Жанр: Любовные романы
Наследство за океаном
..., что думает. Мик окинул кухню оценивающим взглядом и,
присвистнув, сказал:
— Святые небеса! Где я? Линдсей, вы что, волшебница? Да босса удар
хватит, когда он это увидит. Он души не чает в своем доме, если бы вы только
знали, как он переживает, что дом немного забросили. Овцы, пастбища — это
все важно, но для мистера Хазелдина его дом стоит на первом месте.
Свой дом, его дом! Ну, теперь у Линдсей рассеялись последние сомнения насчет
того, кем себя чувствует управляющий Рослочена — хозяином, и поместье
считает своей собственностью. Впрочем, это неудивительно. Он вкалывал на
ферме еще будучи мальчишкой, когда его мама приглядывала за маленьким Нейлом
и за домом. Понятное дело, почему он негодует из-за неизвестно откуда
взявшихся претендентов на наследство, да еще в таком нешуточном количестве.
Можно только догадываться, каким было выражение лица мистера Хазелдина,
когда он узнал, что у Лекса Бредмора есть еще двое детей на другом конце
света. А уж когда он перед смертью решил исполнить свой отцовский долг...
Скорее всего, Юэн Хазелдин не собирается резать такой аппетитный пирог на
множество кусочков, ему нужно все имущество Лекса, и тем более он не желает
давать отчет посторонним для него людям на этот счет. Полноправными
хозяевами поместья он считает себя и свою мать.
Линдсей поднялась вверх по лестнице. Она не стала заходить в комнату
управляющего, а остановилась на пороге, заглянув внутрь. Из окон открывался
бесподобный вид на горы, причем пейзажи из других комнат явно уступали
этому. Комната не очень отличалась от спальни Лекса Бредмора, такая же
просторная, хорошо и со вкусом обставленная. Она объединяла в себе и
спальню, и кабинет. Вдоль трех стен тянулись стеллажи с книгами, два мягких
кресла занимали место около окна, рабочий стол хорошей работы и бра над ним.
Затем Линдсей зашла в комнату, которая, по всей вероятности, принадлежала
миссис Хазелдин. Это была очаровательная спаленка, особый шарм которой
придавали полукруглые окна с резными подоконниками, покрытыми слегка
выцветшим ситцем. Рядом со стеной стоял добротный стол из розового дерева,
большое количество полок с книгами, фотографии сына, дочери, внуков, включая
небезызвестную тройню. Спальный гарнитур был из орехового дерева, массивный,
старинный. Разглядывая шикарную кровать, Линдсей вдруг засомневалась в том,
что это действительно комната миссис Хазелдин. Ведь она была всего-навсего
экономкой, и такая спальня была бы для нее слишком шикарной. Но времени на
раздумья у Линдсей не было, дел оставалась еще целая куча.
Девушка направилась в свою комнату. Она заправила кровати, аккуратно сложила
раскиданные малышкой вещи и пошла в комнату Каллима. Парнишка сам заправил
кровать, но, несмотря на это, в спальне царил беспорядок. Линдсей не стала
трогать книги и записи, оставив их на своих местах, она лишь отобрала вещи
для стирки и спустилась вниз, заодно протерев перила тряпкой из овечьей
шерсти, которую приспособила для этих целей. Генеральную уборку дома девушка
решила отложить до следующего дня, так как сегодня самым главным было не
ударить в грязь лицом с обедом и ужином. Сытная и вкусная еда — вот на что в
первую очередь обратят внимание мужчины, а не на отсутствие пыли на полках.
Линдсей не сомневалась, что со временем ей удастся привести дом в порядок, а
вот заслужить похвалу своим кулинарным талантом от незнакомых людей с
разными вкусами, куда сложнее.
В холодильнике девушка нашла несколько котлет и помидоры. На кухне имелся
гриль, с виду очень напоминающий тот, который был у них дома в Шотландии.
Линдсей ударила в гонг ровно в 12.15.
Девушку затрясло как осиновый лист на ветру, когда она услышала
приближающиеся шаги мужчин. Ей никогда не доводилось готовить для мужчин, а
то, что это дело не из легких, она была наслышана. Линдсей смущало
практически все: достаточно ли еды она приготовила или, наоборот, слишком
много. Плюс ко всему в животе жутко урчало, так как Линдсей уже который день
нормально не ела, но она очень надеялась, что к приходу мужчин это
предательское урчание прекратится. Девушка взяла себя в руки, мысленно
повторяя свой девиз:
Бороться и искать, найти и не сдаваться
.
