Жанр: Любовные романы
Наследство за океаном
...ы слишком предсказуемы, а это скучно. Женщины любят сюрпризы,
неожиданности.
— Значит, говорите, я слишком предсказуем?
Юэн Хазелдин молниеносным движением оказался рядом с девушкой, Линдсей
совсем не ожидала такого поворота и была застигнута врасплох. Корзинка со
штопкой, вырвавшись из ее рук, упала на пол. Цепкие пальцы с силой сжали ее
плечи, и Линдсей оказалась в крепких объятиях управляющего. Девушка, тяжело
дыша, подняла глаза и посмотрела в смуглое лицо, склонившееся над ней. В
следующее мгновение его губы впились в губы Линдсей. Девушка, не в силах
сопротивляться, беспомощно повисла на его руках. Это был далеко не секундный
поцелуй. Линдсей показалось, что прошла целая вечность, прежде чем
управляющий оторвал свои губы от ее лица. Но и после этого он не выпустил ее
из своих объятий, опасаясь, что она лишится чувств и упадет.
В следующий момент девушку охватил гнев, полностью захлестнувший ее, когда
она заметила, что Юэн смеется. Его сверкающие глаза неотрывно смотрели в
глаза Линдсей.
— Значит, я лишен горячности и абсолютно хладнокровен?! Мои действия
можно просчитать на десять ходов вперед, так, сдается мне, вы говорили? Вы
просто дурочка, если оцениваете мужчин подобным образом. Бьюсь об заклад,
что этого-то вы точно не ожидали, не так ли, о Великая Предсказательница?!
Линдсей приложила нечеловеческие усилия, чтобы унять дрожь в руках.
Справившись с этим, она резким движением вытерла губы.
— Естественно, что от вас я никак не ожидала подобной выходки. Должна
заметить, что если вы надеялись подобным образом произвести на меня
впечатление и доказать обратное, то вынуждена вас огорчить, у вас ничего не
вышло... Я... я... — Девушка поняла, что просто не знает, что сказать.
Она резко развернулась и направилась к двери, на пути натыкаясь на все
подряд. Ей безумно хотелось побежать что было сил, но чувство собственного
достоинства и гордость не позволили ей так поступить — она не могла еще раз
проявить слабость перед этим наглым новозеландцем.
Только Линдсей добралась до старого дома, как ее внимание привлек почтальон,
который приостановился возле поместья, достал из сумки несколько писем и
положил их в почтовый ящик. Девушка решила забрать свою почту, а его
корреспонденцию не трогать, пусть сам с ней разбирается, ей нет до этого
никакого дела.
На самом деле Линдсей в душе надеялась, что письма ее хоть немного отвлекут
от неприятных мыслей, связанных с грязной выходкой управляющего.
Она оказалась права... на какое-то время это сработало.
Борясь с желанием тут же вскрыть конверт, Линдсей еле добежала до кухни. Это
был длинный, белый конверт, на котором было напечатано имя адвоката. Девушка
с удивлением еще раз перечитала адрес. Деньги на содержание детей она
получила не далее, чем на прошлой неделе, кроме того, этот конверт был
гораздо плотнее и толще, чем предыдущий. Девушка с замиранием сердца вскрыла
конверт и вынула его содержимое. Внутри оказалось не только письмо, там
лежал еще какой-то документ. Заголовок гласил:
Передать по акту...
, далее,
пробежав глазами, Линдсей поняла следующее: согласно данному документу,
старый дом и два акра прилегающей к нему земли переходят в ее
непосредственное пользование. От подобной новости девушку слегка качнуло в
сторону, она с изумлением смотрела на документ, потом медленно протянула
руку к пустому конверту и уже в третий раз прочитала обратный адрес.
Письмо было от Джеймса Маквилсона. Это показалось Линдсей довольно значимым.
Возможно, Лекс Бредмор не успел выполнить обещанное и внести ее имя в
завещание, а данный документ доказывал, что адвокат и Юэн решили: девушка
достойна подобной компенсации хотя бы за то, что доставила детей с другого
конца света.
Линдсей не смогла сдержать хлынувшие у нее из глаз слезы. Она нетерпеливым
движением руки смахнула их.
Как не вовремя все это случилось, —
вертелось в голове у Линдсей. — Боже мой, что же мне теперь делать?
Разве я смогу посмотреть в глаза Юэну Хазелдину и поблагодарить его?
