Жанр: Любовные романы
Разбуженная поцелуем
....
Дэвис сел и спустил с кровати ноги, пытаясь нащупать тапки.
— И что же это за новость?
— Скажу за столом.
Камилла удалилась в кухню, и Дэвису ничего не оставалось, как поспешить за
ней. Какие могут быть новости в лесной глуши? Разве что курьер из
продуктовой лавки приезжал и привез помимо заказанных продуктов свежую
газету.
Как только Дэвис сел за стол, Камилла в буквальном смысле слова оглушила его
своей новостью. В первое мгновение Дэвису показалось, что он ослышался. Даже
в самом страшном сне он не мог вообразить, что... нет, это не может быть
правдой.
— Что... что ты сказала? — пытаясь справиться с дрожью в голосе,
спросил Дэвис, мысленно моля всех богов уберечь его от страшного известия.
— Энн Адамс. Это мое настоящее имя. Ночью я увидела себя во сне, и какая-
то женщина называла меня Энн.
— Ты уверена, что это твое имя? Может быть, в прошлой жизни ты знала
женщину с таким именем?
Дэвис упрямо не желал верить в то, что перед ним сидит женщина, по чьей вине
погибла Мелани. Вот уж воистину насмешка судьбы: он спас жизнь женщине,
отнявшей у него любимую жену. Более того, он успел к ней не только
привязаться, но и полюбить. Полюбить женщину, которую когда-то поклялся
ненавидеть до конца своих дней.
— Да, Камилла... то есть Энн. Я действительно знал Энн Адамс.
Энн изумленно округлила глаза.
— Тогда почему ты не сказал, что мы были знакомы?
— Я тебя не узнал. Признаться, мы не были знакомы лично.
— Да? Тогда откуда ты меня знаешь? — Энн взяла с тарелки соленый
крекер и начала его нервно грызть. — Я какая-нибудь знаменитость?
— Мне жаль тебя разочаровывать, но... прости. — Дэвис резко
поднялся из-за стола и, ничего не объяснив, вышел из дома, громко хлопнув
дверью. От удара в окнах задребезжали стекла.
Энн осталась в полном замешательстве. Что все это значит? Почему Дэвис так
отреагировал? Он сам настаивал на том, чтобы она попыталась вспомнить свое
прошлое. А ведь интуиция подсказывала ей не делать этого.
Он знал ее прежде. Странно. Она была уверена, что если бы была знакома с
Дэвисом прежде, то непременно бы узнала его. Его чарующий баритон невозможно
было забыть, услышав хоть раз.
Придется ждать возвращения Дэвиса и требовать у него разъяснений. Конечно,
если он пожелает ей хоть что-нибудь объяснить. Судя по его мертвенной
бледности и взволнованной интонации, Дэвис был потрясен ее новостью. И вряд
ли он счел ее хорошей.
У Дэвиса было ощущение, словно земля разверзлась под его ногами и теперь он
летит вверх тормашками в тартарары. Он продирался сквозь заросли, не обращая
внимания на колючие ветки, цеплявшие и царапавшие его кожу. Он желал лишь
одного — уйти подальше от женщины, причинившей ему столько боли. Он боялся,
что не выдержит и причинит ей зло. Дэвис пока не решил, вправе ли он
открывать Энн правду о ее прошлом. Наверняка для нее это тоже станет
страшным ударом. Она ведь хотела лишить себя опостылевшей жизни.
Из-за чувства вины, вспомнил он причину, которую назвала ему Энн. Так,
значит, Энн была повинна в смерти Мелани. Суд ее оправдал, но она сама не
простила себя. Как и он никогда не сможет ее простить. Как такое могло
случиться? Почему именно к его дому река вынесла полуживую Энн, убившую
Мелани? После того, что между ними произошло... Дэвис пытался себя убедить в
том, что если бы он узнал правду на пару дней раньше, до того момента, как
они стали не только жить, но и спать вместе, то ему не было бы сейчас так
больно свыкнуться с мыслью, что он полюбил врага.
Как он сможет теперь смотреть ей в глаза? Как целовать губы женщины, которую
он одновременно ненавидел и любил? Дэвис не думал об Энн, оставшейся в
полном недоумении. Он почти убежал от нее... да, он убежал, испугавшись, что
наговорит ей кучу обидных и жестоких слов. А ведь бедняжка ничего толком не
помнит, кроме своего имени.