Я же
Линдсей Макре, — успокаивала она себя. — Никакой Юэн Хазелдин не
посмеет меня отсюда выгнать
. По завещанию, надо отметить справедливому,
каждому из детей Лекса полагается равная часть наследства. Лекс Бредмор мог
вполне завещать большую часть своему первенцу, Нейлу, но он этого не сделал.
Линдсей является соопекуном детей, и потому она с места не сдвинется без
них. Была еще одна вещь, которая ее очень волновала — влияние управляющего
на детей. Он их явно к себе расположил, как бы он не начал настраивать
двойняшек против Линдсей. Этого она боялась больше всего.
Все пришли веселые и голодные. Судя по одухотворенным лицам Мораг и Каллима,
они были абсолютно счастливы. Линдсей почувствовала, как волна нежности
захлестнула ее при виде ребят. О том, чтобы иметь своих собственных пони,
двойняшки могли только мечтать. У себя в Шотландии они катались на лошадях с
фермы, где работала Линдсей, но это, естественно, не шло ни в какое
сравнение.
— Мою лошадку зовут Яблочко потому, что она вся в пятнышках, —
защебетала Мораг, которую так и распирало от желания поскорее похвастаться
сестре, — а у Каллима Пегги. Моя — серенькая, а у него черненькая. Они
такие красивые, ты бы только видела! Мы так скакали, что я себе отбила всю
попку, — призналась малышка, демонстративно почесав пострадавшее место.
Юэн Хазелдин в тот момент выглядел как настоящий крестьянин. Его шея по
сравнению с клетчатой рубашкой казалась черной от загара, в уголках глаз
собрались многочисленные мелкие морщинки, которые, по мнению Линдсей, вовсе
не говорили о его веселом нраве, а появились лишь из-за постоянной работы
под палящем солнцем. В этот раз, впрочем, как и всегда, управляющий был без
шляпы.
Он оглядел безупречной чистоты кухню и произнес, обращаясь к детям:
— Так, ребятки, сдается мне, вам придется еще раз вытереть обувь,
прежде чем войти в этот храм чистоты, любезно созданный вашей сестрой.
Дети беспрекословно последовали его совету и опять вышли во двор, где
принялись усердно отчищать свои ботинки. Теперь мистер Хазелдин обратился к
Линдсей, которая как раз в этот момент несла к столу сковородку с дымящимися
томатами.
— А это вы здорово придумали... Убрать здесь. Признаюсь, меня не раз
посещали подобные мысли, но я просто не знал, с чего начать.
Линдсей очень хотелось сострить в ответ, но она лишь холодно произнесла:
— Знаете, совсем не обязательно представлять меня каким-то монстром,
готовым разорвать на куски любого, кто осмелится пройти в грязной обуви на
кухню. Я ведь тоже выросла на ферме и прекрасно все понимаю, поэтому, если я
убираю в доме, это вовсе не значит, что нужно ходить на носочках вдоль
стеночки и ни к чему не притрагиваться.
— Звучит убедительно. Если это на самом деле так, то остается только
радоваться, — сказал управляющий. — Кстати, вы, единственная
женщина после моей мамы, которая с умом и со знанием дела ведет домашнее
хозяйство. Я обязательно напишу, что ее дом в надежных руках, а то мама
страшно волновалась, когда уезжала.
Ее дом! Эта фраза резанула ухо Линдсей. Да уж, эти
Хазелдины основательно здесь окопались.
Линдсей ставила на стол тарелку с жареным картофелем, когда мистер Хазелдин
схватил ее за руку и развернул так, чтобы видно было ее лицо. И сухо сказал:
— Послушайте, мисс Макре, когда женщина работает в доме экономкой на
протяжении долгих лет и воспитывает хозяйского сына, по сути заменяя ему
мать, то нет ничего удивительного, что она относится к этому дому как к
своему собственному.
У Линдсей вспыхнули щеки.
— Я не говорила...
— Вам и не надо ничего говорить, у вас все на лице написано. Врать вы
не умеете, это я уже заметил.
— Вы так сказали, словно это что-то постыдное. Просто я стараюсь быть
искренней, и раз уж вы об этом заговорили, то и я не промолчу: ваше лицо
настоящая маска, по нему уж точно ничего не прочтешь, — решительно
произнесла Линдсей, глядя прямо в глаза управляющему. Заслышав топот детских
ног, девушка высвободила свою руку.
