Жанр: Любовные романы
В плену фантазий
...ого есть двойник. Роман покачал головой, чувствуя, что
любит эту прекрасную, преданную ему женщину так крепко, что у него сжимается
сердце.
— Еще один вопрос.
Дезире раздраженно перевела дыхание и плюхнулась, на кровать рядом с
Романом.
— Ладно, но только один.
— Откуда мне известно все, что он делает? Причем еще раньше, чем он
успевает это сделать?
— Не может быть...
— Не должно быть, если я ни в чем не виновен, — согласился он. — Но,
черт побери, если так оно и есть, откуда мне известны подробности
преступлений, даже те, которые полиция предпочитает не предавать гласности?
— Какие, например? — Дезире вызывающе вздернула подбородок, отказываясь
поверить в столь невероятные вещи.
— Например, алые ленты. Ленты, которыми он связывает свои жертвы.
Кровь отхлынула от лица Дезире, и девушка почувствовала, что холодеет от
ужаса.
— Ты мог догадаться, — настаивала она, однако голос ее звучал уже не
столь уверенно. — Догадаться, прочитав мои книги.
— Может быть, и так. Но возможно и другое объяснение. Я видел Тавифу в
Журавлином пруду. — Роман помолчал, и выражение его лица было мрачнее, чем
когда-либо за время их знакомства. — Еще до того, как тебе позвонил продюсер
и сообщил, что обнаружено тело убитой.
— Это невозможно...
— Возможно, если убийца — я.
Дезире снова вскочила на ноги, не в силах оставаться на месте. От волнения лицо ее снова порозовело.
— Говорю тебе, ты ни за что не сумеешь убедить меня, что ты и есть
убийца, как ни старайся!
Роман подумал, не должен ли он рассказать и остальное: как видел свои
собственные руки, обагренные ее кровью, — и решил, что не стоит сегодня быть
откровенным до конца.
— Дезире, я на самом деле очень благодарен тебе за то, что ты веришь в
мою полную невиновность...
— Но ведь это правда! — Опустившись на колени возле кровати, Дезире
крепко обняла Романа. — Можно найти
тысячу объяснений. Ты — писатель.
Человек творческий. Несомненно, более чутко, чем другие, улавливающий всякие
эмоциональные колебания в воздухе. Может, ты просто настроился на одну волну
с убийцей. — Роман заколебался, и тут Дезире воскликнула:
— Мы же забыли о последней его жертве! Той самой, о которой звонил
вчера Адриан. О которой допрашивал тебя О'Мейли. Ты не можешь быть ее
убийцей, Роман. В ту ночь ты был со мной.
Удивительное дело, но Роман совершенно забыл о последнем убийстве. Видения
не посещали его — благодаря Дезире.
— Ты права. — Облегчение, подобно свежему горному потоку, омывало его
истерзанную душу. — Я действительно не мог ее убить.
— Вот видишь? Я же тебе говорила. — Дезире улыбнулась ему дрожащими
губами. В глазах ее блеснули слезы. — Ты до смерти перепугал меня, Роман
Фалконар.
— Прости. — Бережно подняв Дезире, он усадил девушку к себе на колени,
обнимая ее так нежно, словно она была его единственным талисманом. — Но меня
все равно могут арестовать.
— Не арестуют, если им удастся поймать убийцу.
— Что-то пока у них ничего не получается, — печально ответил ей Роман.
Дезире хотелось утешить его, помешать ему и дальше мучить себя, сделать все,
чтобы их первое Рождество оставалось мирным и безмятежным.
И Роману страстно хотелось, чтобы она успокоила его.
Дезире приникла к Роману, вложив в поцелуй всю любовь, что испытывала к
нему.
— Мне очень неприятно оставлять тебя одну. — Роман недовольно нахмурил
красивые брови.
Они стояли у входной двери, обнимая друг друга.
— Но ведь ты уходишь совсем ненадолго, — улыбнулась Дезире. — В конце
концов, сколько времени нужно, чтобы забрать из кондитерской шоколадный торт
с орешками? — Это лакомство традиционно подавалось к праздничному столу в
семье Фалконар, и в этом году Роман сам вызвался заказать и привезти его.
— Не дольше, чем потребуется тебе, чтобы впутаться в какие-нибудь
неприятности.
Дезире вздохнула, видя, с какой тревогой он смотрит на нее.
