Жанр: Любовные романы
День счастья - завтра
... Будь добр встать и общаться с сыном! - прошипела я. - А футбол можешь в гостинице
посмотреть. Или где там?
В его глазах появилось то выражение, которое было у него за секунду до того, как я
ударила его по липу в прошлый раз.
Наверное, он решил, что сейчас получит еще одну пощечину.
Рома вернулся на кухню.
Артем посмотрел на нас подозрительно.
- Да я уже доел. Ссорьтесь.
- С чего ты взял, что мы ссоримся, малыш? - ласково спросила я.
Рома стоял в дверях.
- Просто твоя мама расстроена из-за того, что ты завтра улетаешь.
- И папа очень расстроен, - проговорила я в тон.
- Мама просто места себе не находит!
- Зато папа очень быстро нашел.
- Слушайте, вы мне надоели! - Артем обычно воздерживался от подобных фраз.
Мы в изумлении замолчали.
- Артем! Что это такое? Как ты разговариваешь? - Я опомнилась первой.
Артем насупился.
- Быстро ко мне в кабинет! Я хочу с тобой поговорить, - приказал Рома.
Лучше бы, конечно, не в кабинет. Потому что он уже давно стал моим будуаром.
Я представила себе, как Рома яростно расправляется с глухими занавесками. Запускает
свет в помещение, которое уже забыло, как это бывает.
Артем вышел через десять минут. Судя по глазам, он плакал. Он отправился в душ. Я
влетела в кабинет.
Занавески были зашторены. Действительно, какой свет в десять вечера?
- Что ты ему сказал? Ты его обидел? - Если я не кричала, то была близка к этому.
- Нет. Мы поговорили.
- Вы поговорили, а он сейчас, наверное, плачет! А ему уезжать завтра! Ты ничего не
можешь делать нормально!
- Не подходи ко мне. И оставь меня в покое.
Я лягу спать здесь.
- Да как ты смеешь со мной так разговаривать?
Я гордо задрала голову. Хам.
- У Артема глаза на мокром месте, потому что он на самолете боится лететь один.
- Боится? - Я растерялась.
Рома кивнул.
- А что ты ему сказал? - Я озадаченно села в кресло.
- Мы загадали: "Если стюардесса будет симпатичная и возьмет его за руку, значит, все
будет нормально".
Я улыбнулась. Рома, конечно, молодец. Стюардесса по правилам сопровождения
малолетних детей должна будет взять его за руку.
- Ром, а если она будет несимпатичная?
Зазвонил мой мобильный. Номер Машки. Мы разговаривали с ней час назад. Она
хотела попросить у меня денег. Просить у меня денег все равно что у нищего -
бриллиантов. Моя карта была на стопе. Интересно, Рома об этом знает?
По крайней мере молчит. Я сама просить не буду. Пока.
Я не ответила. В ответ на Ромин вопросительный взгляд пояснила:
- Машка.
Он кивнул.
- Так как быть, если она окажется уродкой? - переспросила я.
- Ну, ты понимаешь... Придется немного испортить вкус ребенку и сказать, что она
симпатичная. Надо же чем-то жертвовать.
- Ага. А через пятнадцать лет он приведет нам долговязую жердь с лошадиной
улыбкой.
И будет ждать твоего одобрения.
- Не волнуйся. Мы найдем общий язык.
Говорить вроде как больше было не о чем, и я вышла.
От Машки пришло SMS. "У тебя есть кокос?"
Я разозлилась. Совсем она, наверное, с ума сошла. Слать такие SMS открытым
текстом? А если бы у меня дома кто-нибудь прочитал - Артем? Или Рома?
Видимо, Матка где-то здорово гуляет.
Я не ответила. И отключила телефон. А то еще ночью начнет названивать. А Рома
подумает, что у меня роман. И какой-нибудь придурок не может заснуть, пока не услышит
мой голос.
Я ворочалась в постели и боролась с желанием пойти к Роме в гости.
"Нет, не пойду. Решит, что я испугалась, что он меня бросит. Хотя он уже меня бросил.
Вот пусть первый и приходит".
- Красотка! - восхищенно протянул Рома, глядя на веснушчатую стюардессу,
ожидающую нас на стойке регистрации. Она, словно услышав, повернула в нашу сторону
свои выпученные из-за сильных линз глаза.
