза собиралась нажать кнопку вызова
секретаря, когда Мэри Киркпатрик сказала по селектору внутренней связи:
— Пришел господин Джефферсон, мэм. Роза улыбнулась.
— Впустите его.
Не известив Розу, Франклин уже несколько часов провел в компании. Он пришел
задолго до того, как появился кто-либо из персонала и медленно прошелся по
залам здания, которое, думал он, принадлежало другому времени. На Нижнем
Бродвее ничего не изменилось. Изменился он сам — Франклин Джефферсон.
Потянулись служащие. Франклин исчез в своем офисе. Здесь также все было по-
прежнему. Даже заметная впадина на стуле. Фотографии на стенах тщательно
протирались. Он представил, какие инструкции раздала Роза персоналу:
Я
хочу, чтобы все было готово к возвращению господина Джефферсона и имело
такой же вид, как до его отъезда
.
Франклин покачал головой, потер виски, когда резкая боль пронзила его
голову.
Роза будет огорчена
.
Франклин открыл верхний ящик стола и достал свой дневник. Слой пыли покрывал
корешок. Он знал, что никто не прикасался к дневнику с того момента, когда
он положил его в стол. В течение часа Франклин совершил путешествие назад во
времени, оживляя в памяти те дни, когда он работал в
Глобал
, встречаясь и
разговаривая с людьми по всей Америке. На каждой странице содержалось
описание отдельного события, полного живыми воспоминаниями. Но все
непостижимо оборвалось в то самое время и в том самом месте, когда ужасным
утром на складах
Глобал
, располагавшихся вдоль реки Хадсон, частный
полицейский отряд Артура Гладстона обрушился на забастовщиков, и погибли
люди на холодной твердой мостовой.
Когда Франклин закрыл дневник, он услышал за дверями офиса знакомые звуки:
телефонные звонки, стрекот печатных машинок, легкие отзвуки каблучков
секретаря, ступавшего по накрытому тонким ковром деревянному полу. Огромный
механизм, который представляла собой
Глобал
, готовился к следующему дню
так же, как это было вчера и будет завтра.
И так же, как это делалось каждый день, когда меня не было
.
— Извини за опоздание, — сказал Франклин, заходя в офис Розы.
Роза подставила щеку для традиционного поцелуя.
— Я только что пришла сама. Чудесно, что ты вернулся, Франклин. Готов
приступить к работе?
Франклин неопределенно пожал плечами.
— Ты сказала, что хотела о чем-то поговорить со мной. Ты о чем-то
умалчиваешь.
В течение двух последующих часов Роза описывала план выхода
Глобал
на
финансовую арену, вдаваясь в каждую деталь. По сосредоточенному выражению
лица брата она поняла, что он понимал и мог оценить ее планы.
— Это чертовски интересно, — сказал Франклин, когда Роза
завершила.
Несмотря на то, что он пытался держаться флегматично, Франклин был потрясен
замыслом сестры. Возможности, о которых говорила Роза, представлялись
грандиозными, но вызывали некоторые сомнения.
Франклин прикоснулся к стопке бумаг, лежавшей перед ним.
— Знаешь, что ты хочешь сделать? Создать новую универсальную валюту. Ты
хочешь получить разрешение печатать деньги.
— Совершенно верно.
— Позволь мне сыграть роль дотошного адвоката, — Франклин поднял
палец. — Камень преткновения номер один — мошенничество. Как и всякие
бумажные деньги, бланк денежного перевода и дорожный чек можно скопировать.
Хороший фальшивомонетчик мог бы обанкротить компанию.
— Мы станем использовать наилучшую в стране
...Закладка в соц.сетях
