Жанр: Любовные романы
Красотка
...sp;То есть нет! Конечно же, нет, простите. Я хотел сказать, что у нас
есть вещи, способные подчеркнуть ее красоту. Я надеюсь, вы согласитесь со
мной, это самое точное выражение...
— Извините! — прервал Эдвард тираду многоречивого
управляющего. — Мы хотели бы...
Он не договорил и, отведя мистера Холлистера в сторону, сказал:
— Нам потребуется помощь сразу нескольких человек. И знаете, почему?
— Почему? — заинтригованно уставился на него управляющий.
— Мы предполагаем потратить в вашем магазине целое состояние, и, по-
возможности, сделать это с комфортом. Поэтому я хотел бы, чтобы нам оказали
здесь исключительное внимание. Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду.
Мистер Холлистер весь засиял от счастья.
— Я могу вас поздравить, сэр! Случай привел вас именно в тот магазин,
который вам нужен.
Он подвел их к дивану и, достав из ящика своего стола каталог, протянул его
Эдварду и Вивьен. Из них двоих каталогу обрадовался, кажется, только Эдвард.
— Все, что вы здесь увидите, мы можем вам предложить. Располагайтесь, чувствуйте себя как дома.
— Спасибо, — поблагодарила его Вивьен, опускаясь на мягкий диван.
— Мэри, Пэт, Кейт, Фрэн, — закудахтал он, отдавая распоряжения.
Быстренько все сюда. Где у нас новые модели?
Отовсюду стали появляться продавщицы с вешалками и тележками, окружившие
Вивьен со всех сторон.
— Ни на шаг не отходите от дамы! — наказал им мистер Холлистер.
Эдвард тем временем достал из кейса радиотелефон и решил заняться делами.
Когда через какое-то время он отнял трубку от уха, чтобы записать кое-что в
блокнот, к нему приблизился мистер Холлистер.
— Прошу прощения, сэр, я хотел уточнить, — вкрадчиво начал
он, — какова все же сумма, которую вы намерены здесь оставить: средняя,
крупная или и в самом деле целое состояние?
Эдвард не спеша набрал очередной номер. Краем глаза он видел, что продавщицы
наперебой предлагают Вивьен наряды, пытаясь заинтересовать ее.
— Непристойно большую сумму, как я уже говорил, — сказал он
небрежным тоном и поднес трубку к уху.
Сияющее и без того лицо мистера Холлистера засияло еще сильней.
— Мне нравится этот господин! — заявил он, вернувшись в
воодушевленном настроении к своим продавщицам.
Взяв красный костюм, Вивьен высоко подняла его и вопросительно взглянула на
Эдварда. Тот покачал головой, и она отодвинула его в сторону. Одна из
продавщиц тем временем примерила на нее черную флорентийскую шляпу. Вивьен
снова взглянула на Эдварда, который одобрительно улыбнулся и закивал
головой. Когда дело дошло до следующего наряда, Эдвард — менее одобрительно
— просто махнул рукой.
Не прошло получаса, как у Вивьен уже голова шла кругом. Продавщицы без
устали несли ей все новые и новые вещи — костюмы и платья, пальто и юбки,
блузки и брюки. И каждая вещь расхваливалась ими наперебой в самых
возвышенных выражениях.
Вивьен, с одной стороны, наслаждалась, разглядывая все эти сокровища, с
другой же, не знала с уверенностью, сколько покупок она может сделать. Она
слышала, как Эдвард сказал, что готов выложить целое состояние. Но что
означает для него состояние?
Наконец она решила кое-что примерить. Продавщицы, тараторя и перебивая друг
друга, повели ее в примерочную кабину. Эдвард же в это время пил кофе,
который распорядился подать ему мистер Холлистер.
Вивьен хотелось, чтобы он подошел к ней, сказал, что ему больше нравится, но
тот достал из кейса свежий номер
Уолл-стрит джорнэл
и раскрыл его.
Некоторое время спустя к нему снова приблизился мистер Холлистер.
— Ну как, мистер Луис, — подобострастно осведомился он, — вы
довольны?
На лице Эдварда появилось выражение величайшей надменности. Он видел
раскрасневшуюся мордашку Вивьен, явно восхищенной безумным натиском
продавщиц, и решил доставить ей еще большее удовольствие. Пусть почувствует
себя настоящей королевой — может, это компенсирует ей перенесенное вчера
унижение.
