Жанр: Любовные романы
День счастья - завтра
...е это напоминало мне кино. В серьезность происходящего верилось с трудом... Это,
наверное, потому, что в моей жизни никогда ничего серьезного не происходило.
Когда я рожала Артема, я закричала после того, как мне его показали. "Чего орешь-то,
все уже позади!" - сказала добрая британская акушерка.
А я закричала потому, что только тогда и поняла, что это не очередной прикол - я
действительно что-то сделала. Родила ребенка. Ничего себе.
До того как он родился, я хотела назвать его Бенционом. Сокращенно - Беня. Это из
Бабеля.
Назвали Артемом. Свекровь сказала, что если он будет Бенционом, то у него не будет
бабушки.
Я всегда очень зависела от Роминого семейства. Во всем. Их мнение, их деньги, их
планы.
Я при них - как Золушка. Только штамп о браке в паспорте освобождает меня от
работы. Но не от презрения.
Мне было бы спокойней, если бы я взяла хотя бы одного нормального охранника. С
нормальным пистолетом. Но я не могла. Потом, когда все это закончится, быстро бы
выяснилось, что "в нештатной ситуации" я не слишком доверяю своим
телохранительницам.
Кто не рискует, тот не пьет шампанское.
А вдруг получится?
Немного выпью - и рискну. Или лучше...
Я позвонила Рембо. Телефон отключен. Такого никогда не было. Набрала Анжеле. Они
с Денисом в Завидово. У Антона тоже отключен. Меня все бросили. Ладно, значит,
выпью. Pino Grigio.
Позвонил Рома. Я не взяла трубку. Не хотелось слышать его насмешливый голос.
Посмотрим, как он заговорит потом. Как будет хвастаться перед друзьями, какая у него
жена. И ему будут завидовать. Наверное, в первый раз за всю нашу совместную жизнь. А
он будет смотреть на меня влюбленными глазами. И наверняка повысит лимит на
карточке. Хотя я уже и сама буду зарабатывать.
Мне нравилось представлять, как я куплю Роме что-нибудь дорогое. В подарок. Может
быть, машину? Но сначала - себе. Невозможно ездить на этом "фольксвагене". Когда
едешь на "мерседесе", с тобой знакомятся минимум "мерседесы", а сейчас мне даже
"опели" сигналят и глазки строят. Ужас.
Рома мог бы давно уже поменять мне машину. Зачем он ушел из отцовского бизнеса?
Отвратительный эгоизм.
Не подарю я ему машину. Телефон - в лучшем случае. Пусть еще постарается, чтобы я
разрешила ему вернуться.
Рома позвонил еще раз. Я снова не ответила.
Даже не посмотрела на телефон. Он лежал на диване и настойчиво верещал. Как будто
был абсолютно самостоятельной единицей, а не частью моей жизни. Одной из самых
важных, пожалуй.
И самой функциональной.
Необитаемый остров плох хотя бы тем, что нет приема.
Пропущенный звонок не от Ромы.
От кого же? Незнакомый номер.
Через минуту телефон снова вздрогнул и зашевелился.
Это - Стае. Его мальчишеский, чистый голос.
Как будто я снова сижу на уроке, а в открытое окно врывается жизнь. Вместе с
первыми лучами моей пятнадцатой весны и противным трескучим школьным звонком.
Стае младше меня лет на десять. Или на пятнадцать?
Я старше его на целую жизнь.
Мы смотрели смонтированный материал в прокуренной аппаратной, а потом ели
бутерброды с яйцом в ресторане Телецентра.
Мне хотелось кормить его с рук.
Он следил за каждым своим словом, боясь сказать глупость.
Я смеялась над ним.
Он - краснел.
Я заставила его пить вино.
Он мечтал когда-нибудь снять большое кино.
Я льстила ему; я обещала ему громкое будущее. Я признавала его талант.
Он почувствовал себя увереннее.
Он взял меня за руку. Его рука оказалась прохладной и легкой. Про такие руки пишут
стихи.
Мне захотелось дотронуться до них губами.
Первое прикосновение - это как первый взгляд: он может быть случайным,
недоверчивым, высокомерным, любопытным. Он может быть даже равнодушным. Но
тогда это не те прикосновения, о которых хочется говорить.
