Жанр: Любовные романы
Всё в твоих руках
...светил его мускулистый и соблазнительный торс. Ее взгляд беспомощно
скользил по стройным мужским бедрам и длинным крепким ногам. Большим усилием
воли она прекратила разглядывать его тело и переключила внимание на лицо.
Глаза были закрыты, похоже, у него болела голова. Что же, это плохо, потому
что она собиралась ухудшить положение. Дольше выжидать в данной ситуации
невозможно.
— Мистер Пэриш?
Он открыл глаза и как будто вздрогнул. Да, у него определенно болела голова.
Она подошла к своей сумочке и достала заявление об уходе. Подойдя с ним к
балкону, протянула негнущуюся руку.
— Я увольняюсь.
Гейб нахмурился, как будто не расслышал. Его взгляд перемещался с бумаги на
ее лицо, но сам он молчал и не двигался.
Не в состоянии стоять, когда на нее так смотрят, она уронила лист бумаги на
пол балкона и отвернулась, чтобы не испытывать мучений, глядя на него.
— Я больше не могу терпеть такое надувательство.
Насчет надувательства все было верно, но суть, главная причина, по которой
она должна уйти от него, была такова, что она никогда бы не призналась в
этом вслух, даже под страхом смерти.
— Мне надо изменить свою жизнь, сэр, а этот...
обман,
чтобы получить заказ Хьюго Руфуса, последняя капля...
Прошла минута, а Иззи слышала лишь шум прибоя и шелест пальмовых листьев на
ветру. Эти звуки обычно считаются успокаивающими, но они не смогли ослабить
узел, который образовался у нее внутри. Она несколько раз сглотнула, надеясь
услышать что-нибудь от него. Что угодно. Пусть орет на нее, оскорбляет, лишь
бы не слышать этой удушающей тишины.
— Ты шутишь, — наконец прошептал он.
Она покачала головой.
Трусиха! — ворчала она про себя. — Посмотри ему прямо в глаза. Покажи, что
ты не шутишь!
Она услышала его приближающиеся шаги по деревянному полу. Когда он взял ее
за руки, она напряглась. Гейб повернул ее лицом к себе. На его лице не было
улыбки, не было блеска в глазах.
— Пибоди, этот обман не наносит вреда Хьюго. Он только полезен для него.
Неужели ты этого не понимаешь? Ему нужно именно то, что только я и могу
предложить. — На его губах заиграла улыбка, когда он обнял ее. — Тебе
нравится этот человек, и мне тоже. Если он сделает заказ нам, то ни он, ни
Ням-ням
ничего не потеряют. — Гейб сжал ее в объятиях, как ей показалось,
для убедительности, а не от полноты чувств. — Тебе хочется, чтобы он был
счастлив, разве нет?
Иззи недоверчиво смотрела на Гейба, понимая, что он обрабатывает ее.
— Ты ведь видела кое-что из того, что я хочу для него сделать?
Иззи поняла: если сейчас она позволит ему уговорить ее остаться, то однажды
проснется и увидит, что двадцать пять лет уплыли. Иззи Пибоди будет по-
прежнему исполнительным помощником Гейбриела Пэриша, и в ее жизни будут лишь
заполненные графики и... пустое сердце.
Вырвавшись из его объятий, она поспешила на балкон и подняла свое заявление.
С каменным лицом Иззи всунула листок ему в руку.
— Я не шучу, сэр.
У Гейба потемнело лицо. Она повернулась, чтобы уйти, но он схватил ее за
запястье.
— Твое упрямство начинает меня раздражать, Пибоди. — Скомкав бумагу, он
швырнул ее на пол. — Давай, выпускай пар, если тебе надо. А когда
успокоишься, у тебя прояснится разум.
Она вырвала у него свою руку.
— Я совершенно спокойна!
