Жанр: Любовные романы
День счастья - завтра
...улыбки гостям.
Иногда мне хотелось провалиться сквозь землю.
В середине вечера я обнаружила, что забыла надеть украшения.
После показа ко мне подошел хозяин "Нежной розы".
- Без вас этот праздник бы не состоялся, - объявил он громко, целуя мне руку.
Я всматривалась в его лицо. Издевается или нет?
Он не сводил с меня восхищенных глаз.
- Журналисты фотографируют ваших женщин чаще, чем моих моделей! Я могу
пригласить вас на ланч завтра утром?
У него было ко мне деловое предложение. Он хотел заключить договор на охрану трех
его магазинов.
- Для начала - трех, - добавил он многозначительно.
Мне хотелось подпрыгнуть. Усталость как рукой сняло. Я улыбалась во весь рот. Я
была просто великолепна. Я сделала это. Yes!
Сама придумала. Сама организовала. Сама сделала.
Сама.
Я чувствовала себя так, словно вышла в открытый космос без скафандра. И не умерла.
А даже наоборот, справилась с заданием. Под восхищенные взгляды телезрителей всего
земного шара.
И откуда-то оттуда, из космоса, на меня наверняка смотрела Машка. И заливисто
хохотала.
- За то, чтобы мы все когда-нибудь встретились. - Анжела подняла бокал с
пузырящимся шампанским и протянула мне второй.
Гости уже почти разошлись, но мы упорно не отходили от барной стойки.
- А хочешь, я покажу тебе Машкину Москву? - неожиданно предложила Анжела.
Я кивнула. Была полночь.
Анжела повезла меня к зданию Главпочтамта на Мясницкой. Вход через железную
арку.
- Сегодня суббота, - объяснила она, - нам повезло. Потому что лесбиянки гуляют
только по субботам и только в этом клубе.
- Лесбиянки? - как будто бы удивилась я.
На двери висела табличка: "Частная вечеринка".
- Здравствуйте! - радостно объявила Анжела на входе. - Мы как раз на вашу вечеринку!
Я с любопытством поглядывала в глубину зала. Несколько пар, обнявшись, танцевали
между столиками. Пары состояли из девушек. Хотя мне показалось, что юношей я тоже
видела.
За вход мы заплатили по 75 рублей.
На входе стояла невысокая спортивная женщина лет сорока пяти - видимо, хозяйка
заведения. Что-то в ней было такое, что выделило бы ее из десятка других. Про таких
говорят: "В ней есть стержень". Она смотрела собеседнику прямо в глаза, как будто
внутрь, но не искала там изъян, а, наоборот, словно направляла пучок чего-то светлого и
доброго.
Скорее всего, эта женщина провела свою молодость в туристических палатках, с
песнями под гитару у костра или в походах на байдарках по горной реке. Думаю, у нее и
муж был.
Но, наверное, не ценил прелестей походной жизни. Зато появились подружки. Близкие.
По духу. И вообще.
Хотя, возможно, она всю жизнь банально проработала поваром в школьной столовой.
Маленький зал был набит битком.
Я даже немного протрезвела.
Я почему-то не чувствовала себя в безопасности среди сотни девушек. Вернее,
пятидесяти пар.
К счастью, за стойкой оказался мужчина. Это меня немного взбодрило. Я даже
захотела с ним поболтать, но он, видимо, был не расположен.
Интересно, он полагает, что я - одна из этих?
Нас с Анжелой никто не разглядывал. Непонятно почему. Хотя мы сильно отличались
от толпы. В вечерних платьях, с хорошими прическами. На Анжеле - бриллианты.
Девушки были одеты в основном в джинсы и бесформенные свитера. На тех, про кого я
сначала подумала, что это юноши, были мужские рубашки и подтяжки. Но таких
оказалось немного.
Одна девица сидела за стойкой в белом кружевном корсете и короткой юбке. Это была
местная звезда. К ней все подходили поболтать и поцеловаться.