— Ради всего святого. Роман, сейчас ты говоришь точь-в-точь как
О'Мейли.
— Ничего удивительного.
— Он прикоснулся кончиком пальца к ее носу. —
Ведь мы оба беспокоимся за одну ужасно упрямую и бесстрашную репортершу.
— Послушай, а когда мы поженимся, тебя не будет раздражать, что мы с Майклом до сих пор друзья?
— Разумеется, нет. — Роман пожал плечами. — Мне всегда нравился
О'Мейли. Хотя, честно говоря, он бы мне понравился сейчас куда больше, если
бы я не числился главным подозреваемым по делу, которое он ведет.
— Он верит тебе, — настойчиво проговорила Дезире, в душе зная, что
кривит душой.
— О'Мейли никому не верит. Именно это и делает его образцовым
полицейским. Ладно, мне пора.
Роман наклонил голову и быстро поцеловал Дезире в губы, отчего голова у нее
тут же пошла кругом.
Она постояла на пороге, глядя, как он садится в свой проклятый черный
порше
, который О'Мейли наверняка сегодня же конфискует для проведения
обыска.
Вздохнув, она помахала рукой телохранителю в штатском, по-прежнему
дежурившему возле ее дома, и почувствовала укол совести из-за того, что по
ее вине этот парень вынужден провести праздник на работе.
Затем Дезире вернулась в дом, улыбаясь про себя и представляя, что скажет
Роман о роскошном платье из алого бархата, которое она купила специально,
чтобы пойти в нем на обед в дом Фалконаров.
Дезире закончила принимать душ и собиралась посушить феном волосы, когда
услышала знакомое ворчание мотора
порше
возле самого дома. Спустя минуту в
замке повернулся ключ от входной двери, который она дала Роману.
— Ты обернулся быстрее ветра! — крикнула она. — Или что-нибудь забыл?
Ответом ей была тишина, и Дезире почувствовала, как по спине пробежали
мурашки. Убеждая себя, что во всем виновато лишь ее пылкое воображение, она
глубоко вздохнула.
— Роман!
Снова тишина. Дезире бесшумно прошла из ванной к телефону и осторожно
подняла трубку.
Телефон молчал.
Она почувствовала, как от страха у нее сводит горло. В доме царила могильная
тишина. Только голубь тихо ворковал на подоконнике спальни.
Окно! Ну
конечно же!
— с облегчением сообразила Дезире. Она уже взялась за раму,
когда с порога комнаты ее окликнул знакомый голос:
— Дезире, любовь моя, что ты делаешь? Сердце готово было выскочить у
нее из груди. Она медленно повернулась и увидела Романа — он небрежно
прислонился к притолоке двери.
— Ты до смерти перепугал меня!
— Прости... — Он улыбнулся ей нежной, любящей улыбкой. — Но ты права. Я
действительно забыл кое-что очень важное.
— О чем ты? — непонимающе спросила Дезире.
— Вот о чем. — Он Протянул ей кроваво-красную розу.
Кровь похолодела в жилах Дезире.
— Вы не Роман!
— Разумеется, я — Роман. — На его смуглом лице сверкнули белые зубы. —
Спроси кого хочешь. — Он направился к Дезире. — Спроси владельца цветочного
магазина.
— Ближе.
— Или детектива О'Мейли.
— Еще ближе.
— А как насчет того фараона, что просиживал штаны возле твоего дома?
Он, между прочим, просил поздравить тебя с Рождеством. — На лице его снова
возникла отвратительная самодовольная усмешка. — Кажется, он был довольно
милым человеком. — Рука незнакомца медленно потянулась в карман, доставая
оттуда открытую опасную бритву. — Как жаль, что ему пришлось умереть. Тем
более в Рождество.
Ужас сдавил горло Дезире, когда она увидела засыхающую на блестящем лезвии
кровь.
— Что вам от меня, надо? — Ей с трудом удалось выговорить эти слова
почти спокойным тоном.
Вместо ответа незнакомец схватил девушку за руку и грубо швырнул на кровать.
— Почему вы так себя ведете?
— А почему бы и нет? — поинтересовался он с кривой ухмылкой,
показавшейся Дезире злой карикатурой на нежную и полную любви улыбку Романа.
— Ты красивая женщина, Дезире. — Лепестки розы, которую он по-прежнему
держал в руке, ласково коснулись щеки девушки. — Желанная для любого
мужчины.
