Жанр: Любовные романы
Не обмани себя
...е, сшитые на заказ костюмы. Сегодня на нем темно-
синий и сидит безупречно. Тонкая белая рубашка, запонки с монограммой,
шелковый галстук.
Ник повесил трубку.
— Офицер федерального управления зайдет за тобой через полчаса.
— Видишь ли, Роббинс, я отказалась сесть не затем, чтобы тебя позлить. Я два
дня провела за рулем, спеша сюда: зад до сих пор ноет.
— А как насчет мозгов? Тоже выдумала — возвращаться в Хьюстон! Здесь для
тебя небезопасно. — Прежде чем Конни успела возразить, он поднял
руку. — Я знаю, ты до сих пор не веришь, будто Джованни Саверо
занимался рэкетом и контрабандой и возглавлял преступную группировку. Но
факты — упрямая вещь. Только благодаря этому мне удалось включить тебя и
прочих свидетелей в программу защиты.
— Да знаю, Роббинс. — Так зачем ты вернулась?
— Я подумала, что ты отчасти прав... — отозвалась она. Газетную статью
о гибели Майкла Джордана Конни запомнит на всю жизнь. Беднягу убили двумя
выстрелами в голову. А тело затолкали в багажник взятого напрокат автомобиля
и оставили в порту.
— Что ты сказала, Конни?
— Не верю, что мистер Джованни Саверо был королем преступности, но вот
убийство Майкла и впрямь похоже на показательную расправу. Может, кто-то,
кто работал на Макса Саверо, заманил Майкла назад в Хьюстон и убил его,
чтобы запугать прочих свидетелей?..
— Так и мы сначала думали. Особенно учитывая, что убийство Джордана совпало
с борьбой за пересмотр дела Саверо. Но косвенные улики доказывают обратное.
Орудие убийства, отпечатки пальцев, пятна крови... — Прокурор пожал
плечами. — Прости, Конни, но твой друг Стив действительно убил Майкла
Джордана.
— Ты ошибаешься!
— А ты несносная упрямица!
— Я права, Роббинс! Ты должен меня выслушать! Я избавлю тебя от многих
неприятностей!
— Только не надо одолжений! — Ник отодвинулся в кресле от стола и
встал. — Поговорим о чем-нибудь другом, пока за тобой не пришли. Тебе
нравится Калифорния?
— Не хуже других мест. У меня есть работа. Я учусь в колледже, изучаю
юриспруденцию. Но я здесь не для пустой болтовни. Я приехала вызволить моего
друга из тюрьмы. И еще...
— Перемена пошла тебе на пользу, — заметил Роббинс.
— О чем ты? — недоуменно пробормотала Конни.
— Новый цвет волос. Новый стиль. Ты отлично выглядишь! Это тебе координатор
присоветовал?
— Не-а. Сама додумалась! — Конни подозрительно воззрилась на Роббинса.
Он осыпает ее комплиментами, чтобы сбить с толку?
— Почему ты выбрала черный цвет?
— Сначала я решила вернуться к естественному оттенку. Только вот беда, не
смогла вспомнить, какой он был. Мне подумалось, что черный цвет то, что
надо, учитывая, что калифорнийки — блондинки, как на подбор.
— Очень идет к твоим синим глазам.
Девушка почувствовала себя польщенной. В прошлом, когда Конни Грант
выступала в роли свидетельницы, Роббинс постоянно критиковал ее манеру
одеваться. Единственный мужчина, который не одобрял, когда Конни выставляла
грудь напоказ...
Теперь, с грустью подумала она, и выставлять-то особо нечего.
— Я начала заниматься аэробикой, — пояснила она. — Ведь на первые
два месяца мне бесплатно предоставили славную квартирку и дали еще изрядное
пособие. Впервые с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать, отпала
необходимость работать по четырнадцать часов в сутки. И я стала делать все
то, что откладывала на потом. Ну, знаешь, часами лежала в ванне, загорала,
бездельничала в свое удовольствие. Даже сходила к дантисту и залечила зубы.
И еще я сменила весь свой гардероб. Ведь, когда я похудела, старая одежда
висела на мне мешком. — Девушка застенчиво потупилась. — Тебе
нравится?
— Да. Если бы мне только удалось укоротить тебе язычок, ты стала бы
свидетельницей что надо!
