Жанр: Любовные романы
Не обмани себя
...жидали убийцы.
— Пожалуй, я обращусь к местному адвокату, — сухо объявила мисс Конрад.
— Кого вы предпочтете? — полюбопытствовал Роббинс. — Или позвонить
в государственную службу?
— Я желаю переговорить со Стэнли Корффом.
Лучшего завершения допроса нельзя было и желать! Прокурор увел Конни,
оставив Джейн Конрад предвкушать неприятности, что она сама же на себя
навлекла.
Оказавшись в коридоре, Ник с трудом удержался, чтобы не заключить свою
спутницу в объятия и не закружить в танце. Наконец-то хоть что-то
прояснилось! Итак, составился целый заговор, целью которого было заманить
Майкла на верную смерть. К этому приложили руку и Джейн, и Джефф Борн, и
Стив. Но вдохновитель один — Стэнли Корфф.
— Отличная работа, Конни! Из тебя выйдет первоклассный юрист!
Чего бы он не отдал за то, чтобы остаться с ней вдвоем, подальше от офицеров
Федерального управления! Если бы перевести часы на пару дней назад: тогда
они вместе вернулись бы в отель на окраине! Но сейчас, накануне суда, Конни
переместили в
изоляционный
дом, как и Борна. И ему, Нику, предстоит
одинокая ночь...
В коридоре молодых людей нагнал Чарлз Нортон.
— Черт подери, Ник, такая неприятность! — без предисловий объявил он.
— Что такое?
— Обнаружили досье Стива Клуни. Его просто запихнули не на ту полку. Я на
всякий случай просмотрел папку. Не хватает одного важного документа. —
Толстяк засунул в рот сигару и щелкнул зажигалкой, не обращая внимания на
красноречивый плакат
Не курить
. — Пропало анонимное письмо,
доставленное в полицейское управление. То самое, что навело нас на Стива. Я
просмотрел проклятое досье дюжину раз, не меньше, и опросил канцелярию.
Ничего! Письмо исчезло!..
Конни живо заинтересовалась происходящим.
— А какие-нибудь данные по этому документу сохранились?
— Да, данные экспертизы. Мы проверили тип бумаги, чернила, и все такое
прочее.
— И отпечатки пальцев?
— Разумеется, но это дохлый номер. Отпечатки пальцев офицера, вскрывшего
конверт, да еще Аделины Нильсен — вот и все, что мы обнаружили.
Аделина Нильсен? Откуда на письме отпечатки ее пальцев? Зачем ей хватать
письмо до того, как эксперты закончат работу? Полиция славится своей
небрежностью в обращении с уликами, но уж Аделина-то должна соображать! Ник
досадливо отогнал мелькнувшую мысль, но червь сомнения уже начал свою
работу. Неужели источник утечки информации найден? Может, именно Аделина
Нильсен и послала анонимку?
Роббинс видел, что Конни с трудом сдерживается: слова так и рвутся с языка. Прокурор кивнул Мортону.
— Спасибо за помощь, Чарлз!
— Всегда пожалуйста! — Начальник полицейского участка тяжело зашагал
прочь, выдыхая дым, словно паровой котел.
— Аделина! — возбужденно шепнула Конни спутнику. — Она держала
письмо в руках. Может, даже сама его и послала!
— Это слишком смелое допущение, — возразил Ник. — Нильсен
выступала в роли обвинителя на процессе Майкла Джордана. Логично, что ей
нужно было ознакомиться с уликами.
— До того, как провели экспертизу? Брось, Ник, я ценю твою преданность
коллегам, но доносчица — Аделина Нильсен! Вспомни вино и тот факт, что
Аделина покупает его в
Пикнике
. — Конни щелкнула пальцами. — А
Стэнли подстроил дело так, чтобы Аделина присутствовала на беседе с
Андриани.
— Но Стэнли остановил свой выбор на Кор-бетте.
— Он знал, что одного ты Дана не отпустишь. Кого еще ты мог послать, как не
Нильсен?
Звучало убедительно. Стэнли Корфф заставил противника сыграть себе на руку.
А требовалась ему Аделина Нильсен!
Ник понимал, что за мотивы движут этой женщиной. Аделина, увы, честолюбива.
Как надежнее всего обеспечить себе продвижение по службе? Оказать услугу-
другую Корффу, одному из ведущих адвокатов Хьюстона!
11
— Обвиняющая сторона вызывает Констанс Грант.