Мне было хорошо и спокойно.
Я была режиссером много раз отыгранного спектакля. И новичок-актер послушно
следовал моим указаниям.
Я перестала названивать Рембо.
Меня не беспокоил его отключенный телефон.
Мы сели в мою машину и поехали в ночной клуб. За рулем - Гора. Наши глаза как
звезды сверкали в темноте, образовывая новое созвездие, названия которому пока не
было.
Мы танцевали. Я волновалась за свои Jimmy Choo. He оттопчет? Любовная эйфория
пройдет, a Jimmy Choo останутся.
Этот мальчишка уверенными мужскими руками прижимал меня к себе. Он выпил
слишком много. Слишком много для того, чтобы понять, что эта ночь - только сон.
Странно, что и мне не хотелось просыпаться.
Разве это не может оказаться правдой? Разве любовь скрепляется только кровью? Вино
тоже красного цвета. Кто-нибудь пробовал скрепить любовь вином?
Разве ребенок, плачущий над сломанной игрушкой, менее несчастен, чем его мама,
рыдающая над своими взрослыми бедами?
Разве не хорошо нам в этом душном, громком, ревущем, тесном мирке ночного клуба?
Разве в нем есть еще кто-то, кроме нас?
В шесть утра мы завтракали в "Бочке". Стае заказал себе мясо с кровью. Мы
целовались.
Первый поцелуй - это как тост за знакомство. Так же многообещающе по форме и
ничего не значаще по сути.
Мы не хотели расставаться.
Мы стояли около машины и болезненно отдирали себя друг от друга.
До самого дома на моих губах оставался вкус его губ: сигарет, алкоголя и мяса с
кровью.
Я медленно развернула жвачку. Хотелось спать.
Интересно, меня никто не видел со Стасом?
Все-таки танцевали мы довольно откровенно.
Роме не стоило бы об этом знать.
У Антона с Катей случился роман.
- Очень удобно, - говорил Антон, - и точно знаешь, что ничем не заразишься - все же у
всех на глазах.
- У него, кончились деньги, - доверительно сообщала Катя, - так что у нас сейчас
зарабатываю я.
- Зато если я захочу групповуху, - говорил Антон, - Катя всегда все профессионально
организует.
- Мы поедем на Новый год в Куршевель. - Катя посматривала на Антона счастливым
взглядом правообладательницы. - Я познакомлю его с нужными людьми, и Антон будет
работать.
Для нас изменилось только то, что теперь, сидя в ресторанах, они иногда обнимались.
Хотя, в общем-то, они делали это и раньше.
Катя мечтала о том, что у них будет мальчик.
Когда они встречали какого-нибудь ребенка, Катя многозначительно брала Антона за
руку и умиленно улыбалась. Но не всегда.
Катя считала, что дети бывают хорошенькие и не очень. Не очень - это при встрече с
которыми возникает чувство досадного ожидания: сейчас заплачет, или будет кричать,
или шумно бегать, или приставать. А хорошенькие - это когда сразу хочется воскликнуть:
"Ой, какой хорошенький!"
- У нас будет самый хорошенький на свете, - говорила Катя, - потому что он будет
похож на Антона. А по характеру - на меня.
Антон любил всех детей. Но себя представить отцом счастливого семейства пока не
мог.
Катя верила в то, что все будет хорошо. Ей все удавалось. Ей казалось, что началась
лучшая пора в ее жизни.
Ей хотелось поделиться счастьем со всеми. Она щедро раздавала советы.
- Анжела, брось ты Дениса, - говорила она. - Мне кажется, он несерьезный.
Анжела обижалась и не разговаривала с Катей.
- Я тоже несерьезный, - защищал Анжелу Антон. - Кать, брось меня, пожалуйста.
- Никита, хочешь, я познакомлю тебя с людьми из ФСБ, и ты займешься чем-нибудь
серьезным со своим агентством? Например, разрешениями на перевозку оружия в
самолетах. Пока еще ни у кого нет на это лицензии. Хочешь?
Я мечтала о том, чтобы совсем скоро никто бы не сказал, будто я занимаюсь чем-то
несерьезным. Совсем скоро все будет по-другому.
Телефон Рембо был отключен.
