Жанр: Любовные романы
Разбуженная поцелуем
...тоту.
Сколько раз он убеждал Мелани в том, что она ничем не обязана мужу, что,
даже разведясь с Хартом, она сохранит свою репутацию и круг общения! В
противном случае Мелани с ее умом и обаянием не составило бы большого труда
завести новые связи. Лишь за несколько дней до гибели Мелани согласилась с
доводами Маркеса и решилась на откровенный разговор с мужем. Только слепец
мог считать ее смерть случайной. Маркес не был дураком. И он знал гораздо
больше других. Харта спасло лишь то, что Маркес не мог раскрыть тайну,
которую Мелани унесла с собой в могилу. Чтобы не осквернить память и не
запятнать репутацию любимой женщины, Маркесу пришлось смолчать. Однако
хранимая им тайна дала право на месть. Харт отнял у него Мелани в тот самый
момент, когда она была ближе всего к нему, Маркесу.
— Дэвис спас мне жизнь, — повторила Энн, заметив, что Маркес
отвлекся от их разговора и погрузился в собственные думы. Судя по сдвинутым
бровям и плотно сжатым губам, мысли Маркеса не отличались веселостью. —
Я пыталась покончить с собой, спрыгнув с моста Мерингтона. Лишь чудо
оставило меня в живых. Течение реки принесло меня к дому Дэвиса Харта.
— Мисс Адамс, — грубо прервал ее рассказ Маркес, — надеюсь,
вы не рассчитываете обмануть меня? Что за детские выдумки? Такой грубо
сколоченной истории я не слышал даже от самых отпетых негодяев, которые
находились в двух шагах от виселицы. Я настоятельно рекомендую вам говорить
только правду. Не пытайтесь обелить Дэвиса. Помните: совсем недавно он
пытался вас убить. Он предал вас, Энн. Неужели вам этого мало?
Энн закрыла глаза. Если бы у нее были силы заткнуть уши, то она непременно
бы это сделала. Она не желала слышать лившуюся из уст Маркеса злую ложь,
которая, словно токсичная жидкость, отравляла все живое вокруг.
— У Дэвиса не было причин меня убивать. Мы любим друг друга! —
выкрикнула Энн со слезами на глазах.
Маркес словно этого и ждал. Энн проявила слабость, а шериф был не из тех
людей, которые подают руку попавшим в беду. Скорее он пнул бы упавшего. В
какой-то степени Маркес считал это даже гуманным. Добив раненого, он
избавлял его от долгих и мучительных страданий.
— А по-моему, мисс Адамс, у Дэвиса была масса причин, чтобы избавиться
от вас. Вы ведь знали правду. Следовательно, могли рассказать ее мне.
— Какую правду? Я ведь вам уже сказала, что Дэвис спас мне жизнь. Если
бы он не оказал мне первую помощь, я бы не отделалась потерей памяти, а уже
давным-давно гнила в могиле.
— Потерей памяти? — медленно повторил Маркес, словно пробуя это
словосочетание на вкус. Он в задумчивости пожевал губы. — Так, значит,
вы ничего не помните?
— Ничего до того момента, когда очнулась в доме Дэвиса.
— Но вы ведь помните свое имя, — резонно заметил Маркес.
— Я вспомнила его пару дней назад, и именно из-за этого Дэвис... —
Энн осеклась на полуслове. Вдруг ее слова повредят Дэвису? Она ведь не
понимала, почему ее настоящее имя так потрясло Дэвиса.
— Так из-за чего именно, мисс Адамс? — тут же ухватился за ниточку
Маркес. Он был опытным полицейским и никогда не оставлял без внимания
подобные недоговоренности.
— Когда я призналась, что вспомнила свое настоящее имя, Дэвис почему-то
расстроился. — Энн употребила слово
расстроился
, хотя и помнила, что
на самом деле он рассердился. — Он ушел из дому на несколько дней,
ничего не объяснив мне.
— А когда вернулся, заставил вас съесть привезенную якобы курьером
пиццу.
— Он меня вовсе не заставлял ее есть. Дэвис тогда еще не вернулся.
— И где же, по-вашему, он пропадал все это время?
Энн пожала плечами и шмыгнула носом.
— Я не знаю.