Дэвису требовалось время для того, чтобы если не принять, то хотя бы
примириться со случившимся. Они должны поступить, как взрослые разумные
люди. Энн необходимо уехать. Дэвис вспомнил, как метался по Касл-хиллу,
словно раненый зверь, в поисках Энн Адамс. В то время он был ослеплен болью
и желанием отомстить незнакомой женщине, чья машина столкнула их
тойоту
с
дороги. Им так и не удалось встретиться. После суда и оправдательного
приговора Энн Адамс временно лишили водительских прав. Всего лишь на год.
Дэвис счел это несправедливостью. Разочаровавшись во всесилии медицины, он
разуверился и в правосудии. Если убийцу отпускают на свободу, то о какой
силе закона можно говорить?
Дэвис ушел из клиники и дал себе слово отомстить. Теперь, вспоминая о том,
что он собирался сделать, Дэвис понимал, в насколько безумном состоянии он
находился. Попадись Энн Адамс ему на пути, он бы убил ее голыми руками.
Видимо, мисс Адамс предчувствовала опасность. Она уехала из города, и шериф
не пожелал назвать ее адрес. Дэвис был уверен, что Маркесу известно
местопребывание Энн, хотя он упорно отрицал это. Более того, Маркес заверял,
что и сам лелеет планы мести. Вот только, упустив Энн Адамс, он направил всю
свою ярость и злобу на овдовевшего Дэвиса.
— Рамиро Маркес?
— Да! — рявкнул в трубку шериф Касл-хилла. Он терпеть не мог, если
его беспокоили в послеобеденное время, когда он отдыхал, переваривая пищу.
— Это Рассел.
— Рассел? — с недоверием переспросил Маркес. Он знать не знал
никакого Рассела и не очень-то об этом сожалел.
— Да. Шериф Мерингтона.
— О-о-о, — протянул Маркес, придав голосу больше радости. Что бы
этому Расселу ни понадобилось от шерифа соседнего города, у Маркеса не было
ни малейшего желания оказывать ему услугу. Лавры достанутся Расселу, а шишки
при неудачном раскладе посыплются на голову ему. — Чем обязан?
— Я бы хотел получить информацию об Энн Адамс. Кажется, она проходила у
вас по одному делу полгода назад.
Маркес поморщился. Ему страшно захотелось закурить, но, как назло, на столе
не обнаружилось ни одной сигары. Только потертая металлическая зажигалка,
много лет добросовестно служившая ему.
— А в чем, собственно, дело? Почему полиция Мерингтона интересуется ею?
— Разве вы не знали, что мисс Адамс переселилась в Мерингтоне по
окончании судебного процесса? — не скрыл удивления Рассел.
Так-так, подумал Маркес. Попалась птичка в клетку. Он несколько месяцев
безуспешно искал Энн и вдруг совершенно случайно узнал о том, где она
прячется. Настроение у него заметно улучшилось.
— Вы остановили ее за нарушение правил дорожного движения и выяснили,
что она лишена прав? — со злой иронией спросил Маркес. Эти курицы
безмозглые вечно нарываются на неприятности! Почему-то на ум пришел недавний
разговор с Мартой. Он чувствовал, что старуха лжет ему в глаза, но не мог
ничего сделать. Если бы она была мужчиной, он бы вытряс из нее правду в два
счета. Так и эта Адамс. Если бы он только мог заставить ее говорить...
— Нет. Мисс Адамс исчезла из Мерингтона.
Маркес усмехнулся. Неужели он снова опоздал?
— Насколько вам известно, из Касл-хилла она тоже исчезла.
— Да, верно. Но в данном случае все иначе. Она исчезла около месяца
назад. Один из ее знакомых обратился в полицию. Он полагает, что с ней могла
случиться беда.
— Беда? — Маркес обрадовался еще больше. Значит, возмездие
существует. Неужели ему даже не придется марать руки об эту женщину? Эта
Адамс лишила жизни самую прекрасную и очаровательную женщину на свете.
Солнце Касл-хилла.
— Пока ничего не известно, но я решил оповестить полицию соседних
городов. Вдруг у вас есть какая-нибудь информация.
— К сожалению, пока нет. Энн не появлялась в Касл-хилле, насколько мне
известно. — Маркес нервно постучал костяшками пальцев по столешнице
громоздкого стола. Зажигалка несколько раз подпрыгнула.
Насколько ему известно... но ведь она могла пробраться в город тайно. Нужно
срочно дать подчиненным команду прочесать всю округу в поисках Адамс.
— У нее остались в Касл-хилле какие-нибудь родственники или друзья?