Линдсей упала на кухонную табуретку и, обхватив голову руками, поставила
локти на край стола. Она даже не сможет заставить себя найти его.
Вдруг за спиной девушки раздался кроткий голос, который жалобно произнес:
— Простите великодушно, но я тут со своими драненькими носочками. Не
будете ли вы столь любезны починить их, а? Или мне зайти попозже? Только
умоляю вас, не отправляйте меня с ними к Мадлен, я этого не вынесу.
Линдсей повернулась и увидела в проеме двери мощную фигуру мистера
Хазелдина, держащего перед собой, словно оливковую ветвь, корзинку со
штопкой. Девушка взглянула в его жалостливые глаза и почувствовала, что еще
чуть-чуть — и она разразится смехом.
Он, отметив ее реакцию, прошел внутрь, поставил корзинку на стол и сказал:
— Ну, как говорит Мик, слава небесам! А то я уж начал побаиваться за
ваше чувство юмора, но теперь вижу — с ним все в порядке.
— Должна заметить, что ума не могла приложить, как нам с вами дальше
общаться. В любом случае у меня даже мысли не было, что вы придете со своими
извинениями. Признаюсь, не ожидала, — ответила Линдсей как можно
серьезнее, хотя ее просто распирало от смеха.
— Что?! Да вы что, лишились рассудка? Какие извинения? Я и не думал ни
перед кем извиняться! Линдсей, вы за кого меня принимаете? За полного
идиота? Может, я и не очень разбираюсь в женщинах, но смею заверить, что
подобная неуверенность появилась у меня в последнее время и я ее напрямую
связываю с вашим приездом. А за поцелуй станет извиняться только кретин.
Кстати, Линдсей, совет на будущее: не будьте так уверены, что можете
предсказать поступки мужчины. У вас в этом нет никакого опыта. Стоп, стоп,
стоп, а вот этого не надо. Не стоит опять гневно кривить личико и впадать в
дурное расположение духа. У вас это стало доброй традицией. Мы должны
помнить о наших детях, я имею в виду опекунство. Если мы будем с вами
постоянно ссориться, то им будет очень плохо. Как если бы мы были их
родителями, этакими вечно недовольной обиженной женой и бездушным мужем с
холодным сердцем и мелкой душонкой. И еще, никогда, слышите, никогда больше
не пытайтесь рассказывать мне о достоинствах Мадлен. Это не ваше дело.
Уверяю вас. Я вижу, что Мадлен очаровательная девушка, но в то же время
совершенно несносная и капризная. И я вовсе не собираюсь ничего делать,
чтобы поразить ее в самое сердце. Пусть сама разбирается со своими
чувствами.
Его глаза скользнули по письму, лежащему на столе, затем Юэн перевел взгляд
и внимательно посмотрел в лицо Линдсей. Их взгляды встретились. Управляющий
просто сказал:
— О, уже пришло, я и не предполагал, что так быстро.
— Да, когда я его прочитала, я прослезилась. Должна признаться, я была
уверена, что не смогу набраться смелости и поблагодарить вас, после... ну, в
общем, вы меня поняли.
Неожиданно они вдвоем от души рассмеялись, затем Юэн Хазелдин довольно
серьезным тоном продолжил:
— Уверен, что я зашел не зря.
— Я... я даже не знаю, как вас и благодарить. Я прекрасно понимаю, что
предложение должно исходить от вас. И еще... так много всего. Вы
обеспечиваете нас мясом, молоком и...
Нетерпеливым жестом Юэн Хазелдин остановил монолог Линдсей:
— Достаточно. Я понял вас. Вы просто получаете от фермы причитающуюся
вам долю. Уверен, что все абсолютно честно и на первый взгляд должно
устраивать обе стороны. Вы продолжаете приходить в поместье и готовить нам
ужин. Что касается ленча, то мне совсем не сложно, а даже удобнее приходить
сюда. А насчет того, чтобы ребята жили здесь... Главное, чтобы Нейл смог
общаться с сестрой и братом, как и раньше, как будто они никуда и не
переехали. Уверен, Мораг и Каллим полностью меня поддержат. —
Управляющий поднялся со стула. — Да, чуть не забыл, я вчера звонил в
одну из куинстаунских гостиниц. Они согласны купить всех уток и гусей,
которых вы успеете откормить к Рождеству. Мик забьет и выпотрошит птицу, а
ощипать ее вы сможете сами.