Итак, для него она не больше чем пешка в юридической игре! Свидетельница
обвинения. А ведь было время, когда Конни по глупости подумала, что между
нею и Ником Роббинсом может возникнуть связь более тесная. Теперь она
поумнела.
— Ник, ты ведь не думаешь, что дело и впрямь пересмотрят, а?
— Боюсь, что пересмотрят. Я тоже твердил себе, что это невозможно, но,
наверное, с той самой минуты, как судья Фултон назначил слушание, все к тому
шло.
— Когда это случилось? Около десятого декабря?
— Чуть раньше. А что?
Конни порылась в сумочке: ее содержимое помогло бы выжить даже на
необитаемом острове. В фотоотделении кошелька она наконец нашла то, что
искала: газетную вырезку с портретом Майкла Джордана; в смокинге парень
выглядел настоящим щеголем. В статье говорилось о смерти Тейлора Хета: это
имя Майклу присвоили в рамках программы. Девушка бросила газету на стол.
— Здесь проставлена дата — десятое декабря.
— Я отлично знаю, когда убили Майкла, — отозвался прокурор, досадливо
поморщившись. — Я уже говорил тебе, Конни: мы пытались установить связь
между его гибелью и делом Саверо.
— Тогда подумай вот о чем, — продолжила Конни. — Я получила эту
статью и фото по почте. Письмо было адресовано Конни Грант, в то время как
все в Калифорнии знают меня под именем Лилиан Блейк.
— И письмо пришло на твой адрес?!
— Да.
Ник стремительно обошел стол и схватил девушку за плечи. Пальцы его
напряглись, словно он намеревался задать гостье основательную встряску.
— Черт тебя дери, Конни! Почему ты мне сразу не сказала?!
— Я как раз к тому вела!..
— Итак, тебя обнаружили! Значит, скомпрометирована вся программа! В
очередной раз...
Сердце Конни неистово билось — конечно, сообщение не из приятных, но такой
бурной реакции Роббинса она никак не ожидала. Прокурор был просто взбешен.
— Ты меня пугаешь! — Кокетливо, но с какой-то долей испуга Конни
уставилась на Ника. — Неужели это так опасно?
Роббинс с трудом сдерживался.
— Ты сообщила о письме своему координатору?
— Нет. Сперва я подумала, может, он и прислал мне эту статью. Он знал, что
мы с Майклом дружили. Ты первый, кому я сказала об этом, Роббинс.
— Благодарение Господу, с тобой ничего не случилось!.. — Его пальцы
расслабились, и на какое-то мгновение девушке показалось, что вот сейчас он
обнимет ее, притянет к своей широкой груди и защитит от любого
врага... — Зачем ты приехала в Хьюстон? — властно загремел он.
— Из-за Стива. — Даже отвернувшись, Конни всем своим существом ощущала
близость Ника.
— Итак, зная о грозящей опасности ты вернулась — ради Стива. Почему?
— Я прочитала о его аресте, и все думала, как он там один-одинешенек, в
холодной камере... Он не убивал Майкла! Поверь мне!
— Когда тебя направили в Сан-Франциско, ты говорила кому-нибудь, куда едешь
и чем станешь заниматься?
— Нет.
Роббис наконец опустил плечи девушки и шагнул назад. Лоб его избороздили
морщины — результат напряженного размышления.
— Кто-то знает твое настоящее имя, значит, идет утечка информации. Программа
защиты свидетелей себя не оправдала. Я не могу передать тебя офицерам
федерального управления.
— Нет?..
— Предатель может оказаться среди них. Я давно подозреваю этих ребят!..
— Что же делать? Ты сдашь меня полиции?
— Ты плохо себе представляешь, что здесь происходит, Конни, ведь и с
полицией у нас проблемы. Я бы не доверил им даже аквариум с золотой рыбкой.
— У меня тут в городе есть знакомые, — предложила девушка. — Могу
остановиться у них.
Роббинс возвел глаза к потолку.
— Ты что, до сих пор не поняла? Это не игра в прятки! Эти люди очень опасны.
Мой долг — позаботиться о том, чтобы с тобой ничего не случилось!
В дверь постучали, и на пороге возник высокий, тощий, как жердь, тип с
изможденным лицом.
— Я офицер федерального управления Карлайл. Мне приказано прийти сюда и
забрать свидетельницу по делу Саверо. — Он перевел взгляд на
Конни. — Это вы Констанс Грант?