— Под исключительным вниманием я имел в виду нечто иное, несколько
больший ажиотаж, так сказать, — холодно произнес он.
Холлистер изменился в лице.
— Да, да, — растерянно пролепетал он. — Я восхищен вами,
сэр... вы, сэр, настоящий мужчина, характер! Вы умеете приказать! Таких
мужчин я узнаю с первого взгляда...
Отпив глоток кофе, Эдвард не торопясь поставил чашку на блюдечко.
— Холлистер, — спокойным тоном подозвал он к себе управляющего.
— Да, сэр!
— Главную роль здесь играю не я, а она, — кивнул Эдвард в сторону
Вивьен, как раз появившейся из примерочной в окружении щебечущих продавщиц.
Управляющий поклонился.
— Как вы правы! О, как вы правы! — Холлистер повернулся и, сломя
голову бросившись к Вивьен, покорнейшим тоном спросил:
— Чем я могу вам помочь?
Эдвард с довольным видом взялся за телефон. На сей раз он позвонил в
Луис
Энтерпрайзиз
— к великому облегчению Филипа Стаки, который, похоже,
заждался его.
— Эдвард? Куда ты пропал, старик? Наши парни тут кое-что разузнали.
Джим Моррис готовит ответный удар.
— Решил, стало быть, побороться?
— Нет, какая настырность! Ведь знает, что мы ему тормознули заказ ВМС!
Интересно, откуда он деньги возьмет?
— Представления не имею. Может, своих сотрудников решил подключить.
Эдвард видел, как мистер Холлистер собственноручно принес Вивьен несколько
платьев, с которыми девушка скрылась в примерочной.
— В любом случае один он с задачей не справится, — сказал Эдвард в
трубку. — Попробуй узнать, кто дает ему деньги. Я через час подъеду.
— О'кей, постараюсь, — ответил Филип. Эдвард отключил телефон и
снова открыл газету. Взглянув на Вивьен, он с удовлетворением отметил, что
мистер Холлистер и его подчиненные, удвоив усилия, уже не только
демонстрировали ей наряды, но и устроили целую консультацию о том, что
подходит к ее индивидуальности наилучшим образом. Наконец он отложил газету
и подошел к девушке.
Вивьен в это время разглядывала себя в зеркало, одетая в бело-голубой
ансамбль с элегантнейшим синим блейзером. Эдвард вручил ей кредитную
карточку.
— Мне придется покинуть тебя, — сказал он. — У меня еще кое-
какие дела.
Заметив в ее глазах растерянность, он с искренним восхищением добавил:
— Ты выглядишь потрясающе!
Мистер Холлистер проводил его к выходу.
— Я оставил даме свою кредитную карточку, — сказал он.
— Уж мы постараемся показать ей, какая это полезная штука, — расплылся в улыбке Холлистер.
И, действительно, показали. Отобранный Вивьен товар высился уже штабелями,
но мистер Холлистер с продавщицами все еще умудрялись находить вещи, без
которых Вивьен никак не могла обойтись. За дневными и вечерними платьями,
сумочками и шляпками, блузками и брюками последовали комбинации и ночные
рубашки. Несмотря на усталость от длившегося уже час непрерывного
переодевания, Вивьен была в совершенном восторге и от купленных ею вещей, и
от поражавшей ее любезности продавцов.
Она выбрала себе дюжину тончайших чулок самых разных оттенков, как
однотонных, так и с изящным рисунком. Наконец мистер Холлистер лично
препроводил ее в обувной отдел — ведь законченное совершенство внешности
человека придает элегантная обувь. Здесь девушку обслуживал молодой человек,
помогавший ей примерять босоножки и туфли-лодочки, вечернюю и спортивную
обувь. Внимание девушки привлек бросающийся в глаза галстук продавца,
прошитый блестящими нитями.
— Этот галстук очень пошел бы Эдварду! — восторженно воскликнула
она.
Мистер Холлистер, который стоял на коленях, оценивая профессиональным
взглядом, как сидят на ноге Вивьен туфли, поднял голову.
— Дайте девушке галстук, — тоном, не терпящим возражений, велел он
ошеломленному продавцу обувного отдела.
— Мой галстук? — заикаясь, переспросил молодой человек.
— Только не спорьте. Не можете же вы отказать даме. Снимайте!
Продавец встал и повиновался категорическому требованию своего шефа. С
учтивым поклоном он протянул галстук девушке.
