Жанр: Любовные романы
Всё в твоих руках
... Я не люблю загадки
с двумя отрицаниями, Пибоди. Скажи прямо, что тебя беспокоит.
— Этот милый несчастный человек вынужден был сам принести вещи. Его дела еще
хуже, чем я себе представляла.
Она подавленно вздохнула. Финансовые трудности Хьюго были не единственной
бедой, о которой надо было сейчас подумать. Неохотно она перевела взгляд на
треногий столик около внушающей беспокойство кровати.
— Что-нибудь еще? — спросил Гейб.
— А где
вы будете спать?
Он слегка раскрыл рот, чем только и выразил свое удивление. Через секунду
его глаза откровенно смеялись.
— Ну как же, с тобой, дорогая.
Гейб посмотрел на часы. Обед был назначен на восемь часов, и сейчас почти
столько и было. Иззи скрылась в ванной час назад. Хотя Гейб и не был женатым
мужчиной, он знал, что некоторые женщины очень долго одеваются. Однако
никогда не думал, что Иззи относится к этой категории.
Как он и предполагал, для сегодняшнего обеда строгий черный костюм не
требовался. О форме одежды было объявлено как о
непринужденно-свободной
.
Но что это значило?
Гейб решил надеть спортивный пиджак из серого полотна и кремовые
габардиновые брюки — самый непринужденный комплект свободной одежды, какой
только можно было отыскать в его постоянном рабочем гардеробе.
Последние тридцать минут он делал заметки в своем маленьком блокноте,
записывая различные идеи для рекламы
Ням-ням
.
Наконец он решительно поднялся с края кровати, где сидел, и запихнул блокнот
во внутренний нагрудный карман. Гейб был не из тех, кто умеет расслабиться,
ему нужно было всегда довольно долго вынашивать очередной проект. Знал, что
некоторые люди сочли бы такую привычку недостатком, но он не достиг бы
своего теперешнего положения, если бы все делал наскоком.
Гейб посмотрел на закрытую дверь с такой же растерянностью, с какой уже
тысячу лет мужчины смотрят на двери, за которыми прихорашиваются их женщины.
Постучал.
— Пибоди, ты жива?
Он услышал шум и увидел, как поворачивается ручка двери.
Когда Иззи вышла, она так быстро пролетела мимо него, что он удивленно
сделал шаг назад.
— Я готова.
— Пожара нет. Бежать не нужно.
Когда она обернулась, то уже была у двери, а ее рука лежала на ручке. Лицо
было серьезным, а глаза большими, круглыми, что-то таящими.
— Мне казалось, вы хотите идти.
Он критически оглядел ее. Волосы у нее были распущены. Они мягкими завитками
спускались немного ниже плеч. Гейб никогда не думал, что у нее так много
волос. Сбоку они были разделены пробором, и на лицо падала волна, наполовину
закрывая глаз. Было что-то слегка вызывающее в том, как большой карий глаз,
будто бы прячась, выглядывал из-за занавеса волос. Она убрала локон назад,
но он снова упал на лицо. Наполовину закрытый глаз моргнул, и в этом
непроизвольном движении, казалось, соединялись по-женски манящий призыв с
девичьей игрой в прятки.
Он вздрогнул. Какая нелепая мысль для взрослого мужчины! Решив, что ему
лучше не думать об этом, Гейб стал рассматривать ее платье, но не мог узнать
его. Это, собственно, не было платьем в полном смысле слова. На Иззи был
белый, похожий на жилетку, облегающий топ и черные широкие брюки. Когда она
не двигалась, они были похожи на юбку и слегка поблескивали.
У него поднялась бровь.
— Почему я не видел этого раньше?
Она судорожно сглотнула.
— Вам не нравится?
Он не мог сказать
нет
и при этом остаться честным.
— Не в этом дело, Пибоди. А что с теми вещами, которые выбрал я?