— Я...
— Вы поедете со мной!
— Ничего подобного! — возразила Конни.
— В чем проблема, мисс? Я только исполняю свой долг.
— Понимаю, господин офицер. Я отлично знаю, что по условиям подписанного
мною контракта вы можете принудить меня следовать за вами. Однако... —
Конни глубоко вздохнула, стараясь говорить негромко и ровно, как учили на
занятиях по риторике. — Когда я выступила в качестве свидетельницы, я
не отказалась от свободы слова. Если вы уведете меня силой, будьте уверены,
я обращусь к прессе и ваша жизнь превратится в ад. И немедленно обращусь в
суд, требуя аннулировать контракт. Прецедентов тому наберется немало. Я имею
право передумать как гражданка и как женщина. Так что вы не можете мною
распоряжаться.
— Минуточку, минуточку! Я вовсе не приказываю вам...
— Все в порядке, — вмешался Роббинс. — Я приношу свои извинения за
причиненные неудобства, офицер Карлайл. Я вынужден задержать мисс Грант еще
на некоторое время.
— Это еще что значит? — возмутилась Конни. Она же блестяще справилась с
ситуацией! Какого черта Роббинс вмешивается и подрывает ее авторитет?
Молодой прокурор ослепительно улыбнулся.
— Это значит, что я лично обеспечу тебя жильем, Конни.
Девушка сглотнула. Он намерен увести ее с собою домой? Она похолодела от
неведомого доселе страха. Что, если она начнет к нему привязываться?
Поверит, что она значит для него больше, нежели просто свидетельница?
Окидывая взглядом высокого, элегантного прокурора, что провожал офицера
Карлайла до выхода, девушка думала: во власти Роббинса ранить ее так, как до
сих пор еще никому не удавалось.
2
Роббинс плохо себе представлял, что ему делать с Конни Грант, однако надо
было как-то защитить девушку, и притом в обход официальных путей. На
процессе Саверо этой свидетельнице предстояло сыграть главную роль. Если с
ней что-нибудь случится...
— Как ты намерен со мной поступить? — поинтересовалась она.
— Пока ты останешься здесь.
— Ладно! А раз уж я тут, почему бы мне не поработать с делом об убийстве
Майкла Джордана?
— Ты не юрист, Конни, ты свидетельница. И заруби себе это на носу! Мы не
станем делать ничего такого, что могло бы скомпрометировать твои показания.
— О чем ты, красавчик? — Конни обольстительно улыбнулась. — Как
это — скомпрометировать?
— Я не шучу, Конни. Нам еще предстоит спланировать тактику процесса Саверо,
и вовлекать тебя в дело Джордана никак нельзя. В зале суда Стэнли Корфф
может спросить тебя о чем угодно.
— Знаю, Роббинс. Я же говорила тебе, что изучаю юриспруденцию!
— Воспользуемся этим в качестве прикрытия, — решил прокурор. —
Если кто-то спросит, зачем ты здесь, мы скажем, что ты студентка-
практикантка.
Девушка довольно кивнула.
— Классная идея! Может, я еще и научусь чему.
Версию эту прокурор изложил во время ланча, который подали в конференц-зале
на третьем этаже.
— Позвольте мне представить Констанс Грант, — объявил Роббинс,
оглядывая длинный прямоугольный стол, за которым восседало одиннадцать
прокуроров, атторнеев и юрисконсультов, составляющих основной штат отдела
уголовного преследования. — Кое-кто, возможно, ее помнит: она проходила
свидетельницей на процессе Саверо.
— Чушь, — фыркнул Дан Корбетт, рыжеволосый веснушчатый паренек. Как и
Роббинс, он принадлежал к одному из известнейших семейств Хьюстона. — Я
помню Конни. Блондинка. Вот с такими... — Дан нарисовал в воздухе два
внушительных полушария, прежде чем вспомнил, что за столом сидят и
дамы. — Конни отличалась... гм... Это я не в упрек говорю, нет.
Просто...
— Я поняла, — подмигнула Конни. — И оценила ваше внимание к
деталям, Дан.
— В ближайшие несколько недель Конни будет у нас в офисе частой
гостьей, — продолжал Роббинс. — Она изучает юриспруденцию, и мы —
ее домашнее задание.