— Я и выпотрошить смогу, незачем просить об этом Мика, у него и без
этого забот полон рот. Когда я работала на ферме у нас дома, в Шотландии, то
потрошить птицу входило в мои обязанности.
— На мой взгляд, это не женское дело, так что потрошить будет Мик — и
точка.
Линдсей стояла у окна своей старенькой кухоньки и смотрела вслед
управляющему, который, уверенно насвистывая что-то себе под нос, прокладывал
дорогу между деревьями. У нее из головы не шли слова, сказанные Юэном в
адрес Мадлен. Капризная... Несносная... Очаровательная... Эти три
характеристики вполне подходили и мистеру Хазелдину. Но тут же,
спохватившись, она внесла некоторые коррективы. Капризный и несносный.
Мысли Линдсей перенеслись на другие слова, сказанные управляющим, а также
на... поступок. Девушка вздрогнула, словно хотела стряхнуть с себя что-то.
Боже мой, что это на меня нашло?
То, что они вместе дружно смеялись, его
поцелуй — все это вовсе не означает, что ему можно доверять.
Линдсей,
осторожней!
— внутренне предупредила себя девушка.
Сердце девушки вступило в спор с ее разумом:
Ты только посмотри и трезво
оцени его широкий жест. Он ведь передал старый дом в твое безраздельное
пользование
. На что разум Линдсей ответил:
Но вспомни, Линдсей Макре, как
легко девушки попадаются в сети таких вот неразборчивых в средствах мужчин.
Даже Маргарет Макре, будучи очень мудрой женщиной, не избежала этой
опасности и влюбилась в Лекса Бредмора. Да что далеко ходить за примером, ты
сама, Линдсей, довольно долго наивно полагала, что Робин — это человек, на
которого всегда можно будет положиться, с которым не страшны любые
трудности
.
После подобных размышлений первая волна радости и счастья от получения
старого дома схлынула, на ее место пришли трезвые рассуждения и выводы. Ведь
этот подарок можно было расценить и как подачку. Не исключено, что таким
образом ее хотят держать подальше от Рослочена. В голове у Линдсей была
полная каша, она окончательно запуталась в своих мыслях. Если бы только у
нее был старший брат, дядя или кузен — кто-нибудь, с кем можно было бы
посоветоваться.
Линдсей прекрасно понимала, что нанять собственного адвоката было бы большой
глупостью. Им всем придется жить бок о бок практически под одной крышей, и
во имя спокойствия и счастья детей нужно соблюдать хотя бы видимый мир.
Позже, когда землю уже окутал сумрак и дети улеглись в своих новых кроватях,
Линдсей бродила по небольшой рощице, с удовольствием вдыхая полной грудью
свежий вечерний воздух. Она повернула голову и посмотрела в сторону большого
дома, который возвышался над оврагом Чопхид.
На фоне вечернего неба четко выделялись силуэты двух всадников. Это были Юэн
и Мадлен. Они ехали рысью вниз в долину. Лошади практически касались друг
друга. И у Линдсей не возникло ни малейшего сомнения, что они ехали взявшись
за руки.
Возможно, в конце концов Джок Хазелдин решил последовать совету Линдсей.
Скорее всего, он пригласил Мадлен на вечернюю прогулку, чтобы вместе
полюбоваться закатом, а потом... встретить рассвет.
Линдсей почувствовала, что дрожит. Должно быть, она слишком загулялась, а на
улице стало прохладно. И прогулка по саду, такому старому и запущенному,
перестала казаться романтичной. Линдсей вспомнила разные страшные истории и
начала думать о привидениях, живущих в старых, заброшенных местах, о
разбойниках, ищущих приют вдали от людских глаз. Чувство страха и
незащищенности так сильно овладело девушкой, что она практически всю
обратную дорогу бежала.
Рядом с задней дверью бурно разросся шиповник, и сейчас в полумраке он
светился розовым огнем. Девушка быстро зашла внутрь, стараясь не смотреть по
сторонам, и тут же захлопнула за собой дверь. На улице завывал ветер, сосны
гнулись и жутко скрипели, издавая холодящие сердце звуки, старые цепи на
каменной веранде вторили деревьям, медленно раскачиваясь на ветру. В ночи,
подобные этой, у Линдсей создавалось впечатление, что дом начинал жить
своей, потусторонней жизнью и ему не было никакого дела до новых хозяев, то
есть до Линдсей Макре. Девушке вдруг вспомнился рассказ Нейла об этом доме,
о том, как много повидали его комнаты. Одни были свидетелями нищеты и
голода, в других доживали свой век неудачливые, вконец отупевшие от жажды
денег золотоискатели, падшие женщины. Порой казалось, что доносится ржание и
топот лошадей, а в соседней комнате какой-то бедолага гремит весами для
мерки золота, стараясь найти хоть крупицу драгоценного металла.