Но это была неправда. Однако в этот момент спокойствие не имело ничего
общего с ее способностью принять разумное решение по поводу того, что хорошо
для ее психического здоровья, а что нет. Каждодневная близость к Гейбу
определенно этому не способствовала! Иззи подошла к кровати и откинула
покрывало.
— Больше мне нечего сказать. — С этими словами Иззи забралась под легкое
одеяло. Не двигаясь, лежала она на краю матраса. В голове еще звучала его
насмешливая угроза разделить с ней ложе, и она крепко закрыла глаза,
стараясь выбросить из памяти его голос, дразнящий блеск его глаз.
— Пибоди.
Это произнесли нежно и совсем рядом. Иззи подскочила, едва не упав с
кровати. Гейб схватил ее за плечи. Встал рядом с ней на колени. Она
удивилась, как неслышно он подошел к ней.
— Что тебе так необходимо изменить в своей жизни? — терпеливо и спокойно
спросил он. — Может быть, я смогу помочь тебе, если ты не уйдешь от меня?
Она упрямо замотала головой.
— Вы ничего не можете сделать. — Ей было трудно говорить. Его губы
находились слишком близко, теплое и восхитительное дыхание обдавало ей лицо.
Она была уверена, что если бы он знал правду, то рассмеялся бы, а потом стал
бы уверять, что при таких
обстоятельствах действительно
лучше всего будет уйти. Ей не вынести такого унижения и разочарования.
— Разве вы можете подарить мне детей? — В смятении она закусила губу. Это
выскочило помимо ее воли! Она следила за его лицом, надеясь, что он не
воспримет ее слова в том смысле, который она вложила.
Его глаза стали больше.
— Что?..
От приглушенного и скептического тона ее всю окатило холодной волной уныния.
Было до боли очевидно, что такая идея не приходила ему в голову.
— Я хочу сказать... я хочу иметь мужа и детей. Семью. А работая на вас, я не
бываю в обществе. Я не виню вас. Вы такой, какой есть. — Ей было неприятно,
что у нее в голосе звучит тоска. — Вы работаете по восемьдесят часов в
неделю и наслаждаетесь каждой минутой этой работы. То, что я ваша помощница,
недостаточно для меня.
— Не говори глупостей. Рекламное дело у тебя в крови. Ты бы так хорошо не
справлялась, если бы хотела...
— Вы ошибаетесь, — прервала его она. — Не уговаривайте меня остаться, я
должна уйти.
— Не делай этого, Пибоди. Как я останусь без тебя?
Иззи была поражена иронией его вопроса. Вот он стоит на коленях около ее
кровати и говорит, словно муж, пришедший в отчаяние оттого, что его любимая
жена решила от него уйти. Вся разница в том, что Гейб по обыкновению назвал
ее Пибоди, а не любимой или хотя бы Иззи!
— Я останусь на неделю, мистер Пэриш, — ответила она, с трудом скрывая
страдание. — Но, когда мы возвратимся в Нью-Йорк, я уйду.
В последующие два дня многочисленные события вновь и вновь сводили вместе
Иззи и Гейба, выдающих себя за любящих мужа и жену. Теперь они оба злились
из-за того, как трудно стало изображать нежные взгляды и ласковые
прикосновения.
Иззи вся съеживалась от пустых фамильярностей: теплой руки Гейба у нее на
талии и их переплетенных пальцев. Ей была неприятна сопровождавшаяся
усиленным сердцебиением реакция на его близость, ненавистен его запах в
воздухе, дразнящий, дурманящий голову и порождающий несбыточные мечты.
Хотя Гейб смеялся, улыбался и казался беззаботным гостем, в глубине его глаз
она видела недоумение. Она была совершенно уверена, что никто в его прошлом,
будь то в личном или в профессиональном плане, добровольно не уходил от
него. Он был вне себя от мысли, что она одна из всех сотрудников в его офисе
осмелилась проявить такое неповиновение.
