Жанр: Любовные романы
Разбуженная поцелуем
...sh; Да. Помнишь, я говорил про женщину, которую нашел едва живую на
берегу реки? — Марта кивнула, и Дэвис продолжил: — Она вспомнила свое
настоящее имя. — Он умолк, боясь шокировать Марту известием, которое
совсем недавно повергло в ужас его самого.
— И кто же она такая? — нетерпеливо спросила Марта. Маркес дал им
на свидание всего десять минут. А она хотела еще много чего сказать и
спросить у Дэвиса.
— Ее зовут Энн Адамс.
— Энн... Адамс... — Марта хватала ртом воздух, словно выброшенная
на берег рыба.
Дэвис испугался, что сердце пожилой женщины может не выдержать такого удара.
— Клянусь, я и не понятия не имел... до самого последнего
момента. — Дэвис перевел дыхание. — Она ничего не помнила. Даже
свое имя вспомнила не сразу.
— Ты ей ничего не рассказал? — почему-то перешла на шепот Марта.
Дэвис покачал головой.
— Но почему она оказалась в больнице?
— Я не знаю. Меня не было дома пару дней, а когда я вернулся... я
обнаружил Энн лежавшей на полу. По ее телу пробегали судороги... она
задыхалась... Я ничего не мог сделать. Когда я вышел на улицу с
бесчувственной Энн на руках, то буквально столкнулся с Маркесом. До сих пор
не могу понять, как он узнал об Энн.
— И теперь он обвиняет тебя в попытке убийства.
Дэвис кивнул.
— А как Энн? Тебе что-нибудь известно о ее состоянии?
— Пока она в реанимации. Без сознания. Но у врачей самые оптимистичные
прогнозы, — солгала Марта, заметив, что Дэвис закрыл глаза и старается
сохранить спокойствие.
— Ты ее видела?
— Нет. Маркес запретил врачам кого-либо пускать к ней. Якобы из
соображений безопасности и в интересах дела.
— Маркес опасается, что я сбегу из камеры и попытаюсь убить Энн? —
с мрачной усмешкой спросил Дэвис.
Тон, которым он задал вопрос, встревожил Марту.
— Дэвис, мальчик мой, будь осторожнее. Маркес сейчас чувствует себя
победителем. Не давай ему шанс отомстить тебе.
— Боюсь, ему это уже удалось.
В голосе Дэвиса прозвучала безнадежная тоска и грусть. Казалось, что он уже
не участник реальных событий, а сторонний наблюдатель. Дэвис утратил желание
бороться. Марта была напугана. Даже после смерти Мелани Дэвис не был
настолько подавлен. Да, безусловно, он скорбел, да, страдал от одиночества,
но он никогда не опускал руки. Маркес своими подозрениями попортил ему
немало крови, но теперь Марта осознала, что это было значительно лучше, чем
нынешняя пассивность Дэвиса. Неужели Маркесу удалось сломить его волю?
— Если Энн умрет, — вновь заговорил Дэвис, — то и мне нет
места на земле.
— Прекрати, Дэвис! — одернула его Марта. — Во-первых, Энн
жива. Она сильная, молодая женщина. Ее организм выдержит. Когда она придет в
себя, то даст показания и...
— Маркес ей не позволит.
— Как это? — растерялась Марта.
— Не знаю точно, каким образом, но он заставит ее молчать. Маркес
слишком близок к победе надо мной, чтобы отступить.
— Но если ты не виноват... — Марта осеклась на полуслове, заметив,
что сказала лишнее. Ее
если
словно ножом полоснуло Дэвиса.
— Ты мне тоже не веришь. — Он сокрушенно покачал головой. — Я
бы никогда не причинил вреда Энн.
— Но ведь из-за нее погибла Мелани!
— Она не виновата. Та авария была несчастным случаем. Мелани была
слишком взволнована в тот вечер. Она хотела мне в чем-то признаться, но я
уговорил ее отложить разговор до дома... до которого нам не суждено было
добраться.
— Ты никогда мне этого не рассказывал.
— Я никому об этом не рассказывал.
— Но почему?
— Потому что мне было слишком больно говорить об этом, разве не
понятно?! — сорвался на крик Дэвис. — К тому же это дало бы Маркесу
дополнительные козыри. Он бы решил, что у нас с Мелани были семейные
проблемы. Возможно, он бы даже вообразил, что она собиралась бросить меня...