— Неужели, мисс Адамс, вы полагаете, что я в это поверю? Неужели вы
сами верите в то, что человек может находиться в лесу двое суток без еды и
пищи, без крыши над головой? — Маркес кривил душой, давая понять Энн,
что не поверил в ее слова. Хотя сам шериф видел, что Дэвис находился в
сильнейшем измождении.
— Вы в тот день взяли пиццу из рук курьера?
Энн покачала головой.
— И вам не показалось это странным, подозрительным?
— Вообще-то... да. Я еще подумала, почему Робин не постучал в дверь, а
просто оставил коробку с пиццей на крыльце? Ведь, поступив таким образом, он
лишил себя чаевых. Потом я решила, что парень спешил на свидание, вот и не
удосужился передать мне пиццу в руки. К тому же он привозил нам пиццу два
раза в неделю, и в этом не было ничего необычного. Он привез ее, как и
положено, в среду утром.
Маркес едва сдержал ухмылку. Он знал, что не упустил ни одной детали. Трюк с
отравленной пиццей прошел именно так, как он и задумал. Энн ничего не
заподозрила. Отсутствие Дэвиса хоть и было незапланированным, но сыграло на
руку Маркесу. Если бы Дэвис тоже был отравлен, это лишило бы его, Маркеса,
удовольствия лицезреть врага за тюремной решеткой.
— Итак, Энн, вы признаете, что не видели Харта с того самого момента,
как он узнал ваше настоящее имя. — Маркес торжествовал. Все
складывалось как нельзя лучше. Как бы Энн ни пыталась выгородить своего
дружка, она топила его все глубже и быстрее.
Энн кивнула.
— Вместе с тем вы не видели и курьера, доставившего пиццу.
— Да, — начала выходить из себя Энн, — я ведь вам уже сказала
это.
— Успокойтесь, мисс Адамс, я всего лишь уточняю, чтобы потом вы не
оспаривали свои же показания.
Показания? Энн только сейчас осознала, что и в самом деле дает показания. Но
где же тогда понятые и адвокат? Почему шериф ведет с ней псевдодоверительную
беседу один на один?
— То есть вы согласитесь с тем, что пиццу на вашем крыльце мог оставить
кто угодно?
Энн неохотно кивнула.
— Я рад, что хоть по одному пункту вы не стали со мной спорить, —
с ледяной улыбкой заметил Маркес. — Надеюсь, что скоро вы признаете мою
правоту и в остальном.
— Я никогда — слышите? — никогда не поверю в то, что Дэвис мог
меня убить! — пожалуй, с излишней поспешностью и горячностью
воскликнула Энн.
— Вы сердитесь, значит, вы не правы, — с той же улыбкой-оскалом
парировал Маркес. — Мисс Адамс, вашу наивную веру в искренние чувства
Дэвиса Харта извиняет лишь ваше незнание всей правды. — Маркес
подчеркнул интонацией слово
всей
.
— И вы готовы мне ее открыть? — скептически спросила Энн, не
сомневаясь в том, что Маркес блефует.
— Да, — с неожиданно уверенным спокойствием ответил он.
— Тогда я вас слушаю, — устало вздохнув, произнесла Энн.
Она была слишком слаба и голодна для столь продолжительной беседы, но
Маркеса, похоже, ничуть не заботило ее состояние. Лишись она сознания, шериф
бы без угрызений совести надавал ей оплеух, дабы продолжить допрос.
— Мелани была женой Харта и, как он утверждал, любимой.
— Шериф Маркес, я не понимаю, какое это имеет отношение ко мне.
— Она погибла в автокатастрофе. Это была ужасная трагедия, мисс Адамс.
Мелани находилась за рулем
тойоты
. Харт сидел на переднем пассажирском
сиденье. Несшийся им навстречу автомобиль буквально протаранил машину
Хартов, а потом столкнул ее в кювет. Мелани разбила голову о лобовое стекло.
Вы хоть представляете, на что была похожа эта некогда весьма привлекательная
женщина?
Энн передернуло. Месяц назад она боялась смотреть на себя в зеркало.
Возможно ли, что Мелани выглядела еще хуже?
— Ее хоронили в закрытом гробу, чтобы уберечь близких, пришедших с ней
проститься, от шока. Все, кто знал Мелани, запомнили ее красивой и
улыбающейся.
— Мне очень жаль... — прошептала Энн, сочувствуя Дэвису, которому
пришлось пережить страшную потерю.
— Вас не интересует, мисс Адамс, что стало с водителем другой машины?