Возможно, она остановилась у кого-нибудь в гостях.
Маркес на минуту задумался, пытаясь вспомнить, навещал ли кто-нибудь Энн в
то время, пока она находилась в полицейском участке. Маркес помнил лишь то,
что она со слезами на глазах просила не сообщать родителям о произошедшей
аварии.
— Нет. У этой особы не было ни друзей, ни родственников в Касл-хилле.
А вот у Мелани было множество друзей, приятелей и знакомых, подумал Маркес.
Ее все обожали. Она часто устраивала званые обеды и бесшабашные вечеринки у
бассейна. Мелани нельзя было не любить. Маркес всегда завидовал Дэвису,
который даже не ценил того, что имел. Любой мужчина отдал бы все, чтобы
иметь такую жену, как Мелани...
— Когда мисс Адамс уехала из города, никто не сожалел, — добавил
Маркес.
Рассел кашлянул в трубку. Маркесу показалось, что он услышал пушечный
выстрел. Не подумав извиниться, Рассел произнес:
— Если у мисс Адамс не было друзей... как вы полагаете, шериф, могли ли
у нее остаться враги?
Да! — хотел выкрикнуть Маркес. И в первую очередь я. Однако он не
спешил с признаниями. Это будет крайне неосмотрительно. Нужно подумать...
Как же он сразу не догадался...
— Дэвис Харт.
— Дэвис Харт? — медленно переспросил Рассел, и Маркесу показалось,
что он услышал клацанье клавиатуры. Похоже, Рассел тут же начал наводить
справки.
— Муж той женщины, которая погибла во время аварии. Сам он попал в
реанимацию, но ему посчастливилось остаться в живых, — быстро добавил
Маркес. Расселу ни к чему терять время на уточнение биографических
данных. — Я незамедлительно проведаю его и постараюсь узнать, известно
ли ему что-нибудь о пропавшей мисс Адамс.
Похоже, прыть Маркеса вызвала у Рассела подозрения. С чего это шериф Касл-
хилла так забеспокоился? Быть может, он тоже заинтересованная сторона?
— Хорошо. Если узнаете что-нибудь важное, сообщите, пожалуйста, мне.
— Непременно, — сладким голосом пропел Маркес. Он повесил трубку и
проговорил вслух: — Размечтался. Если Харт имеет к этому какое-нибудь
отношение, я ни за что не упущу его. На сей раз ему не удастся улизнуть.
Маркес вызвал одного из подчиненных и послал его в табачную лавку за
сигарами. Ему нужно было все хорошенько обдумать без волнения и спешки.
Сигара — отличный способ снять излишнее напряжение и включить мозг для
работы в аварийном режиме.
9
Тревожный сон Энн прервался, едва она услышала тяжелые шаги на крыльце дома.
Она резко подскочила и бросилась к двери. Она даже не подумала о том, что
это может быть не Дэвис. За те два дня, которые прошли с того момента, как
он, ни слова не сказав, ушел, Энн успела передумать все мрачные мысли и
построить все страшные предположения о том, где он пропадает. Вдруг на него
напали дикие звери, или он споткнулся и сломал ногу. Один, в лесу... Энн
плакала и заламывала руки от отчаяния и бессилия что-либо изменить.
— Дэвис, хоть бы это был ты, — прошептала она, взявшись за ручку
двери.
Он так измучился и проголодался, что готов был упасть на землю и съесть
пучок первой попавшейся травы. Десять минут назад вдали показалась крыша
дома. Он ускорил шаг, но, как ему казалось, остался на месте. Дом был по-
прежнему далеко.
Застанет ли он там Энн? Вдруг она пешком отправилась в город? Впрочем, ей
достаточно позвонить в службу спасения и назвать имя человека, в чьем доме
она находится. Полиция Касл-хилла во главе с Маркесом примчалась бы в самые
кратчайшие сроки. Неужели он больше никогда не увидит Энн? Вспомнила ли она
прошлое? Поняла ли, почему он скоропалительно ушел после ее известия? Или
она по-прежнему теряется в догадках, бродя по лабиринту прошлого, словно в
густом липком тумане?
Дэвис был потрясен тем, что случайно обнаруженная им в реке женщина
оказалась той самой Энн Адамс, чья машина сыграла роковую роль в его жизни.
Он не мог собрать разбежавшиеся мысли. Он уже не был уверен в своих
чувствах. Что он испытывает к Энн: любовь или ненависть? Должен ли он
рассказать ей правду? Или эта правда окажется убийственной для нее? Теперь
он понимал, почему она упорно не желала ничего вспоминать. А он... какой же
он был кретин, что настаивал, задавал вопросы в надежде расшевелить в ее
душе какие-то воспоминания или мысли!