Мы все были в недоумении и без кокоджанго.
20
Чтобы сделать одно одеяло от Dream of Switzerland, нужно собрать пух из 60 гнезд
Эрудит разбудила меня среди ночи.
- Где вы? - кричала она в трубку.
- Дома, - ответила я спросонья, соображая, где я, собственно, должна быть.
- Дома? - настаивала Эрудит.
- В чем дело? - Мне хотелось спать, а не отвечать на дурацкие вопросы.
Тем более что не так часто мне удается поспать. Сегодня я, как рядовой обыватель,
легла в постель в двенадцать ночи. Как ни странно, сразу заснула.
Преимущество отключенного телефона Рембо.
- Похитили! - выдохнула в трубку Эрудит.
Очень темно в моей спальне.
- Кого?
- Не знаем.
- Вы что там, с ума сошли?
- Мы сначала за вас испугались.
Может, растолкать Гору в ее комнате? Пусть охраняет, а не спит?
- А свекровь на месте? - забеспокоилась я.
- На месте.
- А свекор?
- Тоже. Слава богу.
- Так кого похитили?! - закричала я, подозревая, что уже не усну.
- Не знаем. - Эрудит явно чувствовала себя виноватой.
- Надеюсь, мне это снится.
- Да вы не волнуйтесь. За домом мы следим, а утром созвонимся и будем решать, что
делать.
Я повесила трубку.
Спать уже не хотелось. Хорошо, что Артем в Англии.
Я позвонила Стасу. Он ответил так, как будто дежурил у телефона.
- Привет, - промурлыкала я.
- Привет. А я ждал твоего звонка.
- Вот я и позвонила. Ты всегда жди, ладно?
- Ладно. А ты всегда звони.
- А что бы ты сделал, если бы меня похитили?
- Отбил бы тебя. Освободил. И увез домой.
- Точно?
- Точно.
Мне стало тепло и спокойно.
- Ну, я тебе еще позвоню. Ты жди.
- Я буду.
- Я тебя целую.
- Как?
Я засмеялась.
- Пока, мальчишка.
С утра снова была Вероника.
Хочется ей ездить ко мне в такую даль? С Рублевки?
Она поссорилась с Игорем, Я кивнула.
Я ожидала слез, но она смеялась.
Оказывается, история не грустная.
Вероника, зная наверняка, что Игорь за ней следит, устроила ему театр одного актера.
Она зашла в "Soho" и вышла из него вся в новом. Продемонстрировав ему, какая она
настоящая женщина. Деньги тратит со вкусом и без сожаления.
Потом она села в машину и поехала в Петровский парк.
Там она долго собирала с земли осенние листья. Потом села на первую попавшуюся
скамейку и просидела на ней целых два часа.
- Я чуть с ума не сошла со скуки, - смеялась Вероника, у Потом она театрально
всплакнула и не менее театрально выбросила сухие листья. Продемонстрировав, какая она
романтическая натура. Но способная на поступки.
Через несколько часов они помирились.
Через несколько часов они поссорились опять.
- Я уйду от тебя! - закричала Вероника.
- уходи, - улыбнулся ее муж, - я знаю, где тебя искать.
- Где? - очень естественно удивилась Вероника.
- На твоей любимой скамейке. В парке, - ответил Игорь, потупив взгляд.
Вероника хохотала.
- Представляешь, какой идиот!
Я кивнула и налила нам кофе. Davidoff. Банка стильная.
Мне позвонила свекровь. Она рыдала.
Я доехала до нее за полчаса, пристроившись на Кутузовском за черным БМВ,
мчавшимся с мигалкой по разделительной полосе. Гаишники удивленно смотрели вслед
моему "фольксвагену", а я делала вид, что я машина сопровождения: ехала не четко сзади,
а чуть-чуть сбоку, словно прикрывая БМВ.
Свекровь оказалась в котельной дома. Я искала ее довольно долго. Среди красных
блестящих агрегатов фирмы Buderus, на фоне красных крашеных стен моя свекровь
смотрелась очень органично. Она была в золотистом шелковом халате. Уверена, надевая
его, она четко знала, где пройдет эта мизансцена.
- Реснички, говоришь? Подружка? - рыдала моя свекровь.
Через какое-то время я поняла, что у моего свекра есть любовник.