— А это могло быть правдой? — мягко спросила Марта.
— Нет. Мы с Мелани любили друг друга! — с жаром возразил Дэвис.
Однако его излишняя горячность и импульсивность насторожили Марту. Возможно
ли, что у Мелани были тайны от мужа? В чем она собиралась ему признаться в
тот злополучный вечер?
— Энн пострадала в той аварии так же, как и мы.
— Она-то отделалась парой синяков, — возразила Марта.
— Да. Физических повреждений у нее было меньше, но ее психическое
состояние... Она пыталась покончить с собой, не в силах справиться с
угрызениями совести.
— Это подтверждает ее вину.
— Нет, это всего лишь подтверждает чистоту ее души. Энн винила себя
только потому, что сама пострадала меньше. Она знала, что Мелани погибла на
месте, а я попал в реанимацию. По сравнению с нами она отделалась легким
испугом.
— Неужели ей было бы легче, если бы она тоже оказалась на больничной
койке? — с изрядной долей скепсиса спросила Марта.
Дэвис не винил ее в том, что она не доверяет Энн. Она ведь совсем ее не
знала, а газеты и Маркес успели превратить Энн Адамс в огородное пугало.
Именно из-за отношения жителей Касл-хилла Энн пришлось перебраться в другой
город. Однако бегство не уменьшило ее душевных терзаний. Она по-прежнему не
могла себя простить.
— Наверное, да. Энн сочла бы свои физические страдания искуплением
вины. Да и в глазах общественности она была бы такой же мученицей, как и я.
— Но, Дэвис, тебе не кажется подозрительным то, что именно эта женщина очутилась в твоем доме?
— Случайность.
Марта явно сомневалась в случайном стечении обстоятельств, приведших Энн в
дом Дэвиса.
— Не думаешь же ты, что она намеренно приплыла к моему дому, при этом
изуродовав свое лицо и тело об острые камни? Энн была обезображена до
неузнаваемости. Понадобилась не одна неделя, чтобы ее раны зарубцевались.
Если бы ты увидела ее в тот день, окровавленную, без одежды... твое сердце
облилось бы кровью.
— Дэвис, не думай, что я подозреваю Энн в злом умысле, но согласись,
что все это выглядит странно и подозрительно.
— Ты рассуждаешь так же, как и Маркес.
— Не смей ставить меня на одну доску с этим типом!
— Прости, я не хотел тебя обидеть.
— Время истекло! — раздался за спиной Марты зычный голос Маркеса.
— Еще минутку! — взмолилась она.
— Так уж и быть. Даю минуту на то, чтобы ты навсегда попрощалась со
своим ненаглядным приемышем. Потому что скоро он окажется на электрическом
стуле.
Жестокость Маркеса всколыхнула в Дэвисе волну ненависти. Его глаза гневно
сверкнули. Вот негодяй! Маркес мог говорить ему все, что угодно, пугать
любыми наказаниями и пытками, но он не имел никакого права издеваться над
пожилой женщиной. Марта заметила, как кулаки Дэвиса непроизвольно сжались.
Желваки на скулах нервно задвигались, а на висках запульсировали синие
жилки. Как ни странно, ее обрадовала метаморфоза, произошедшая с Дэвисом.
Значит, он не отчаялся. Его чувства не умерли, как ей показалось всего
несколько минут назад. Он ненавидит, следовательно, живет.
— Если тебе удастся навестить Энн, скажи ей... скажи, что я люблю
ее. — Быстрый, взволнованный тон Дэвиса поразил Марту сильнее недавнего
проявления ярости. — И скажи, что я ни в чем ее не виню. Я простил ее,
хотя она и не нуждалась в моем прощении.
— Что? — Глаза Марты округлились. — Ты и в самом деле полюбил
эту женщину?
— Да, всем сердцем.
— Но, Дэвис, она ведь...
— Энн самое доброе, нежное и бескорыстное создание на свете. Если бы
она знала, в чей дом попала, то, несмотря на раны и боль, сбежала бы от
меня. Лишь бы не увидеть в моих глазах осуждение и ненависть.
— А может быть, ты ошибаешься, Дэвис? Может быть, твоя ненаглядная и
бескорыстная Энн прекрасно знала, в чьем доме оказалась? Возможно, она лишь
изображала раболепную особу, готовую исполнить каждое твое желание.