Обед прошел за веселой болтовней. Когда с едой было покончено, Линдсей,
повернувшись к детям, сказала:
— Если хотите пойти во двор и подстричь лужайки, то можете оставить
посуду на столе. Надеюсь, мистер Хазелдин не будет возражать? Каллим
прекрасно умеет косить, а Мораг будет обрезать усы.
— Отлично! Каллим, ты когда-нибудь имел дело с газонокосилкой?
— Да, конечно. Одна есть у нас дома в Шотландии. А еще я зарабатывал
карманные деньги, подстригая газоны в Фиден-Хаус.
— Очень впечатляет. Пойдем во двор, я покажу тебе что к чему. Сразу
предупреждаю, никогда не пользуйся ею, не поставив на предохранитель. Если
на пути попадется камень, можешь пораниться.
— И почему только до сих пор никто не изобрел электрощипалку, не
понимаю, — задумчиво произнесла Мораг.
Мистер Хазелдин рассмеялся, глядя на рыжеволосую девчушку. В такие моменты,
отметила про себя Линдсей, он был похож на вполне нормального человека.
— Не сомневаюсь, что на этот вопрос, дорогая, твоя сестра бы ответила,
что обрезание усов — исключительно женская работа, с которой не справится ни
одна машина.
— Вы прекрасно знаете, что я бы так не сказала. Не такая уж я
мужененавистница, — улыбаясь ответила девушка.
Линдсей по глазам мистера Хазелдина поняла, что он уловил ее мысль. Он
кивнул и обратился к детям:
— А сейчас живо чистить зубы. Встречаемся через пять минут под большим
зеленым навесом.
— Договорились, Джок! — весело прокричал Каллим. — Побежали,
Мораг!
Линдсей хотела было сделать ему замечание за подобное обращение к старшим,
но не стала, так как неизбежно услышала бы очередную колкость в свой адрес
от мистера Хазелдина. Но несмотря на то, что она промолчала, управляющий
заметил выражение ее лица. Он подошел к камину и закурил трубку со словами:
— Отчасти вы правы, но... с волками жить — по-волчьи выть. Немного
грубовато, зато в самую точку.
Линдсей молчала, тогда управляющий, ухмыльнувшись, продолжил:
— Видите ли, мы вроде как одна семья получаемся, а все члены семьи
зовут меня Джоком, поэтому настоятельно советую вам, Линдсей, поступать
точно так же, а то дети, а в особенности Нейл, подумают, что вы ко мне плохо
относитесь.
— Насчет семьи вы погорячились. В доме всего три представителя рода
Бредморов... Мораг, Каллим и Нейл. Ни вы, ни я к нему не имеем никакого
отношения. Двойняшкам я сводная сестра по матери.
— Полагаю, вы меня не совсем поняли. Мы семья. Я прихожусь Нейлу
двоюродным братом.
Линдсей от удивления поджала губу:
— Я этого не знала. Но намек ваш поняла. Теперь я являюсь единственной,
кто не имеет отношения к этой семье и ее имуществу.
Управляющий положил трубку, прошел через кухню и встал так близко к Линдсей,
что она чувствовала его дыхание. Девушка подняла голову и посмотрела ему в
глаза.
— Линдсей, самое главное для человека, приехавшего в Новую Зеландию или
в любую другую страну, — это умение приспосабливаться к новым условиям
жизни, поэтому объясняю еще раз: мы с вами соопекуны, но жить нам в одном
доме, учитывая мое и ваше семейное положение, невозможно. Нам с вами нужно к
этому приспособиться. И лучше все-таки называйте меня Джок.
Линдсей подумала, что управляющий явно сменил тактику. Ведь еще вчера
надеялся выжить ее из дома. А сейчас показным дружелюбием надеется усыпить
ее бдительность — пусть, дескать, радуется, что пока живет в доме и не лезет
в дела фермы.
— Я просто не могу вас называть Джоком, мне сразу вспоминается то
стихотворение, — сказала Линдсей и поняла, как по-детски прозвучал
ответ.
Управляющий направился к двери. У порога он обернулся, и Линдсей заметила,
что в его глазах пляшут озорные огоньки.
— Я сделаю для вас исключение. Называйте меня Юэном, это, я полагаю, вам ничего не напоминает?!
Да, за этим новозеландцем нужен глаз да глаз.