В половине четвертого двое офицеров препроводили Конни в здание Окружного
суда. Судебный исполнитель почтительно открыл перед ней дверь, и
свидетельница вступила в просторный зал, где председательствовал судья
Кристофер Фултон.
Хотя сам процесс мог показаться издевательством над законом, тем не менее
все здесь внушало благоговейный трепет. Бесчисленные ряды деревянных скамей,
темные дубовые панели. А над всем этим возвышался судья, принимая решения,
от которых зависят жизнь и смерть. Таким и должно быть святилище правосудия,
подумала Конни. Грозное, мрачное и величественное!
Она прошествовала к свидетельской трибуне по центральному проходу, между
рядами зрителей, словно невеста к алтарю. Строгий бежевый костюм подчеркивал
изящество фигуры. Макияж отличался подобающей умеренностью. Золотая цепочка,
безусловно, являлась искусной имитацией, однако издалека разницу подметил бы
только въедливый ювелир.
И никто не догадывался, что накануне ночью, выворачивая наизнанку
собственную душу, Конни изведала самую мучительную из пыток. Поступила ли
она опрометчиво, бросившись Нику на шею? Или судьба благословила ее великой
любовью — любовью, что приходит только раз в жизни?
Роббинс, надо полагать, особого благословения в происшедшем не усматривает.
С его-то связями он мог бы измыслить какой-нибудь план, позволяющий ей
остаться рядом. Если бы Ник и впрямь этого хотел, он бы нашел выход. Но
никакой альтернативной программы любимый ей не предложил.
Следовательно, она ему не нужна, и удивляться тут нечему. Разве встречались
ей в жизни мужчины, что поступили бы иначе?
Конни подошла к месту и подняла правую руку.
— Вы клянетесь говорить правду, всю правду и ничего кроме правды?
— Клянусь!
Она поглядела в сторону обвинителей и увидела прокурора. Как элегантен, как
хорош собой! Ник изогнул бровь, и женское сердце сладко дрогнуло. Нужно
возненавидеть его, да не получается... Он подарил ей самые восхитительные
минуты в ее жизни, освободил от мучительной скованности, научил доверяться
другому — пусть на краткое мгновение.
Но все это в прошлом. Сейчас она свидетельница. А он государственный
обвинитель. Все остальное для него значения не имеет.
Конни ожидала, что опрашивать ее станет Дан Корбетт, но встал почему-то Ник.
По мере того как он подходил все ближе, дыхание ее учащалось. Стараясь унять
дрожь, Конни до боли сцепила пальцы.
— Мисс Грант, — начал прокурор, — каков был ваш род занятий на
пятнадцатое декабря тысяча девятьсот шестьдесят пятого года?
— Я работала официанткой в ресторане
Афродита
и очень дорожила этим
местом. Приятные люди, великолепный стол, щедрые чаевые.
— У вас были постоянные клиенты?
— А то! Многие заходили по нескольку раз на неделе и всегда выбирали мои
столики. — Она оглянулась на присяжных. — Я гордилась своей
способностью запоминать, что людям нравится из еды и напитков. Особенной
популярностью пользовался фирменный коктейль
Ураган
: ром с гранатовым
соком и...
Роббинс слегка откашлялся, и Конни поняла, что уклонилась от темы. Она
подняла взгляд: в глазах молодого прокурора светилась такая беззаветная
любовь, что поток слов мгновенно иссяк.
— Мисс Грант, вы помните Джованни и Софи Саверо?
— Да. — Короче и сказать нельзя. Ник должен остаться доволен.
— Вы можете нам о них рассказать? Своими словами?..
— Почтенная пожилая пара. Очень приятные люди. Мне казалось, что им хорошо
вместе и что они нежно любят друг друга.
— Протестую! — воскликнул Стэнли Корфф. — Свидетельница не
является ни психоаналитиком, ни близким другом семьи. Это необоснованное
предположение.
Конни метнула на него яростный взгляд. Рядом со Стэнли расположились двое
адвокатов в дорогих костюмах, парочка юрисконсультов и ассистенты. Мерзавцы,
подумала она. Там же восседал и Макс Саверо собственной персоной.
— Находились ли Джованни и Софи Саверо в ресторане
Афродита
пятнадцатого
декабря тысяча девятьсот шестьдесят пятого года?
— Безусловно!
— Они сидели за одним из ваших столиков?