Энн изумленно подняла брови. Она полагала, что тот человек погиб на месте,
как и Мелани.
— Он отделался парой царапин и остался безнаказанным. Харт поклялся
отомстить.
— И он... он исполнил свое обещание?
— Ему это почти удалось. Ну вы наконец поняли? — насмешливо
спросил Маркес.
— Можете считать меня полной идиоткой, шериф, но я не понимаю, зачем вы
мне все это рассказали? При чем здесь я?
— Затем, моя дорогая мисс Адамс, что за рулем второго автомобиля были
вы.
Показатели на мониторах зашкалили. Энн тяжело дышала. Воздух казался ей
водой, заполняющей легкие.
— Это та правда, которую вы предпочли забыть. Решили выкинуть, словно
старый дырявый носок.
— Но я... я никогда...
— Никогда не были в Касл-хилле? Никогда не водили машину? Никогда не
убивали? Чего вы никогда не делали, мисс Адамс? Я могу рассказать всю вашу
жизнь от того момента, когда вы писались в пеленки, до сегодняшнего дня.
Быть может, этим я освежу вашу память.
О господи... Наконец до Энн дошел истинный смысл слов шерифа. Дэвис поклялся
отомстить убийце жены. А затем... затем, когда он узнал, что спасенная им
женщина и есть та самая Энн Адамс, то он решил, что час настал. Словно
прочитав ее мысли, Маркес произнес:
— Вижу, вы все поняли. Теперь вы мне верите? Харт хотел вас
убить. — Осознав, что от потерявшей память Энн толку мало и ему не
удастся добыть у нее признание в сообщничестве, Маркес решил с ее помощью
упечь в тюрьму Харта. Она обязана как можно скорее дать показания против
него. А затем лучшее, что способна сделать Энн, — умереть.
— Шериф Маркес, почему вы не сообщили, что пациентка пришла в
себя? — грозно спросил вошедший в палату доктор Юджин. Он сверлил
глазами шерифа, который, по его мнению, превысил свои полномочия и угрожал
здоровью пострадавшей. — Разве вы не понимаете, какому риску ее
подвергаете своими несвоевременными допросами? Она еще слишком слаба.
Будь ты проклят, упрямый осел, подумал Маркес, неохотно поднимаясь со стула
у кровати Энн. Пришел в самый неподходящий момент. Энн была уже на грани
нервного срыва, означавшего для Маркеса нужное ему признание.
— Я зайду позже, мисс Адамс. Ради вашего здоровья.
Врач закрыл за Маркесом дверь и снял показания с приборов. Как он и
предполагал, визит шерифа взволновал пациентку. Ей сейчас следовало
сохранять покой, а не отбивать атаки полицейских.
Доктор Юджин старался сохранять нейтралитет, хотя это давалось ему с
огромным трудом. Из обрывков разговоров полицейских, дежуривших у палаты, он
понял, что мисс Адамс пытался отравить не кто иной, как его старинный
приятель — Дэвис Харт. Верилось в это с трудом. При всех странностях Дэвиса
Филипп Юджин всегда считал коллегу добрым человеком, не способным на
злодеяние вроде убийства. К тому же он дал клятву Гиппократа. Доктор Юджин
до последнего уговаривал Дэвиса не горячиться и не порывать с медициной, но
тот предпочел другой выбор, и Юджин не считал себя вправе одобрять или
порицать его.
Доктор Юджин проверил пульс пациентки и с обеспокоенным видом спросил:
— Вас взволновал визит этого человека?
— Да. — Энн наконец дала волю своим чувствам и расплакалась.
— Зато ваш молодой человек очаровал всех медсестер. Он так волнуется о
вашем здоровье.
Сердце Энн заколотилось быстрее. Дэвис здесь! Значит, этот страшный
черноглазый человек обманул ее. Он пришел поиздеваться над ней. Возможно, он
даже желал ей смерти, ведь он наверняка знал, что состояние вышедшего из
комы человека нестабильно.
— Где он?! — оживилась Энн. Доктор поспешил подоткнуть ей под спину
подушку.
— Ждет за дверью. Я попросил его дать вам время... — Доктор
оценивающе осмотрел пациентку. — Но, наверное, я ошибся. Я разрешу
вашему приятелю навестить вас прямо сейчас. Сразу видно, что позитивные
эмоции идут вам на пользу. — Врач подмигнул Энн, словно они были
тайными заговорщиками. — А вот шерифу Маркесу вход в вашу палату
заказан. В следующий раз ему потребуется ордер для того, чтобы поговорить с
вами.