- Да, симпатичная, - подтвердила я оптимистично.
Ромин водитель отвез меня домой.
11
Мамочка, прости меня, пожалуйста.
И ты, Леночка тоже.
Я вас очень люблю.
Не думайте обо мне.
Психолог с шанелевской сумкой забраковала четверых. Жирно написала в заключении:
"Профессионально непригодна". И аргументировала на трех страницах.
Крези была "психологически нестабильна"; от нее ожидали "неадекватных реакций в
нештатных ситуациях"; личность ее "не была окончательно сформирована". И к
сожалению, у нее был недостаточный уровень интеллекта.
Оля не подходила потому, что была "необучаема" и "вспыльчива", а также "не
связывала с профессией свое будущее". Но самой опасной чертой ее характера оказалась
"мстительность".
Клетка была "слишком романтична" и "слишком стремилась к подвигам". К тому же
психолог предлагала нам не рассматривать кандидатуры моложе 25 лет.
Ей не понравилась Модель. "Не исключены личные отношения с клиентами". И вообще
она "личное ставит намного выше общественного".
Подругу Модели тоже забраковали. Слишком "не развита физически". Часто болеет.
Очень мнительна. - Я сидела в обшарпанном кабинете психолога и согласно кивала.
- Вообще я бы ни про одну из них не сказала "профессионально пригодна".
- А может, вам стоит встретиться с ними еще раз после обучения?
- Да, это было бы интересно.
Зазвонил телефон. Анжела.
- Не вешай трубку, одну секунду.
Я сгребла в охапку личные дела, благодарно кивнула, оставила $300 и вышла.
- Да, Анжела, извини, у меня была встреча.
Анжела говорила как будто с зажатым носом.
- Не слышу, Анжел! Сейчас я выйду.
Я толкнула дверь на улицу.
- Машка умерла.
- Что? - Мне показалось, я ослышалась.
- Машка.
Первая мысль: "Она мне вчера звонила. Не может быть", - Она мне вчера звонила.
- Мне тоже. Правда, я трубку не взяла. Представляешь? - Анжела тоненько всхлипнула
и неожиданно разрыдалась.
"И я не взяла", - подумала я.
Мне казалось, что мы говорим о чем-то постороннем. О чем-то, что можно исправить.
Как будто бы, например, мы не пригласили Машку в ресторан, и теперь надо срочно ей
звонить. Или не сказали, что в Третьяковский завезли новую коллекцию.
- Она умерла... - всхлипывала Анжела, - представляешь?
Перед глазами стояло лицо Машки. Смеющееся...
- Приезжай ко мне, пожалуйста, - простонала Анжела.
Я кивнула и отключила телефон.
Куда-то хотелось бежать, что-то делать.
Вдруг стало пронзительно жалко Машку. Она умерла.
Я села в машину и заплакала.
Это были грустные слезы. Не отчаянные, не истеричные. А очень грустные.
И все время ее лицо перед глазами.
Почему она умерла?
Я набрала номер Анжелы.
- А почему она умерла? - У меня было ощущение, что Анжела сейчас скажет что-то
такое, что я засмеюсь и скажу: "Дурочка, это же не смерть. Просто заболела немного. Но -
выздоровеет" Я почти успела улыбнуться.
- Передоз. Наверное, героин. Я тебе говорила.
Ее домработница утром нашла. Вызвала "скорую".
Она письмо оставила. Прощальное. Видимо, чувствовала, что ей плохо А может,
специально...
Мы плакали в одну трубку с двух сторон.
Все краски вокруг меня почему-то стали ярче.
Листья - зеленее, небо в лобовом стекле - голубее, вывеска "ЛЮСТРЫ" передо мной -
кричащего красного цвета.
Хотелось оказаться рядом с Машкой, обнять ее и успокоить, Я попыталась представить
ее в морге. Окоченевшей. Не получилось.
Посиневшей.
Стало страшно.
- Анжела, я к тебе сейчас приеду.
Я задержала взгляд на нелепой красной шляпке пожилой женщины, переходившей
дорогу.
Люди шли, курили, выбирали себе безвкусные шляпки - делали все то же самое, что и
до того, как Машка умерла.