Дезире потребовалось собрать в кулак всю свою силу воли. Она снова и снова
напоминала себе, что ключ к спасению — в полном спокойствии и самообладании.
Необходимо заставить его разговориться — может быть, тем временем она сумеет
сообразить, как выпутаться из этой переделки. Или Роман успеет вернуться
домой...
— Большинству мужчин противна мысль о насилии над женщиной, — сказала
Дезире, прикидывая в уме расстояние до двери на тот случай, если задушевный
разговор не получится.
Незнакомец расхохотался.
— Большинство мужчин и понятия н? имеют, до чего это нравится женщинам.
— Он снова сунул руку в карман и достал оттуда пару атласных лент ярко-алого
цвета. — А вот он все знает. — Его колено с молниеносной быстротой уперлось
в грудь Дезире, затем он схватил ее правую руку и захлестнул алую ленту
вокруг тонкого запястья, точь-в-точь как делал это Роман накануне ночью, в
часы их сладкой любви. — А мне известно все, что знает он.
— Каким образом?
— У тебя же смышленая головка, cherie. Неужели ты до сих пор ничего не
поняла? — Он прекратил подражать правильному выговору Романа, и в речи его
зазвучали уже знакомые Дезире тягучие интонации уроженца прибрежных
болотистых областей.
Уставившись в лицо, казавшееся точной копией лица мужчины, которого она всей
душой любила, Дезире вспомнила, как Роман рассказывал, что его усыновили из
приюта.
— О Господи! — выдохнула Дезире. — Так вы его брат!
— Брат-близнец, — согласился негодяй, снова усмехнувшись, и его
отвратительная гримаса хлестнула по напряженным нервам Дезире, словно острие
бритвы, которую он держал в руке. — Наверное, в своих книжках ты назвала бы
меня злым двойником. — Он вновь расхохотался неестественно высоким, резким
смехом, не оставившим у Дезире ни малейшего сомнения в том, что этот человек
явно не в своем уме.
— Но я все равно не понимаю... — Так как он еще не привязал ленту к
столбику кровати, у Дезире появилась надежда отвлечь его разговором. — Да, я
знаю, что Романа бросили родители...
— И не только Романа! — выкрикнул он. Отскочив от кровати, он принялся
быстро расхаживать по комнате. Пальцы его судорожно сжали цветок. — Нас
обоих бросила шлюха, что дала нам жизнь.
— Мне так жаль... — чуть слышно пробормотала Дезире.
— Жаль? — Круто развернувшись, брат Романа со всей силы ударил по
изголовью кровати, и Дезире инстинктивно съежилась. В эту минуту между ним и
Романом не было ни малейшего сходства. — Да кто ты такая, черт возьми, чтобы
жалеть меня? Ты просто такая же шлюха, как и моя мать! Ты раздвигаешь ноги
перед каждым мужчиной, что заходит к тебе!
Он хлестнул ее по щеке с такой силой, что у Дезире закружилась голова, а к глазам подступили слезы.
— Но ведь я не ваша мать, — сказала она, надеясь, что сумеет
продержаться до тех пор, пока не вернется Роман.
— Ты ничем от нее не отличаешься! — Он снова начал описывать круги по
комнате. — Я следил за тобой! Я видел, как ты стояла около дома с этим
фараоном в одном халате! — Он с силой рванул полы ее халата на себя, и
тонкая ткань разорвалась, открывая тело девушки воспаленному взгляду
безумца. — Не успела проводить одного кобеля, как на пороге уже новый?! — Он
бросил ей на грудь пригоршню смятых красных лепестков.
— Мне действительно очень жаль, что жизнь так обошлась с вами, — начала
Дезире, пытаясь прибегнуть к доводам здравого смысла, — но все же...
— Да не нужна мне твоя проклятая жалость! — взревел он, снова ударив
Дезире, на этот раз кулаком в висок, да так сильно, что в глазах у нее
потемнело, а к горлу подступила дурнота.
С губ преступника сорвался поток непристойных ругательств, затем последовал
сбивчивый, торопливый рассказ о том, как Роману повезло и его усыновила
состоятельная семья, которая осыпала его подарками и лакомствами, а другой
брат оказался проданным торговцу сахарным тростником, алкоголику со
вспыльчивым нравом, заставлявшему ребенка трудиться от восхода до заката. И
вот теперь он придумал, как сравнять счет. Навсегда. Одним ударом.