— Зачем ей это могло понадобиться?
— Ты сам сказал, что она мучилась угрызениями совести. Вероятно, она
решила таким образом выслужить прощение.
— Марта, ты сама не понимаешь, что говоришь. Энн вовсе не такая. Если
бы ты знала ее лучше, то никогда не заподозрила бы ее в интригах.
Что ж, подумала Марта, значит, настал момент мне лучше узнать эту мисс
Адамс.
В комнату вновь заглянул Маркес.
— Наговорились?
— Маркес, умоляю, будь справедливым к Дэвису, — попросила перед
уходом Марта. — Я вовсе не прошу тебя выгораживать его, но ты ведь
представитель закона... Забудь о былых обидах и мести. Будь беспристрастным,
умоляю!
— Марта, мне жаль тебя, но Дэвис должен ответить по заслугам, —
проглотив комок в горле, ответил Маркес.
Горе Марты задело его за живое и подействовало на него столь угнетающе, что
он испытал непреодолимое желание закурить.
Скромного вида молодой человек в нерешительности остановился перед дверью
больничной палаты, в которой находилась Энн Адамс. Врач сказал, что она все
еще без сознания, но ее жизни ничто не угрожает. Выходит, он оказался прав.
Энн и в самом деле угрожала опасность. А ведь Ванесса назвала его мнительным
ипохондриком и паникером. Он чувствовал, что любимая женщина в беде. Жаль,
что он долго тянул с обращением в полицию. Возможно, ему бы удалось уберечь
Энн от этого маньяка Харта... Шериф Мерингтона заверял, будто полиция Касл-
хилла действовала чрезвычайно оперативно, но Роберт в этом сомневался. Если
бы полицейские действительно поспешили, то Энн бы сейчас не лежала без
сознания в реанимации.
Кроме того, Роберту не понравился местный шериф. В отличие от Рассела шериф
Маркес был далек от образа сочувствующего и справедливого борца с
преступниками. Скорее он сам был похож на убийцу. Тяжелый взгляд из-под
черных косматых бровей, извечная сигара в зубах да и весь его облик
настораживали и внушали панический ужас. Когда Роберт впервые встретился с
Маркесом, чтобы получить у него разрешение на посещение Энн, он почувствовал
себя неразумным ребенком, которого за малейшую провинность готовы отстегать
розгами. Маркес подавлял не только физически — он был чуть ли не на две
головы выше Роберта, — но и психологически. Роберт тут же заметил, что
перед Маркесом трепещут подчиненные. Начитавшийся книжек Стивена Кинга,
Роберт вообразил, что попал в городок Безнадега, где бесчинствует
свихнувшийся шериф.
Роберт до сих пор не мог поверить в свою удачу. Неужели ему и в самом деле
позволено навестить Энн? Он слышал, как Маркес отказал в аналогичной просьбе
пожилой женщине.
Наконец он решился и легонько толкнул дверь. Она подалась, и Роберт шагнул в
реанимационное отделение. Он покачнулся, едва увидел безжизненное тело
подруги. Ее лицо было бумажно-белого цвета, через тонкую кожу просвечивала
сиреневая паутинка кровеносных сосудов. Глаза Энн были закрыты. От левой
руки тянулась трубка капельницы. На стоявших в изголовье мониторах
высвечивались показатели сердцебиения и активности головного мозга.
Поскольку Роберт в этом ничего не смыслил, то не стал на них долго смотреть,
а присел на край кровати Энн.
Он взял ее холодную руку и крепко сжал пальцы, словно надеясь таким образом
привести Энн в чувство. Он много раз видел, как герои телесериалов
разговаривают с любимыми, находящимися в коме, и всегда считал это
глупостью. Как можно верить в то, что человек, будучи без сознания, может их
слышать и понимать, о чем они говорят? Однако сейчас Роберт испытывал
непреодолимую потребность высказаться. Он и так слишком долго молчал и
скрывал свои истинные чувства от Энн. Возможно, сейчас, когда она не смотрит
на него своими глубокими серыми глазами и на ее губах не играет ироничная
полуулыбка, он наконец сможет поведать ей о своих чувствах.