С ее смертью ничего не изменилось. И даже я не изменилась.
Ее хоронили через три дня.
Прилетела Ленка из Милана. Ее сестра.
Приехала мама из Крылатского. С мужем.
По рукам ходило ее письмо. Листок из блокнота на пружинке.
Первые две строчки очень ровно. "Мамочка, прости меня, пожалуйста. И ты, Леночка,
тоже".
Дальше - строчка полетела вверх, буквы как будто непослушно скакали по бумаге и их
собирали в слово. Буквы были разного размера, а последние вообще печатные.
"Я вас очень люблю. Не думайте обо мне..."
Фраза была, наверное, недописана. Все гадали, какое слово она хотела написать:
"плохо"? Или, может быть, "вообще"? Или: "не правильно".
Каркали вороны.
Ее хоронили в свадебном платье.
Три года назад Машка собралась замуж. Купили платье. А свадьба не состоялась.
Я подошла к Машкиной маме. Она стояла у могилы с отрешенным взглядом.
Я улыбалась.
Она посмотрела сквозь меня под землю.
Я готова была от стыда провалиться за эту улыбку, но чем больше я нервничала, тем
улыбка моя становилась шире.
Я могла и хохотать начать.
Это у меня с детства.
Первый раз я растянула рот до ушей, когда у нас в летнем лагере птенец сдох. С тех пор
все время улыбаюсь. Когда другие плачут.
Однажды я расставалась со своим бой-френдом. Он меня предал. И улыбалась во весь
рот.
Хотя готова была рыдать. А он смотрел на мою улыбку и чувствовал себя
ничтожеством. Думал, что мне - все равно. Если бы мне было хоть чуть-чуть больше все
равно, я бы рыдала. И его самолюбие не было бы так задето. Он мне потом еще несколько
лет звонил.
Я немного удивилась, увидев Илью. Кто ему сказал? Наверное, секретарша.
Здесь он мне уже не показался красавчиком.
Да и одет был не очень. Пришел в черной водолазке в мае месяце. К чему эта показуха?
Все, наверное, принимали его за родственника. Бедного. Я подошла к нему.
Он выглядел каким-то испуганным.
- Ну, я поехал. Мы в Реутово живем, - проговорил он, словно извиняясь.
При чем тут Реутово? Просто хочет побыстрее уехать. А зачем приезжал тогда?
- А мы на Рублево-Успенском. - Не знаю, зачем я это сказала? Прозвучало как
приговор.
- Никит, как получилось, что вы с Маней вместе что-то делали? Это агентство? -
спросила Ленка.
Я пожала плечами:
- Не знаю.
- Ты видела, что с ней творилось?
- Видела.
- Так почему мне не позвонила? - Ее голос был полон возмущения. - Почему?
- Мы дружили. Ей бы это не понравилось...
Она посмотрела на меня с ненавистью.
Я хотела сказать ей, что "еще твоя младшая сестра мне звонила. Ночью. Но я не взяла
трубку - боялась, что она попросит денег. А может, она хотела попросить о помощи!"
Машка умерла в четыре часа утра.
Я заблаговременно отключила свой телефон.
Лена еще раз посмотрела на меня и быстро отошла. Наверное, я в ее жизни больше не
существую. Как и Машка. Она потеряла нас обеих.
Поминки были в Центре международной торговли. Машка терпеть не могла это место.
Говорила - "лоховское".
Я думала об этом и плакала в туалете.
Мертвая - это все равно что "новорожденная". За тебя решают другие. Просто потому,
что не знаешь, как им все объяснить. Просто не можешь донести до них свои мысли.
Только перспектив меньше. Хотя кто это знает?
Я насыпала кокс тонкой струйкой.
"Машка, я тебя люблю".
Ленка искала друзей своей сестры.
Никто в дружбе с ней не признавался.
Ленка подозревала меня.
Она говорила со мной холодно и с ненавистью.
Один раз мне позвонила Машкина мама. Она рыдала в трубку. Она кричала, что это мы
не уберегли ее девочку.
Мне хотелось стать глухой.
Приходили из милиции. Хорошо, что Артем улетел. Тамара косилась на меня с
подозрением.
Милиция приходила по просьбе Ленки. Выспрашивали. Подозревали.