Какое впечатление все это производило на молодую беззащитную девушку, можно
только догадываться.
Линдсей тряхнула головой, стараясь отогнать жуткие мысли. Она решила, что в
ее состоянии виноват Юэн — напомнил ей о Робине, а потом поцеловал. Этот
поцелуй и вовсе выбил ее из колеи, всколыхнул память и оживил многие
воспоминания, которые Линдсей старательно пыталась похоронить в своей душе.
Девушка хорошо понимала, что думать о Робине не имеет никакого смысла: того
Робина, которого она так страстно любила, больше не существует.
Внезапно Линдсей поймала себя на мысли, что, рассуждая о нем, она не
испытывает ни волнения, ни трепета.
А вот поцелуй — да, взволновал ее, и еще как.
Линдсей с силой ударила по столу рукой.
Что за вздор? Линдсей, у тебя что,
совсем нет гордости?
— спросила себя девушка. Для Юэна Хазелдина этот
поцелуй ничего не значит, что было, то прошло. Он просто решил в очередной
раз поиздеваться над ней, над ее опрометчиво брошенной фразой.
Ну, в таком случае для нее этот поцелуй — лишь ничего не значащий эпизод. И
Линдсей пошла спать.
Глава 6
Каждый раз, отправляясь за покупками в Алегзандру, Линдсей мысленно
благодарила Бога, что у Нейла есть водительские права и он в любое время
может довести ее на своем
холдене
, причем делал он это всегда с большим
удовольствием. Девушке нравилось ездить с Нейлом еще по одной причине: он
был очень галантен, не проявляя при этом навязчивого любопытства к покупкам
Линдсей. Сам Нейл тоже любил подобные поездки в Алегзандру. Он не упускал
возможности превратить их в занимательные экскурсии, рассказывая о городе,
его жителях и традициях. Близнецы слушали старшего брата открыв рот. Пока
ребятишки катались с Нейлом и осматривали достопримечательности, Линдсей
спокойно ходила по магазинам, делая нужные покупки и не отвлекаясь на детей.
За это время управляющий пару раз, неожиданно заглянув в дом, заставал
Линдсей в рабочем комбинезоне, всю перемазанную штукатуркой и краской, но
подобный вид девушки его ничуть не удивлял: он пребывал в полной
уверенности, что Линдсей все еще возится с задними комнатами, в которых
планирует расположиться. Мистер Хазелдин даже не подозревал, что девушка
стрелой летела через весь дом, едва заслышав его шаги. Линдсей соблюдала
особую осторожность во время ленча, пристально следя, чтобы все двери,
ведущие к парадным комнатам, были закрыты, а перед приходом детей из школы
она их и вовсе запирала, чтобы лишний раз не рисковать, так как была уверена
на все сто процентов — с маленьких язычков обязательно слетит пара-тройка
лишних слов.
К этому времени Линдсей привела в порядок барную стойку, все вокруг сияло
белизной, стены и потолок выбелены, внутренние рамы на окнах поблескивали
свежей краской. Девушка выкрасила внутреннюю грань рамы в нежно-голубой
цвет, что придало окошкам особое очарование. Линдсей в очередной раз
поблагодарила Бога, что внешние рамы не нуждались в покраске. Это было бы
просто кощунство — попробовать коснуться краской древних камней, которые
стали неотъемлемой частью старого дома.
Юэн Хазелдин, зная о ее страсти к садоводству, воздержался от длинного
монолога, который был готов сорваться с его колкого языка, и ограничился
лишь одной фразой.
— У вас удивительная способность придумывать для себя работу, —
произнес управляющий, глядя, как она воинственно разделывается с остатками
сорняков в саду перед домом.
Сейчас он выглядел ухоженным. Старый сад оказался довольно плодородным, и
недостатка в семенах не было. Розы, которые Линдсей пересадила на солнечную
сторону, гордо стояли, демонстрируя набухшие, нежно-розового цвета бутоны,
вербена уже вовсю цвела, стойкие, готовые к любым испытаниям ноготки
заполняли собой свободные участки, расстилаясь цветным ковром по еще совсем
недавно заросшей сорняками земле.