— В этой фразе больше лапши, чем у меня на тарелке, — скептически
отозвалась Аделина Нильсен, берясь за вилку.
Роббинс отдавал должное деловым качествам Аделины, однако напористость этой
особы порядком его раздражала.
— А в чем, собственно, проблема?
— Ты недоговариваешь. Почему к девушке не приставлены офицеры Федерального
управления?
— Она нужна тебе как свидетельница. Мы все знаем, что судья Фултон назначает
повторное слушание дела.
— Вот о нем и поговорим, — предложил Ник, меняя тему. Он не желал
объяснять подчиненным, почему не доверяет ФБР и полицейскому управлению
Хьюстона. Прокурору вдруг пришло в голову, что утечка информации может
происходить как раз отсюда, из его же собственного офиса. Что, если кто-то
из его людей поставляет нужные сведения прихвостням Саверо? — Аделина
права, — кивнул он. — Через полчаса, полагаю, мы снова примемся
строить обвинение против нашего ненаглядного Дракона. Присутствующие дружно
застонали.
— Кого? — удивилась Конни.
— Саверо. Дракон — кодовое имя нашего подсудимого для ребят из ФБР. Вообще-
то тебе этого знать не следует.
— Считай, что я уже забыла, — улыбнулась девушка.
— Итак, начнем уже сейчас, — приказал Ник. — Папки с документами
на моем столе. Тактику существенно менять не будем: у нас есть свидетели-
очевидцы.
— За исключением Сью Гарднер, — подал голое Дан, поднося к губам
гигантский сандвич. — Черт, она была хороша! Свидетельница с
фотографической памятью. Ее показаний нам будет очень не хватать.
— Мы не сможем ее вызвать. После той статьи, что Джон Бартон опубликовал в
Хьюстонз тайм
, мисс Гарднер наотрез отказалась сотрудничать с нами. Эту
линию расследования нам придется по возможности избегать.
— Коррупция в полицейском управлении — одна из причин, в силу которых и
назначается пересмотр дела, — напомнила Аделина. — Защита
утверждает, будто наши ребята подкуплены и обвинение против Саверо — не
более чем фабрикация.
— И все косвенные улики — коту под хвост! — простонал мрачный
юрисконсульт по имени Кен Брид. — Волокно на ботинках. Капли крови на
пальто. Все к черту!
— У нас даже орудия убийства нет! — напомнила Аделина.
— Пистолет нам не нужен, — твердо объявил Ник. — У нас есть
очевидцы. У нас есть Конни!
Пока обсуждалась повестка дня, Ник с любопытством наблюдал за тем, как Конни
наливает себе кофе из термоса. Откуда в ней эта спокойная уверенность? С
новой прической, изящно подкрашенная, она совсем не похожа на прежнюю
разбитную официантку! Перед ним — умница-студентка, целеустремленная,
серьезная. Вот Конни мило улыбнулась соседу слева.
— Не хотите ли кофе?
— Да, пожалуйста.
— Сахара или сливок?
Даже голос у нее изменился, подумал Ник. Девушка стала мягче, ласковее,
утонченнее. Еще урок-другой — и лучшей свидетельницы просто желать нельзя!
Сосед слева явно подпал под власть ее чар. Парень просто источал учтивую
любезность, соглашаясь и на сливки и на сахар.
— Только не ждите, что я буду у всех на подхвате, — предупредила
Аделина. — На мне и так висят два дела по обвинению в убийстве. Не
говоря уже о
согласованных признаниях вины
.
Конни встала и наполнила термос из электрического кофейника.
— Кому-нибудь еще кофе, пока я стою?
— Мне, — промычал Дан с полным ртом, дожевывая сандвич.
Конни налила ему чашку и оглянулась на Эмму Броуди. Та кивнула.
— Как у нас с прессой? — полюбопытствовал Дан.
— Пожалуй, прессе не мешало бы изъявить негодование по поводу пересмотра
дела. Адел, я буду признателен, если вечерком ты прогуляешься со мной в зал
суда. Негодование ты изъявляешь очень здорово! В остальном, что касается
прессы, — продолжал прокурор, — мы будем повторять снова и снова:
на глазах у целой толпы подлый Макс Саверо застрелил своих любящих
родителей.
— Не знаю, — усомнился Дан. — Может, не стоит делать акцент на
любящих родителях? У Джованни Саверо репутация крупного мафиози.