- Я не виновата! - однажды закричала я в трубку.
- А я так не думаю, - ответила Ленка.
- Это ты ее бросила! - обвинила я. Хотя на самом деле так не считала. Виновата была я.
Я - ее подруга. Я - ее старше. Машка умерла из-за меня.
По-моему, милиция тоже так думала.
Как вообще все это могло произойти?
Хочется убежать. Но куда?
Или правильней - от чего?
Хочется стать хорошей. Чтобы подруги не умирали.
Завести новых подруг и начать новую жизнь.
Получи: пошел ты со своими деньгами!
Ты сам стал в моей жизни лишь банковским счетом!
Я припарковалась на втором этаже подземной стоянки. Второй этаж - для
сотрудников.
Я в первый раз приехала в наш офис после смерти Машки.
Я медленно шла по коридору, словно тянула время.
Сзади хлопнула дверь. Я обернулась.
Анжела. На высокой шпильке и с розовой сумочкой-кошельком.
- Ужас! - сообщила она вместо приветствия. - Мало того что мы им компьютер купили,
так теперь я еще бумагу должна покупать для принтера!
Я улыбнулась.
Анжеле легко выбирать себе работу. Никто не откажется от сотрудников, покупающих
компьютеры и бумагу.
- Все! Не начнут платить мне зарплату - уволюсь!
Наша секретарша читала "Менеджера мафии". Я кивнула ей и прошла в кабинет.
Я думала о Машке. Я как будто ощущала ее присутствие. Сейчас я толкну дверь, и она
окажется там. С очередной телохранительницей.
Мой кабинет оказался битком забит человечками. Они сидели в креслах, на диване,
перемещались по периметру на своих коротких ножках. У них были очень серьезные
глаза. И большие головы. Некоторые из них были похожи на игрушки Артема.
Лилипуты.
Я аккуратно прикрыла дверь.
- Что это? - спросила я секретаршу.
Она с трудом оторвалась от книги.
- Лилипутки. Вы же хотели. Восемь человек.
- Отлично.
Я вернулась в кабинет.
Маленькая женщина с детским хвостиком встала мне навстречу и представилась
Ангелиной Сергеевной. Старшей. Спросила, что, собственно, мы можем им предложить?
- Только никакие обнаженки, расчлененки, расписенки мы не рассматриваем. Мы -
серьезная труппа. А то, знаете, когда просят одних женщин - это настораживает.
Мне стало ужасно смешно. Первый раз с тех пор, как умерла Машка.
- Никакой обнаженки! - пообещала я.
Малыши радостно зашевелились.
- И два выходных! - продолжала качать права Ангелина Сергеевна.
Я кивнула.
- И одежда за ваш счет.
- А вы где одеваетесь?
- У нас личный портной!
Когда Ангелина Сергеевна говорила своим странным утробным голосом, она сильно
жестикулировала. Я невольно следила за ее руками и никак не могла толком разглядеть ее
саму.
Мне бросилась в глаза грубая кожа на ее руках. Она странно контрастировала с их
размерами.
- Ну, так мы где будем работать? Рассказывайте.
Я взяла со стола листок и написала на нем адрес Роминого офиса. Почему-то
крупными печатными буквами.
- Работа разовая. Несколько цирковых номеров. Сможете?
- Четыреста долларов.
- Идет. С вами расплатятся на месте. А если понравитесь - дадут постоянную работу.
Все зависит от Никитина Романа Анатольевича. Я здесь написала. Кстати, у вас собачки с
собой?
- Какие собачки?
- Я же просила - с собачками!
Я возмущенно оглядела притихших лилипуток. У каждой из них была настоящая
взрослая сумка.
- Без собачек - полцены, - категорично заявила я. Все-таки не чужие мы с Ромой. -
Номер минут на десять, не больше. Так что соглашайтесь.
- Мы готовы.
Ангелина Сергеевна оставила мне свою визитку. На ней было написано: "Труппа
"Маленькие львицы"". Роме понравится.
Я позвонила на охрану в Ромин офис и попросила пропустить лилипуток без
препятствий.
Я нашла в Интернете адрес частного охранного предприятия с учебным центром.
Мне же надо готовить девушек. Это единственное, что я могла сделать сейчас для
Машки.