— Энн, милая... — Слова крутились в его голове словно лотерейные
билеты в барабане, но упорно не желали складываться в осмысленные
фразы. — Энн, скорее возвращайся к нам. Я соскучился по тебе. Мне не
хватает разговоров о судьбе и звездах, которые меня так раздражали. Ты
всегда... всегда была права. Ничто не бывает случайным. Ни один лист не
упадет с дерева без высшей воли. Ни одна ресничка не выпадет без назначенной
ей свыше цели. Я не знаю, зачем Господу понадобилось подвергать тебе таким
испытаниям, но... возможно, ради того чтобы я наконец созрел и сказал тебе,
что... — Роберт вздохнул и еще крепче сжал пальцы Энн, — я люблю
тебя. Всегда любил, хотя и боялся признаться. Ты видела во мне только друга.
И я готов был играть эту роль до конца, но... но сейчас я слишком боюсь тебя
потерять. Не знаю, слышишь ты меня или нет. Я надеюсь, что да. Потому что
вряд ли у меня хватит духу повторить эти же слова, глядя тебе в глаза. Я
люблю тебя, Энн. — Роберт прижался губами к ее руке, и вдруг ему
показалось, что ее пальцы дрогнули.
Он отстранился и пристально посмотрел на руки Энн. Никакого движения.
Возможно, ему почудилось. Или это непроизвольное сокращение мышц. Такое
бывает с людьми во сне. Едва Роберт успел убедить себя в том, что не
произошло ничего необычного, как пальцы Энн снова дрогнули. Он погладил их,
и... теперь уже у него не осталось сомнений. Энн пыталась сжать его руку.
Она слышала его. Радость и страх смешались в экзотический коктейль, от
одного глотка которого Роберт ощутил головокружение.
Нужно срочно позвать врача. Энн приходит в себя. Роберт попытался встать с
кровати, но Энн сильнее сжала пальцы.
— Энн, как ты? Ты меня слышишь? — Роберт ощутил слабое
рукопожатие. — Я сейчас позову врача и шерифа.
— Нет, — прохрипела Энн.
Короткое слово далось ей с огромным трудом. Язык казался большим ватным
одеялом, фантастическим образом поместившимся в ее рту. Губы пересохли, но у
Энн не было сил даже облизать их. Язык не желал подчиняться.
— Энн, ты меня узнаешь? Это я, Роберт.
— Роберт? А Дэвис?
— Кто такой Дэвис? — Роберт невольно испытал укол ревности.
Энн собиралась с силами, чтобы объяснить, но Роберт уже и без того вспомнил,
как Маркес несколько раз называл имя человека, пытавшегося отравить Энн.
Дэвис Харт.
— Не бойся. Он больше никогда не причинит тебе зла, — как можно
мягче и увереннее произнес Роберт.
— Нет, он не...
— Энн, тихо. Тебе не следует перенапрягаться. Я сейчас позову врача.
На сей раз Роберт поднялся на ноги и с усилием высвободил руку из неожиданно
цепкой хватки Энн. Шериф впустил его в ее палату при условии, что, если
состояние пострадавшей изменится, Роберт первым делом сообщит об этом ему.
— Да, соображения безопасности превыше всего, — пробурчал себе под
нос Роберт, направляясь к дежурившему у палаты полицейскому — он был
поставлен там на случай, если у Харта остались сообщники, которые попытаются
закончить начатое дело.
— Извините... — неуверенно начал Роберт, отвлекая полицейского от
кроссворда.
Тот медленно поднял голову и с видимым недовольством спросил, что ему нужно.
— Не могли бы вы связаться с шерифом Маркесом?
— С какой стати?
— Мисс Адамс пришла в себя, а он просил...
Полицейский не стал ждать, когда Роберт доберется до конца своего
повествования. Он включил рацию и передал сообщение шерифу. Похоже, Маркес
дал и охранникам указание незамедлительно поставить его в известность в
случае изменений в состоянии Энн, подумал Роберт, невольно проникаясь
уважением к шерифу. Наверное, он ошибся в нем при первой встрече, приняв за
озлобленного и хладнокровного убийцу. Шериф знал свое дело.
11
— Вы узнаете меня, мисс Адамс? — спросил с порога высокий грузный
мужчина. Его черные глаза насквозь прожгли лежавшую на больничной койке
женщину.
Энн с трудом помотала головой из стороны в сторону.
— Меня зовут Рамиро Маркес, я шериф Касл-хилла. Странно, что вы меня не
помните, — произнес гость с явным сомнением в правдивости ее слов.
Энн сразу же почувствовала себя провинившейся школьницей, пойманной
директором школы во время прогулянного урока.