— Сейчас ты будешь моей, cherie. Обещаю, что тебе это понравится — ты
ведь у нас любительница насилия, верно? И ты поймешь, что в постели я
гораздо лучше, чем этот проклятый Роман Фалконар. Ну а потом, как это ни
прискорбно, мне придется убить тебя. И моего богатого братца-везунчика
повесят за твое убийство. И за убийство всех остальных шлюх.
Сознание Дезире мутилось. Ей казалось, что она падает в бездонный черный
колодец, а голос убийцы доносится откуда-то издалека. Девушка чувствовала,
что еще немного — и тьма поглотит ее, но в этот момент она вспомнила о новой
жизни, зародившейся в ее теле всего несколько часов назад.
Дезире поняла, что обязана бороться и не уступать насильнику — чтобы
спастись самой и, что самое главное, спасти своего будущего ребенка. Ребенка
Романа.
Убийца снова был возле нее: он стоял на коленях, привязывая девушку к
столбикам в изголовье кровати. С пронзительным, леденящим кровь криком
Дезире резко вскинула колено и ударила насильника между ног. Он заорал, как
раненый зверь, и покатился на пол, схватившись руками за пах.
В мгновение ока Дезире спрыгнула с кровати, открыла ящик столика и достала
пистолет, которым когда-то снабдил ее О'Мейли, а затем бросилась прочь из
комнаты.
Дезире удалось добежать до гостиной, когда маньяк настиг ее, схватил за
распущенные влажные волосы и швырнул на пол. От неожиданности она выронила
пистолет, однако тут же рванулась вперед и сумела дотянуться до него. Пальцы
Дезире крепко сжали рукоятку пистолета, и тут насильник ударил ее в грудь
острым носком тяжелого ботинка.
— Прекратите! — закричала она и дрожащими руками навела на убийцу
пистолет. — Прекратите — или я выстрелю!
В ответ он лишь расхохотался истерическим смехом, от которого кровь застыла
в жилах Дезире. Убийца поднял ногу, намереваясь снова ударить ее, и тогда
Дезире зажмурилась и нажала на курок. Выстрел оглушил ее. Она промахнулась,
и пуля прошила стену позади маньяка.
Голова Дезире кружилась, а грудь, казалось, жег нестерпимый огонь. Однако,
снова нажав на курок, она не закрыла глаза. На лице маньяка появилось
удивленное выражение — он недоверчиво потрогал красное пятно, быстро
расплывающееся у него на бедре.
Пальцы убийцы окрасились кровью, и он яростно выругался. Подобно монстру из
дешевого фильма ужасов, он шагнул к девушке.
Она нажала на курок еще раз.
Тишина.
Понятия не имея, что надлежит делать с пистолетом, который заклинило, Дезире
быстро вскочила на ноги и кинулась к двери на улицу. Она протиснулась мимо
нарядной елки и вдруг в последнем отчаянном порыве опрокинула разлапистое
дерево, загородив убийце дорогу в прихожую.
Тошнота накатывала на Дезире, колени подгибались. Почти ползком она
пересекла комнату и была уже рядом с выходом, когда дверь неожиданно
распахнулась.
— Роман! — с облегчением выдохнула девушка, и все кругом потемнело.
Фалконар подхватил ее на руки и быстро пропустил вперед детектива О'Мейли,
который одним мастерски точным выстрелом остановил убийцу.
— Все хорошо, — снова и снова повторял Роман, осыпая нежными поцелуями
покрытое синяками лицо Дезире. — С тобой все будет в порядке.
Дезире прикоснулась ладонью к его щеке и слабо улыбнулась.
— Поверить не могу, что я оказалась в больнице на Рождество, —
пожаловалась она.
— У тебя сотрясение мозга. Доктора хотят, чтобы ты провела под их
присмотром как минимум пару дней.
— Давай вернемся домой! Ты бы мог сам за мной присматривать!
Роман провел ладонью, по ее щеке и с трудом подавил неистовую ярость,
вскипавшую в его душе каждый раз, как он видел темные синяки.
Выйдя из кондитерской с шоколадным тортом, он обнаружил, что машину его
угнали, и в первый момент почувствовал лишь тупое раздражение.