— Спасибо, доктор.
— У вас болит голова?
— Нет.
— Слабость в мышцах?
— Да. Такое чувство, что вместо ног и рук у меня вареные спагетти.
Совершенно не слушаются меня. — Энн с усилием оторвала от одеяла руку,
и в следующее мгновение та упала обратно.
— Это вполне естественная реакция организма на отравление и
последовавшее за ним очищение. Вам нужно поспать.
— Но, доктор... — попыталась воспротивиться Энн.
Однако доктор Юджин и без ее возражений знал, что окажется лучше всяких
лекарств. Встреча с любимым человеком.
Он сразу обратил внимание на стеснительного молодого мужчину, дежурившего у
двери в палату Энн Адамс. Чуть позднее, видя его неподдельное волнение,
доктор Юджин позволил ему заглянуть к подруге. Однако Роберт совершил
ошибку, сообщив о том, что Энн пришла в себя, шерифу прежде, чем ему,
лечащему врачу.
— Потерпите еще минуту, Энн. Я сделаю вам укол и приглашу к вам гостя.
Энн кивнула. Она соскучилась по Дэвису за те два дня, что он пропадал
неизвестно где. А после страшных слов шерифа Маркеса она почти попрощалась
со своими мечтами о семейном счастье с Дэвисом. Уж не сошла ли она с ума?
Может быть, шериф ей привиделся? Может быть, он был плодом ее воспалившегося
воображения? Погрузившись в мрачные мысли, Энн даже не заметила, как врач
сделал ей укол.
— Доктор, кто у меня только что был?
Доктор Юджин изучающе взглянул на пациентку. Наверное, он тоже решил, что я
не в своем уме, подумала Энн, виновато улыбаясь.
— Разве вы не узнали его, мисс Адамс? Это шериф Касл-хилла Рамиро
Маркес. — Интонация доктора Юджина стала жестче и неприязненнее. —
Думаю, он решил опередить все графики и, не дожидаясь вашего выздоровления,
снять показания против Дэвиса Харта.
— Так я и подумала, — солгала Энн, сбитая с толку. Оставалось
надеяться на то, что Дэвис сейчас разрешит все ее сомнения и ответит на все
вопросы, лавиной обрушившиеся на ее голову. — Теперь я могу увидеть
своего друга?
— Только не забывайте о том, что вам нужен отдых. Мне придется нарушить
вашу идиллию ровно через десять минут.
— Так скоро?
— Это большее, что я могу сделать для вас, мисс Адамс. Если шериф
увидит, что вас навещают друзья в то время, как я запретил ему вас
беспокоить по причине нестабильного состояния, он камня на камне не оставит
от нашей больницы. Шериф Маркес из тех служителей закона, которые считают
себя вершителями человеческих судеб.
Энн понимающе кивнула и растянула губы в вымученной улыбке. Она недолго
общалась с шерифом, но была согласна с мнением доктора Юджина. Шериф Маркес
создавал впечатление человека, готового ради благой цели — или цели,
считаемой им таковой, — идти буквально по трупам. Пришедшая на память
поговорка о том, куда ведут все благие намерения, оптимизма Энн не
прибавила. Шериф не на шутку напугал ее, и у нее не было ни малейшего
желания возобновлять начатый им разговор.
Доктор Юджин вышел из палаты. Через минуту или две дверь снова отворилась.
Глаза Энн вспыхнули от радости... и тут же потухли. На пороге стоял и
смущенно переминался с ноги на ногу совершенно незнакомый мужчина.
— Кто вы? — Лишь заметив растерянность гостя, Энн поняла, что ее
вопрос прозвучал невежливо и даже оскорбительно для человека, который, по
словам доктора Юджина, бессменно дежурил у ее палаты.
— Ты не узнаешь меня, Энн?
Она покачала головой.
— Меня зовут Роберт.
— Роберт? — повторила она, надеясь, что звук чужого имени навеет
какие-нибудь воспоминания. Но имя гостя так и осталось чужим.
— Да, я уже навещал тебя, когда ты была без сознания. Ты не
помнишь? — с надеждой спросил Роберт, до сих пор не осмелившись подойти
ближе к кровати Энн.
— Нет, я ведь была без сознания. Как же я могу помнить?
