Жанр: Любовные романы
В плену фантазий
... лице появилось упрямое выражение, которое она
уже видела однажды — когда О'Мейли поклялся найти и обезвредить ее
неизвестного преследователя. — Плечи у меня широкие — пожалуй, я выдержу
небольшую политическую порку.
Не обращая внимания на продолжавшую тихонько жужжать камеру Рафинада, Дезире
отбросила в сторону расчетливый профессионализм и положила обе руки на плечи
детектива, а затем приподнялась на цыпочки и поцеловала Майкла в щеку.
— Знаешь, в такие минуты я понимаю, почему тогда в тебя влюбилась.
Большие ладони О'Мейли обхватили ее талию, и они обменялись долгим взглядом,
в котором читались и сладкие воспоминания, и сожаление одновременно. Оба
прекрасно понимали, что из их отношений ничего не могло выйти. Как бы они ни
старались.
— Ты прав, — заговорила Дезире, прервав затянувшуюся паузу. — Я лучше
пойду. А ты возвращайся к своей работе.
— Думаю, наивно было бы предполагать, что ты вернешься в постельку —
досматривать последний сон?
— В конце концов я доберусь до дома, но сначала надо заехать на студию.
Как-никак это ведь событие дня, — торопливо сказала она, увидев, что Майкл
хочет что-то возразить. — Если уж ты решил предать дело гласности, мне тоже
надо сделать репортаж. По крайней мере о событиях, предшествовавших этой
ночи.
О'Мейли окинул ее пристальным взглядом.
— Только будь предельно осторожна. Я вовсе не горю желанием выуживать
тебя из какого-нибудь пруда.
— Не волнуйся, со мной ничего не случится. В машине Дезире позвонила по
сотовому телефону Карин и договорилась встретиться с ней на студии. Через
полчаса подъехали и остальные члены бригады, ответственной за утренний
выпуск новостей. Несколько часов шла напряженная работа по монтажу отснятого
Рафинадом материала. Наконец, уже на рассвете, Дезире подправила макияж и
проговорила перед камерой свой сенсационный репортаж.
В первой его часта она с присушим ей профессионализмом рассказывала о сути
дела, а под конец обратилась к насильнику с личной просьбой, не сомневаясь,
что это приведет детектива первого разряда Майкла Патрика О'Мейли в
неописуемую ярость.
— Ну ты даешь! — Карин присела на краешек стола, рассматривая Дезире со
странной смесью беспокойства и восхищения во взгляде. — Такого еще не
бывало!
— Спасибо. — Внезапно почувствовав себя душевно опустошенной и
физически вымотанной, Дезире собрала бумаги с записями. — Его надо
остановить.
— Пойми меня правильно: я вовсе не хочу сказать, что ты была не на
высоте, но ведь ловить этого подонка — работа О'Мейли. Майкл не слишком
обрадуется после этого выпуска, — напомнила ей Карин.
— Ясное дело, ему захочется прикончить меня, — легко
согласилась
Дезире. — Тебе потребуется прибегнуть к всевозможным женским чарам, чтобы
удержать его от такого поступка!
Карин очаровательно покраснела, и Дезире весело рассмеялась. Попрощавшись с
подругой, она вышла из студии и поехала домой по темным и пока еще пустынным
улицам города.
Первое, что она увидела, остановившись у своего викторианского коттеджа, был
незнакомый автомобиль — обтекаемый черный порше
, припаркованный у обочины.
Когда передняя дверца медленно открылась, Дезире протянула руку к мобильному
телефону, намереваясь набрать номер службы спасения
. Свет уличного фонаря
упал на лицо вышедшего из порше
мужчины, и Дезире облегченно вздохнула,
узнав Романа.
— Что вы тут делаете? — поинтересовалась она, выходя из машины.
Он направился к ней легкой, пружинящей походкой прирожденного хищника, но
почему-то Дезире сейчас не ощущала исходившей от него всего несколько часов
назад смутной угрозы.
— Я беспокоился о вас, — просто ответил Роман.
— Я работала...
— А вам никто никогда не говорил, что вы работаете слишком много?
— Когда и сколько я работаю — не ваше дело, — огрызнулась Дезире.
— Это я и твердил себе с тех пор, как подъехал к вашему дому и принялся
ждать, когда же вы вернетесь домой.