Спустя мгновение слепой ужас сдавил его сердце. По всей вероятности, машина
угнана, чтобы помешать ему вернуться к Дезире!
Отшвырнув в сторону торт, он вбежал в кондитерскую и набрал телефон
службы
спасения
, приказав оператору немедленно связаться с детективом О'Мейли из
отдела расследования убийств и прислать оперативную группу к дому Дезире.
Затем, одолжив машину у владельца кондитерской, он на
бешеной скорости
помчался к Дезире и уже подбегал к входной двери, когда на обочине
остановился неприметный автомобиль О'Мейли, за которым, сверкая огнями
мигалок, следовали еще три патрульные машины и отряд, специализирующийся на
операциях по освобождению заложников. К счастью, они так и остались без
работы.
— Именно этим я и собираюсь заниматься всю оставшуюся жизнь, — заверил
Роман Дезире. — Начиная с сегодняшнего вечера. А ночью ни на шаг от тебя не
отойду.
— Знаешь, мне в голову приходят куда более интересные вещи, которыми мы
с тобой могли бы заняться ночью.
Лукавая улыбка, заигравшая на губах Дезире, доказала Роману, что девушка
выдержала выпавшее на ее долю испытание, не утратив при этом своего упрямого
нрава и чувства юмора.
— Завтра, любовь моя, завтра. — Он присел на краешек узкой больничной
койки и обнял Дезире. — Мне ужасно жаль, что все так получилось.
Она удивленно взглянула на него.
— Ты тут совершенно ни при чем.
— О'Мейли до сих пор не сумел установить личность этого выродка. Но,
если он действительно мой брат, о существовании которого никто и не
подозревал...
— Тогда вполне можно объяснить, откуда тебе был известен каждый его
шаг, — прервала его Дезире. — Я читала, что между близнецами существует
нечто вроде телепатии...
— Знаешь, я тоже думал об этом.
В кармане насильника был обнаружен запасной комплект ключей от машины и дома
Романа, который давным-давно пропал из ящика его письменного стола.
Располагая всеми необходимыми ключами, маньяк мог не только угнать порше
в
нужный момент, но и без труда проникать в дом и следить за развитием сюжета
новой книги на экране вечно включенного компьютера.
Роман привлек Дезире к себе.
— Какой бы невероятной ни казалась подобная мысль, я думаю, ты права.
— Мне кажется, из этого может получиться неплохая книга...
— Пусть ее пишет кто-нибудь другой. — Роман знал, что никогда не сможет
забыть чувство необоримого ужаса, когда, прибыв к дому Дезире, он услышал ее
пронзительный крик. И выстрелы. — Ни за какие деньги на свете я не соглашусь
снова пережить сегодняшнее утро.
— И я тоже, — проговорила Дезире, испытывая искреннее облегчение от его
ответа.
Роман обнял покрытое синяками лицо девушки и запечатлел на ее губах поцелуй,
в котором были и нежность, и страсть, и глубокая любовь.
— Тебе надо подкрепиться, — сказал он, жестом указывая на поднос,
стоявший на тумбочке возле кровати. — Поешь, пока обед не остыл
окончательно.
— Ладно. По крайней мере мне не приходится страдать от традиционной
больничной кормежки. — Дезире с аппетитом съела кусочек жареной гусятины,
который прислала мать Романа. — Но все равно очень жаль, что я пропущу
праздничный обед у твоей мамы.
— И ей тоже жаль. Но, к счастью, наши гости согласились задержаться на
несколько дней. Понимаешь, мы подумали и решили, что им просто нет смысла
отправляться домой в Ибервилль, а через несколько дней снова проделывать
обратный путь, чтобы присутствовать на нашей свадьбе.
— В Ибервилль? — До Дезире дошло, что Роман имеет в виду. Глаза ее
расширились от удивления. — Неужели ты хочешь сказать, что гости, прибывшие
на Рождество к твоей маме, — это действительно...
— Клан Дапри в полном составе. Между прочим, они все стоят сейчас в
коридоре и ждут не дождутся, когда им можно будет повидаться с тобой.
— О, Роман! — Для Дезире это был самый дорогой подарок, который она когда-
либо получала в своей жизни.
Роман привлек ее в свои объятия, и, когда губы их вновь слились в
головокружительном поцелуе, на глаза девушки навернулись слезы. Слезы
благодарности, радости и безграничной любви.
Закладка в соц.сетях