Она совсем чуть-чуть подняла голову.
— Думаю, теперь рок-звезда Мадонна купила большинство из них.
Гейб уловил сарказм, и это удивило его. Он все время забывал, что у Пибоди
острый ум, — она так редко пользовалась им.
— Ты хочешь сказать, что у меня нет вкуса?
— Нет, сэр. — Дрожа, она сделала вдох. Сочетание ее бравады с трепетом было
необычайно подкупающим. — Я хочу сказать, что вряд ли Хьюго Руфус счел бы
некоторые выбранные вами вещи подходящими... для вашей жены.
Он посмотрел на нее еще одним долгим взглядом, почти физически ощущая, как
под этими широкими брюками у нее дрожат колени.
Скривив рот, подошел к ней и взял под локоть.
— Должно быть, ты права, Пибоди. — Он положил руку поверх ее на ручке двери,
и она тут же выдернула пальцы. Это глупое действие возмутило его. Разве он
чудовище? Он не кричал и не посягал на нее. Когда он дал ей повод бояться
его? — Так ты поэтому так долго торчала в ванной? — более мягко спросил он.
— Ты боялась, что я буду недоволен?
— Нет, сэр. — Ее плечи распрямились, а щеки залил яркий румянец. — Я просто
одевалась. Ожидали вы этого от меня или нет, но у меня уходит на сборы так
же много времени, как и у любой
настоящей женщины.
Ее колкость вызвала прилив неприятного удивления. Пибоди умела злиться. По
крайней мере, она не до такой степени запугана, что не может как следует
защитить себя.
— Ошибку признаю. — Учтиво наклонив голову, он открыл дверь, показывая ей,
что она должна выйти первой. — Не спустишься ли к обеду... любимая?
Когда она не сразу двинулась, он подтолкнул ее в поясницу.
— Шевелись, Пибоди, — дразнил он. — Не вынуждай целовать тебя.
С ужасом взглянув на него, она бросилась в дверь. Он едва не расхохотался.
Иззи пыталась сосредоточиться на том, что ее окружало. К сожалению, трудно
было что-то заметить, кроме прикосновения руки Гейба, которая лежала на ее
талии, когда он вел ее по винтовой лестнице.
Опершись на желто-красные перила, она все-таки обратила внимание на богатое
убранство особняка, обставленного мебелью из древесины тропических пород,
украшенного мрамором, китайским шелком и хрусталем.
До этого большую часть дня гости осматривали дом. Экскурсию проводила Клара
Руфус. Она рассказывала об истории особняка, показывала комнату за комнатой.
Хьюго носился вокруг гостей и спрашивал их о самочувствии, выполняя роль
врача и метрдотеля одновременно. Чем больше Иззи наблюдала за хозяином, тем
больше он нравился ей.
Столовая находилась сразу за просторным фойе. Это была огромная,
величественная комната с большим арочным окном. Когда они вошли, тихо играл
расположившийся в углу маленький оркестр.
Хьюго бросился приветствовать их, на нем были пестрая рубашка и сиреневые
шорты. Он обращался к ним как к близким, дорогим людям, которых давно не
видел. Иззи смеялась и болтала с ним, надеясь, что их дружеская, веселая
беседа отвлечет ее от волнующего прикосновения Гейба.
Они расселись за роскошным столом работы Данкана Файфа, откуда открывался
живописный вид на океан; Роджер и Хедда Майлз сели напротив, они оба
выглядели бледными и скованными. Иззи улыбнулась, но они не ответили, а
оркестр заиграл
Горячую волну
.
Дух этой латиноамериканской музыки больше подошел бы для бунгало на острове,
чем для этой роскоши.
Иззи оглядела комнату. Темно-бежевые стены оттенялись белыми ионическими
колоннами, три стены были украшены полотнами великих мастеров. На четвертой,
самой дальней стене были развешаны фотографии детей в серебряных рамках,
которые поблескивали при неярком свете люстр. Иззи решила спросить Хьюго,
что значили для него все эти дети.