— Право же, в этом нет никакой необходимости, — пробормотала Дезире.
Сейчас у нее и так голова идет кругом — не хватает еще разбираться с
сердечными делами.
Роман видел, что Дезире едва держится на ногах от усталости. За последние
несколько часов она даже похудела, а ее обычно свежее лицо было почти белым,
напоминая хрупкий фарфор.
— Вы хотите, чтобы я ушел?
Забавно, но этого-то ей как раз и не хотелось. Подумав, что после записи
репортажа — и особенно его последней части — она все еще слишком возбуждена
и едва ли сможет немедленно заснуть, Дезире ответила:
— Ну, раз уж вы приехали, то заходите... Несомненно, Роману доводилось
слышать и более изысканные приглашения. Однако, страстно желая заполучить
Дезире любым доступным ему способом. Роман вошел в коттедж следом за ней.
Глава 10
Обстановка дома отражала характер и предпочтения Дезире и казалась столь же
женственной, как и ее Чудесное имя.
Роман понял, что, продумывая каждую мелочь, девушка дала волю своим
чувствам. Стены были оклеены кремовыми обоями, на которых сплетался узор из
цветущих фиалок. На отциклеванном добела паркетном полу разбросаны коврики,
а на окнах с закругленным верхом висели кружевные занавеси с широкими
оборками.
Домик не поражал своими размерами, однако благодаря высоким потолкам и умело
подобранной мебели казался более просторным, чем на самом деле.
— Вы отлично тут поработали, — с одобрением сказал Роман. , Скинув
пальто, Дезире оглядела гостиную так, словно видела ее впервые.
— Мне было приятно заниматься домом, — призналась она, так как
действительно гордилась результатом своих трудов. Затем она повесила пальто
на затейливую латунную вешалку, которую не так давно разыскала в антикварном
магазинчике напротив студии.
— Заметно, что вы трудились с любовью... Роман остановился перед
зеркалом в позолоченной раме — оно висело на фиалковой стене и было украшено
атласной лентой цвета лаванды. Усталое лицо Дезире отразилось в зеркале, и
Роман подумал, что, если когда-нибудь эта женщина посмотрит на него с тем же
огнем, который загорелся в ее взоре, когда она заговорила о своем доме, он
не задумываясь женится на ней. Даже несмотря на смертельную бледность и
темные круги под запавшими глазами, Дезире казалась ему самой прекрасной
женщиной на свете. Роману пришлось сунуть руки в карманы брюк, чтобы
подавить желание прикоснуться к ней.
— Ну, — заговорил он, поворачиваясь к Дезире, — что же за сверхважный
звонок вытащил вас из дома посреди ночи?
Огонек померк в золотисто-топазовых глазах — как будто налетевший ураган
неожиданно задул теплившуюся в темноте свечу.
— Снова маньяк-насильник.
— Очередное изнасилование? — Роман сам удивился, что его голос звучит
так отчужденно.
— Девушку обнаружили в Журавлином пруду. Внезапно перед внутренним
взором Романа предстало видение, которое явилось ему накануне вечером:
Дезире в воздушной белой сорочке на берегу маленького пруда и в руках у нее
— букет кроваво-красных роз.
— На сей раз он убил ее... — медленно проговорила Дезире.
Роман с ужасом понял, что уже знает это. Он быстро посмотрел на свои руки,
словно ожидая увидеть их обагренными кровью незнакомой ему молоденькой
девушки.
Его распирало желание расспросить Дезире о случившемся, однако он понимал,
что она совершенно вымоталась, а потому решил поговорить позже.
— Послушайте, — сказал он, — я вас только задерживаю. Будет лучше, если
я уйду.
— Нет-нет, — быстро возразила она. Ей вовсе не хотелось оставаться
одной. Особенно после того, что случилось. — Не уходите... — В обычных
обстоятельствах она ни за что не унизилась бы до просьбы, которая больше
всего походила на робкую мольбу. Но ведь и обстоятельства едва ли можно
назвать обычными, правда? — В любом случае я слишком взвинчена и не смогу
сразу заснуть.
— Может, приготовить вам чаю? — предложил Роман.
Дезире ответила ему слабой улыбкой.
— Вы уже второй раз собираетесь угостить меня чаем...