Иззи почти не спала ночью, хотя Гейб не лег с ней в кровать, как угрожал. Он
сидел в другом конце комнаты, работая над презентацией до рассвета. Иззи
знала, что в конце концов он и засыпал там, потому что часто просыпалась от
тревожных снов и видела: Гейб сидит в кресле и спит: ноги вытянуты и
скрещены, голова прислонена к стене.
В среду все общество отправилось на пикник в уединенную бухту.
Хьюго был верен себе и носился, разливая чай со льдом и одновременно готовя
барбекю. Сейчас он сидел, скрестив ноги, на траве и плел шляпу из соломы.
Эту он изготавливал для Иззи. Он обещал, что до конца недели подарит всем
гостям по шляпе. Хедда и Роджер Майлз уже получили свои. Хьюго, без
сомнения, решил, что при такой бледной коже им требуется защита от солнца. В
этих соломенных шляпах с большими полями пара из Чикаго выглядела нелепо и
совершенно не на месте.
Наблюдая за тем, как Хьюго то напевает и сосредоточенно плетет, то
вскакивает с места, чтобы убедиться, что стаканы у всех наполнены, Иззи
только улыбалась. Хотя Верты то и дело отпускали ехидные замечания за его
спиной, а Майлзы уж точно были не в восторге от окружения, все странные
мелочи, которые совершал Хьюго, поднимали настроение Иззи. В те минуты,
когда она не смотрела на Гейба.
У него, как всегда, имелся при себе блокнот, куда он время от времени
записывал свои мысли и идеи. Его презентация
Ням-ням
была назначена на
завтрашнее утро.
Хозяйка улыбнулась.
— У вас прекрасный вид. Щеки пышут здоровым румянцем.
Иззи знала, что покраснела, но это — от ощущения вины. Она откусила кусочек
чипса и украдкой взглянула на Гейба. Он смотрел на океан, но она знала, что
Гейб его не видит. Вся его энергия, все существо были направлены на работу.
Клара придвинулась к Иззи.
— Я вижу, что вам нравится мой Хьюго.
Иззи посмотрела, как он плетет шляпу и напевает, и улыбнулась. Улыбнулась
искренне. На Хьюго были мешковатые полосатые, как матрас, шорты и желтая
футболка с большой улыбающейся рожицей спереди. Его собственная сплетенная
вручную соломенная шляпа сползла так далеко на затылок, что казалось, будто
он в каком-то желтом венце.
— Он замечательный. — Она посмотрела на Клару. — По-настоящему особенный
человек. С таким открытым и любящим сердцем.
Теперь наступила очередь Клары краснеть.
— Было время, когда он был совсем не похож на теперешнего.
— В самом деле? — Иззи была потрясена. — Как это возможно?
У Клары пропала улыбка.
— Я приехала на работу к Хьюго после смерти мужа. До рождения мальчиков я
работала секретаршей. Когда Реймонд скончался, оба наших сына учились в
колледже. Мне нужна была работа, а Хьюго — секретарша. Он платил хорошие
деньги, но был одержим работой. Настоящий тиран.
— Не может быть. — Иззи пристально посмотрела на Хьюго. — Только не он.
— Он работал по двадцать четыре часа в сутки и хотел, чтобы его служащие
делали то же самое.
— Но... но он же сейчас не такой, — нахмурилась Иззи в замешательстве. — Что
же его изменило?
— Сердечный приступ. — Клара послала мужу любящий взгляд. — Он чуть не умер.
Только я навещала его в больнице. К своему удивлению, я обнаружила, что этот
человек стал мне очень дорог, хотя и знала, что личное сближение с ним будет
чистым самоубийством. В его жизни не было места для семьи, даже для друзей.
Иззи это было знакомо.
— Однажды, когда пришла его навестить, я прочитала ему вслух некоторые свои
любимые стихи. Он дотронулся до моего лица. — Клара снова покраснела. —
Улыбнулся и поблагодарил меня за доброту к такому чудовищу, как он. Когда я
попыталась возразить, он рассказал мне, что вынужден работать с семи лет. У
него не было детства и не было времени на семью. Я никогда не забуду того
момента, — сказала она. — Он заплакал и промолвил:
Клара, я не хочу
умереть, так и не пожив. Ты выйдешь за меня замуж?