Вообще целовались здесь постоянно. И просто так, и во время танца. По-настоящему, в
губы.
Все было как в обычном ночном клубе. Кто-то с кем-то знакомился, кто-то выяснял
отношения у выхода, кто-то объяснялся в любви в углу. Только мне все это напомнило
возню детей в песочнице: когда происходящее кажется значимым только им самим, А
окружающие поглядывают снисходительно, в лучшем случае с любопытством.
Такими игрушечными мне казались их поцелуи. И их страсти. Девушка в корсете
стремительно выбежала в другой зал, ее догнала бритоголовая особа в подтяжках.
Прижала ее к стенке. Я подглядывала из дверного проема.
Девушка в корсете начала плакать и как будто оправдываться. Лысая целовала ее, а я
чувствовала себя каким-то великаном в стране лилипутов.
Хотя про лилипутов лучше не вспоминать.
- Ну, как? - спросила Анжела меня прямо в ухо.
- Сборище неудачниц.
- Еще не самое плохое сборище, - усмехнулась Анжела.
Я удивленно посмотрела на нее.
- Есть один секрет. Про Машку. Дай слово, что никому не расскажешь!
Я кивнула:
- Даю.
- Во-первых, я ей обещала, - объяснила Анжела, - а во-вторых, опасно.
Машка познакомилась с членами секты.
Секта называется "Крысятницы".
С центром где-то в Подольске. Они поклоняются не богу, а первой женщине.
Машка попала туда случайно. И видела обряд посвящения. Женщины одеваются в
желтые балахоны и принимают какой-то наркотик. Какой - Машка не поняла. Но эффект
ей понравился.
Обряд начинается с обращения к сатане и к "святой Лилит" - повелительнице
"Крысятниц".
Кандидатка должна принести на обряд кошку, разбить ей голову и слегка отпить мозга.
Потом Лилит убивает крысу. За это ей надо заплатить своей кровью. Она делает надрез
на руке и мажет кровью свое лицо и лица всех присутствующих.
Трудно себе представить, чтобы Машка все это делала.
Наверное, наркотик действительно был хорош.
А потом все пьют "любовное зелье" и занимаются сексом.
- Представляешь? - спросила Анжела. - На Машку это произвело такое впечатление! А
еще она говорила, что они все там друг о друге очень заботятся. Настоящее женское
братство.
Наверное, так себя чувствуют дальтоники. Надевают синий свитер к голубым джинсам
и думают, что замечательно выглядят. А какая-нибудь подружка им небрежно сообщает:
"Симпатичный зеленый свитерок, очень подходит к твоим туфлям".
- Поедем отсюда, - попросила я Анжелу.
Она рассмеялась.
- Да здесь нормальные девчонки, ты что?
Просто лесбиянки. Подумаешь!
Хозяйка проводила нас внимательным взглядом.
- Мы вернемся, - пообещала я. И зажала пальцы крестиком.
Ленка вернулась в Италию. Антонио уже слишком долго оставался без присмотра. В
Милане полно туристок, готовых к любовным приключениям. Это, конечно, не Венеция,
но все же...
14
Просто ты же представляешь, что он с ней сделает?
Такая дурацкая осень. Листья цвета разлуки.
И такого же цвета вино в наших бокалах. С запахом банана. Чем больше вина, тем
меньше запаха.
Холодно. Никто уже не сидит на "Веранде".
Только мы. Я. Катя. Антон и Анжела. Кутаемся в пледы и дышим газом из
обогревателей.
Я наблюдаю за воронами. Они кружат над нами в беспорядочном плавном движении.
- Папа купил себе Maybach, - говорит Анжела с легкой завистью, - за четыреста тысяч
долларов.
Вороны похожи на бумажные самолетики.
Как им удается летать, не взмахивая крыльями?
А тут хоть маши, хоть что...
- Что это за Maybach? - спросила я.
- Машина такая. Клевая. Их выделили на Москву всего тринадцать штук. А заявок было
сто, - объяснила Анжела, наблюдая за тем, как официант открывает новую бутылку.