— Да.
— Вы с ними говорили?
— Разумеется. А как иначе, по-вашему, я могла принять заказ? — Конни
произносила ничего не значащие слова, чувствуя, что не в силах смотреть на
любимого, вспоминать то, что произошло между ними, домысливать то, что еще
могло бы произойти.
— Мисс Грант, перескажите суду ваш диалог с четой Саверо.
— Джованни Саверо заказал ланч на двоих. Он всегда так поступал. Он говорил,
что именно подать Софи Саверо, потом переводил взгляд на жену и
вопросительно изгибал бровь, проверяя, не ошибся ли. А она улыбалась и
похлопывала его по руке.
Поскольку Ник не стал ее останавливать, Конни продолжала описывать пожилых
супругов, которые, по ее мнению, любили и уважали друг друга, были добры к
ней, Конни, и ко всем окружающим. То и дело девушка оглядывалась на
присяжных, чувствуя, что те понимают ее простые слова и скрытый подтекст:
Джованни и Софи Саверо были хорошими людьми.
Присяжные заулыбались, когда Конни дошла до словарного запаса и
альковных
тайн
. Хотя Корфф несколько раз пытался протестовать и протесты принимались,
становилось ясно, что даже судья Фултон к ней явно расположен.
Прокурор искусно заставил ее воспроизвести диалог с Майклом Джорданом в
баре, включая замечание о рождественских подарках.
— Кому вы собирались дарить подарки?
— Протестую! — Стэнли вскочил на ноги, кипя негодованием. — Список
рождественских покупок не имеет отношения к делу об убийстве!
— Ваша честь, я пытаюсь дать характеристику свидетельницы, — парировал
прокурор.
— Протест отклоняется, — изрек судья. — Продолжайте, мисс Грант.
— У меня нет семьи, — объяснила Конни, — но я думала купить
подарки друзьям. — Она перечислила несколько имен, последним назвав
Стива Клуни. — А еще я училась на заочных подготовительных курсах.
— Работая официанткой, вы успевали учиться? — уточнил Роббинс.
— Мне всегда хотелось чего-то добиться в этой жизни. Стыдно признаться, я
даже школы не закончила, но впоследствии экстерном сдала экзамены за старшие
классы. Сейчас я учусь в колледже и работаю. Мне приходится работать, потому
что, когда я решила выступить свидетельницей на первом процессе Саверо, я
потратила все свои сбережения.
— Протестую! То, что произошло после пятнадцатого декабря тысяча девятьсот
шестьдесят пятого года, не имеет отношения к делу. — Стэнли буквально
подбросило со своего места.
— Ваша честь, — проговорил прокурор, — я пытаюсь показать, на
какие жертвы пошла эта молодая женщина ради того, чтобы помочь правосудию.
— Протест отклоняется!
Роббинс дошел уже до заключительного эпизода.
— Присутствует ли в зале человек, вошедший в ресторан
Афродита
пятнадцатого декабря тысяча девятьсот шестьдесят пятого года?
— Да!
— Будьте добры указать на него.
Конни наставила палец точнехонько на обвиняемого.
— Вот он! Макс Саверо!
Конни уже знала: момент, когда свидетель называет подсудимого по имени,
всегда исполнен драматизма, однако, взглянув в сторону защиты, она испытала
потрясение иного рода.
Позади Макса, среди людей Корффа, сидел угрюмый верзила в черном пиджаке и
белой рубашке. Длинные сальные волосы висели безжизненными лохмами. На левой
щеке алели пять царапин. Когда незнакомец отбросил волосы со лба, блеснула
золотая серьга в форме кольца. Не этот ли человек на нее напал и пытался ее
убить?..
Конни не сводила с него глаз. Тем временем Ник возвратился к столу
обвинителя и зашуршал бумагами.
— Ваша честь, — прозвучал его голос, — у меня есть еще вопросы к
свидетельнице. Но может быть, на сегодня хватит?
Судья Фултон сверился с часами и кивнул. Послышался удар молоточка.
— Объявляется перерыв! Заседание продолжится завтра в девять утра.
Народ понемногу разбредался; Конни не отрывала взгляда от человека в черном.
Он ли это? Или опять воображение разыгралось? Двое офицеров Федерального
управления дожидались у двери, чтобы препроводить свидетельницу в
изоляционный дом, но она опрометью бросилась к столу обвинения и схватила
Роббинса за руку.