— В этом виновата моя мама. Поскольку она наполовину англичанка, то до
сих пор верит, что чай — самое универсальное средство для решения всех
жизненных проблем.
— Завидую вашей маме. — Дезире умолчала о том, что завидовала и Роману
— из-за того, что у него есть мать.
Внезапно почувствовав себя неимоверно усталой, Дезире опустилась на
шелковистый матрасик, брошенный поверх белого плетеного диванчика, и скинула
лакированные туфельки, в которых проходила почти сутки.
— Ну что же, попробуем ваш чай... — Она устало провела рукой по
волосам. — Кухня вон там. — Говорить становилось все труднее и труднее.
Измотанная до такой степени, что на слова уже не оставалось сил, девушка
кивком головы указала Роману, куда следует идти.
— Разберусь. Хотя я и не принадлежу к людям, ведущим образцовое
домашнее хозяйство, но уж воду-то вскипятить вполне смогу.
Уже не впервые Роман подумал о том, до чего же хрупка и прекрасна Дезире.
Тот факт, что ее мать, Кэтрин Портер, осмелилась сбежать из дома,
отказавшись от своего состояния и положения в обществе ради любви,
доказывал, что у нее был страстный и решительный характер. Подумать только,
что в жилах Дезире, течет кровь ее пылких родителей!
При мысли о том, сколько же страсти, должно быть, она подарит тому, кто
завоюет ее любовь, Роману захотелось подхватить девушку на руки и отнести в
спальню, которая, как он подозревал, окажется не менее романтичной, чем
гостиная.
Однако нельзя допустить, чтобы Дезире стала лишь пассивной исполнительницей
его желаний, а потому он сдержался и отправился в кухню готовить чай. Как
только он вышел из гостиной, Дезире откинула голову на спинку диванчика,
глаза ее туг же сами собой закрылись, и она моментально уснула.
Вернувшись, Роман осторожно поставил чашки на журнальный столик со
стеклянным верхом, затем нагнулся и аккуратно поднял ноги Дезире, укладывая
ее на диванчик. Девушка даже не шевельнулась, когда он подсунул ей под
голову подушечку в наволочке с пышной оборкой и накрыл ее тонким пледом из
мягкой ирландской шерсти.
Волосы девушки разметались по бархатистой подушке подобно расплавленной
бронзе. Длинные ресницы отбрасывали тени на бледные щеки, а полные губы
слегка приоткрылись — так, что Роман вспомнил сказку о Спящей Красавице,
ждущей поцелуя Принца, которому суждено ее разбудить. Проблема лишь в том,
сосредоточенно размышлял он, что, хотя Дезире и настоящая красавица, самого
его едва ли можно назвать принцем.
Честно говоря, это не совсем так, решил он, неожиданно подумав о прозвище,
которым наградили его товарищи по работе в окружной прокуратуре.
Не желая будить Дезире и одновременно не испытывая ни малейшего желания
оставлять ее. Роман присел в кресло рядом с диванчиком. В одиночестве он
выпил чашку крепкого чая, глядя на Дезире и размышляя, есть ли у Черного
Принца хоть малейший шанс завоевать любовь сказочной Красавицы.
Грубый стук в дверь вырвал Дезире из тяжелого, лишенного видений сна.
— Черт побери, Дезире! — кричал кто-то с улицы. — Я отлично знаю, что
ты дома, так что открывай, да поживее!
Девушка вздохнула и провела рукой по растрепавшимся волосам.
— Не ломай дверь я уже иду. — С усилием поднявшись с диванчика, она
пошла открывать. — Вам что-нибудь угодно, офицер?
— Мне угодно хорошенько тебя вздуть! — зарычал О'Мейли, протискиваясь
мимо нее в дом.
— На здоровье — только тогда я подам жалобу, обвиняя тебя в
рукоприкладстве на службе. — Заперев дверь, Дезире прошла следом за ним в
гостиную.
— Хватит шутить, Дезире. Чем, по-твоему, ты занимаешься, а?
Дезире скрестила руки на груди.
— Полагаю, речь идет о моем утреннем репортаже.
— В котором ты пригласила этого ублюдка изнасиловать и тебя тоже.
— Ни за что не поверю, чтобы я — и вдруг сказала такое.