— Пожалуете, галстук, — пролепетал он. Вивьен просияла от радости.
— Спасибо. Он будет в восторге, это как пить дать.
В этот момент дверь магазина открылась, и мистер Холлистер с изумлением
увидел, как в нее вошла одна из его продавщиц, держа в руках... огромную
пиццу.
— Кто это заказал? — раздраженно спросил управляющий, на что
молодая женщина кивнула в сторону Вивьен.
Физиономия мистера Холлистера вновь засветилась, как ясное солнышко. Что
поделаешь, если невероятно платежеспособная покупательница, проголодавшись,
пожелала наполнить его эксклюзивный салон запахом пиццы? Как можно ей
отказать!
Из магазина Вивьен вышла с такой уймой пакетов и свертков, одежных мешков и
шляпных картонок, что у нее не было ни одного свободного пальца. Хотя мистер
Холлистер мог бы все отослать в гостиницу, радость ее по поводу
новоприобретенного гардероба была столь безмерна, что она даже на минуту не
хотела выпускать покупки из рук. В самом деле, кто мог поручиться, что вещи,
оплаченные по кредитной карточке Эдварда, все до одной дойдут до отеля? Опыт
всей прежней жизни Вивьен говорил ей о том, что нельзя доверять никому.
Так и шла она, увешанная, как Санта Клаус, по Родео Драйв в сторону
Уилширского бульвара.
Прохожие и теперь таращились на Вивьен, но уже другими глазами. На ней были
новые босоножки на каблуках и шикарное платье, тоже только что купленное.
Белое, застегивающееся спереди платье с короткими рукавами дополняли белые
перчатки по локоть и широкополая флорентийская шляпа, та самая, которая так
понравилась Эдварду. Ансамбль, в котором Вивьен чувствовала себя бесподобно,
завершала черная лаковая сумочка очень изящной формы.
Ловя на себе изумленные взоры мужчин и завистливые взгляды женщин, которые
не были столь же красивы и молоды, как она, Вивьен чувствовала себя еще
лучше.
По дороге она увидела магазин, откуда ее вчера выгнали. Сначала она прошла
мимо, но потом все же остановилась и со Злорадной улыбкой вернулась ко
входу.
В магазине были все те же две продавщицы. Одна в глубине помещения
разговаривала с покупателем, другая же, которую, как она помнила, звали
Мари, в мгновение ока оценив все ее свертки, а также дорогое и элегантное
платье Вивьен, встретила ее медовой улыбкой:
— Чем могу... — начала она.
— Спасибо, ничем! — с презрением прервала ее девушка и повернулась
к другой продавщице:
— Привет, вы меня еще помните?
— Простите, не помню, — любезно улыбнулась продавщица постарше.
— Я была здесь вчера. Вы отказались меня обслуживать.
— О... — только и вымолвила женщина, состроив идиотскую мину.
Прищурившись, Вивьен смерила ее взглядом.
— Вы ведь получаете процент с оборота, не так ли? — спросила она.
— Да, это так, — подтвердила та. Вивьен тряхнула перед ней всеми
своими пакетами и картонками.
— Вы совершили большую ошибку! — проговорила она с наслаждением.
Глупейшую! Непростительную!
Уходя, Вивьен презрительно посмотрела по сторонам.
— У вас я ничего покупать не намерена. Всего вам доброго! —
сказала она и, провожаемая оторопелыми взглядами продавщиц, вихрем вылетела
из магазина.
На улице Вивьен остановилась, чтобы перевести дыхание. Какое же удовольствие
она только что испытала! Будь Эдвард рядом, она просто расцеловала бы его за
возможность торжествовать над этими заносчивыми кикиморами.
В вестибюле
Риджент Беверли Уилшир
портье, завидев Вивьен, послал ей
навстречу молодого носильщика, который, освободив девушку от большей части
покупок, поспешил впереди нее к лифту.
Мистер Томпсон, по обыкновению, стоял здесь же и, прислонясь к колонне,
беседовал с двумя подчиненными. Когда Вивьен проходила мимо, он повернул
голову и с первого взгляда, похоже, не узнал ее. Но девушка улыбнулась ему,
и глаза управляющего округлились от изумления.
Он тоже расплылся в улыбке, приветствуя ее почтительным поклоном, как
дорогого и особо ценимого гостя.