На столе лежали личные дела. Эрудит, Алекс, Гора, Мадам, Байк, Мышка. Я покачала
на руке личное дело Оли. Отложила в сторону. Будем доверять мнению профессионалов.
Я не могла пригласить Илью. Получилось бы, что я избавилась от Машки и стала
прекрасно сотрудничать с Ильей.
Хотя его помощь мне бы сейчас пригодилась.
Охранное предприятие располагалось в полуподвальном помещении. На входе висел
щит с образцами всех видов оружия.
Мне надо тоже такой повесить.
У них можно было купить практически любое средство самообороны. От дубинки до
газового пистолета. От шокера до "Осы". Они за два дня оформляли любые разрешения.
У них была своя школа. С разработанной программой, И свой тир.
Директор ЧОПа был серьезным человеком, Все, чем занималась я, мне показалось
детскими играми.
Пока он меня не похвалил:
- Отличная идея. Женщины очень востребованы. Мы сами просто никогда с этим не
связывались.
- А вы сможете адаптировать под них свою программу?
- Конечно. Только дайте нам время.
Времени я им не дала. Занятия должны начаться через три дня. В понедельник. И
закончиться через две недели.
- Что, через две недели они станут суперменками? - уточнила я.
- Во-первых, если у них самих есть предрасположенность к этому.
- Есть.
- Во-вторых, они получат базу. Чтобы начать работать. Но два раза в неделю они
должны будут приезжать в зал и в тир. В течение полугода.
Иначе мы лишим их квалификации.
- Бесплатно?
- Конечно нет. Но обычно восемьдесят процентов за них платит клиент - это же в его
интересах, чтобы девушки повышали свой уровень.
Но недорого, не бойтесь. За эти две недели они отлично выучат теорию.
- А что туда входит?
- Ну... - Директор был с усами и в галстуке. - Например, должен ли телохранитель
открывать дверь машины клиенту?
- Конечно!
Для чего же они еще нужны?
- Не должен! Если он один, конечно.
На моем лице явно читалось сомнение.
- Конечно, все хотят, чтобы открывали. Мы их научим - как.
- И как?
- Левой рукой. Правая должна быть отведена назад. Поближе к пистолету.
- А где пистолет?
- За поясом.
- И у женщин?
- У женщин - под мышкой.
В общем, они мне понравились. Самой захотелось походить в зал, научиться драться и
стрелять.
- Кто первый входит в дверь?
- Кто?
- А это смотря куда. В ресторан - охранник.
В дом на охраняемой территории - клиент.
А выходит?
- Кто?
- Всегда охранник выходит первым! А у нас что? Охранников в вышибал превратили.
Они двери открывают и за сигаретами бегают.
- А не должны?
- В их работу это не входит. Но, конечно, все бегают.
Курс обучения обходился мне в три тысячи шестьсот долларов.
Их надо было достать за три дня.
Не Роме же звонить?
Я вернулась в офис.
Рома позвонил сам.
- Что это было? - спросил он, еле сдерживая ярость.
Я уже забыла про лилипуток.
Когда Рома такой, я его даже боюсь. Хорошо, что он на телефоне, а не где-нибудь
здесь.
- Тебе что, не понравилось? - Я пыталась казаться веселой.
- Ты совсем с ума сошла. Понимаешь? У тебя крыша поехала!
Мне захотелось плакать.
Не могу, когда на меня кричат.
- Ты кем меня перед офисом выставила? Мужем сумасшедшей?
Подумаешь... Если нормальный офис, то должны были посмеяться вместе.
- Извинись. И скажи, что ты была не права.
Я молчала.
По щекам полились слезы.
- Извинись.
Я чувствовала себя как бык перед красной тряпкой. Она застилала мне глаза, и
хотелось на нее броситься. Просто броситься. Непонятно зачем, - У тебя карта закрыта? И
не будет открыта, пока не извинишься.
Он поспешил положить трубку. Но я перезвонила сама.
- Деньги? - закричала я. - Тебя уже давно может заменить банковский счет!
Понимаешь? Ты сам стал в моей жизни всего лишь банковским счетом! На праздники ты
не даришь подарки, ты даешь мне деньги - как cash-машина, да?