— Простите, офицер, но у меня проблемы с памятью, — созналась она.
В глазах шерифа снова мелькнул огонек недоверия.
— Я не собираюсь лгать вам и уверять, что симпатизирую вам, мисс Адамс.
Понятия не имею, как вам удалось убедить суд присяжных в собственной
невиновности, но...
— Суд присяжных?!
Искреннее волнение Энн несколько смягчило сердце Маркеса.
— Мисс Адамс, я хочу, чтобы вы прямо сейчас рассказали мне. Представим,
что я ваш исповедник. Вы не должны от меня ничего скрывать. — Маркес
тяжело опустился на край ее кровати.
— Сначала объясните, что со мной произошло? Почему я в больнице? —
Энн удивилась, что первым ее посетителем оказался местный шериф, а не
лечащий врач. О визите Роберта она забыла. Тайна бедняги так и осталась
тайной.
— Дэвис Харт пытался вас убить, — холодно, не считаясь с чувствами
несчастной женщины, заявил Маркес.
— Нет, это невозможно!
Волнение пациентки тут же отразилось на показателях мониторов. Сердцебиение
участилось, давление резко подскочило, но Маркес предпочел проигнорировать
всплеск показателей. В противном случае пришлось бы вызвать врача, а тогда
Энн успеет придумать какую-нибудь историю в защиту своего дружка и
сообщника.
— К сожалению, мисс Адамс, это правда. Дэвис Харт пытался вас отравить
крысиным ядом.
— Где он? Где Дэвис? — Энн попыталась приподняться на локтях, но
снова упала на спину.
— Не волнуйтесь, Энн. Позвольте мне вас так называть, в конце концов мы
давно с вами знакомы.
Она недоверчиво покосилась на шерифа. Неужели они знакомы? Тяжелый
испепеляющий взгляд, каким Маркес смотрел на нее, мог принадлежать лишь
заклятому врагу.
— Ваш друг сейчас находится в полицейском участке. Он больше не сможет
причинить вам вреда.
— Нет, вы не понимаете! Дэвис не мог сделать ничего плохого! Он любил
меня!
— Как, и вас тоже? — Маркес злорадно усмехнулся. — Наверное,
так же, как и свою первую жену.
Напоминание о жене Дэвиса больно ранило Энн. От наблюдательного Маркеса не
укрылась складка, прочертившая лоб женщины. Уголки ее губ опустились, как
будто Энн услышала трагическую новость о близком человеке.
— Я пришел взять у вас показания.
Маркес приступил к главной задаче своего визита, решив, что привел Энн в
необходимое эмоциональное состояние. Нет ничего лучше для признания, чем
подавленное, мрачное, пессимистичное настроение жертвы. Когда она
разочарована в близком человеке, чувствует себя преданной и одинокой.
— Я не стану давать показания против Дэвиса, — категорично заявила
Энн.
— Мисс Адамс, будьте благоразумны. По большому счету ваши показания
лишь упростят ход уголовного процесса. Вина Харта и без того очевидна. Как
минимум десяток полицейских застали его с поличным. Он нес вас на руках из
дома. Возможно, он собирался избавиться от вашего тела, сбросив его в реку
или закопав в лесу.
В расширившихся глазах Энн плескался ужас. Она не могла поверить в то, что
действительно слышит слова шерифа. Наверное, ей снится кошмар и она не
понимает, где границы реальности и чудовищной игры воображения.
— Дэвис не виноват, — снова повторила она.
— Пусть так, — сменил тактику Маркес. — В таком случае ваши
показания смогут спасти его от неминуемой смерти. Вы ведь хотите помочь ему,
не так ли, мисс Адамс?
Энн кивнула. Она не понимала, почему до сих пор не плачет от ужаса и страха
за любимого мужчину. Шериф подавлял ее волю. Она не осмеливалась посмотреть
ему в глаза, боясь, что ее парализует от ужаса, едва она заглянет в черные
дыры. Энн чувствовала исходивший от Маркеса холод и злость, но пыталась
переубедить себя. К кому, как не к шерифу, она могла обратиться за помощью?
Дэвис арестован... это какая-то ошибка. Этого не может быть.
— Последнее, что я помню, — начала глухим голосом Энн, — как
я съела пару кусков пиццы, доставленной курьером из супермаркета.