Она знала, что прокурор не вправе общаться с ней, пока присяжные в зале,
чтобы не создалось впечатление сговора. Однако выбирать не приходилось.
— Я его видела! Того типа, что на меня напал!
— Он здесь?
Конни обернулась к столу Корффа, но незнакомец уже исчез.
— Он вон там сидел! За Максом Саверо.
Словно завороженный, Ник глядел в удивительные синие глаза, мечтая тут же,
на месте, заключить ее в объятия и осыпать поцелуями. Когда весь этот кошмар
закончится, он ее не отпустит. Без Конни жизнь его пуста и беспросветна...
— Как ты его узнала?
— Царапины на щеке, серьга... Я не уверена на все сто, что это и вправду он.
У кого хватит дерзости явиться сюда и усесться прямо за Саверо?
— Я знаю, о ком она говорит, — заметила Аделина, слышавшая
разговор. — Это один из следователей Корффа, его зовут Джеймс Мэтсон.
— Следователь! — возликовал стоявший тут же Дан. — Ну конечно!
— Что такое? — переспросила Конни.
— Большинство следователей имеют разрешение на ношение оружия. Ну, вроде как
частные детективы. Они свободно заходят в здание суда, в наши офисы, в
полицейские участки, даже в тюрьмы. Этот тип имеет доступ к любой
информации, и никого не насторожит то, что он вооружен. — Дан оглянулся
на Ника. — Надо его задержать и допросить!
— Значит, мне уже ничего не угрожает? — Конни умоляюще глядела на
Роббинса. — Мне не надо возвращаться в изоляционный дом?
— Прости, Конни... — Никогда еще Ника не влекло к ней так! — Тебе
придется пойти с ребятами из управления.
Разочарование отразилось в ее взгляде.
— О'кей. Я понимаю.
— Не грустите, — улыбнулась Аделина. — Завтра все кончится.
На следующее утро процесс возобновился. Конни не сводила глаз с Роббинса,
человека, которому она подарила свое сердце, который стал ее судьбой.
Очень может быть, что сегодня она говорит с ним в последний раз... Она
покинет трибуну свидетельницы, и ее тут же умчат куда-то согласно
предписаниям программы, дадут новое имя... Она никогда больше не увидит
Ника, никогда его не поцелует, никогда к нему не прикоснется! Никогда уже не
лежать им рядом, слушая, как бьются в унисон их сердца.
Конни медленно шла через зал, зная, что каждый шаг приближает ее к зияющей
пустоте бессмысленного будущего, и тут слева послышался свистящий шепот. Кто-
то назвал ее имя.
Да, окликнувшая ее женщина постарела, но как не узнать пухлые губы, вечно
кривящиеся в издевательской ухмылке?.. Откуда она взялась? Нет, воображение
тут ни при чем, мегера из прошлого, и правда, здесь, в зале суда. Ее руки
покоились на коленях: руки, что много лет назад впивались в запястья Конни,
рвали ее волосы. С этих губ слетали гнусные обвинения — дескать, девчонка
пытается соблазнить ее мужа, своего приемного отца.
Я видела, как ты
выставляла перед ним свои титьки!
Нет, сказала Конни про себя. Неправда. Я его ненавижу! От него разило.
Приемный папочка сидел тут же, рядом с женой. Грязные темные волосы стали
грязно-серыми, морщины на лице углубились, глаза невыразительные, словно у
гремучей змеи. Он посмотрел на Конни и облизнулся. Каждое слово этого
человека навеки врезалось в память...
Не могу допустить, чтобы малышка Конни говорила такие нехорошие слова. Ай-ай-
ай! Значит, от меня разит?
Он медленно расстегнул пряжку на поясе, и
гладкий кожаный ремень мелькнул перед глазами. А пальцы женщины, словно
острые когти, все крепче впивались девочке в руку...
Конни подалась назад. Но сзади раздался еще один приглушенный голос.
— Привет, детка!
Жирная, дебелая тетеха! Маленькие поросячьи глазки теряются в складках кожи.
Она помахала похожими на сосиски пальцами и улыбнулась крохотным ротиком.
Тем самым ротиком, что некогда лгал полиции, уверяя, что это Конни хранит
наркотики, а вовсе не ее собственная, ни в чем не повинная лапочка дочка!
Конни заставила-таки себя идти вперед. Скамья судьи и трибуна свидетелей
терялись где-то в тумане.