- Я поехал, - объявил Антон. Но не сделал ничего, что подтвердило бы его намерения.
- Куда? - поинтересовалась Катя лениво.
- В кино. Кто со мной?
- Никто. - Анжела выразила общее мнение.
- Ну и ладно. У вас вон целый стол женихов сидит. - Антон ревниво покосился на
соседний стол.
- Правда, лучше в кино сходи. А то с тобой к нам и не подойдет никто. - Анжела
улыбнулась так, словно фотографировалась.
- Конечно. Подумают, что я - сутенер и запрошу за вас слишком дорого.
- Не примазывайся к чужой славе, - проговорила Катя, строя глазки кому-то за моей
спиной.
- В общем, не уговаривайте, я все равно уезжаю.
- Давай, давай! - торопила Анжела.
- Или выпить еще бокал? - протянул Антон, явно издеваясь.
Трое мужчин, которых Антон назвал нашими женихами, попросили счет.
- Возьми с собой, - прошипела Анжела.
- В клювике, - посоветовала я, - и глотай понемножку. Как раз до кино дотянешь. А там
продается.
Антон уехал. Столкнувшись в дверях с нашей приятельницей Олесей и небрежно ей
кивнув, поскольку людей, чей IQ был ниже среднего, он большим вниманием не
удосуживал.
Олеся очень любила своего мужа - уже лет пятнадцать - и он ее тоже, но проблема
была в том, что она никак не могла поверить в свое счастье.
Олесю явно что-то расстроило. Она прятала заплаканные глаза под огромными
солнечными очками, Убедившись в том, что Олесино появление не произвело никакого
впечатления на женихов с соседнего стола, мы предложили ей присесть с нами.
- Девочки, я решила завести любовника, - сообщила Олеся так, словно объявила о
смерти кого-то из членов своей семьи.
- Да вон, полный стол! - кивнула я, решив, что из Олеси получится прекрасная
наживка. - Поулыбайся им, они чуть в обморок не попадали, когда ты зашла.
- Да? - Олеся выпрямила спину и сняла очки. Глаза ее заблестели. Инстинктивное
поведение на уровне самец - самка.
- Подмигни им, - предложила Катя, поглядывая на меня и еле сдерживая смех.
- Только не тому блондину, - предупредила Анжела и проверила, достаточно ли
расстегнута розовая атласная рубашка на груди. Достаточно.
Если бы грудь была хоть чуть-чуть меньше, она была бы видна вся.
Я налила Олесе в бокал Антона. Тут же подошел официант и предложил свои услуги.
- Давай, давай!
Но Олеся не нуждалась в том, чтобы ее подбадривали. Она выпила вино залпом.
- Легкий аромат банана, - прокомментировала за нее Анжела.
- Меню? - спросил официант Олесю.
Мы замахали на официанта руками, и он обиженно отошел.
- Давай, Олеська! - Я уже не сдерживала смех.
Трое молодых людей, симпатичных не только в общей массе, но и каждый по
отдельности, встали из-за стола.
Олеся повернулась к ним с таким видом, словно ей наступили на ногу.
Расплываясь в улыбках, мы, не отрываясь, смотрели на ее лицо.
Олеся медленно закрыла левый глаз и так же медленно открыла его. Я вспомнила
шариковые ручки, в которых девушки раздеваются по мере того, как ручку
переворачиваешь.
Мы зашлись в хохоте. Я оказалась почти под столом Анжела закрылась новым
журналом "Буржуазия". Катя постаралась повторить за Олесей маневр с глазом.
Молодые люди молча разглядывали нас. Они явно ждали, когда мы успокоимся. Олеся
недоуменно улыбалась.
- Это мои подружки, - проговорила она, словно извиняясь.
- Нет! Нет! - Мы одновременно запротестовали, размахивая руками.
Анжела первая манерно убрала журнал и постаралась придать лицу выражение: "Да,
да, я вас внимательно слушаю. Вы, собственно, кто?"