Поднявшись с Вивьен в номер-люкс, носильщик сложил покупки в гостиной и
направился к выходу.
— Постойте-ка, — остановила его девушка и, порывшись в кармане,
достала монету. Носильщик вернулся и с радостью взял чаевые.
— Большое спасибо! — крикнула ему вслед Вивьен.
Она сняла шляпу и, без сил опустившись в кресло, недоуменно уставилась на
гору всевозможных пакетов, свертков, одежных мешков и картонок.
Глава 9
Тем временем в центре Лос-Анджелеса, где в одном из небоскребов располагался
офис
Луис Энтерпрайзиз
, Эдвард вел изнурительное совещание с Филипом Стаки
и другими сотрудниками.
Особенно жаркое столкновение мнений вызвал вопрос о том, надо ли продолжать
дело Морриса. Джейк по-прежнему считал, что если Джим Моррис предъявит им
слишком крутые финансовые требования, то дело необходимо сворачивать. Филип
Стаки яростно спорил с ним. Он хотел заключить сделку любой ценой, не
гнушаясь для достижения цели никакими средствами.
Двое других сотрудников, Вэнс и Марк, подходили к вопросу более взвешенно, с
учетом всех
за
и
против
, и тоже несколько раз схватывались с Филипом
Стаки.
В обеденное время Эдвард прервал заседание, предложив продолжить его во
второй половине дня.
— Не будем спешить с решением, — сказал он, но Стаки был
несогласен с ним.
— Друзья, с этим надо кончать сегодня же!
— Хорошо, — согласился Джейк, направляясь вместе с другими к
выходу.
Стаки, разгоряченный спором, пошел за ними.
— Джейк, — сказал он, — передайте Блэр, что она мне нужна. Я
хотел бы с ней встретиться с двух до половины третьего.
— Хорошо, — снова сказал молодой человек. Закрыв за ними дверь,
Стаки, потирая ладони, вернулся к Эдварду. Ему довольно легко удалось
раздобыть информацию, которая интересовала Эдварда. У Филипа были обширные
связи, благодаря им он в любую минуту мог разузнать что угодно. В данном
случае речь шла о том, где собирался Джим Моррис взять деньги для спасения
идущего ко дну концерна.
— Ты был прав, — смеясь, сказал Филип Стаки, — старик Моррис
скоро отдаст концы. Он заложил все, что мог, до последних трусов. Собирается
взять кредит, и не где-нибудь, а, кажется, в
Плимут Траст
... По-моему, нам
это на руку.
Он сел рядом с Эдвардом, который пробормотал ему что-то невнятное, занятый
изучением аэрофотоснимков с изображением верфей Морриса.
— Не мне тебе объяснять, что как клиент ты намного важнее для банка,
чем мистер Моррис. Надеюсь, тебе не трудно позвонить в банк?
Филип подвинул к нему телефон, но Эдвард не реагировал. Взяв стоявший у него
под рукой стакан, он перевернул его и, поставив на стол вверх дном, снова
что-то пробормотал, что можно было расценивать и как согласие, и как
возражение.
Фил уставился на него, с изумлением вскинув брови.
— Слушай, Эдвард, — вскочил он, — ты извини, но я не пойму,
черт возьми, что с тобой происходит!
Ответом было молчание. Эдвард подвинул к себе поднос со стаканами для
минеральной воды и, сосредоточенно глядя на каждый стакан, стал строить из
них пирамиду.
— Ведь мы же упустим Морриса!
— Ты знаешь, чем я больше всего увлекался в детстве? — спросил
вдруг Эдвард, продолжая возводить пирамиду, как будто сейчас это было самое
важное дело на свете.
— Не знаю, — с плохо скрываемым раздражением сказал Стаки.
— Кубиками. Я из них строил огромные башни.
Адвокат провел ладонью по редеющим волосам.
— Лично мне больше нравилась
Монополия
, которая учит зарабатывать
много и быстро. — Он нервно взглянул на Эдварда. — Послушай, что
ты хочешь этим сказать?
На лице Эдварда появилось задумчивое выражение. Он вспомнил, что говорила
Вивьен по поводу его бизнеса.
— Мы ничего не строим, Фил, ничего не производим.
— Мы делаем деньги, — сказал Филип Стаки с той злостью, которая
иногда прорывалась сквозь его мальчишеские повадки.
Однако во взгляде Эдварда что-то насторожило его, и он сменил тон.