— В глазах Клары
заблестели слезы, а Иззи почувствовала, как у нее защипало в носу. Знала,
что и ее глаза скоро увлажнятся.
— Как... как трогательно. — Иззи с болью сравнивала прежнее существование Хьюго со своим настоящим.
Клара вытерла слезы.
— С тех пор Хьюго стал другим человеком. Большую часть административной
работы в компании
Ням-ням
он передал своим подчиненным. Наш медовый месяц
длился год, мы путешествовали по всему миру. Вот так мы нашли этот остров. —
Она дотронулась до руки Иззи. — Когда я разбирала старые шкафы в офисе, то
нашла целую папку детских фотографий, которые нам присылали много лет. И
хотя Хьюго никогда не видел этих детей, он настоял, чтобы их фото развесили
в доме. — Клара вздохнула и покачала головой. — Бедняжка, он бы хотел иметь
собственных детей.
Иззи была растрогана. Так вот почему фотографии так много значили! Она не
ошиблась, когда ей показалось, что увидела боль у Хьюго в глазах в тот день,
когда он говорил им о
своей семье
!
— А как у него с сердцем? — посмотрела она на Клару, вновь встревожившись. —
На вид он такой здоровый.
— О, да! Сейчас он счастливый человек. Теперь, когда не подвергается
стрессу, он здоров как бык. И он привязался к моим сыновьям и их детям, как
будто они его собственные. Каждое лето в июле все четверо внуков приезжают
сюда. — Клара схватила Иззи за руку, переключив внимание на Гейба, который
делал записи в блокноте. — У вас блестящий и очаровательный муж. Надеюсь, он
понимает всю важность семьи. Кажется, он слишком занят работой...
Клара была проницательна. Она видела, что Гейб похож на прежнего Хьюго,
такой же одержимый, не замечающий, что жизнь проходит мимо него. Иззи
потребовалось проработать у него три года, чтобы понять, что с ней
происходит то же самое.
По иронии судьбы, до этого она презирала выбор матери стать домашней
хозяйкой, полагая, что сидеть дома — ужасный, тоскливый удел. Теперь она
поняла, что погоня за карьерой может превратиться в пустое существование,
исключающее такое чувство, как любовь. Она обнаружила, что ее мать была
права. Поняла, что много лет назад бабушка Дори передала свою мудрость
матери Иззи. Какая жалость, что сама она не прислушалась к этой истине.
Внутри у нее все сжалось, и она посмотрела на Клару. Не знала, что сказать.
С доброй улыбкой на лице пожилая женщина похлопала Иззи по руке.
— Не допустите, чтобы он последующие десятилетия только работал, а потом
вдруг обнаружил, что семья не знает его и у него нет друзей.
Иззи представила себе Гейбриела Пэриша лет через тридцать — страдающим от
сердечного приступа, в полном одиночестве. Эта мысль поразила ее в самое
сердце. Гейб был гораздо больше похож на прежнего Хьюго, чем она. Он
существовал в атмосфере нещадного труда, слепо торопясь все вперед и вперед,
пропуская драгоценные человеческие чувства.
Сердце Иззи переполнялось желанием помочь любимому человеку избежать той же
бессмысленной судьбы, во власти которой едва не оказался Хьюго. Иззи вдруг
пришла в голову идея, и она обернулась к Кларе.
— Извините меня, думаю, надо немного отвлечь моего мужа.
Клара улыбнулась и кивнула.
— Вы хорошо действуете на него, дорогая, я вижу.
— Привет, душа моя.
Он мигнул и посмотрел на нее. Его отчужденное лицо говорило ей, что он весь
во власти своих мыслей. Она сумела выхватить из его пальцев блокнот и
бросилась к волнам прибоя.