- Можно пригласить вас на ужин?
Он смотрел прямо в глаза Анжеле и говорил очень серьезно.
Блондин со странной прической в стиле Жерара Депардье. Но не толстый. Совсем не
толстый. Отличная фигура. И взгляд. Под таким взглядом становится очень уютно и
спокойно.
Но не нам с Катей, - А где вы обычно ужинаете? - спросила Катя. Подразумевая, что
одним
взглядом сыт не будешь.
- Потому что мы что попало не едим, - поддержала я подругу.
- Да, и когда? - спросила Олеся, и я мысленно умоляла ее подмигнуть еще раз Блондин
пожал плечами:
- Может быть, в "Скандинавии"?
Катя скривилась.
- Что это за "Скандинавия"?
- А где это? - спросила я, подозревая, что, раз я этот ресторан не знаю, значит, он
недостаточно хорош.
Блондин подошел прямо к Анжеле.
- Я бы вас хотел пригласить. - Он сделал ударение на слове "вас".
- Квас? Вы сказали "квас"? - Катя уже не старалась произвести хорошее впечатление,
понимая, что ее никто никуда не приглашает. Я видела, что и меня тоже - Нет, спасибо.
Мы - винишко. - Я смеялась, глядя на растерянное лицо блондина.
Двое его друзей отошли от нашего стола, не сказав ни слова.
Блондин был настойчив:
- Дайте мне ваш телефон.
- Запишите, - неожиданно согласилась Анжела, словно испугавшись, что сейчас ему
все это надоест и он уйдет вслед за своими друзьями.
Она продиктовала номер.
Блондин почувствовал себя уверенней.
- Когда позвонить? - спросил он почти развязно.
Анжела внимательно посмотрела на него, уловив перемену в тоне.
- Завтра, в 12.15, - произнесла она высокомерно, - в 12.16 я отключу телефон.
- Я позвоню ровно в 12.15, - сказал блондин на прощание.
Олеся снова сидела в очках.
- Девочки, я собираюсь пить антидепрессанты, - сообщила она сквозь слезы.
- Паксил, Очень помогает, - посоветовала Катя.
- У меня есть для тебя отличное лекарство, пойдем ко мне в машину, - великодушно
предложила Анжела. У нее было хорошее настроение, и она готова была поделиться им со
всеми.
- Кокос? - поинтересовалась я.
- Нет. Голландская шмаль. Супер.
- Но я ни разу не пробовала, - призналась Олеся.
Катя отказалась, а мы втроем, не снимая ресторанных пледов, пошли покурить в
Анжелину машину.
Рядом с нами остановилась черная Cayenne.
Медленно поползло вниз затонированное окно.
За ним оказался Анжелин блондин.
- Пледы-то верните! - улыбнулся он.
В это время Анжела собиралась сделать Олесе паровоз.
- Завтра, в 12.15, - отрезала она довольно грубо и закрыла окно.
Олеся закашлялась.
- Может, хватит ей для первого раза? - спросила я.
- Давайте еще, девочки, - потребовала Олеся.
- У нас одинаковые машины, - проговорила Анжела, делая глубокую затяжку. - Вам не
кажется, что это судьба?
Катя заказала ананасы, потому что, по ее мнению, они расщепляют жиры.
На меня голландская анаша вместе с вином произвела эффект выпавшего снега в разгар
июля: непонятно, то ли лето такое плохое, то ли зима хорошая.
- Я в туалет, - объявила Олеся.
- Будем знать, - кивнула Катя.
- А что это за "Скандинавия"?
Анжела принесла журнал "WHERE". Очень удобный журнальчик. Мы прочитали:
"Скандинавия. Все продукты из Швеции. Средняя цена - $55 на человека".
- А в "Галерее" сколько? - поинтересовалась я.
- В "Галерее" - 50, - объявила Анжела. - Крутое место. Завтра пойдем.
Мы с Катей попросили взять нас с собой. Мы даже взяли с нее слово, что без нас она не
пойдет. Все-таки друзья тоже были симпатичные.