— Ты предложила поговорить с этим мерзавцем, черт бы тебя побрал!
Когда угодно и где вам угодно
, — процитировал он.
— Между прочим, я также сказала, что ему лучше прийти с повинной, и
добавила, что могу проводить его в ближайший полицейский участок, с тем
чтобы обеспечить его безопасность.
— С каких это пор ты так заботишься о безопасности преступника, к тому
же еще и убийцы?
— Я просто думаю о возможных будущих жертвах.
Чувствуя, что ей необходимо подкрепиться кофе, Дезире повернулась и
направилась в кухню. Увидев на столике у раковины чашку холодного чая, она
внезапно вспомнила о Романе. Ну и хозяйка из нее получилась — мало того, что
упросила его остаться, так еще и уснула, не дождавшись чаю. Посмотрев в
комнату, Дезире заметила пустую чашку на журнальном столике и покраснела.
Сколько же времени Роман просидел туг, глядя, как она спит, прежде чем ему
надоело одинокое бдение и он уехал к себе домой?
Стараясь не думать сейчас о Фалконаре, Дезире заговорила, обращаясь к
О'Мейли:
— Мне просто кажется, что насильник имеет все основания опасаться
пострадать от
случайного
увечья на территории любого полицейского участка,
если придет с повинной. Только поэтому я и предложила сопровождать его.
— У тебя нет никакого права вмешиваться в расследование дела, которое
веду я.
— Я и не вмешивалась..
— Черта с два ты не вмешивалась!
Видя, как судорожно сжимаются и разжимаются кулаки О'Мейли, Дезире поняла,
что больше всего на свете ему сейчас хочется ее ударить.
— Благодаря тебе этот психопат добился наконец внимания к своей
персоне! Откуда тебе знать, что он не решится на новое изнасилование — хотя
бы ради того, чтобы телевидение сделало о нем новый репортаж?
— Ты ведь сам принял решение о пресс-конференции, — напомнила ему
Дезире. — Я только хотела обратиться к нему лично. В конце концов, ведь и он
обратился лично ко мне в своем письме.
— Предполагается, что ты — умная женщина, Дезире. — О'Мейли подошел к
ней вплотную. — А ты случайно не задумывалась над тем, какая шумиха
поднимется, если следующей жертвой этого подонка станешь ты?
Дезире с ужасом поняла, что такая мысль не приходила ей в голову.
— Ты прав, я должна была подумать об этом раньше, — медленно
проговорила она. Вся беда в том, что со дня встречи с Романом она просто не
в состоянии как следует соображать — и вот к какой опасной ошибке привела ее
рассеянность!
— Тебе следовало быть осторожнее, — сказал детектив. — Черт побери,
Дезире, мне не хочется тебя пугать, но все же... Мне просто не безразлична
твоя судьба.
— Я знаю...
Неожиданно Дезире захотелось покрепче обнять его и прижаться щекой к его
широкой груди. Однако она отлично помнила, что на это у нее больше нет
никакого права, а потому сдержалась.
— Я собираюсь приставить к тебе одного из моих ребят.
— Телохранителя?
— Именно — до того самого дня, пока мы не схватим этого извращенца.
— Охота за ним может занять куда больше времени, чем нам с тобой
кажется.
— Все может быть.
— Или нет? — моментально насторожилась Дезире, расслышав перемену в
голосе Майкла. Теперь в ней заговорила не женщина, обеспокоенная своей
безопасностью, а репортер криминальной хроники на пороге сенсационного
открытия. — Уж не хочешь ли ты сказать, что у тебя появилась ниточка?
— Только ни слова об этом в эфире.
— Вечно ты так! — возмущенно воскликнула Дезире.
— Сейчас у нас в участке сидит хозяин цветочного магазина. Художник
старается набросать по его описанию предполагаемый портрет твоего
поклонника. Кроме того, у нас есть свидетель, который видел, как клиент
снял
девочку в костюме помощницы Санта-Клауса.
— Значит, свидетель сможет опознать его? Вот это удача!
— Опознать — да, но не самого человека. Он сумел запомнить марку его
автомобиля, пусть и без номерных табличек. Сейчас мы проверяем все черные
порше
, зарегистрированные в нашем округе.