Лучше бы он остался в неведении. Лучше бы жившую с ним женщину по-прежнему
звали Камиллой и она не тянула за собой груз вины.
Дэвис практически не спал и не ел два дня, бродя по лесу и изредка
останавливаясь в пещерах, похожих на звериные норы. Временами его измученное
сознание отключалось, и он забывался. Это не было безмятежным сном. Малейший
звук — сломанной ветки или взлетевшей птицы — вырывал его из спасительного
забытья.
За два дня Дэвис так и не принял решения. Имеет ли он право рассказывать Энн
о ее прошлом? С другой стороны, Дэвис не знал, имеет ли он моральное право
оставлять ее в неведении.
Единственное, в чем у Дэвиса не осталось сомнений, — в том, что он
любит Энн. Ему не хватало ее ласки и заботы, ее страстного желания
принадлежать ему. Дэвис ощущал непреодолимую потребность быть с ней рядом,
держать ее в своих объятиях.
Теперь он спешил домой, чтобы рассказать ей о своих чувствах. Возможно,
вместе они справятся со сложившейся ситуацией. Им обоим предстоит сложная
работа: принять друг друга такими, какие они есть, вместе с их прошлым,
настоящим и будущим. Наступил момент показать Энн, что его слова не были
пустым звуком, бессмысленным бредом охваченного страстью человека.
Он признался, что любит ее. Сказал, что хочет иметь от нее ребенка. Что
изменилось с тех пор? Имя?
Нет, черт возьми, дело не только в том, что Камилла стала Энн. Камилла была
нежным, ранимым, настрадавшимся созданием, которое он спас от верной гибели.
Энн же была повинна в смерти Мелани. Даже если предположить, что авария была
несчастным случаем, все равно за рулем другого автомобиля сидела именно Энн.
Не какая-то мифическая и выдуманная Камилла, а всамделишная Энн Адамс.
Но... рассудок Дэвиса уже начал мутиться. Он с трудом следил за ходом
собственных мыслей... но он ведь любил эту женщину. Энн была мила,
очаровательна, предупредительна, терпелива и добра по отношению к нему. Она
вовсе не пыталась подольститься, создать впечатление. А ведь полгода назад
он подозревал ее в лицемерии и фальши. Он считал, что присяжные оправдали ее
лишь потому, что она была молодой, привлекательной и чертовски талантливой
актрисой. Теперь же он знал, что Энн Адамс и в самом деле ангел и невинна,
как дитя. Она не утратила детской непосредственности и искренней веры в
сказку. Энн не стеснялась мечтать вслух и загадывать желания, увидев
падающую звезду.
Дэвис не сомневался, что любит ее. Но не знал, имеет ли он право скрывать от
нее правду. Если же Энн узнает о том, при каких обстоятельствах они узнали о
существовании друг друга, то снова начнет мучиться укорами совести и не дай
бог опять... Нет, Дэвису не хотелось думать о том, что Энн снова попытается
убить себя. Он не переживет еще одной потери.
Однажды судьба лишила его любимой женщины. И вот он снова любит и любим,
снова строит планы на совместное будущее, мечтает о детях... Неужели все эти
планы рухнут, словно карточный домик, потерявший всего лишь одну карту в
основании?
— Энн, что... что произошло?!
Дэвис кинулся к корчившейся от боли и судорог женщине. Прижал пальцы к
артерии на шее. Пульс был частый и очень слабый. Кожа Энн приобрела
неестественно желтый оттенок, кое-где проступили сосудистые звездочки.
Энн вырвало.
Дэвис поднялся с колен и наскоро осмотрел кухню. Один из шкафов был открыт.
Крысиный яд...
— О боже, Энн, что ты наделала?! — воскликнул Дэвис, решив, что Энн
пыталась покончить с собой, приняв смертельную дозу яда, который Дэвису
неделю назад доставил курьер.
Зима была аномально теплой, и от полевых мышей не было спасения. Именно Энн
предложила использовать яд для борьбы с грызунами, то и дело покушавшимися
на их продовольственные запасы.
— Дэвис, я не... это был он... не ты... — едва слышно прохрипела Энн. И потеряла сознание.
Дэвис принялся делать искусственное дыхание. Запах изо рта Энн подтвердил
догадку Дэвиса. Она приняла яд. Энн срочно нужно отвезти в больницу. У него
совсем мало времени. Нельзя допустить, чтобы она впала в кому... Молодой
сильный организм должен продержаться.