Дети помогали привести в божеский вид отвратительный старый курятник,
находящийся на заднем дворе. Судя по их перемазанным известью мордашкам,
работали близнецы не покладая рук, изо всех сил стараясь не ударить в грязь
лицом перед Линдсей. Небольшой приток от ручья Хазел проложил себе дорогу
через фруктовый сад Линдсей, делая его похожим на райский уголок.
Девушка пришла к выводу, что проблему с мебелью лучше всего будет решить,
воспользовавшись услугами одной из фирм в Алегзандре. И сегодня она уже
сделала несколько покупок. К сожалению, все ее приобретения смогут доставить
лишь через день-два, но Линдсей решительно настроилась рассказать мистеру
Хазелдину о своих планах.
Поздно вечером, когда дети уже отправились спать, она услышала характерные
шаги по каменной дорожке, которые нельзя было спутать ни с чьими другими.
Сердце у Линдсей отчаянно забилось, но девушка успокоила себя тем, что это
ее нервное возбуждение вызвано тем, что ей просто было очень одиноко.
Когда управляющий вошел внутрь, он был мрачнее тучи. На этот раз сердце
девушки тревожно забилось. Что же могло произойти? Неужели Юэн узнал о ее
планах от кого-то другого и теперь в бешенстве от того, что не знал, что
творится у него под носом.
Надо было сразу ему все рассказать, а еще лучше
спросить разрешения
, — проносились одна за одной мысли в голове
Линдсей. А во всем виновато чувство независимости и нежелание получать
помощь со стороны, когда она сама в состоянии решить свои проблемы.
Мистер Хазелдин что-то держал в руке и, подойдя к столу, с силой хлопнул
этим по белой скатерти:
— Буду вам премного благодарен, Линдсей Макре, если вы соизволите
объяснить мне это!
Девушка с удивлением уставилась на предмет, лежавший на столе. Это была
сберегательная книжка.
— А чья она? — искренне недоумевая, спросила девушка.
— Уверен, вам это прекрасно известно, не надо ломать комедию. Это
книжка Нейла, чья ж еще?
— А с чего вы, собственно говоря, взяли, что я должна это знать?
— Вы сегодня ездили в город, так? Нейл, Мораг и Каллим были с вами?
— Да, но я все равно ничего не...
Глаза управляющего горели, словно два уголька, он фыркнул и сказал, точнее,
приказал:
— Откройте ее.
Линдсей запротестовала:
— Постойте, а Нейл в курсе, что вы взяли его книжку? Я имею в виду, что
это его личные вещи и его дела...
У мистера Хазелдина нервно заходили скулы, и он сквозь зубы резко ответил:
— Это и мои дела тоже. Я его опекун и несу за него полную
ответственность, а Мораг и Каллим, смею вам напомнить, также являются моими
подопечными. Должен вас предупредить, что я доберусь до сути дела, этот
обман никому с рук просто так не сойдет. Кто надоумил Нейла? Откройте
книжку, я сказал!
Ошарашенная подобными речами и тоном управляющего, Линдсей послушно открыла
сберегательную книжку и увидела, что Нейл снял со счета сто фунтов
стерлингов. Сегодня. Теперь девушку не удивляло бешенство Юэна Хазелдина,
тут было от чего разозлиться. На что могли понадобиться Нейлу такие большие
деньги? Она видела, что на счете осталось пятьдесят фунтов стерлингов. Нейл
заработал эти деньги во время каникул, он сам рассказывал о своих планах
поработать во фруктовых садах, а еще он хорошо подзаработал в Рослочене.
— Сто фунтов стерлингов!!! Что заставило его снять такую огромную
сумму? Что... — Тут ужасная мысль пришла в голову Линдсей, и она с
замиранием сердца спросила управляющего: — Юэн... надеюсь, он не убежал из
дома?
— Что за глупости, конечно нет. Он сейчас в бильярдной, тренируется.
В глазах управляющего все еще светились недобрые огоньки, но прежней
уверенности в них уже не было. Он посмотрел в прозрачные, чистые серые глаза
девушки и более спокойным тоном спросил:
— Линдсей, вы действительно не знаете, на что Нейлу понадобилась такая
сумма?
Она отчаянно замотала головой:
— Я даже не знаю, что и предположить.