— Так у него черный
порше
? — В ту же секунду перед глазами Дезире
предстала картина: Роман Фалконар выходит из черной спортивной машины,
припаркованной возле ее дома.
Это всего лишь совпадение, твердила она себе, совпадение, и ничего больше.
То же самое она думала и раньше, когда стало ясно, что маньяк-насильник, по
всей вероятности, читал ее книжки.
— Вернее, черный или темно-синий. Сама понимаешь, когда мигают все эти
лампочки и фонарики у входа в парк, разобрать цвет темной машины практически
невозможно.
— В одном только Орлеане, должно быть, полным-полно черных
порше
. И
как же ты собираешься с ними управиться?
— Не спеша, по одному.
— Ты найдешь его, — убежденно проговорила Дезире, зная, что у Майкла
хватит терпения, чтобы осуществить проверку автовладельцев.
— Не найду, если так и буду стоять тут. — Он протянул было руку, словно
желая прикоснуться к лицу девушки, но затем ладонь его опустилась. — Я лучше
пойду.
— Да... — Дезире устала от необходимости соблюдать дистанцию. Может
быть, он не верит, что бывшие любовники могут стать просто друзьями, однако
будь она проклята, если начнет притворяться, что уже ничего к нему не
испытывает. — Спасибо тебе за все, О'Мейли. — Дезире приподнялась на цыпочки
и поцеловала его в щеку.
Детектив густо покраснел и поспешно оглянулся по сторонам, словно ожидая
увидеть Карин на пороге кухни.
— Всего лишь рождественский поцелуй двух друзей, О'Мейли, вот и все, —
усмехнувшись, сказала Дезире.
Он улыбнулся ей в ответ с таким облегчением, словно она только что сняла с
его плеч тяжкую ношу.
— Ну, тогда... — он наклонился и быстро поцеловал ее улыбающиеся губы,
— тогда и тебя с Рождеством, Дезире.
Вздохнув, Дезире подумала о том, как странно играет с людьми порой жизнь:
получается, ей надо благодарить насильника, что орудует во Французском
квартале, за то, что этот верный и заботливый друг вернулся в ее жизнь.
— Майкл, насчет телохранителя... — начала она.
— Вопрос не подлежит обсуждению. Он уже дежурит снаружи. И останется
возле тебя до тех пор, пока насильник не окажется за решеткой.
— Но как же моя работа?!
— Потерпишь. — На этот раз Майкл позволил себе прикоснуться к щеке
Дезире. — Не забывай, наш девиз —
Защищать и охранять
.
Внимательного друга снова вытеснил суровый детектив. Ну и ладно, думала
Дезире, наблюдая из окна гостиной, как Майкл разговаривает с водителем
незаметного седана напротив ее дома, в конце концов, она же не полная дура!
Если охранник, которого навязал ей О'Мейли, окажется значительной обузой, ей
придется придумать способ похитрее улизнуть от него, вот и все.
Роман нажал кнопку перемотки на пульте видеомагнитофона. Он уже пять раз
просмотрел запись утреннего репортажа Дезире — и до сих пор не сумел прийти
к однозначному выводу. Она или самая смелая и отчаянная, или же самая
неразумная женщина, с которой он когда-то имел несчастье познакомиться.
Роман выключил телевизор, взял со столика около кресла початую бутылку виски
и вновь наполнил свой стакан. Уже ощутив на губах обжигающий вкус спиртного,
он внезапно опустил стакан, схватил бутылку; отнес и ее, и стакан в кухню и
вылил виски в раковину. Затем старательно обошел дом, собирая бутылки во
всех комнатах.
Ему многое предстоит сделать — а для этого необходима трезвая голова.
После пресс-конференции Дезире вернулась на студию отнюдь не в лучшем
настроении. О'Мейли не разгласил никаких новых для нее фактов — лишь назвал
предполагаемые цвет и марку автомашины насильника и заверил собравшихся в
участке, что полиция трудится не жалея сил, а потому преступник вот-вот
будет арестован.
Установить личность убитой девушки до сих пор не удалось — по всей
вероятности, она была проституткой. Соответственно, Дезире пока что не могла
даже разыскать членов ее семьи. Она переговорила с некоторыми уличными
проститутками, надеясь узнать хоть что-нибудь новое о жертве убийцы, однако
в случаях изнасилования — а уж тем более убийства — у всех пропадает охота
болтать лишнее.