Хьюго наконец занял свое место.
— Надеюсь, все хорошо отдохнули днем.
Он сделал знак двум стоящим у двери женщинам в саронгах, и они начали
обслуживать гостей. Иззи почувствовала облегчение, видя их. По крайней мере,
милому хозяину не пришлось уволить всех... пока.
— Конечно, — говорил он, — учитывая нескончаемые экскурсии по дому, вы
повели себя очень вежливо, придя сюда, а не улегшись спать.
Иззи улыбнулась его шутке. Он снова напомнил ей шутницу бабушку Дори. Как бы
она хотела, чтобы они познакомились! У нее мгновенно испортилось настроение,
когда она пришла к неприятному выводу: Хьюго и бабушка Дори
никогда не познакомятся.
Не забывай, — мысленно
увещевала она себя, — ты здесь в ложном обличье
.
— Итак, Гейб, — начал Хьюго, поднимая вилку, — расскажи мне о себе, своей
семье.
Иззи оживилась. За последние три года она почти все время находилась рядом с
этим человеком и ничего не знала о его личной жизни, кроме того, что у него
есть старшая сестра, а его родители переехали в Южную Каролину.
— Я — паршивая овца в семье. — Гейб улыбнулся. — Учитывая тот факт, что оба
моих родителя и сестра — кардиохирурги, мое решение заняться рекламой было
для них большим ударом. — Иззи взволновал его звучный смех. — Они относятся
ко мне как к сыну, который убежал с проезжими циркачами.
— Так относятся? — изумилась Иззи и закусила губу. Как она могла сказать
вслух такое? — Я... я хочу сказать, они действительно так относятся! — Она
рассмеялась. Зря она поправилась. К счастью, Хьюго и Клара тоже рассмеялись,
и она решила, что ее неловкость не была замечена. — Можете себе представить?
— продолжала она более убедительно. — Гейб — моя собственная паршивая
овечка.
По крайней мере, теперь она понимала, почему он такой трудоголик. Имея
семью, где все добиваются успеха в работе, он не представлял себе, как можно
жить иначе.
Гейб посмотрел на нее и убрал ей прядь волос за ухо.
— Мне нравится, что ты можешь шутить без устали, любимая.
От его улыбки она вся задрожала.
О Господи, он удивительный мужчина
.
Хьюго отправил в рот ложку суфле из авокадо, и Иззи сделала то же самое. Она
умирала от голода.
— Ну, моя игристая, веселая миссис Пэриш, — заговорил он. — Надеюсь, вы с
Гейбом планируете завести детей.
Суфле застряло у Иззи где-то в легком — во всяком случае, такое у нее было
ощущение. Только через несколько ужасных секунд она смогла сделать вдох.
Посмотрев на Хьюго глазами, полными слез, слабо улыбнулась.
Как ей надо ответить? Быстро определившись, она решила, по крайней мере,
правдиво изложить свои намерения по этому поводу.
— Да, я... — Она прокашлялась, чтобы избавиться от хрипа в голосе, и сделала
еще один вдох. — Я мечтаю о детях.
— Это же замечательно, — заметил Хьюго. — Мой опыт общения показывает, что
вы будете чудесной матерью.
Иззи застенчиво улыбнулась. Стараясь перевести разговор на другую тему, она
показала на стену с фотографиями малышей.
— Если уж мы заговорили о детях, чьи эти дети?
Улыбка Хьюго на мгновение замерла, или ей это только показалось? Иззи точно
не знала.
— Ну, они мои, дорогая. — Он поднял свой бокал с водой, чтобы произнести
тост. — За мою семью. — После того как все выпили, Хьюго объяснил: — В
течение многих лет гордые родители присылали мне сотни фотографий детей,
которые выросли веселыми и здоровыми благодаря детскому питанию
Ням-ням
. Я
берегу их, как будто это фото моих собственных детей.