— Поймай меня, сладенький мой!
Заливаясь озорным смехом, помахала высоко в воздухе блокнотом.
— Мы вымокнем, если ты нас не поймаешь!
Гейб испуганно прищурился, глядя на выхваченный блокнот.
Он вскочил со своего кресла, и его большие шаги быстро сократили расстояние
между ними. От ожидания и страха у Иззи замерло сердце. Она кинулась в
прибой. Когда вода дошла ей до бедер, остановилась.
Так как Иззи хотела лишь немного развеселить его, она высоко подняла
блокнот. У нее не было намерения испортить его проклятый, как он называл
его,
блокнот для ума
. Однако теперь, когда она зашла далеко в воду, а на
ней был лишь купальный костюм, что же ей сделать с блокнотом? Как только
Гейб поравняется с ней, ему надо будет лишь выхватить его, и игра
закончится.
— Отдай мне этот блокнот, дорогая, — произнес Гейб, слегка забывая о своей
маске
любящего мужа
. От нее не укрылась вспышка раздражения в его глазах.
— Нет! — В порыве сумасшествия она запихнула его за костюм сзади. — Я хочу
поиграть.
— Ты хочешь поиграть? — Его губы изогнулись в циничной улыбке. — Что это с
тобой, Пибоди?
— Я сейчас нырну!
Он схватил ее за талию.
— Ничего подобного.
— Я хочу окунуться! Вам не остановить меня!
— Ты не сделаешь этого. — Он положил ладони ей на бедра и поднял так, что ей
пришлось сжать ногами его талию, чтобы не упасть. Как только ее ноги
сомкнулись сзади него, она поняла, что совершила грубую ошибку. В смятении
она глотнула воздуха.
Улыбка сделала Гейба похожим на хитрого волка, а глаза сверкали от
предвкушения.
— Не вынуждай меня искать его, Пибоди.
Разозлившись, что победа далась ему так легко, она заартачилась.
— А если не отдам, что вы со мной сделаете, уволите?
— То, что я могу сделать, будет слишком неожиданно для тебя. — Бровь
поднялась, странным образом устрашая Иззи. — Отдай мне блокнот.
Она усмехнулась, точно не зная, откуда у нее взялась самоуверенность. Может
быть, потому что знала: ее босс — джентльмен и не сделает ей ничего плохого.
Движимая каким-то безрассудным женским чутьем, она с быстротой молнии
вытащила блокнот и запихнула его в лифчик купальника. С озорным смехом
обвила руками его шею.
— Ну, попробуй,
любимый!
Оторопев, Гейб окинул взглядом лифчик, потом посмотрел на ее лицо. На его
волосах и ресницах блестели водяные брызги. Ее вдруг поразила мужская
красота его черт и упругого тела, силу которого она ощущала. Он завораживал,
искушая, но она отчаянно сопротивлялась желанию приблизить рот к его рту,
прикоснуться к этим полным мужским губам и умереть от счастья. Чувствуя, что
слегка сходит с ума, Иззи решила, что им лучше разъединиться. Она перестала
сжимать ногами его талию.
— Нет! — Его руки у нее на бедрах собственнически сжались.
— Нет? — Она смутилась и задохнулась. Что он хотел сказать своим
нет
? Глаза у него были прикрыты, а лицо —
непроницаемо.
— Пибоди... — произнес он хриплым шепотом. — Думаю, нам пора поцеловаться.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Поцеловаться?
Иззи быстро представила себе, каким бы стало ее будущее, если допустить,
чтобы это случилось. Она толкнула Гейба в грудь и вырвалась из его объятий,
надеясь, что для невольных зрителей все эти действия выглядят игривыми.
Вытащила из лифчика блокнот и швырнула его далеко на берег. Когда убедилась,
что блокнот попал на сухой песок, бросилась прочь от Гейба и нырнула. Она
уплывала, понимая лишь, что ей надо убежать. Поцелуй на публике — это уж
слишком!