Дэвис встал на ослабевшие ноги и поднял бесчувственную Энн. По ее телу
пробегали судороги. Непроизвольное сокращение мышц, аритмия, рвота,
обморок... — Дэвис мысленно перебирал симптомы отравления. Надежда на
то, что он успеет довезти Энн до больницы, была ничтожно мала. Однако она
существовала. Каждая минута на счету. Дэвис ногой распахнул дверь и уже
занес ногу над второй ступенькой, как его ослепила вспышка молнии...
— Для дела об убийстве, — прокомментировал знакомый голос.
Дэвис несколько раз моргнул, прежде чем понял, что ослепивший его желтый
свет был вовсе не молнией среди ясного безоблачного неба, а вспышкой
фотоаппарата, нацеленного прямо на него. А хриплый низкий голос принадлежал
не кому иному, как Маркесу Романо.
— Помоги, Маркес.
Дэвис едва стоял на ногах от усталости и недосыпания. Он сделал нетвердый
шаг в сторону Маркеса, надеясь передать ему на руки Энн, но шериф отступил
назад. На его лице отразилось смешанное чувство брезгливости и страха.
— Помогите, — снова произнес Дэвис, обращаясь ко всем полицейским
сразу. Их было не меньше дюжины, но никто из них не решался принять ношу
Дэвиса без приказа начальника.
— Скорее же, — рявкнул Маркес, — возьмите у него жертву! Мы
приехали как раз вовремя, чтобы поймать его с поличным.
Дэвис удивился, что не слышал воя сирен. Впрочем, учитывая обстоятельства, в
этом не было ничего удивительного. У него звенело в ушах и было темно в
глазах уже несколько часов. Лишь страх за жизнь Энн и та ответственность,
которая легла на него, помешали ему лишиться чувств. Теперь же он явственно
почувствовал, как его тело обмякло, и он, словно набитая соломой кукла,
рухнул на землю к ногам Маркеса.
Тот едва удержался от соблазна пнуть заклятого врага. Надо же как все удачно
сложилось. Одним ударом двух зайцев.
Маркес отдал распоряжение осмотреть место преступления. Двое полицейских
согласно кивнули и направились в дом. Парень с фотоаппаратом засеменил
следом. У Маркеса и в самом деле был нюх хищника. Он словно акула или
пиранья, почувствовавшая запах крови в радиусе двадцати метров, бросился на
растерзание жертвы. Даже фотографа привез!
Тем временем на Дэвиса надели наручники и затолкнули в одну из полицейских
машин на заднее сиденье. Маркес сел впереди, чтобы видеть в зеркале заднего
вида своего поверженного врага. Понимает ли Харт, что его песенка спета? Что
теперь он до конца своих дней будет дышать свежим воздухом на прогулках в
тюремном дворе?
Маркес торжествовал. Он не только упечет Харта за решетку, но и постарается
превратить его жизнь в ад. Мерзавец пожалеет, что в тот злополучный вечер
погибла Мелани, а не он. Маркес знал, что нужно нашептать на ухо тюремным
надсмотрщикам и сокамерникам, чтобы те превратили Дэвиса — такого здорового
и сильного — в мясной фарш, собачьи консервы.
Дэвис уставился в окно, наблюдая за тем, как Энн оказывают первую
медицинскую помощь. Энн увезли на машине с включенной сиреной. Вскоре Дэвис
потерял ее из виду. Их машина тянулась в хвосте. Маркес явно не спешил
расставаться со своим пленником. Дэвис видел самодовольную ухмылку на лице
шерифа, следящего за ним в зеркало заднего вида.
По бедняжке Энн вряд ли кто-то будет горевать, думал Маркес, просчитывая
варианты дальнейшего развития событий. Придется сообщить шерифу Мерингтона —
как его там, Рассел, кажется? — что беглянка нашлась. Жаль, что полиция
Касл-хилла не успела уберечь ее от смертельной опасности и она попала в лапы
Дэвиса Харта, давно строившего планы мести. Маркес усмехнулся.