Кроме того, за спиной у нее неотвязно маячила послушная О'Мейли, тень
охранника, а потому ни одна из девушек не пожелала разговаривать с
репортером телевидения.
— Ни с какой стороны не могу подобраться к этой истории, —
пожаловалась Дезире Адриану.
— Помнишь старое правило: если сомневаешься, начинай критиковать
политиков и полицию, — подсказал ей Адриан.
Они сидели в его офисе, набрасывая сценарий вечернего репортажа.
— Я и так уже обвинила их в том, что они не удосужились вовремя
предостеречь жителей города о маньяке, — откликнулась Дезире. — Мне нужно
что-нибудь новенькое. Что-нибудь зрелищное — в конце концов, мы же не
радиожурналисты.
Адриан откинулся на спинку кресла, задумчиво рассматривая сквозь украшенное
гирляндами окно снующих по улицам туристов.
— Скверно, что этот псих до сих пор не ответил на твое предложение.
Дело даже не в том, что он пропустил репортаж: мы весь день только и делаем,
что показываем его во всех выпусках.
— Знаю, О'Мейли просто взбеленился от злости.
— Если благодаря тебе он сумеет быстрее найти преступника, то и
белениться не из-за чего. — Адриан провел рукой по редеющим волосам. —
Пожалуй, можно покрутить материал, что Рафинад отснял на кладбище и у пруда,
— решил он. — Давай смонтируем эти кадры вперемешку с праздными туристами и
внакладку пустим комментарий о грозящей каждому опасности.
— Но мне не хочется впустую будоражить людей. Мы же должны
информировать, а не просто пудрить мозги.
— Согласен, Дез, согласен. Но, видишь ли, если мы не будем поддерживать
наш рейтинг на нужной высоте, у нас просто не останется зрителей, которых мы
должны информировать. Не надо забывать, что несвежие новости уже никому не
продашь.
Разумеется, он прав. Однако в такие минуты Дезире с особой остротой
чувствовала, насколько размыта грань между законным профессионализмом и
вечной жаждой погони за
горячей
сенсацией.
— Может, мне снова съездить в парк? — предложила она. — Посмотрю, не
удастся ли разузнать что-нибудь о той парочке, что обнаружила тело.
— Отличная идея, — с энтузиазмом согласился Адриан. — Неплохо, если
ребята окажутся симпатичными. А если ты упомянешь, чем именно они занимались
в поздний час у пруда, твой сюжет станет гораздо завлекательнее. Господи, а
еще говорят, что раннее взросление молодежи не следует поощрять!
Дезире закатила глаза.
— Тебе всегда удается вдохновить меня, Адриан.
— Стараюсь, как могу, — легко откликнулся он, не обращая внимания на
сухой тон девушки. На его столе загудел телефон, предупреждая о поступившем
с коммутатора звонке. — Небось кому-нибудь нужен отдел маркетинга, —
проворчал он.
Накануне вечером телефонистка с коммутатора студии взяла отгул и уехала в
Нэшвилл, навестить дочь и внуков. Присланная из бюро по трудоустройству на
ее место девушка была приветлива и старалась всем угодить, однако весь день
пугала номера телефонов, направляя звонки не по адресу.
Адриан нажал кнопку громкой связи.
— Что там на этот раз, Чарлин?
— Мистер Бовье? Это вы?
— Я! — Адриан раздраженно посмотрел на Дезире, но она в ответ лишь
улыбнулась и пожала плечами. — А кто вам нужен теперь?
— Вы и нужны. — Пауза. — В редакции выпуска новостей мне сказали, что мисс Дапри сейчас у вас.
— Точно, сидит рядом со мной, — подтвердил Адриан.
— Ей звонят. Кажется, снова этот ее детектив. Адриан снял трубку и
вручил ее Дезире.
— Послушай, О'Мейли, — устало вздохнув, начала Дезире, — я понимаю, что
ты бесишься, но все же...
— Я видел сегодня утром ваш репортаж, — зарокотал в трубке глубокий,
слегка хрипловатый голос, в интонациях которого безошибочно можно было
угадать тягучий акцент, свойственный уроженцам
...Закладка в соц.сетях