Ты когда в последний раз сам что-нибудь мне купил? А?
- Да тебе ничего никогда не нравится!
- Да? Может, мне серьги не нравились? Или кольцо мое? Или тот браслет? Мне не
нравится, когда фигню какую-нибудь покупают, про которую ты и сам знаешь, что это
фигня! А разговоры? О чем у нас разговоры? Только про деньги!
Сколько надо отнести в школу, сколько стоит моя гостиница, сколько - машина! Так?
Вот ты ушел, а я знаешь что чувствую?
Рома молчал.
- Что денег нет! - торжествующе проговорила я. - Ты хочешь извинения? Получи:
пошел ты в жопу со своими деньгами!
Я повесила трубку и испугалась. Не переборщила? Надо было сказать: "на фиг".
Вот я и осталась без денег.
А мне еще девушек надо обучать.
Может, бросить эту "Никиту"?
Нет, я это сделаю.
Машка придумала. И я сделаю.
А вдруг я бы тоже от передоза умерла?
Я представила себе, как холодеющей рукой пишу на листочке: "Не думайте обо мне..."
Ужас.
И меня хоронили бы в свадебном платье.
Оно на даче, в кладовке. Наверное, пожелтело за десять лет.
Артем бы плакал на похоронах.
Жалость прилипла к сердцу, как муха к липкой ленте.
Нет, ребенок не должен переживать такие несчастья.
Я не умру. Никогда.
Я буду пить зеленый чай.
Максимум, что я буду нюхать, - это розы у себя на клумбе.
Захотелось позвонить Ленке и сообщить о своем решении. Решении. Точка.
А потом все пьют "любовное зелье"...
- Обзвони всех, кого мы брали на охрану объектов, - попросила я секретаршу, - и скажи
мне, сколько человек реально могут начать работать.
- Хорошо. Здесь человек пятьдесят. Мне нужен день.
Я зашла к Анжеле. Она набивала что-то на компьютере.
- Ты не занята? - спросила я очень серьезно. Внутренне издеваясь.
- Да нет, что ты! Это вообще не моя работа.
Просто начальник попросил несколько факсов перевести.
- С английского?
- Ага. На французский.
Я посмотрела на Анжелу с уважением.
- А зачем ему?
- Да махинации какие-нибудь.
Я попросила у нее помощи. Анжела знает всю Москву. Тех, кто устраивает показы,
приемы и презентации. Мне нужно было мероприятие, которое охраняли бы мои девочки.
Мое подразделение.
- "Нежная роза" тебе подойдет? У них показ купальников планируется. Мне хозяин
говорил, я его знаю.
- Подойдет.
Анжела набрала номер.
- Это я... Да, да, весело было... Да... Слушай, я вообще-то по делу. Есть женское
охранное предприятие, "Никита" называется... Ну, никто еще не слышал... Вот я и
предлагаю тебе быть первым. Представляешь, какая фишка? На показе купальников.
Я держала пальцы крестиком. И не шевелилась.
- Ну и что, что в Манеже? Сколько тебе надо человек? Ну и пожалуйста, у них и больше
есть...
Анжела прошептала мне: "Двадцать".
Я закивала головой, словно у меня тик. Найду я ему двадцать человек.
- Дешево! Дешево! Дешево! - повторяла я подруге одними губами.
- Но они, знаешь, не дешевые...
Я замотала головой и сделала страшные глаза.
- Дешевые, дешевые! - прошипела я, думая, что Анжела не поняла меня.
- ..Ну, я просто на всякий случай сказала... нет, я так не думаю.., не сомневайся, тебе
понравится.., конечно, все красотки... - Анжела взглянула на меня, я скептически
хмыкнула. - Ну, не все, конечно. Слушай, это ж тебе не модельное агентство, а охранное..,
хорошо. Она позвонит.
Я бросилась Анжеле на шею.
- Ты - гений! - призналась я чистосердечно. - Анжела, я - твой фанат.
Анжела скромно улыбнулась:
- Да ладно. Можно еще кому-нибудь позвонить.
Двадцать человек секретарша набрала. Они хотели работать сутки-трое и получать сто
пятьдесят долларов. Некоторые из них уже охраняли объекты. Мои надзирательницы
привели подружек. Боюсь, какое-то СИЗО осталось без персонала.