Глава 4
В половине пятого Нейл был уже дома. Он прямиком прошел на кухню, увидев
жарящиеся на решетке овсяные лепешки, обнял Линдсей и сказал:
— Вот это я понимаю! Вернулся домой, а тебя ждет такая вкуснятина. Хуже
не придумаешь, когда после школы должен сам себе готовить чай и есть
надоевшие пирожные из школьного буфета. Ах да, а кто привел в божеский вид
лужайки?
Разговаривая с Линдсей, Нейл время даром не терял, он усердно намазывал
маслом уже вторую лепешку.
— Послушай, так ведь это же домашнее масло! Откуда оно у нас, а?
— Я сделала. В холодильнике было много сметаны и магазинное масло, я
все смешала и взбила венчиком для яиц.
— Здорово! Масло просто тает во рту, но, к сожалению, его гораздо
дешевле покупать. Но будь моя воля... Я, правда, обожаю домашнее масло,
особенно со всякими там булочками, лепешками, лучше тоже домашними. Уф, мне
кажется, я готов съесть миллион этих лепешек. А что у нас на ужин?
— Баранья нога. Мик помог мне ее разделать. А еще горох в мятном соусе.
Я вырыла пару молодых картофелин, но они оказались просто крошечными.
Надеюсь, Юэн не будет ругаться за подобное самоуправство.
— Кто? Юэн? Это не в его интересах. А как насчет пудинга?
— Яблочный пирог. Подойдет?!
— Вот здорово! Класс! Мы тут давились консервированными фруктами, я
думал, они у меня из ушей полезут. Пироги — это моя слабость. Линдсей, как
ты думаешь, Мик может поужинать с нами, пирога хватит?!
— Ну, разумеется. По-другому и быть не может. Мы с Миком договорились,
что он будет обедать с нами, пока Винни в больнице.
— Здорово, что мистер Макре оказался мисс, да еще такой классной. Нам
здорово повезло, а то мы тут чуть не умерли, ожидая мистера. Никто не
сомневался, что приедет какой-нибудь сноб, ожидающий увидеть полный дом
прислуги, а хуже всего, это еще один рот, для которого нужно будет готовить.
Готов поспорить, Юэн был на седьмом небе от счастья, когда увидел вас, а у
меня появилась плюс к младшей еще и старшая сестренка. Эй, что-то не так?
Линдсей, ты из-за меня плачешь? Это я тебя обидел?
Линдсей смахнула рукой навернувшиеся слезы и, повернувшись к Нейлу, сказала:
— Боже мой! Нейл, не обращай внимания, все хорошо, просто... просто я
так боялась, что ты будешь против нашего приезда, особенно против того, что
я буду жить с вами.
— Ну ты даешь. Не ожидал услышать от тебя такую глупость. Нет ничего
хуже, чем сидеть здесь одному. Я просто вне себя от счастья, что теперь у
меня есть вы. Жаль, что папа не сделал этого раньше, много лет назад. Он был
скрытный малый, правда?
Линдсей высморкалась, сняла фартук и сказала:
— Я сейчас пойду прогуляюсь немного по саду. Я давно хотела это
сделать, но все никак не могла выкроить время. Мне надо слегка проветриться.
Ты лучше расскажи, как твои экзамены. Надеюсь, все хорошо?
— Во всяком случае, ничего плохого. Много работы с географическими
картами, но мне это нравится. Вот перед этим был экзамен так экзамен.
Английский. Жуть! Я его еле выдержал. Завтра у нас математика, так что
сегодня мне зубрить нечего. Пойду найду ребят. Я по ним уже соскучился, хочу
предложить им сходить к оврагу Чопхид, может, нам повезет и мы увидим лесных
голубей. Ты знаешь, они гораздо больше, чем обычные.
— Я надеюсь, вы не собираетесь в них стрелять?
— Конечно нет. Между прочим, эти птички находятся под охраной. На
керери никто не охотится. Это очень красивые птицы. У них просто
фантастическое оперение — медно-зеленое, с переливами. Я где-то слышал, что
у маори есть специальное разрешение на отстрел нескольких птиц, по случаю
какого-то их народного праздника. Но не исключено, что это обычные слухи. Мы
просто понаблюдаем за ними. Юэн меня к этому приучил, он любит наблюдать за
природой.
— Отлично. Только не опаздывайте к ужину. Жду вас к восемнадцати часам.
Твой кузен сказал, что вы обычно ужинаете в это время.
— Идет.