Иззи вскрикнула, оттого что кто-то вдруг схватил ее за щиколотку, и услышала
лишь булькающий звук. И только под водой поняла, что ее тащат назад. Она
брыкалась и отбивалась, чтобы вырваться, но ее не отпускали. Фыркая, она
вынырнула и огляделась. Конечно же, это Гейб схватил ее за ногу. Он не
улыбался, но в его глазах светилось озорство.
Она дернула ногой, тщетно пытаясь высвободиться.
— Что это вы делаете?
— Играю со своей женой. Я думал, что ты этого хочешь.
Гейб притянул ее к себе, и она снова погрузилась в воду. Свободной ногой
Иззи отчаянно искала устойчивое место на дне. Не нашла. Снова выплыв на
поверхность, стала кашлять и ловить ртом воздух. Произнесла, задыхаясь:
— Я думала... вам нужен... ваш блокнот.
— С блокнотом все в порядке.
— Счастлива за него. Отпустите мою ногу! — И пытаясь высвободиться, плеснула
в лицо Гейбу водой.
Гейб зажмурился и, отплевывая морскую воду, вытер глаза. Они
многозначительно заблестели.
— Нет, не отпущу. — Его улыбка стала лукавой. — Мы играем... любимая. — Он
схватил ее за другую ногу, и она стала биться, как рыба, попавшая на крючок.
Гейб ее не отпускал. Он обвил себя ее ногами, так что ей снова пришлось
оседлать его. — Мне понравилось, как ты там сидела.
Встревоженная, она дернулась еще раз. Гейб отпустил ее щиколотки и обвил
руками талию, притягивая ее к себе и прижимая спиной к своей груди. Иззи
взвизгнула. Окружающие наверняка думают, будто они веселятся.
Если быть честной, она улыбалась. Хотя чему тут улыбаться?
Извиваясь и брыкаясь, визжа и глупо смеясь, она удвоила усилия, чтобы
вырваться.
Гейб слегка коснулся ее уха.
— Эта идея поиграть была великолепной, Пибоди. Я рад, что ты входишь во
вкус.
Своим дыханием он согрел ее влажную кожу. По телу пробежала непокорная
дрожь, лишая Иззи сил сказать, что эта
игра
не имеет ничего общего с ее
затеей.
— Почему ты не позволила мне поцеловать тебя? — Он коснулся ее уха губами, и
по спине пробежала дрожь восторга.
— Я же сказала, что эта идея мне не нравится, — ответила она прерывающимся
голосом, когда его руки сомкнулись плотнее. Пока она металась, ее глупое
тело отмечало каждую мелочь там, где теплая, твердая плоть прикасалась к
ней. Он был настоящим мужчиной. И слишком сильным, чтобы она могла вырваться
из его рук.
— Ты должна привыкнуть к мысли о том, что поцелуешь меня, любимая, —
нашептывал он ей на ухо. — Это ведь произойдет.
— Только посмейте!
— Для вида, Пибоди. Полагаю, это необходимо.
— Вовсе не необходимо. — На сей раз ей удалось сохранить строгость в голосе.
— Отпустите меня!
— А что ты дашь мне, если я это сделаю?
— Я дам вам кое-что, если вы не сделаете.
Гейб громко засмеялся.
— Ты угрожаешь, Пибоди?
Он собственнически стиснул руки, опустил голову и губами стал ласкать ее
шею. Ноги у нее ослабели.
— Не надо... — выдохнула она, изворачиваясь, чтобы взглянуть ему в глаза. —
Пожалуйста!
Он поднял голову, улыбка угасала. Бормоча ругательства, он отпустил ее. Ноги
Иззи коснулись дна.
Он стоял, криво улыбаясь и слегка нахмурившись.
— Не возражаешь, если я проскользну у тебя между ног?
— Что?!
Он засмеялся.