А вот в этом ряду восседает приемный папочка по прозвищу Святоша: настоящее
его имя, понятно, звучало иначе. Когда Конни сбежала из дома, ее поймали и
вернули к Святоше, ведь все считали его кристальной души человеком. Каждую
ночь он застегивал на девочке наручники и приковывал ее к постели. Если
снова сбежит, то отправится в тюрьму.
А мы ведь этого не хотим, верно,
Конни? Ты должна научиться покорности. Ради Господа нашего
.
Святошу Конни ненавидела больше других. Каждую ночь, защелкивая наручники,
он обещал, что в последний раз. Но каждый день находился новый повод для
наказания подопечной.
Какая ты сегодня растрепанная, Конни. Просто позор!
Ты знаешь, что за это бывает?..
Ей отчаянно захотелось убежать. Как прежде она убегала от своих мучителей.
Спотыкаясь на каждом шагу, Конни переступила за деревянную ограду,
разделяющую зал на две половины. Эти мерзавцы из далекого прошлого пришли
сюда, чтобы обвинить ее во всех смертных грехах. Вот и сюрприз, обещанный
Стэнли Корффом! Адвокат уверял, что, после того как он закончит ее
допрашивать, Конни никто не поверит. Корфф был прав...
Расстояние до места свидетелей упорно не желало сокращаться. Ноги словно
свинцом налились, плечи поникли, каждый шаг давался с трудом. Если есть на
свете милосердный Бог, да поразит он ее сейчас молнией!
Ник потянул ей руку, помогая подняться на возвышение, и Конни отпрянула
назад. Во взгляде прокурора светилась неподдельная тревога, лишая ее
последних остатков самообладания. Прикосновение его руки, совсем недавно
способное пробудить нежность и страсть, вдруг показалось холодным и
враждебным.
— Констанс Грант, — возвестил судья на весь зал. — Напоминаю вам, что вы принесли клятву.
Ник перегнулся через деревянные перильца.
— Конни, что с тобой? Что-то не так?
Как ответить ему? Возможно ли пускаться в объяснения на глазах у целого
зала? Сколько времени ей осталось? Скоро один из этих людей вскочит на ноги,
наставит на нее обвиняющий перст и завизжит:
Лгунья! Мерзавка! Потаскуха!
Если это и правда произойдет, неужели она вернется в прошлое и снова станет
той беззащитной девчушкой, жизнью которой распоряжались другие люди?
— Конни? — снова прошептал Ник. — Тебе нехорошо? Давай попросим
ненадолго прервать заседание!
— Нет, я хочу поскорее отделаться.
— Ваша честь! — проговорил Роббинс, обращаясь к судье. — Моей
свидетельнице нездоровится. Не могли бы мы устроить небольшой перерыв?
Судья Фултон испепелил ее негодующим взглядом.
— Мисс Грант, вы в силах давать показания?
— Кажется, да...
— Тогда начинайте, мистер Роббинс. Мне надоели ваши вечные отсрочки. Хватит
попусту расходовать время суда.
— Мисс Грант, — начал Ник, — вчера вы сообщили суду, что работали
официанткой в...
Она заставляла себя не смотреть в зал, пока Роббинс вкратце суммировал ее
вчерашние показания. Ничего дурного с ней здесь не произойдет, никто ее
пальцем не тронет. Она — в зале суда, а Ник — рядом. Он не даст ее в обиду,
она в безопасности!
— Будьте добры еще раз указать на человека, который на ваших глазах вошел в
двери
Афродиты
, извлек пистолет и спустил курок.
Стараясь ненароком не встретиться взглядом с бывшими приемными родителями,
Конни махнула рукой в сторону обвиняемого.
— Это был он. Макс Саверо.
Судья подался вперед.
— Попрошу вас смотреть прямо на обвиняемого, мисс Грант. В целях
идентификации.
Отчаянно хватая ртом воздух, сдерживая готовый вырваться крик, Конни
посмотрела в сторону человека, застрелившего собственных родителей.
— Вот он! Максимилиан Саверо.
Рядом со своим подзащитным восседал Стэнли Коррф — холеный, невозмутимый.
Позади — Святоша. Он и в самом деле здесь. Этот жестокий и злобный мучитель
из прошлого ей не привиделся, нет!
— Мисс Грант, — продолжал Ник. — Расскажите своими словами, что
произошло после того, как Макс Саверо выстрелил из пистолета?