— Он не привлекался к суду, — напомнил Ник, — а его жена, Софи, и
вовсе ни в чем не повинна.
— Очаровательная женщина! — подтвердила Конни. — Вообще супруги
Саверо были моими любимыми клиентами в
Афродите
. Кому-нибудь еще сахару
или сливок?
— Не хочу кофе, — тяжело вздохнул Кен, пессимист номер один среди
сидящих за столом. — Но от оранжада не откажусь: он вон там, в
холодильнике.
— О'кей. — Конни подхватила лежащий перед ним блокнот. — Один
оранжад. Еще?
— Конни, что вы затеяли? — возмутилась Аде-лина.
— Ну я же все равно стою, так я подумала, что...
— Лучше не думайте! — Аделина выхватила блокнот из ее рук. — Если
вы будете вести себя как официантка, никто не воспримет вас всерьез — ни как
студентку юридического отделения, ни как свидетельницу, ни в любом другом
качестве!
Конни стиснула зубы: презрительный отзыв о ее профессии задел самолюбие
девушки. Ник внутренне напрягся — сейчас последует сокрушительная
контратака. По правде говоря, ему очень хотелось, чтобы Конни осадила
Аделину. Но девушка только кивнула.
— Думаю, вы правы, мисс Нильсен.
— Я всегда права!
Конни присела на стул.
— Кен, ты уже взрослый мальчик. Ты ведь сумеешь сам принести себе оранжад?
— Спасибо, Аделина, — съязвил Кен. — Теперь мне придется
вставать!..
— Тебе полезно поразмяться, — усмехнулась юристка. — А то ишь,
отрастил себе брюшко!
— Прекратите, — воззвал Ник. — Давайте вернемся к нашему делу. В
процессе Саверо Дан Корбетт будет моим помощником номер один.
— Как скажешь.
— И ты тоже понадобишься, Эмма. Мне нужен твой нежный серебристый голосочек
в противовес сладкоречивому Стэнли.
— О'кей, — чирикнула Эмма.
— Ох, нет, — возразила Аделина. — Не обижайтесь, Эмма, но вам не
справиться с Корффом. Роббинс, это все равно что выставить ягненка против
королевской кобры!
Про себя Ник согласился с коллегой. У молоденькой Эммы нет никакого опыта, а
Стэнли Корфф — искушенный, высокооплачиваемый адвокат со стажем, блестящий
оратор; сражается за подзащитного зубами и когтями и при этом просто-таки
излучает дружелюбие. Одураченные присяжные всегда видели в нем не то
любящего дядюшку, не то своего в доску футбольного тренера, а уж начнет
разглагольствовать — так ни дать ни взять — проповедник на кафедре! На счету
Стэнли числились только два проигранных процесса. Один — многолетней
давности. Второй — дело Саверо.
Тогда, после оглашения приговора, адвокат атаковал Роббинса в кулуарах:
присяжных поблизости не случилось, так что Стэнли мог не притворяться.
Словно смертоносная рептилия, он скалил клыки, плевался ядом, обвинял Ника в
том, что тот, якобы несправедливо засудив Саверо, сыграл на руку влиятельным
политикам, а также мафии, которой и подкуплен. Напоследок Стэнли прорычал,
что дело еще не кончено.
И оказался прав. Его проклятая способность манипулировать системой
судопроизводства приводила Ника в бешенство.
— Ник? — тихо проговорила Эмма. — Ты правда хочешь включить меня в
группу по делу Саверо? У Аделины куда больше опыта, и...
— Конечно, хочу! Хочу, чтобы ты подвергла перекрестному допросу их так
называемого главного свидетеля, Карло Андриани. Хочу, чтобы присяжные
увидели разницу между невинной ясноглазой девушкой и этим куском дерьма!..
— Убедил. Я тебя не подведу!
— Кроме того, — признался Ник, — если допрашивать Андриани
придется мне, не знаю, совладаю ли с искушением придушить подлеца своими
собственными руками...
До конца ланча Ник успел распределить обязанности и выбрал себе еще одного
помощника.
— Кен, я хочу, чтобы ты не спускал глаз с Конни до самого вечера.
— У меня что, дел мало? — простонал тот. — Вечно на меня все
вешают!