— Как мило, — пробормотала Иззи.
Гейб схватил под столом ее руку, и она вздрогнула от испуга.
— Очень хорошо соврала насчет детей, — усмехнулся он.
— Я не соврала, — прошептала она. — Я хочу иметь много детей.
— Конечно. Но разве у тебя будет время для детей, если ты работаешь моим
помощником?
— О чем это вы там шепчетесь? — вмешался Хьюго. — Гейб? Иззи? Что за
секреты?
Она виновато посмотрела на него.
— Ах... извините. Гейб просто... — Она не представляла, что сказать. Вранье
не так легко слетало с ее языка, как, видимо, полагал ее босс.
— Мы говорили о детях, — уверенно сказал Гейб.
Сказал правду? Иззи в смущении посмотрела на своего мнимого мужа. Его
ослепительная улыбка вызывала у нее в груди жгучую боль желания.
— Она напомнила мне, что хочет иметь большую семью. — Гейб просунул руку в
волосы Иззи и начал массировать ей затылок. Его пальцы ласкали и гладили, а
у нее тут же забарахлил пульс.
— Тогда, значит, я прав, что дети у вас — первоочередная задача? — Глаза
Хьюго заблестели от предвкушения.
Гейб хмыкнул, лаская ухо Иззи.
— Скажем так, возражений у меня нет.
Потрясенная Иззи только и могла, что сидеть. Ей уже и так стало трудно
дышать, да и сердце давало сбои. Неожиданное предположение Хьюго о детях,
которые были сразу же запланированы, только усугубляло ее состояние.
— Как интересно! — хлопал в ладоши Хьюго. — Возможно, наши прекрасные тропические ночи помогут делу?
— Именно на это я и рассчитываю.
Она уловила усмешку в голосе Гейба, в то время как он продолжал ласкать ей
шею, и его пальцы сводили ее с ума. Неужели он не понимал, как несправедлив,
как жесток?
Иззи взялась за вилку, представляя, как кромсает котлету из некоего
фальшивого мужа. Именно на это он и рассчитывает? Ха! Она со всей силой
пнула Гейба ногой. Еле слышный стон известил ее, что сообщение получено.
Гейб прекратил поглаживать ей затылок и наклонился, чтобы поцеловать висок.
Прежде чем он отстранился, она уловила его едва слышное приказание:
Улыбнись!
Иззи автоматически сделала радостное выражение лица.
Обняв ее одной рукой, он объяснил:
— Иззи неловко обсуждать такие дела в присутствии посторонних. Давай выберем
другую тему для разговора, дорогая.
— Конечно, пупсик...
Щеки у нее зарделись, но Иззи полагала, другие могут подумать, что она
покраснела от неловкости, а не от преступных желаний.
К счастью, разговор перешел на другую тему. Основное блюдо убрали. Подали
десерт. На лице Иззи была радостная улыбка, а внутри все кипело.
Когда обед закончился, Хьюго и Клара отвели компанию в гостиную. Это было
роскошное помещение с высоким лепным потолком и внушительными колоннами.
Когда гости входили, ярко одетые слуги сворачивали лежащий посередине
комнаты персидский ковер, оставляя открытым полированный паркет.
Гейб старался не хромать, сопровождая Иззи, но нога очень болела после
злобного пинка
жены
. Он взглянул на нее, через силу улыбнувшись. Она
разозлилась, маленькая чертовка.
Она разозлилась! Он был жертвой, но она разозлилась!
Лицо ее не было злым, но он-то знал правду. Он почувствовал, как напряглись
у нее мышцы, а спина стала прямой, как у солдата в строю. Когда она
заставила себя посмотреть в его сторону, его не обманула ее улыбка. В карих
глазах читалась жажда крови.
Оркестр начал настраивать инструменты.