— Я уронила поднос. — Она пыталась сосредоточиться, но мысли путались,
воспоминания наплывали одно на другое. — Бокалы разбились.
И сейчас ее накажут, обреченно подумала она, мысленно переносясь в детство.
Конни разбила стакан! Конни — скверная девчонка!
Усилием воли она заставила себя вернуться в настоящее.
— Я побежала остановить его, но он уже спустил курок... Я просто глазам
своим не поверила. Макс Саверо появлялся в ресторане и прежде и всегда
производил впечатление истинного джентльмена. Как он мог пойти на такое?
— Протестую! — Это снова встрял Стэнли.
— Протест принят. Мисс Грант, описывайте только то, что видели.
— Я посмотрела ему в лицо. — О да, она помнила эти глаза! Бездушный
взгляд хладнокровного убийцы. — Нас разделяло несколько дюймов. Он
вроде как толкнул меня в сторону и побежал к двери.
Роббинс вернулся на свое место к столу обвинения.
— Ваша очередь, мистер Корфф.
Конни не глядела в сторону Стэнли, но чувствовала: он уже рядом. В воздухе
разливался запах дорогого одеколона — и холодная враждебность.
— Вы называете себя порядочной женщиной, мисс Грант?
— Протестую! — воскликнул Роббинс.
— Ваша честь, — возразил Корфф, — эту тему мы обсуждали в ходе
предварительной дискуссии. Мистер Роббинс знает, что я намерен проверить
репутацию его свидетельницы. Репутация имеет прямое отношение к истине,
особенно если допустить возможность подкупа.
Судья Фултон задержался с ответом.
— Протест отклонен. Продолжайте, мистер Корфф.
— Ну-с, мисс Грант? Вы порядочная женщина?
— Да.
— Вы бывали под арестом?
— После совершеннолетия — ни разу.
— Зато на несовершеннолетнюю Конни Грант существует весьма внушительное
судебное досье. — Стэнли сверился с блокнотом. — Что у нас тут
такое? Вы дважды убегали из дому. И даже обвинялись в хранении наркотиков.
— Все это было до того, как мне исполнилось пятнадцать, сэр!
Но Стэнли Корфф продолжал:
— В школе ваши оценки оставляли желать много лучшего. Несколько учителей
занесли в свои учетные карточки пометку
неисправима
. Вы дрались со
сверстниками. В старших классах вообще бросили школу. Это соответствует
истине?
— Да, но... — Конни так хотелось объяснить судье, что у нее были и
успехи, что многие учителя относились к ней по-дружески, называли умницей,
поощряли.
— В возрасте между восемью и четырнадцатью годами вы сменили в общей
сложности девять приемных семей, — неумолимо продолжал Стэнли. —
Верно?
— Не помню, — выдохнула Конни. — Возможно...
— Может, вы вспомните кого-то из своих приемных родителей? — предложил
Корфф. — Оглянитесь вокруг. Вы никого не узнаете?
Во взглядах ненавистных ей людей читалось осуждение. Искаженные презрением
лица... Конни знала, что за яд источают их языки. Знала, как впиваются в
кожу их острые когти, помнила звук пощечин. Помнила ремень, со свистом
полосующий спину...
— Мисс Грант? Вы узнаете этих людей?
— Да...
Голос ее дрогнул, но плакать она не собиралась. Из последних сил Конни
сдерживала слезы, давно накопившиеся внутри. Она не позволит мучителям
победить, после стольких-то лет!
Тем временем Стэнли передал присяжным увеличенную фотографию Конни.
Платиновые волосы в беспорядке падают на плечи, вызывающе яркий макияж
смазан, низкий вырез блузки открывает грудь. Даже на взгляд самой Конни этот
портрет ей чести не делал. Девица низкого пошиба...
— Ваша фотография, мисс Грант?
— Да.
— Внешне вы очень изменились, — заметил Стэнли. — Эта фотография
сделана во времена
Афродиты
?
— Не знаю. Может, и так.
— Что до ваших взаимоотношений с мужчинами, мисс Грант... У вас было много
любовников?
— Нет!
— Разве не правда, что сейчас вы спите с...
— Протестую! — вознегодовал Роббинс. — Ваша честь, под судом
находится отнюдь не Конни Грант. Мистер Корфф использует непристойную и
подлую тактику, чтобы дискредитировать показания свидетельни
Закладка в соц.сетях