Управляющий опустил руку в карман и достал еще две сберегательные книжки ярко-
оранжевого цвета. Он выложил их на стол перед Линдсей и открыл. В каждой
книжке была запись о поступлении на данный счет по пятьдесят фунтов
стерлингов, дата стояла сегодняшняя. Полноправным владельцем одной из книжек
являлся Каллим, вторая была оформлена на имя Мораг.
Линдсей подняла на Юэна глаза, полные тревоги:
— Я ничего не понимаю. Как... что... Я даже не... Юэн, я хотела
спокойно походить по магазинам, поэтому я отправила их погулять, чтобы не
мешались. Видимо, в это время они и... Но зачем? И...
— Есть только один верный способ это выяснить. Линдсей, все в порядке.
Думаю, вы сможете простить мою вспыльчивость и эти глупые подозрения. Я
сейчас позвоню отсюда Нейлу.
Управляющий спокойным тоном объяснил ситуацию Нейлу:
— Я зашел в твою комнату, так как нигде не мог найти нужную мне папку.
На кровати лежали три сберегательные книжки, две из которых были ярко-
оранжевого цвета. Меня заинтриговало появление этих двух, и я решил
посмотреть, кому они принадлежат, потому что одному человеку иметь сразу три
книжки довольно странно. Понимаю, что должен был сразу же позвать тебя, но я
действовал под влиянием момента. В общем, выяснив владельцев загадочных
книжек, я отправился за разъяснениями к Линдсей, но эта новость привела ее в
еще большее замешательство, чем меня. Нейл, я жду твоих объяснений.
Мистер Хазелдин молча выслушал речь с того конца провода, произнес пару
незначительных фраз, кивнул и сказал:
— Молодчина, Нейл. Но почему ты не поставил меня или Линдсей в
известность? — После небольшой паузы добавил: — Да, я тебя понял.
Конечно, какие вопросы. Все очень просто. До встречи.
Управляющий повесил трубку и повернулся к Линдсей:
— Я чувствовал себя каким-то подлецом, когда требовал у Нейла
разъяснений по этому вопросу. Все оказалось проще пареной репы. Он решил,
что несправедливо иметь на своем счете сто пятьдесят фунтов стерлингов, в то
время как у его сестры и брата даже нет своих сберегательных книжек. Нейл у
нас любит справедливость, по его мнению, у всех должны быть равные
возможности. В этом он полностью похож на свою покойную мать. Он просто
открыл по счету на имя Каллима и Мораг, разделил свои деньги на три части и
перевел на счет каждого по пятьдесят фунтов стерлингов. А на мой вопрос,
почему он не поставил нас в известность, знаете, что он мне ответил? Он
сказал, что у вас и без того забот полон рот. Согласитесь, иногда наши детки
проявляют просто неожиданную заботу. Приятно, что кто-то о тебе заботится и
волнуется, а особенно близкие сердцу люди.
У Линдсей от всего услышанного на глаза навернулись слезы. Она попыталась
что-нибудь сказать, но комок застрял у нее в горле.
Юэн Хазелдин улыбнулся, глядя на расчувствовавшуюся девушку, и нежно
приобнял ее.
— Я знаю это ощущение, такое впечатление, что кто-то схватил вас за
горло и не отпускает, а только с каждой минутой сдавливает все сильнее и
сильнее. Так?
Словно старший брат или любящий отец, которого у Линдсей никогда не было,
управляющий с участием и заботой обнимал девушку. Она начала шарить рукой в
кармане, стараясь нащупать носовой платок, как вдруг сильная мозолистая рука
вложила его ей в руку, а голос, полный сожаления, произнес:
— Он, к сожалению, не совсем свежий. Я по дороге сюда споткнулся о
моток колючей проволоки и слегка поранился. Я вытер кровь этим платком.
Линдсей поспешно приложила платок к глазам и вытерла навернувшиеся слезы,
затем подняла голову и посмотрела на Юэна Хазелдина:
— Вы сказали, что порезали руку? Значит, рана не обработана. Дайте-ка
мне...
— Не волнуйтесь, детка, я все сделаю сам, как только вернусь домой. Не
стоит паниковать из-за какой-то царапины. Тем более, что мне делали прививку
от столбняка.
— Это очень хорошо, но есть и другие инфекции, не менее опасные.
Девушка осторожно высвободилась из объятий и направилась в сторону шкафчика,
висевшего над раковиной. Она извлекла оттуда бутылочку с дезинфицирующим
раствором, кусок медицинской марли и вату.
Юэн терпеливо выполнял
Закладка в соц.сетях