Когда все встали из-за стола, Юэн Хазелдин произнес:
— Итак, Мик, на сегодня ты свободен, сходи навести Винни и передай ей,
что я загляну на следующей неделе. Мораг, Каллим и я объявляем войну грязной
посуде. Уверен, победа будет за нами. Нейл, а тебе я поручаю нашу хозяюшку.
Линдсей, пойдите прогуляйтесь. Покажи ей наши окрестности, а то она
единственная в этом доме с ними не знакома. Тебе же не нужно готовиться к
завтрашнему экзамену? Отлично. Линдсей простояла весь день у плиты, думаю,
прогулка ей просто необходима. Тем более, что кухня — это не ее место.
— Джок, по-моему, ты переел. И это после такого ужина, — с
недоумением глядя на управляющего, сказал Мик.
— Да я не это имел в виду. Линдсей, не переживайте, все было очень
вкусно. Я хотел сказать, что ей ближе работа на ферме, она занималась этим у
себя в Шотландии.
— Что? На ферме? Только без дураков, это правда? Святые угодники! Да
она нам послана с небес! Получить в одном лице сразу двух работников. Тебе
несказанно повезло с кузиной, да и нам тоже. Ну дела, — уходя, бормотал
Мик.
Юэн Хазелдин не выразил удивления или возмущения по поводу явно
преувеличенных Миком родственных отношений между ним и Линдсей. В конце
концов, он сам решил сменить гнев на милость. Друзья так друзья. Но Линдсей
была настороже.
Она с радостью приняла его предложение помочь с посудой, так как мысль о
том, чтобы провести еще хоть одну минуту на кухне, приводила ее в ужас.
Целый день у горячей плиты давал о себе знать. Девушка испытала истинное
наслаждение, оказавшись на свежем воздухе. Она вдохнула полной грудью
живительную свежесть вечерней прохлады.
Мистер Хазелдин крикнул Нейлу, когда они уже вышли с кухни:
— Нейл, прокатитесь на лошадях. Дай Линдсей мою Розабель.
— Я прекрасно смогу проехаться на пони, — ответила девушка, хотя
ее никто не спрашивал.
— Боюсь, вы на них далеко не уедете, они для вас маловаты, так что не
вредничайте и берите мою лошадь.
— Хорошо, — неожиданно быстро согласилась Линдсей и улыбаясь
добавила: — У меня такое впечатление, что творчество Вальтера Скотта не дает
покоя не мне одной. Уж не являетесь ли вы, случайно, поклонником его
лирики?!
— Линдсей, Линдсей. Моя мама — его большая поклонница, мы с сестрой
выросли на книгах Вальтера Скотта. Мама ведь родилась в Шотландии.
Ностальгические воспоминания нахлынули на девушку. Сердце защемило, а на
глазах выступили слезы, стоило ей представить любимые, но сейчас такие
далекие родные просторы.
Розабель оказалась прекрасной гнедой, с белой звездой на лбу. Одна передняя
нога тоже была белая. Линдсей обрадовалась, вновь оказавшись в седле.
Проезжая по долине, окутанной мраком, мимо гор, вершины которых окружали
причудливые облака, порой напоминающие паруса в океане, девушка пришла к
выводу, что лошадь самый удобный вид транспорта в этой местности.
Вдали, за садом и огородом, простиралось бескрайнее пастбище, покрытое
зеленой и сочной травой, на которой разгуливали белые ягнята и барашки,
похожие на облачка, плывущие по небу. И всю эту красоту неизменно окружали
темно-желтые холмы, на фоне которых еще более четко выделялась розовая
дымка, собравшаяся над озером. Сейчас, в лучах заката, она походила на вуаль
сказочной принцессы. Линдсей и Нейл проезжали мимо скал, вокруг которых
буйно цвел чабрец.
— Юэн сказал, чтобы мы открывали все ворота, но признаюсь, Линдсей, я
себя этим не утруждаю, — произнес Нейл.
— Ага, значит, ты из породы отчаянных парней и скачешь через заборы?!
Если ты переживаешь из-за меня, то не стоит. Я тоже оказалась в седле еще
раньше, чем научилась ходить, так что вполне смогу обойтись и без ворот. Не
такая уж я кисейная барышня. Возня с воротами отменяется.
Но Нейл отрицательно покачал головой:
— Прости, сестренка, но так не пойдет. Лучше сделать как сказал Юэн, а
то потом хлопот и проблем не оберешься. Мы ему обязательно скажем, что ты у
нас еще и амазонка.