Не собачка, не девица - любовник.
- Ты представляешь! - возмущалась она сквозь слезы.
Как будто это могло быть новостью. Как будто ее муж улетел в космос. Или починил
утюг.
Мне очень льстило то, что своим зрителем она выбрала именно меня. И немного
пугало.
- Я с ним про косметику, про наряды, и все вроде хорошо! Вот, думаю, молодец
Никита. Мы правда прям подружки стали, и вдруг это!
- Он сам вам сказал? - осторожно спросила я, не до конца уверенная в границах ее
откровения и не зная толком, могу ли я вообще к этим границам подходить.
- Да влетел ко мне в спальню, как сумасшедший! Орал так, что ты бы не поверила!
- Из-за чего?
Котлы периодически вспыхивали и хлюпали.
- Да его кто-то похитил, кому он, на хер, нужен, а он орет, что это я организовала! Ты
представляешь?
Я представляла. Что я беспомощная, самоуверенная, глупая и напыщенная. Что я
вообразила себе, что на что-то способна. Что из-за меня, возможно, пострадал человек.
Что этим человеком могла оказаться я сама. Или мой ребенок. Стало страшно. Захотелось
остаться в этой красной котельной навсегда. Просить прощения. У свекрови, у всех
остальных.
Просто умереть. И пусть никто никогда не произносит моего имени. Чтобы не было
стыдно.
Раствориться в пространстве. Стать невидимой.
Свекровь что-то говорила мне. Ее губы двигались как в замедленной съемке. Потом
поплыли куда-то в сторону, словно были маской для Хэллоуина, которую сняли с лица.
Я потеряла сознание.
Когда я открыла глаза, я показалась себе вареной морковкой в красной эмалированной
кастрюле. Кружилась голова.
Я попила воды. Интересно, обмороки - это признак возраста? Или просто давление?
- Мы все знаем, - сообщила Мадам, - не представляю, как это произошло. Мы следили
за домом, но похищение не коснулось его обитателей.
Я вдруг поняла, что если бы хотели похитить меня, то обязательно похитили бы. Это
уже не шутки.
Любовник позвонил свекру на мобильный два часа назад.
- Тебе нужно отдать им миллион, - сказал он хриплым испуганным голосом. И
добавил:
- А то они меня убьют.
- Где ты? - закричал свекор. - Что произошло?
- Меня все время бьют, они... - Телефон разъединился, в трубке раздались гудки.
Они перезвонили снова минут через двадцать.
- Собирайте деньги. Мы сообщим, когда совершим обмен. - Голос был торопливым и
наглым.
- Дайте мне поговорить с ним! Дайте ему трубку! - закричал свекор.
- Нет.
Снова раздались гудки.
- Любимый мой! Маленький мой! Где ты? - шептал свекор, не обращая внимания на
свою жену.
Она стояла в дверях, и ее разрывали на части жалость и ненависть. Части были
равными.
- Ты знала! - закричал свекор. - Ты знала!
И ничего не сделала! Никита, ты же сказала ей?
Я кивнула. Они смотрели на меня. На какое-то время я почувствовала себя персоной
VIP в этом доме.
Телефон зазвонил в руках свекра, и он чуть не выронил его от волнения.
- Алле, - прошептал он в трубку, - скажи мне, они в масках? Они в масках?.. Мальчик...
По его лицу было ясно, что разговор оборван на том конце телефона.
- У него на глазах повязка, - сообщил он жене, - это хороший знак.
- Значит, они не собираются его убивать, - подтвердила моя свекровь.
- Замолчи! - Свекор вскочил с кресла и забегал по периметру гостиной. - Это я убью
тебя! Если это твоих рук дело! Я убью тебя! Ты поняла, старая стерва?!
Они стояли друг перед другом, и он был похож на взбешенного мальчишку, только что
пережившего уличную Драку, а она... Она тонко улыбнулась одной половинкой рта и,
красиво взмахнув рукой, ударила мужа по щеке с таким видом, словно она гранд-дама,
которая отхлестала веером зарвавшегося кавалера. Кавалер удивился, но виду не подал.
Мы втроем сидели в гостиной, и каждый думал о своем, Я - о том, что я во всем
виновата.