— Действительно, — огорченно согласился Роберт. — Значит,
киношники все выдумали о том, будто люди в коме могут слышать и понимать
слова близких. Ты была без сознания, а потом вдруг взяла меня за руку и
сжала пальцы...
— А где Дэвис? — спросила Энн.
— В тюрьме. Не бойся, он больше не причинит тебе вреда. Шериф сказал,
что он не успокоится, пока не увидит, как это чудовище поджарится на
электрическом стуле.
— Нет! — что было сил крикнула Энн.
Роберт испуганно оглянулся на дверь. Он хотел позвать доктора Юджина или кого-
нибудь из медсестер, чтобы они сделали Энн успокоительный укол, но она,
словно угадав его намерения, продолжила гораздо более спокойным голосом:
— Роберт, у меня амнезия. Я всего пару дней назад вспомнила свое
настоящее имя. До этого я отзывалась на имя Камилла. Что бы тебе ни говорил
шериф Маркес, ты должен верить мне: Дэвис Харт спас мне жизнь. Он не мог
меня убить. Мы полюбили друг друга. — Энн была так увлечена собственным
признанием, что не заметила ревнивого блеска в глазах своего гостя.
Как Энн — его любимая Энн! — могла полюбить другого мужчину?! — думал
Роберт, ощущая почти физическую боль от слов Энн.
— Ты разве не помнишь, почему оказалась в больнице? Дэвис пытался тебя
отравить.
— Это неправда, — твердо ответила она.
— А шериф и еще десяток свидетелей в полицейской форме утверждают
обратное. Они поймали его с поличным.
— Я не знаю, что произошло, но уверена в невиновности Дэвиса. Роберт,
подойди ближе.
Он медленно подошел к стулу у кровати. Энн жестом пригласила его присесть.
— Ты давно знаком со мной? Как мы познакомились? Я хочу знать все о
своем прошлом. — В конце концов она должна выяснить, что из рассказа
Маркеса правда, а что — гнусная клевета.
Роберт пожал плечами.
— Вообще-то мы знакомы не так давно. Не больше четырех месяцев. Мы
познакомились случайно в кондитерской, где ты работала. Ты сказала, что
приехала в Мерингтон из Касл-хилла, но ты не любила говорить, что именно
вынудило тебя перебраться в другой город.
— Но ты ведь выведал это, не так ли? — спросила Энн, поняв по
отведенному взгляду Роберта, что он недоговаривает.
— Да, — он вздохнул, — с тобой произошел несчастный случай... но ты была не виновата.
— Автомобильная авария? — из последних сил пытаясь сохранять
хладнокровие, уточнила Энн. Роберт кивнул. — Меня судили?
Роберт снова кивнул. Энн закрыла глаза и несколько минут пыталась
контролировать свое сердцебиение и дыхание. Она не должна волноваться. Это
может привести к осложнениям и пагубно сказаться на травмированном сердце.
— Энн, я тебе раньше говорил и готов повторять это тысячу раз: я верю,
что ты не виновата. Тебе незачем думать об этом. Все в прошлом. Оставь
кладбищу его мертвецов.
— В прошлом?! — воскликнула Энн срывающимся от слез голосом. —
Полчаса назад шериф Касл-хилла в кровавых подробностях рассказывал мне о
гибели Мелани Харт!
— Харт? — Что-то в этой фамилии показалось Роберту
знакомым. — Харт! — воскликнул он, хлопнув себя по лбу. —
Того человека, который едва тебя не отправил на тот свет, зовут Дэвис Харт.
Неужели ты и теперь будешь утверждать, что он ни в чем не виноват?
— Да, буду. Дэвис не мог так поступить со мной... — Верила ли сама
Энн в то, что говорила? Как ни больно было признать, но визит шерифа посеял
в ее сердце зернышки сомнения. Теперь же ей казалось, что они проросли и
быстро превращаются в густые дебри путаницы, недоверия и страха.
— Энн, ты влюбилась в него?
Вопрос дался Роберту с огромным трудом. Он был из тех людей, которые
предпочитают избегать разговоров о чувствах. Ему всегда было трудно
подобрать нужные слова или корректно выразить свои эмоции. Но он не мог
уйти, не узнав правду. Не мог потерять Энн. Узнав, что его возлюбленная
находится на грани жизни и смерти, Роберт еще сильнее ощутил необходимость
быть с ней рядом. Если раньше он тревожился и скучал по исчезнувшей без
предупреждения подруге, то теперь не представлял своей жизни без ее улыбки и
нечастого, но заразительного смеха.