— Мы работали целый год, — начал он уговаривать Эдварда. —
Успех тебе обеспечен, я тебе старика на блюдечке подношу, он полностью в
твоей власти. Осталось лишь нанести последний удар, чтобы прикончить его.
Так чего мы ждем? Звони в банк!
Эдвард медленно, но решительно покачал головой.
В этот день он вернулся в
Риджент Беверли Уилшир
совсем поздно.
Вивьен заказала в апартаменты ужин на две персоны. На празднично накрытом
столе горели свечи и красовались цветы. Вивьен сидела, ни к чему не
притрагиваясь: она ждала Эдварда. Девушка была совершенно голая, если не
считать повязанного на шею галстука, который еще недавно носил продавец
обувного отдела.
Свечи уже наполовину сгорели, и праздничный ужин остыл. В номере было тихо.
Вивьен включила было приемник, но тут же выключила его: слушать музыку не
было никакого желания. Ей хотелось, чтобы, наконец, пришел Эдвард. Весь день
она жила ожиданием этой встрече.
Но вот послышался звук открывающейся двери. Вивьен встрепенулась и, положив
на стол ноги, обутые в босоножки на шпильках, приняла эффектную позу. Лицо и
прическа Вивьен были приведены в полный порядок, и вся она была очень хороша
и эффектна в мерцающем свете свечей.
Эдвард с папкой под мышкой вошел в гостиную и, заметив в раскрытые двери
столовой голую Вивьен, замер от неожиданности.
— Ну, как прошел день, дорогой? — мило поинтересовалась она, как
любящая супруга, встречающая с работы своего благоверного. В кино она
слышала эту фразу тысячу раз.
Озабоченное лицо Эдварда осветилось улыбкой.
— Какой симпатичный галстук, — сказал он, приблизившись.
— Это тебе, — поднялась Вивьен.
Серебристые нити галстука сверкали в свете свечей, а глаза ее спрашивали:
Ты рад? Тебе нравится? Не правда ли, я удачно выбрала?
И он сделал то, чего она ожидала: нежно обнял ее и поцеловал в обе щечки.
Позднее, когда был уже съеден остывший ужин, Вивьен наполнила ванну и первой
нырнула в воду, покрытую шапкой душистой пены. Эдвард последовал за нею.
Ванна была просторной, свободно вмещавшей двоих. Расположившись позади
Эдварда, Вивьен намылила ему спину и, тихонько смеясь, большими пальцами ног
открыла позолоченный кран, чтобы добавить горячей воды.
Мужчина, расслабившись и полузакрыв глаза, откинулся назад. Вивьен намылила
банную рукавицу и, просунув руку ему под мышку, мягкими круговыми движениями
потерла Эдварду грудь.
Это было приятно. Эдвард почувствовал вдруг, что он хочет ей рассказать обо
всем, что весь день занимало его, отвлекая от переговоров, расчетов и
споров: о своем прошлом, о тех поворотах судьбы, которые сделали из него
сегодняшнего Эдварда Луиса.
Он вовсе не собирался что-либо менять в своей жизни, но все же ему не давали
покоя вопросы и сомнения по поводу всего, чем он занимался до этого.
Возможно, Фил Стаки прав: с ним что-то произошло за последние дни. Что-то в
нем изменилось.
Может быть, из-за Джима Морриса? Или из-за Дэвида, который так откровенно
гордился и восхищался своим любимым дедом? Ответа на этот вопрос у Эдварда
не было.
Когда-то давно он мечтал об отце, которым можно было бы гордиться и
восхищаться. Но у мальчишки, любившего строить из кубиков башни и пирамиды,
отец был совсем не такой. И это отразилось на всей его жизни.
— Моя мать, — стал он рассказывать Вивьен, нежно ласкавшей его
тело, была учительницей музыки. Она вышла за моего отца, отпрыска очень
богатой семьи, который бросил ее ради другой женщины. И забрал все деньги.
Вивьен молчала. Сняв банную рукавицу, она взяла губку и стала смывать пену с
груди мужчины.
Эдвард устроился поудобней в ее объятиях. Он знал, что история, которую он
рассказывает, довольно банальна. Подобные происходят сплошь и рядом, калеча
людские судьбы и множа число одиноких женщин и несчастных детей, которым
трудно смириться с уходом отца, неожиданно оказавшегося вовсе не тем героем,
каким он им виделся.