Свекор - о том, как плохо "его мальчику".
Свекровь - о чем думала свекровь? Интересно, хватило у нее душевных сил на то, чтобы
не желать зла любовнику своего мужа в такой ситуации?
- Заявлять нельзя, - сказала свекровь.
- Будем давать деньги, - кивнул свекор. - Только бы с ним ничего не сделали...
Он выглядел таким несчастным. Ничего удивительного не было в том, что жена
подошла к нему и прижала к себе его голову. И провела рукой по волосам. Искренне.
"Есть женщины в русских селеньях".
Я вышла на улицу.
Началось настоящее бабье лето. Солнце палило, как на Лазурном Берегу в июле на
Монако-Бич.
Я сняла свитер и осталась в одной летней майке.
Захотелось еще снять кроссовки и надеть мои любимые махровые Jimmy Choo на
высокой танкетке. Розовые. За $300. Недорого. И поехать в SPA. И чтобы вся эта история
была не моей проблемой.
Мои девушки, обученные и подготовленные телохранительницы модного агентства
"Никита", выглядели растерянными.
- Мы слишком поздно перевели их разговор, - оправдывалась Мадам, - опоздали
буквально на час. Они захватили его, когда он выходил из дома.
- Мы даже не сразу поняли, о ком речь, - сказала Эрудит, глядя на носки своих туфель.
- Вы знаете, где он? - спросила я. - Это сейчас самое главное. Надо его спасти.
- Может, привлечь органы? - предложила Гора. - Ведь у нас ничего нет.
- У нас есть Сайд, а милицию свекор не хочет. Не сводите глаз с Сайда. Если потеряем
его - все, - сказала я. - Пока они не получили деньги, ему ничто не угрожает. Надеюсь.
Рома был в командировке. Наверное, он мне звонил, чтобы сказать, что улетает. Когда
я не взяла трубку.
Я обняла и поцеловала Роминых родителей.
Они стояли рядом на крыльце, но, наверное, никогда еще не были так далеки друг от
друга. "А ведь они мои родственники, - подумала я, - и мы семья". Странная семья, где
каждый живет сам по себе. Но я поняла сегодня, что они мне нужны так же, как и я - им.
В первый раз я покидала их дом без чувства тайного облегчения.
Позвонила Анжела. Как будто бы из другого мира.
В это время я принимала ванну с ароматической солью и курила кальян. Запах
вишневого табака перемешивался с благовониями моих любимых индийских палочек, и
дым из легких мягко оседал на белой мыльной пене.
Я не смогла зажечь свечи, потому что не нашла спичек. Но все остальное, для того
чтобы успокоиться, я сделала.
- Ты нашла изумруды? - тревожно спросила Анжела в трубку.
- Какие изумруды? - Я не сразу сообразила, о чем речь.
Изумруды нужны были для того, чтобы надеть их на "Изумрудную вечеринку" нашей
приятельницы Снежанны. Ей исполнялось 32 года.
Снежанна решила стать оригинальной. После того как одна девушка отметила свой
день рождения вечеринкой под названием "Розовая пантера", куда все должны были
прийти только в розовом, причем мужчины могли ограничиться розовыми носками, но
почти все пришли в розовых рубашках, праздновать дни рождения в определенных цветах
стало модно. А потом обыденно. Некоторые именинницы стали фантазировать и
объявлять свои дни рождения "Вечеринкой в коротких юбках" или "Вечеринкой в стиле
Чикаго, 30-е годы", но Снежанна превзошла их всех. К ней на день рождения можно было
прийти только в изумрудах.
- Во-первых, все лишние сразу отсеиваются, - объяснила нам Снежанна свое решение, -
а во-вторых, моему Пузику не надо будет думать, что мне дарить. Я видела отличные
изумруды у Bvlgari. И месяц назад заказала под них платье.
В "Soho". Сумасшедшее. За $4000. Бежевое, с открытыми плечами! Все переливается,
Маге Jacobs!
- Это не то, что было на Дженнифер Лопес на "Оскаре"? - подозрительно спросила
Анжела.