— Мы здесь для того, чтобы полировать пол, либо чтобы потанцевать? — спросил
Гейб, стараясь вовлечь ее в пустой разговор.
Иззи приветливо кивнула Фокси, не обращая внимания на Гейба. Он взял ее за
руку и получил еще один кровожадный взгляд.
— Не хочешь ли присесть? — указал он на красный с золотом диван,
напоминающий о Египте.
— Что ж, прекрасная мысль, — мило улыбнулась она.
Он сел рядом с ней на диван.
— У меня зверски болит нога, Пибоди.
Она улыбнулась, но продолжала смотреть прямо перед собой.
— Я так довольна, пупсик, — громко произнесла она.
Хьюго повернулся к ним с улыбкой. Иззи ответила тем же и помахала ему,
избегая смотреть на Гейба.
Он обнял ее, чтобы быть ближе, и наклонился к уху.
— Почему ты злишься?
Иззи посмотрела на него и тут же отвела взгляд.
— Зачем ты сказал, что мы говорили о детях? — спросила она, не переставая
улыбаться.
— Но мы же действительно говорили.
— И ты решил хоть раз сказать правду?
— Ты заявила, что хочешь много детей.
— Я и правда хочу!
Оркестр заиграл вальс, и оба, Гейб и Иззи, тут же отвлеклись.
Хьюго обнял Клару и закружил ее по комнате. Гейб был удивлен, что Хьюго так
хорошо вальсирует.
— А теперь, дорогие друзья, — обратился Хьюго, — надеюсь, вам понравится
приятный вечер танцев. Мы с Кларой брали уроки бальных танцев, и нам очень
хочется покрасоваться.
Иззи бросила желчный взгляд на Гейба, на что он ответил улыбкой.
— Что смешного? — спросила она.
— Пибоди, тебе не нужны дети. Ты так хорошо выполняешь свою работу, что тебе
не нужно все портить, занимаясь мужем и детьми. Не глупи.
Она замерла.
— Не глупить? Не говорите со мной в покровительственном тоне, сэр! Если у
вас глупое представление... — Она оборвала себя. Несколько мгновений ее рот
продолжал двигаться, как будто она подбирала слова. — Э-э-э... — Она что-то
пискнула и поспешно отодвинулась от него.
Гейб почувствовал, что Пибоди мучительно желает раскрыть их обман, уйти от
него, и предоставить ему самому устранять последствия. Но когда она
посмотрела на оживленное лицо Хьюго, то снова сдалась. Ложь во спасение.
— Мне хотелось кое-что сказать вам, сэр, — произнесла она.
Гейб наклонился к ней. Ее большие глаза блестели, и он ощутил укол... чего?
Предчувствия?
— Да?
— Почему вы двое не танцуете? — подлетел к ним Хьюго.
Гейб сразу не среагировал. Он смотрел в глаза Иззи. В них мелькнуло
страдание или это была игра света?
Не взглянув на спрашивающего, пробормотал:
— Моя жена не танцует.
— Нет, танцует, — поправила Иззи, глядя на Хьюго. — Мне бы хотелось
потанцевать с вами.
Гейб был застигнут врасплох, когда Пибоди резко поднялась с дивана. Хьюго
фыркнул:
— Почему это ваш муж не знает, что вы танцуете?
— Наверное, потому, что никогда не спрашивал.
Секунду спустя она проплыла в объятиях Хьюго к широко раскрытым дверям во
внутренний двор, навстречу прохладному ночному ветерку.
Гейб откинулся, наблюдая, как Пибоди скользит по паркету. Он ошибался, когда
решил, что увидел грусть в ее глазах минуту назад. В ее поведении не было и
следа грусти. Его строгая, не терпящая глупостей Пибоди великолепно
кружилась в унисон с Хьюго, как будто они выступали на сцене.