Одни рано или поздно примиряются с этим, другие — нет. Эдвард был из числа
последних.
— Моя мать умерла, — продолжал он. — Я был страшно зол на
отца. Позднее мне пришлось заплатить моему психологу десять тысяч долларов,
чтобы избавиться от этого комплекса.
Согласись, ежеминутно испытывать злость к отцу — это что-то клиническое.
Здравствуйте, меня зовут Эдвард Луис, я страшно зол на своего отца...
Вивьен засмеялась и выжала воду из губки Эдварду на плечо.
— Лично я, выложив десять тысяч, злилась бы еще больше.
— Мой отец был президентом компании, — в его голосе зазвучали
торжествующие нотки, — которую я, завладев контрольным пакетом, продал
по частям.
Не оборачиваясь, Эдвард нашел руки девушки, и его длинные сильные пальцы
сплелись с ее пальцами.
— И что на это сказал психолог? — спросила Вивьен.
— Что я выздоровел, — пожал он плечами.
— Серьезно? Значит, ты расквитался с ним. И теперь наверняка счастлив.
Эдвард, продолжая сжимать ее руки, взглянул на Вивьен. Это еще вопрос,
расквитался ли. А может, то, чем он занимается до сих пор, — не что
иное как бессознательное сведение счетов... с отцом?
— Что молчишь? — улыбнулась Вивьен и, не дождавшись ответа
Эдварда, обхватила его ногами. — А ты знаешь, какие длинные у меня
ноги? Метр десять от бедра до кончиков пальцев. Так что ты сейчас получаешь
терапию длиной в два метра двадцать сантиметров. Причем почти даром. За каких-
то три тысячи долларов.
Эдвард, наконец, рассмеялся.
— Три тысячи. Это неплохо, — сказал он, похлопав Вивьен. И
подумал:
Хорошо, черт возьми. Как здорово — быть с этой девчонкой! Вивьен
просто чудо!
Следующий день для элитарного местного клуба любителей поло был днем
знаменательным: в Беверли Хиллз состоялся очередной матч.
По этому случаю был установлен специальный шатер для буфета. Публика
толпилась у кромки поля, наблюдая за игроками, которые, горяча лошадей,
гонялись по зеленой траве за мячом.
Одна команда вышла на поле в красно-белой форме, другая — в белой, с зеленой
полосой вдоль плеч. Молодые мужчины смотрелись на лошадях замечательно.
Захватывающее состязание сопровождалось комментарием из открытой кабины:
— Итак, игрок
Соколов
Эберсон в одно касание отдает мяч Кинану.
Говорит Билл Фрикер, рядом со мной в кабине находится Гвен Ол-сен, вместе с
которой мы будем помогать вам следить за матчем.
Искаженный динамиками голос был еле слышен сквозь топот конских копыт.
Команды только что вышли на поле, начав первый восьмиминутный тайм.
Филип Стаки прибыл вскоре после начала и, оставив на стоянке машину,
направился к полю, таща в руках огромную корзину с припасами для пикника.
Супруга его, шествуя впереди, несла плед. В Беверли Хиллз клуб любителей
поло занимал обширную территорию. На роскошной зелени газона там и тут
разбросаны были купы кустарников и деревьев, в тени которых тоже
расположились зрители те, кто предпочитал наблюдать состязание издали.
Самые заядлые болельщики сидели или стояли на трибунах либо у кромки поля,
сопровождая игру комментариями. Каждую удачную передачу, жаркую схватку из-
за мяча или забитый гол публика встречала овацией.
День был жаркий, но легкий ветерок несколько остужал раскаленный воздух.
Элизабет Стаки, шедшая впереди мужа, споткнулась о кочку.
— Смотри под ноги, а то испачкаешь туфли, натащишь мне грязи в машину,
со злостью заметил Филип.
Женщина только пожала плечами и направилась к раскидистому дубу, чтобы
расстелить под ним яркий плед.
— Не так близко к стволу, — брюзжал муж, — там, наверно,
полно муравьев.
Элизабет молча переместила плед, но так, чтобы он оставался все же в тени.
Филип поставил корзину на землю. Неподалеку они обнаружили знакомую пару и,
поздоровавшись, обменялись обычными в таких случаях дежурными фразами.
— Вы не видели Эдварда? — спросил у них Стаки.
— Нет,
...Закладка в соц.сетях