- То. - Снежанна гордо кивнула. - Как вы думаете, хорошо будет с изумрудами? Там
вокруг горла черные бисерины. - Снежанну не особенно интересовал ответ. Скорее,
произведенное впечатление. - Они обещали успеть ко дню рождения. Если не успеют, я
вскроюсь! Кстати, - она обвела нас высокомерным взглядом, - я это рассказала для того,
чтобы никому из вас не пришло в голову надеть бежевое платье. Девочки, пожалуйста!
Мы безразлично пожали плечами.
Анжела сощурила глаза. Дурной знак.
У меня был старинный изумрудный браслет, который мне недавно подарила свекровь.
С некоторых пор она разлюбила цветные камни.
Предпочитала бриллианты. И избавлялась от остальных, даря их мне по одному
изделию на каждый праздник. Я была не против.
- Мне придется ехать к матери, - проговорила Анжела в трубку. - У меня есть
изумрудные сережки, но пойти в таких к Снежанне - позор.
- А у Катьки есть? - поинтересовалась я.
- У нее какая-то бижутерия - бусы, по-моему. Она говорит, что ни один ювелир не
отличит. Она в Швейцарии покупала: там бабка какая-то заказывала копию своих бус, а
вторую копию Катька купила, уж не знаю как.
В моем кальяне закончился уголь.
Я подлила в ванну теплой воды.
Рассказать Анжеле про похищение?
Вот Машке можно было бы рассказать.
- Ты на машине поедешь? - спросила Анжела.
- Нет, такси вызову. Будем выпивать.
- Ну, отлично. Денис принесет "первый".
- А что будем дарить?
- Да у нее все есть! - возмутилась Анжела. - А чего нет, ей Пузик купит.
- Поехали в "Галерею", - предложила я.
- Когда; - Никит? Мы ж на день рождения идем! - удивилась Анжела.
- Да в "Галерею", к Данилиной! На Кутузовский!
- Одеял, что ль, ей купим?
- А что? Каждый человек проводит в постели треть своей жизни...
- Где-то я это уже слышала.
Катя тоже подъехала в "Галерею".
На меня произвел впечатление рассказ продавщицы о том, что для того, чтобы сделать
одно одеяло от Dream of Switzerland, нужно собрать пух из 60 гнезд. Я ясно это себе
представила.
В связи с ограниченным количеством гнезд одеял они делали только 500 штук. В год.
Снежанна могла стать счастливым обладателем двух из них. Плюс подушки.
Подарок на $2500.
Пока я звонила Данилиной, выясняла вопрос по скидкам, Анжела предложила другой
вариант. Одеяло с серебряными нитями. Нити защищают от радиоволн.
- А почему ты думаешь, что Снежанну надо защищать от радиоволн? -
поинтересовалась Катя.
- Не знаю. - Анжела легкомысленно улыбнулась. - Но мне было бы приятно спать, зная,
что меня от чего-то защищают. Хотя бы от радиоволн.
- А это не влияет на потенцию? - забеспокоилась Катя.
- Антона? Может, и влияет, - сказала Анжела, - а вообще нет.
Улыбающаяся продавщица уверила нас в том, что если и влияет, то положительно.
Мы единогласно остановились на этом варианте.
- Кстати, шикарный подарок. - Анжела любовалась нарядно упакованной коробкой. - Я
бы не отказалась от такого на день рождения.
- Учтем, - пообещала я.
- А к тебе в чем надо будет приходить? - спросила Катя. - В рубинах? Или в сапфирах?
- Ко мне надо будет прилетать только на личных самолетах, - объявила Анжела, и
собственная идея ей очень понравилась. - Кстати, клево!
- Да, только будет очень ограниченный контингент, - вздохнула я.
- А я и сама ограниченный контингент, - отрезала Анжела.
Продавщица мило улыбалась нам вслед.
Сразу после "Галереи" Данилиной Анжела попросила высадить ее в "Soho".
- У меня тут отложено кое-что. Я быстро, - объяснила она.
- Ждем тебя в "Славянке". - Я поцеловала ее в щеку.
Она распахнула стеклянные двери.
- Менеджера! - бросила она от входа так, как только она и умела.
Молоденький юноша застыл с приветливой улыбкой. Такой улыбкой встречают
самолеты и принимают ненужные подарки. Продавец.