Гейб, как зачарованный, провел рукой по подбородку. Что это за создание,
которое он привез сюда сыграть роль жены? Кто эта незнакомка, которую, ему
так казалось, он знал, как прочитанную книгу, от начала и до самого конца —
энергичную, нетерпимую, разумную?
Гейб стиснул зубы и прищурился, когда Иззи еще раз прошлась в туре вальса в
объятиях Хьюго. Блестящие непослушные кудри обрамляли раскрасневшееся лицо,
а глаза сияли от радостного волнения. Ее веселый смех поразил Гейба. Он не
представлял себе, что смех Пибоди может так звучать — хрипло и даже
обольстительно.
В замешательстве он откинулся на подушки.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Иззи еле удерживалась от нападок на своего изумленного
мужа
— до тех пор,
пока они снова не оказались в своей комнате. Когда дверь закрылась, она
развернулась к нему с намерением заявить, что вовсе не считает предположение
Хьюго завести детей — сразу же! — смешным и хочет, чтобы Гейб немедленно
начистоту поговорил с Хьюго.
Она открыла было рот, чтобы высказаться, но тут же, ошеломленная, замолчала,
когда он заключил ее в объятия.
— Пибоди! — Он прижал ее к себе. — Я и не думал, что ты умеешь так
танцевать! Если бы я знал, что ты сможешь быть Джинджер Роджерс для Фреда
Астера в исполнении Хьюго, я бы никогда даже и не замышлял привезти сюда кого-
нибудь другого. — Он горячо задышал ей в волосы. — Этот мужчина настолько
очарован тобой... Теперь могу ругать его детское питание, могу украсть у
него жену, он все равно отдаст заказ мне!
Иззи обнаружила, что, находясь так близко от Гейба, она не в состоянии ни
разумно говорить, ни тем более действовать, а ведь ей надо было бы ударить
его в грудь. Прижавшись щекой к его груди, она вдохнула его запах и
услышала, как спокойно и ровно бьется его сердце, совсем не так, как у нее.
Он запечатлел поцелуй у нее на макушке, и ее ноги сразу стали ватными.
— Ты удивляешь меня, — сказал он так нежно, что она подняла на него глаза.
Он смотрел на ее лицо, продолжая обнимать. Иззи почувствовала, как в нее
влилась его энергия, его власть, каким-то образом успокоив ее, придав ей
странную силу.
Он смотрел на нее с молчаливым одобрением. Через несколько мгновений он
наклонил голову, как будто готовясь поцеловать ее.
Поцеловать?
Она так часто мечтала ощутить эти полные губы, властные, настойчивые,
сводящие с ума! Гейбриел Пэриш был таким красивым, а его притягательность —
такой сильной, что ее благоразумие таяло на глазах.
Разум кричал ей:
Не надо, Иззи! Этот мужчина как магнит притягивает женщин!
Он не понимает, что такое обязательство
! Позволишь поцеловать себя — и не
сможешь остановиться на этом! Пропадешь, а он только отвернется от тебя
утром и сделает еще одну зарубку на спинке кровати
.
Наконец Гейб отпустил ее и отодвинулся на безопасное расстояние.
— Я бы сказал, что первый день прошел хорошо. — Его улыбка снова стала
открытой и обольстительной. — Хорошая работа, Пибоди, — похлопал он ее по
плечу, потом направился к стенному шкафу. — Думаю, нам лучше лечь спать.
После всех этих упражнений ты, должно быть, вымоталась.
Она смотрела, как он отходит, со смешанным чувством облегчения и грусти. Он
сбросил со своих широких плеч спортивный пиджак и повесил его во встроенный
шкаф. Сделав глубокий вдох, Иззи оторвала от него взгляд. Она действительно
очень устала, но не от танцев. Она вымоталась эмоционально. Вымоталась от
долгих недель колебания и трусости. Ей нужно уйти от Гейбриела Пэриша,
прекратить мечтать о том, чего никогда не будет. Почему же она не может
этого сделать?