Как он все ловко провернул, комар носа не подточит! Пять минут поистине
способны сотворить чудо. Его парни уверены, что шериф приехал за полминуты
до них... Маркес снова усмехнулся, радуясь тому, что его тайна вот-вот уйдет
в могилу вместе с Энн Адамс. Вряд ли она доедет живой до больницы. А если
Энн все-таки посчастливится и ей успеют дать противоядие и подключить к
аппаратам вентиляции легких и стимуляции сердца, она вряд ли когда-нибудь
сможет очнуться и рассказать правду. Да и кто ей поверит? Это же полнейшая
чепуха, что шериф, начальник полиции Касл-хилла, оставил на ее пороге
отравленную пиццу!
Маркес сожалел лишь об одном: теперь ему так и не удастся узнать правду о
том, каким образом Энн Адамс оказалась в доме Дэвиса Харта. Неужели приехала
замаливать грехи? Или решила выслужить прощение у человека, чью жену убила?
Или они были сообщниками и лишь скрывали свои замыслы? Да, пожалуй, это
самое правдоподобное объяснение. Возможно, Харт и Энн Адамс были любовниками
еще задолго до смерти его законной жены. Мелани стояла на их пути, и они
решили ее убрать. В груди Маркеса клокотала ярость. Как же он ненавидел
Дэвиса и эту идиотку, которая корчилась от боли и задыхалась!
Затем Дэвис перебрался в свой охотничий домик и мастерски — даже он, Маркес,
поверил — сыграл роль добровольного отшельника. Энн же для запутывания
следов на время уехала из Касл-хилла, перекантовалась несколько месяцев в
Мерингтоне и, решив, что о Харте все давным-давно забыли, присоединилась к
нему. Вот только Харт недооценил своего врага. Сколько раз Маркес
предупреждал его! Говорил, что следит за ним день и ночь...
Но Харт счел себя самым умным. Он думал, что сможет и дальше безнаказанно
водить за нос полицию. Да еще и пожилую женщину впутал в свои дела. Впрочем,
Маркес не винил Марту. Вряд ли она знала об Энн. Хотя она лгала ему. Лгала
правосудию в глаза! Маркес всегда идентифицировал себя и аморфное
правосудие. Да, каждый житель Касл-хилла должен видеть в нем не только
стража правопорядка, но и само воплощение закона. Он есть закон для всех и
каждого. Только такие самонадеянные наглецы, как Дэвис Харт, могут думать
иначе. Дэвис ни во что не ставил его, следовательно, попирал закон. Он
заслужил наказание.
Маркес чувствовал свою правоту, несмотря на то что только что совершил
преступление, смертный грех. Он всего лишь отомстил, восстановил
справедливость. Маркес предпочитал не замечать разницы между понятиями
наказание по закону и по справедливости. В глубине души он был средневековым
венецианцем. Принцип кровной мести для него всегда был на первом месте. Тем
более после смерти Мелани. О, как она была красива...
— Зачем тебе понадобилось ее убивать, Харт? Неужели она грозилась
рассказать правду полиции?
— Я не убивал ее, — мрачно ответил Дэвис.
Почему Маркес с такой уверенностью говорит об Энн в прошедшем времени,
словно она уже умерла? Шансы на спасение малы, но если они поторопятся и
заблаговременно предупредят госпиталь, то...
— А кто же ее убил? — с издевкой спросил Маркес. — На много
миль вокруг нет ни души. Только ты мог это сделать. И ты сделал это. И скоро
я заставлю тебя признаться во всех преступлениях, которые ты совершил.
Дэвис не ответил. Его не волновало собственное будущее. Куда больше он
беспокоился об Энн. Только бы ее удалось спасти! Сейчас, когда Энн
находилась на грани жизни и смерти, Дэвис любил ее как никогда. Если бы он
мог обменять свою жизнь на жизнь Энн, то он бы не задумываясь это сделал. Но
со смертью нельзя сыграть в поддавки. Она сама, по только ей известным
причинам выбирает жертву.
— Марта, тебе не следовало приходить, — поднявшись, заметил Дэвис.
— Милый мой мальчик... что произошло? Маркес сказал, будто бы ты
пытался убить сообщницу, которая помогла тебе избавиться от Мелани.
Голос Марты дрожал от слез. Похоже, она боялась верить в столь страшные
слова. Дэвис не мог никого убить. Тем более свою жену. Но кто же та женщина,
которая сейчас находится в коме?
— Он лжет, — отрезал Дэвис.
— Знаю, знаю... Но как же это? — Марта просунула руку сквозь
прутья решетки и погладила Дэвиса по щеке.
— Я понятия не имею, что произошло на самом деле. Но ты должна мне
верить, Марта. Я не убивал ни Мелани, ни Энн.
— Энн? — переспросила Марта.
&mda
...Закладка в соц.сетях