Профессиональным чутьем угадывая скандал, он стоял молча, пока из глубины зала не
подошел директор. Известный всей Москве Саша Бичин. Саша составил гардероб не
одному десятку модниц. И разрешил не один десяток конфликтов.
- Моя подруга у вас платье заказала, - Анжела изящно присела на краешек кресла. -
Маге Jacobs.
- Да. - Улыбка Саши располагала к разговору.
- Так вот, оно ей не нужно! - Анжела сдула невидимую пылинку с наманикюренного
ногтя.
- Как? - Видимо, в подобную ситуацию директор поверить не мог.
- Так. Она купила себе другое. - Анжела лучезарно улыбнулась; - Я приехала, чтобы
забрать
аванс.
- Вряд ли это возможно!.. - задумчиво произнес Саша.
Анжела не обратила внимания на его слова.
- Но по дороге сюда я подумала: а не взять ли это платье себе? - Она взглянула на
продавца. Тот снова мысленно представил самолет. - Но только вы мне дадите хорошую
скидку!
- Дадим, - послушно кивнул продавец.
- Сколько? - Анжела подозрительно сощурилась.
Продавец отвел взгляд:
- Десять процентов.
- Смешно. - Анжела встала. - Продавайте его сами.
- Пропадет аванс вашей подруги. А мы его и так продадим.
- Ей на аванс наплевать.
- Извините. Больше мы ничего не можем вам предложить.
- Сорок - и я его беру.
Еще минут десять, и Анжела взяла платье с десятипроцентной скидкой.
- Я ведь ваша постоянная клиентка! - сказала Анжела обиженно.
- Поэтому мы пас и любим.
Она вышла из "Soho", разминувшись со Снежанной всего на минуту.
Когда Анжела приехала, мы уже причесались в "Aldo Coppola" и заказывали суши в
японском.
Мне позвонила Снежанна.
Она ругалась матом, как пьяный прораб.
В "Soho" ей рассказали, кто забрал ее платье.
Анжела сидела напротив меня и довольно улыбалась.
- Зачем? - спросила я подругу одними губами.
- А ты помнишь, как она во "Фреско" на Дениса вешалась? Пусть думает в следующий
раз! - возмутилась Анжела громко. Так громко, чтобы это услышала Снежанна на другом
конце провода.
- Я могу дать тебе одну наводку в качестве утешения, - сказала я Снежанне. Та
жалостно всхлипнула. - Езжай в Столешников. Там есть Jimmy Choo с нефритами.
Зеленовато-голубые.
К изумрудам - то, что надо. $2000. У тебя есть скидка?
Мы опоздали часа на полтора. Денис с Антоном уже были там. Как и остальные
приглашенные мужчины. А девушки подъезжали до самой ночи. Все собрались только
часам к одиннадцати.
Выступал известный певец. Суперзвезда.
40 минут - $8000. Через 40 минут именинница попросила его спеть еще. За
дополнительную плату. Певец отказался. Сказал что-то вроде: "Не буду таким доступным.
Пусть меня хотят". Его захотели очень. Увеличили цену почти вдвое. Он отказался уже
просто из вредности.
Потом пели еще несколько групп, названий которых я не знала, но их песни были
шлягерами.
Мы танцевали. И пили виски.
Девушки ревниво разглядывали изумруды друг на друге. Когда кто-то видел что-нибудь
особо роскошное, тут же слышался комментарий:
"Подделка".
Вспоминали тех, кто не приехал, - Конечно, Катрин нет. Откуда у нее изумруды?
- Да нет, она просто не в Москве.
- Конечно, улетела, чтобы не опозориться.
Я ела фуа-гра и запивала шампанским Crystal Rose за $600 бутылка. В закупке - $230.
Но вряд ли его здесь приобретали оптом.
Мужчины сидели в черных и синих костюмах, разговаривали о делах и медленно
напивались.
- Мне надо обойти гостей, - сказала Снежанна после второй бутылки Crystal.
- Уже, мне кажется, и не надо.
Я критически оглядела ее. Кивнула Данилиной. Та расцеловывалась с Юлией
Бордовских.
Гостей было человек двести. Всех Снежанна уже обойти не могла. А если бы она
выказала свое внимание только половине, то вторая половина обиделась бы.
Но на самом деле я и не была
...Закладка в соц.сетях