— Изабель Пибоди, — пробормотала она, — ты — трусливый цыпленок. Когда же
наконец ты сделаешь то, что должна сделать?
Вытащив из ящика ночную сорочку и пеньюар, она удалилась в ванную. Так
больше продолжаться не может. Он по-настоящему обнял ее и даже собирался
поцеловать. Она видела это в его глазах. А что, если бы он сделал это? Что,
если он действительно поцелует ее? Может быть, когда Хьюго отдаст ему заказ?
Ее босс был экспансивным человеком. На радостях он мог, не раздумывая,
схватить ее и поцеловать в губы. Что ей тогда делать: идти за ним по пятам,
как преданный щенок, всю оставшуюся жизнь?
Гейб сбросил одежду и облачился в зеленые боксерские трусы. Пибоди наверняка
видела мужчин в плавках и не будет особо оскорблена.
Он вышел на балкон и вдохнул морского воздуха, посмеиваясь над ошибочным
впечатлением, которое производила его маленькая помощница. Он-то думал, что
досконально знает ее, но не имел ни малейшего представления, что она умеет
танцевать. Даже не предполагал, что под этими балахонистыми костюмами,
которые она обычно носит, скрывается такая фигурка! Не подозревал, что у нее
такие... такие шелковистые волосы, и не представлял, что они так блестят,
когда колышутся вокруг ее лица.
Не догадывался, что у нее такой хриплый и призывный смех, такое живое
выражение лица и улыбка, которая может...
Улыбка у него погасла, когда он ощутил волнение внутри. Никогда не думал,
что он способен испытывать желание к...
Подавив необходимость выругаться, Гейб схватился за металлический поручень
перил. Пибоди была для него не просто женщиной. Она была гораздо большим.
Женщин можно чередовать, менять. Пибоди была единственной и всегда
необходимой. Она обладала аналитическим, острым умом, управляя его офисом
как старшина, предвидя его приказы еще до того, как он сам понимал, чего
хочет.
Гейб сжал кулаки.
— Я не стану портить прекрасные рабочие взаимоотношения только потому, что
смех у нее...
Он вздрогнул и стал тереть шею, чтобы избавиться от надоедливого
покалывания, мучившего его. Что это было и почему оно началось сегодня
вечером, он не знал. Может быть, реакция на тропическую цветочную пыльцу или
плесневые споры? Гейб расправил плечи и выгнул спину. Он слишком напряжен.
Гейб обернулся, и его взору предстала кровать, которую он принялся
озабоченно рассматривать. У него были благие намерения — платонически
разделить не очень-то широкий матрас с Пибоди. Мысль о физических
взаимоотношениях между ними не приходила ему в голову, как будто бы он
планировал улечься около своего портфеля.
А теперь... Он опустил голову. Прохладный ветерок дал ему понять, что у него
на лбу выступил пот. Гейб решил, что при создавшихся обстоятельствах
непрофессиональный поворот мысли — явление вполне естественное. В последнее
время он был слишком занят проектом рекламной кампании
Ням-ням
, слишком
долго обходился без женского общества. В этом вся проблема. Пибоди была его
правой рукой, трудолюбивой, верной помощницей, а не временной девушкой для
одной-двух вожделенных ночей.
Скрипнула дверь, и его взгляд устремился на дверь ванной комнаты. Она вышла
в свободном черном неглиже и таком же пеньюаре. Это творение дизайнеров
закрывало ее с головы до пят. Но, к несчастью для Гейба, как только Иззи
оказалась около прикроватной лампы, смутные очертания изгибов ее тела стали
явными.
Гейб прикрыл глаза и стал молиться об укреплении силы. Строгая, верная
Пибоди не заслуживала его теперешних мыслей.
Сначала Иззи не видела его, потом резко остановилась. Золотистый свет лампы
о
...Закладка в соц.сетях