— Я хотел сказать, садись мне на плечи. По крайней мере, мы выйдем из воды
так, словно дурачимся. И не забывай, Пибоди, это была твоя идея.
Не успела Иззи ответить, как он поднырнул. Через несколько секунд она
охнула, когда он проскользнул у нее между ног и посадил ее себе на плечи.
Поднявшись на ноги, двинулся к берегу.
— Хохочи! — прошептал он. — Будто мы веселимся. — И разразился звучным
смехом, похожим на настоящий, но Иззи знала, что он искусственный, так же
как и вид, который они на себя напустили.
Теперь Гейб мог совершенно точно определить причину, по которой он
уговаривал Пибоди поцеловаться вчера. Он много думал и пришел к выводу, что
в тот момент, как ему казалось, нужно было откровеннее показать свои
чувства. В этом и была причина.
Единственная причина.
Более того, его нисколько не беспокоило, что она так сопротивлялась. О
Господи, можно подумать, что он хотел похитить ее и продать в гарем.
— Что ты сказал Гейб, мой мальчик?
Гейб оторвал взгляд от рекламного сценария.
— Что?
— Ты сказал: поцелуй меня. — Хьюго поднял свои белые брови. — Ты мне
нравишься, сынок, но это уж слишком.
Гейб стиснул зубы. Где, черт побери, его голова? Он был здесь, объяснял
замысел рекламы
Ням-ням
, а мыслями находился с Пибоди, не в состоянии
выбросить из головы тепло и гладкость ее кожи, нежный изгиб ее спины. У него
до сих пор жгло руки при воспоминании о...
Он откашлялся, задвигался в кресле.
— Извините, Хьюго. — Гейб с усилием улыбнулся. — К сожалению, унесся в
мыслях к своей маленькой... Иззи... — Он только и смог, что сказать эту
возмутительную правду. Очевидно, объяснение было удовлетворительным, потому
что Хьюго засиял.
— Она замечательная, замечательная женщина. — Пожилой мужчина выразительно
тряхнул головой, и его седые волосы образовали легкий платиновый ореол на
макушке. — Естественно, что ты так поглощен ею, мой мальчик. — Он вернулся к
сценарию. — Итак, после этого рок-группа заиграет новую тему
Ням-ням
, а
потом что?
Гейб стал дальше развивать свою мысль, заставив себя сосредоточиться на
работе. Проклятье, он во что бы то ни стало получит этот заказ! Не говоря
уже о миллионном доходе, который будет хорошей наградой. К черту глупые
мысли о Пибоди, какой бы чувственной она постепенно ни становилась, удивляя
его все больше день ото дня.
Вечером, когда Иззи вышла с Гейбом на обед, она заметила, что Хьюго не так
оживлен, как обычно. Подавленный, он сидел, опустив глаза, во главе большого
стола. Иззи стало тревожно. Она тронула Гейба за локоть.
— Что-то не так.
Гейб незаметно кивнул, но ничего не сказал. Сегодня они сидели друг против
друга, а не рядом. Майлзы расположились на стороне Иззи, а Фокси и Клаудия
Верт — рядом с Гейбом.
Усевшись, Иззи улыбнулась Майлзам, а потом Вертам. Обе пары приветствовали
ее с деланым радушием. Иззи напряглась, сжав на коленях кулаки.
Хьюго сидел, не двигаясь, что было не похоже на него. Иззи даже показалось,
что глаза его закрыты. У нее появилось дурное предчувствие. В чем дело? Идея
провести рекламную кампанию возникла слишком поздно? Рухнула его империя?
Иззи взглянула на Клару. Она тоже испытывала неловкость и не смотрела в
глаза.
Хьюго постучал серебряной ложкой по бокалу с водой.
— Извините, я обращаюсь ко всем.
Хьюго медленно положил ложку на стол, откашлялся. С огромным усилием оглядел
своих гостей. Объ
...Закладка в соц.сетях