Линдсей очень хотелось уговорить Нейла попрыгать через изгороди, но
заставлять парня ослушаться кузена было бы нечестно, тем более что слово
сестренка
так приятно согрело сердце девушки.
— А где овраг Чопхид? — поинтересовалась Линдсей. — И почему
он так жутко называется? Если я не ошибаюсь, это означает отрубленная
голова. Я надеюсь, все не так плохо и страшно, как звучит. Наверное, это
название он получил из-за какого-нибудь дерева или растения причудливой
формы, которое растет в этом месте?
— Да нет. С этим оврагом связана жуткая история. Не знаю, насколько ты
знаешь прошлое этого края, но я постараюсь вкратце все объяснить. На этой
равнине золото не добывали, зато в оврагах было полно всяких
золотодобывающих установок. О том, что тогда творилось в этих местах, никто
не любит вспоминать. Люди были словно ненормальные: беззаконие, поножовщина
и драки каждый день, ни одного грамма золота без кровавых разборок. Поэтому
плывущее по течению тело никого не удивляло, все понимали, что эти бедолаги
вовсе не утонули в реке, а погибли от руки алчных сотоварищей. Однажды ночью
подвыпившая компания золотоискателей устроила жуткую бойню в этом самом
овраге. Много людей погибло, а их обезглавленные тела затем нашли в реке
Клут. Эта река, кстати, стала центром золотой лихорадки, поэтому она хранит
в себе много тайн того времени.
По телу Линдсей пробежала неприятная дрожь. У нее никак не укладывалось в
голове, как на такой красивой, гостеприимной земле могли разворачиваться
столь страшные события. Нейл тем временем продолжал свое повествование об
истории родного края:
— Вон там, видишь, старый дом. Когда-то он принадлежал семье
золотоискателей, но потом его передали властям на общественные нужды. Тебе
бы там понравилось. Этот дом чего только не видел, а каждая его комната
совершенно не похожа на другую. Например, в одной из комнат собраны все
приспособления золотоискателей и предметы их быта. Там есть и весы для мерки
золота, и старые колышки для обозначения границ разработки, ботинки, стаканы
в форме рога, колыбельки и многое другое. Другая комната вся в решетках,
ведь среди золотодобытчиков было много заключенных, а так как этот дом был
единственным каменным строением на протяжении многих миль, то несколько
комнат были приспособлены под камеры.
Линдсей и Нейл приостановили лошадей, чтобы дать им передохнуть после скачки
галопом. Девушка поднялась в стременах, ее взгляд был устремлен в сторону
главной дороги, где смутно вырисовывалась ярко-оранжевая крыша.
— А что там? Дом наших ближайших соседей? — поинтересовалась
Линдсей.
— Не совсем. Этот дом тоже недалеко от нас. Но ферма Фордов гораздо
ближе. Их Вестернхил граничит с нашими владениями. Вон там, видишь самый
дальний холм? Там проходит настоящая граница, это ручей, через который мы
специально построили мост, так как по нему легко добраться с одной фермы на
другую, а общаемся мы постоянно. Внизу по течению есть брод, его сразу
видно: на противоположный берег можно добраться по булыжникам, выложенным
поперек ручья, но мы обычно перебираемся на лошадях. Правда, сейчас Мадлен
Форд в отъезде, а так она здесь живет, когда дома. Тот край крыши, что ты
увидела, это поместье Линмуеров.
— А это что за большой ручей? Даже отсюда виден серебристый блеск,
отражающийся от воды. Он явно берет начало на одном из холмов, превращаясь
постепенно из маленького ручейка в могучий поток, — поделилась своими
предположениями Линдсей, увидев в противоположной стороне поблескивание
воды.
— Это Хазел-Берн.
— Как? Хазел-Берн? Вот это совпадение, фамилия вашего управляющего
начинается на
Хазел
, Хазелдин.
— Нет, это вовсе не совпадение. Тот ручей получил свое название от рода
Юэна, они живут здесь уже много лет. Дело в том, что Хазелдины —
неотъемлемая часть местного колорита. Они появились в этих местах вместе с
первыми поселенцами и жили здесь постоянно, за исключением того времени,
когда отец Юэна умер, а он сам еще сюда не приехал.
Линдсей, уверенно сидя в седле, взяла поводья в одну руку, а другой
поглаживала гриву лошади.
— Ты говоришь, что род Хазелдинов появился зд
...Закладка в соц.сетях