— Да. Я полюбила Дэвиса всем сердцем.
— Он соблазнил тебя?
— Скорее наоборот. — Энн усмехнулась, вспомнив, как долго не
поддавалась крепость Дэвиса. — Он долго сопротивлялся своим чувствам и
моим уловкам. Дэвис считал, что я испытываю к нему вовсе не любовь, а лишь
благодарность. Что я хочу угодить ему и расплатиться по каким-то
гипотетическим долгам.
Роберт молчал. Неужели Энн не понимает, какую боль причиняет ему своими
словами? Он возненавидел Дэвиса Харта, едва узнал о том, что тот пытался
сотворить с его любимой. Роберт полагал, что сильнее ненавидеть невозможно.
Как же он ошибался! Сейчас он ненавидел Харта в десять, в сто, в миллион раз
сильнее. Он похитил у него сердце и душу Энн. Однако ему этого показалось
недостаточным, и он попытался отнять последнее — ее жизнь.
— Роберт, — вновь заговорила Энн, коснувшись его руки холодными
пальцами, — ты можешь мне помочь?
— Разумеется, Энн, я готов сделать для тебя все, что будет в моих
силах, — поспешил согласиться он.
— Добейся, пожалуйста, свидания с Дэвисом Хартом и передай, что я люблю
его по-прежнему и не верю шерифу Маркесу. В противном случае... — Энн
сглотнула подступивший к горлу комок, — если Дэвис действительно желал
моей смерти, то я готова доставить ему это
удовольствие
.
— Энн, о чем ты говоришь?! Что он с тобой сделал?
— Да, Роберт, так и передай Дэвису: если моя смерть сделает его хоть на
чуточку счастливее, то я готова отдать жизнь. В конце концов, ее спасение —
только его заслуга.
— Даже если я пойду к этому типу, то не стану передавать ему те
глупости, которые ты сейчас несешь под действием лекарств и нервного
потрясения. Дэвис не стоит и твоего мизинца, Энн.
— Но я люблю его.
Роберт снова постарался пропустить ее слова мимо ушей, однако глухой
отголосок боли снова отозвался где-то в глубине его души. Энн любит
другого... Убийцу!
— Роберт, я тебя не помню, но у тебя очень добрые глаза, — решила
польстить ему Энн. — Если ты действительно мой друг и желаешь мне
добра, исполни мою просьбу.
Роберт неохотно кивнул. Он уже сгорал от нетерпения познакомиться с Дэвисом
Хартом. Вот только вовсе не с той целью, чтобы передавать любовные послания
от Энн.
— А теперь прости, но доктор сказал, что мне нужно поспать для
восстановления сил. — Энн виновато улыбнулась и подтянула одеяло к
подбородку.
Роберт прекрасно понял, что разговор окончен и прошел он совсем не в том
тоне, который он представлял в радужных мечтах. Сейчас он как никогда ощущал
правоту сестры. Сколько раз Ванесса твердила, что ему нужно рассказать Энн о
своей любви! Теперь же он добровольно согласился на роль посланника и
посредника между влюбленными. Впрочем, не мог же он спорить с женщиной, едва
пришедшей в сознание после комы? Роберт понимал, что пытается оправдать и
успокоить себя. Вместе с тем он осознавал, что не сможет спокойно
разговаривать с Дэвисом. После того, что он сделал с Энн, они могут быть
только врагами.
В еще большую ярость Роберта приводило то, что Дэвис оказался его счастливым
соперником. Даже зная правду, Энн не желала расставаться с мечтой о его
любви. Роберт представлял Дэвиса настоящим демоном, змием-искусителем,
соблазнившим невинную душу Энн. Нужно было обладать поистине дьявольскими
чарами, чтобы не только влюбить в себя женщину, но и превратить ее в
послушную марионетку. Слова Энн о том, что она готова лишить себя жизни,
если того пожелает Дэвис, и вовсе шокировали Роберта. Что же это за любовь,
которая требует таких жертв?
— Отдыхай, Энн, — прошептал Роберт, поцеловав подругу в
щеку. — Я зайду к тебе завтра.
— А сейчас ты отправишься к Дэвису?
...Закладка в соц.сетях