— Дэвис был с вами? — спросил Маркес, заранее зная ответ. —
Он тоже ел эту пиццу?
— Нет... мы с Дэвисом поссорились и...
— По какой причине?
Энн молчала, не зная, что сказать. Она и сама ломала голову над причиной,
заставившей Дэвиса уйти из дому на несколько дней.
— Вы пригрозили ему, что расскажете в полиции правду? — спросил
Маркес, явно подталкивая ее к какому-то признанию, но Энн вообще не
понимала, о чем шла речь.
— Я не понимаю... — наконец пролепетала растерявшаяся Энн.
— Чего вы не понимаете, мисс Адамс? Как Харт пытался убить вас? В таком
случае я могу вам об этом рассказать. Если желаете, даже с холодящими кровь
подробностями. — Не дожидаясь ее согласия или протеста, Маркес
продолжил: — Неделю назад он заказал с курьерской доставкой крысиный яд,
что, разумеется, не вызвало подозрений ни у курьера, ни у хозяина магазина.
Это выглядит вполне правдоподобно. Жители частных домов всегда жалуются на
обилие грызунов. Однако Харт задумал убийство. И снова ему повезло! Никто
ведь не подозревал о том, что в его доме находилась женщина. За Хартом
закрепилась слава добровольного отшельника и бирюка. Он неделями не
показывался в городе... Опасаясь за его жизнь, я попросил ребят периодически
проведывать старину Харта. Именно они и заметили вас. Но наличие молодой
красивой женщины в доме Харта показалось мне тогда нелепицей, галлюцинацией
моих подчиненных.
Маркес сделал паузу, видимо надеясь хоть на какую-то ответную реакцию Энн.
Но Энн не проронила ни слова.
— Когда же мне позвонил шериф Мерингтона и сообщил о вашем
исчезновении, я тут же связал все концы и примчался в дом Харта. Если бы мы
не подоспели вовремя, Харт снова остался бы безнаказанным.
Энн не верила собственным ушам. Снова? Разве Дэвис уже уходил от правосудия?
Он никогда не рассказывал ей о проблемах с законом. Если, конечно, не
считать его неприязненного отношения к Маркесу. Только сейчас Энн вспомнила,
что видела Маркеса возле дома Дэвиса. Тогда, испугавшись незваного гостя,
она спряталась в погребе, за что получила одобрение Дэвиса.
— Когда мы прибыли на место преступления, вы были уже без сознания. Мы
доставили вас в эту больницу, а Дэвиса поместили под стражу. Так что вам
теперь ничто не угрожает. Дэвис больше не доберется до вас. — Маркес
вздохнул. — Я вам все рассказал, теперь настала ваша очередь, мисс
Адамс. Начнем с самого начала. Каким образом вы оказались в доме Дэвиса
Харта? И как давно вы там находились?
Напор шерифа настолько напугал Энн, что она даже не вспомнила о законном
праве хранить молчание до прибытия адвоката. Все, о чем говорил шериф
Маркес, казалось правдоподобным и логичным. Никаких явных нестыковок,
логических ошибок, притянутых за уши фактов... однако вместе с тем история
Маркеса была далека от правды. Энн знала, что Дэвис не мог желать ей смерти.
Тем более такой жестокой.
— Дэвис спас мне жизнь, — тихо произнесла она.
— Вот как? Когда это произошло? Еще до гибели его жены, не так ли?
Снова это упоминание о жене! Энн не понимала, при чем здесь бывшая жена
Дэвиса. Она осталась в прошлом. Вместе со всей болью и страданиями, которые
принесла Дэвису ее смерть. Почему этот человек с недобрыми черными глазами
настойчиво пытается связать гибель Мелани с тем, что произошло с ней, Энн?
— Дэвис нашел меня на берегу реки чуть больше месяца назад.
Маркес был озадачен. Неужели Харт уже успел придумать для Энн легенду,
объясняющую ее пребывание в его доме? Похоже, он недооценил своего
противника. Харт оказался куда смышленее и хитрее. Единственное, чего никак
не мог взять в толк Маркес, почему женщины слепо верили Харту? Каким образом
ему удавалось превращать красивых и независимых амазонок в послушных рабынь?
Мелани всегда была предана ему, как собачонка. Порой Маркесу казалось, что,
попроси ее Харт прыгнуть с крыши, Мелани тут же шагнула бы в пус
...Закладка в соц.сетях