Ник прояснил ситуацию:
— Не позволяй ей уходить с этажа. Если за ней явятся, пошли всех к черту!
Если она попытается удрать, даю тебе разрешение привязать ее к скамейке.
— Зачем мне удирать? — С видом оскорбленной невинности Конни распахнула
глаза пошире. — Мне и в голову не придет причинять людям лишнее
беспокойство.
— Ага, ровно так же, как тебе и в голову не пришло слинять из Сан-Франциско,
не уведомив своего координатора!
— Со мной все будет в порядке! — Девушка успокаивающе похлопала Ника по
руке. — Удачи тебе, красавчик!
Но едва Ник, Аделина и Дан вошли в лифт, как Конни уже передумала. Ей
позарез нужно в зал суда! Она должна своими ушами услышать, как судья Фултон
объявит о пересмотре дела.
Кен делил офис с тремя юрисконсультами. Девушка опустилась на потертый
ледериновый диван и принялась задумчиво изучать свои длинные изящные
ноготочки. Хотя сама она предпочитала ярко-алый лак или даже пурпурный,
новые калифорнийские друзья убедили ее, что простой французский маникюр
смотрится куда элегантнее.
Они оказались правы: ее новый облик произвел на Ника неизгладимое
впечатление. Не раз и не два она ловила на себе взгляд молодого прокурора,
яснее слов говоривший: он видит в Конни не просто свидетельницу, но женщину.
Лучше всего поступать так, как он велит. Посидеть здесь тихонько, никуда не
выходя.
И Конни принялась наблюдать за рутинной работой служителей закона. Двое
юрисконсультов прилежно разбирали гору папок с документами, третий, прижимая
к уху телефонную трубку, торопливо царапал что-то в блокноте.
Девушка нежно улыбнулась Кену, сидящему за ближним столом.
— Скажи, пожалуйста, Кен, ты ведь принимал участие в расследовании убийства
Майкла Джордана?
— А то! Я вечно за всех вкалываю! — проворчал неисправимый брюзга.
— А правда, что пистолет нашли в квартире Стива Клуни?
— Правда. Как только нам подбросили сведения о том, что Майкл ночевал у
Стива, расследование пошло как по маслу. Сначала полиция отыскала во взятой
напрокат машине Майкла ключ к шикарному номеру в отеле
Колумб
, так что мы
предположили, что он остановился там.
Конни поощряюще улыбнулась. Из статьи она знала, что тело Майкла нашли в каком-
то там взятом напрокат автомобиле, но теперь выясняется, что машина числится
за самим Майклом!
—
Колумб
? О-ла-ла! Похоже, Майкл вдруг баснословно разбогател, раз смог
позволить себе снять дорогой номер, да так им и не воспользовался!
— Новая подружка Джордана снабдила его своей кредитной карточкой. — Кен
понизил голос, радуясь возможности посплетничать. — Хотя насчет
подружки это еще как сказать!.. Похоже, что эти два парня... Стив и Майкл
были... ну, понятно, что я имею в виду...
— Вот нисколечко непонятно... — прошептала Конни в ответ.
— Ну, Майкл снял номер, чтобы подружка ничего не заподозрила. Она, похоже,
должна была к нему присоединиться. А он остался ночевать у Стива. В
однокомнатной квартире. Мы считаем, Стив и Майкл были любовниками и
поссорились.
— Убийство из ревности, — отозвалась Конни. Она-то знала наверняка, что
Стив никоим образом не принадлежит к пресловутому сексуальному меньшинству.
— Напрасно я тебе все это рассказываю! — Кен взялся за телефонную
трубку. — У меня и так дел по горло!
— Ах, право же, Кен! У тебя потрясающе интересная работа! Пожалуйста,
поболтай со мной немножко, — защебетала девушка. — Хочешь, я схожу
к холодильнику и принесу тебе оранжаду?
— Ну, может, попозже... Сейчас мне надо связаться с ребятами из ФБР по
поводу двух других свидетелей. А с ними беседовать — дохлый номер! Спорим,
они ничегошеньки мне не скажут!
— Ну, если дозвонишься до Дианы, я буду рада поболтать с ней.
Конни подумала о красавице с волосами цвета меди, что отказалась от
блестящей карьеры фотомодели ради того, чтобы дать показания против Саверо.
Диана принесла немалую жер
...Закладка в соц.сетях