Я подсчитала; в месяц им надо платить 3000 долларов. У меня их нет. Пойдут ли они
на разовую работу?
"Нежная роза" согласилась на мое предложение за 2000 долларов за мероприятие.
Я решила рискнуть. Ничего не заработать.
Найти где-то еще тысячу долларов. И получить двадцать человек себе на работу на
месяц.
Следующий вопрос: во что их одеть? Может, позвонить в "Мажордом"?
Эту проблему "Роза" решила сама. Они прислали факс: "Наше обязательное условие -
форму предоставляем мы. Черные брюки, удлиненные черные блузки, фиолетовый
галстук".
Я согласилась. Они попросили прислать мои реквизиты для составления договора.
Реквизитов у меня не было.
Готовый ЧОП стоил 15 000. Их у меня тоже не было. Чтобы зарегистрировать ЧОП
самой, надо иметь оружейную комнату, соответствующую всем нормам. И она должна
находиться в неарендованном помещении.
Те, кто предоставлял нам школу, согласились оформить договор на себя. Сначала
хотели за это проценты, но поняли, что от договора зависит наше дальнейшее
сотрудничество.
Договор был заключен, и я внесла деньги как предоплату за обучение.
Курс начался.
Я вовсю занималась "Розой".
Устроила собрание моему "Розовому подразделению".
Двадцать ужасных женщин сидели в моем кабинете.
Не нюхать кокс было невозможно. Я держалась. За воздух.
Я пыталась их сделать лучше.
- Вам нужно все время улыбаться. Не губами, а в душе. Чтобы улыбались ваши глаза.
Понимаете? Месяц - это ваш испытательный срок.
Останутся только лучшие. Те, кто все время думает о чем-то хорошем. Кто считает себя
красивой и желанной, кто улыбается. Понимаете?
Я репетировала с ними, как стоять у дверей.
Как реагировать на гостей. Что говорить, если к тебе обращаются.
Секретарша сидела и улыбалась в душе так, что не могла собрать свой рот.
Женщины старались и нервничали.
Иногда мне казалось, что, может, им лучше не улыбаться?
- И никакого макияжа! Косметику приносите сюда и краситесь под нашим чутким
руководством.
"Роза" прислала форму. Free size.
Это был день показа. Мой офис был похож на женскую раздевалку из фильма "МуленРуж".
Стилист Паша метался между охранницами с расческой, лаком для волос и губной
помадой.
- Ну что ты губы накрасила, как варенья поела? - возмущенно восклицал он своим
тонким голосом. - Нет, умоляю, не надо начеса! Вы все равно делать его не умеете!
- Кравцовой до сих пор нет! - сообщила секретарша.
- Ты ей звонила?
- Да, но у нее с утра не отвечает.
- Приедет. Она приедет. - Я внушала и себе, и Кравцовой.
Кравцова не приехала.
По договору я предоставляла двадцать человек.
- Катя, умоляю, выручай. Мне нужна одна из твоих девиц! - Я почувствовала, как
напряглась Катя на другом конце провода.
- Тебе?
- Да. У меня пропала одна охранница.
- Но у меня не охранницы!..
- Какая разница? Я заплачу ей как за секс с извращением!
- Почему с извращением? - обиделась Катя за своих клиентов.
Катя прислала пышногрудую блондинку. Хотелось надеть ей фиолетовый галстук
прямо на голое тело и дать в руки транспарант: "Никита".
- Ты будешь лицом компании, - сообщила я ей радостно.
Она повернулась ко мне спиной. Наверное, потому, что привыкла быть другой частью
тела.
Надзирательницы СИЗО вызывали у нее ужас.
Я тихонько велела секретарше следить за тем, чтобы она не сбежала.
Я не запомнила ни одного купальника с показа. Я их даже не видела.
Каждую секунду я следила за своими охранницами.
Одна вытащила ногу из туфли. Я тут же оказалась рядом.
Вторая попросила у гостя сигарету. От моего взгляда она подавилась дымом.
Третья сказала:
- Здесь служебный вход. - И, не удержавшись, грубо добавила:
- Не видно, что ль?
Я металась между ними, расточая чарующие
...Закладка в соц.сетях