А меня, можно сказать, муж бросил. Имею право уйти в загул.
Олеся блевала в туалете. Анжела пошла посмотреть, и, когда вернулась, на лине ее
было отвращение.
- Там уже все в этом. А она никак не остановится, - объявила она.
В дверях показалась Олеся. Она была бледной и несчастной.
У Анжелы зазвонил телефон.
- Девочки, мне так плохо, - сказала Олеся, - я там все облевала.
- Алле. Кто? - Анжела переспросила в трубку еще раз:
- Кто? Кто?
- Неудобно перед официантами, - сказала Катя. - Что они подумают?
- Я опять пойду. - Олеся быстро повернулась, и я испугалась, что она может не успеть
до туалета.
- Я же сказала: в 12.15! - раздраженно проговорила Анжела, подхватывая Олесю и
бросая телефон на диван.
- Позовите менеджера! - громко произнесла Катя. - Чем вы отравили нашу подругу?
Менеджер неуверенно возразил, что она даже не успела сделать заказ.
- Но она ела с наших тарелок! - возмущалась Катя. - Это что, значит, у нас тоже у всех
отравление будет?
Я наблюдала за всей этой историей отстранение. Как зритель в кино. Мне только
хотелось, чтобы выключили звук.
Моя домработница снова не вышла. Я позвонила ей домой. Она ответила как ни в чем
не бывало.
- Ну, вы приедете? - Я добивалась единственно приемлемого для меня ответа.
- Нет. Я пока не смогу.
- Как "не смогу"? - Я захлебнулась от возмущения. Что они себе позволяют?
- Извините.
Мне показалось, что это прозвучало от чистого сердца. Я все-таки хорошо к ней
относилась.
Даже называла ее "своей второй мамой".
- Ладно. Я позвоню в агентство, буду искать другого человека.
- Извините, - повторила она.
- Я дам вам рекомендацию в агентство. Хоть и не понимаю, что произошло.
Агентство обещало прислать замену завтра.
Может, и хорошо, что у меня нет домработницы. Все-таки экономия! Я испугалась
собственных мыслей. Им нельзя поддаваться.
Я свято верила, что с человеком никогда не произойдет то, что для него неприемлемо.
Возьму себе двух домработниц. Трех.
Я собиралась к свекрови в гости. В худшем смысле этого слова.
Я доставала с полок моей огромной гардеробной вещи, держала их одну за другой в
руке, словно взвешивала, и бросала на диван. Пока на диване не оказалась половина моего
шкафа.
Это - моя обычная манера одеваться. Куда мне без домработницы? Кто же это все
раскладывать будет и гладить?
Я покупаю вещи чаще всего именные. В Третьяковском проезде. Или в "Soho".
Я держала в руках вешалку с черным костюмом Valentino. Свекровь бы оценила.
Я бросила костюм в общую кучу. Взяла юбку Cavalli.
Неуверенно остановилась перед платьем Armani. Снова бросила взгляд на Valentino.
В Valentino чувствуешь себя леди. В Cavalli ощущаешь себя так, как будто муж наконецто
уехал в командировку. А в Armani - как будто муж уехал в командировку, но ты -
осталась леди.
Я, как всегда, надела Cavalli. С удовольствием представила себе раздраженный взгляд
свекрови.
Зазвонил телефон. Рома. Сообщил, что я, оказывается, уже давно могу пользоваться
своими карточками VISA и АтЕх.
За что люблю Рому - так это за отходчивость.
- А зачем ты едешь к моим родителям? - поинтересовался он.
- На тебя пожаловаться, - вздохнула я. Чересчур громко. Рома мог подумать, что я
выдохнула дым марихуановой сигаретки.
- Вряд ли они тебя пожалеют.
- Это точно. Но еще заодно я покажу свекру фотографии моих телохранительниц. Твой
папа благородно вызвался в ;ять себе парочку - это будет что-то вроде моей PR-кампании.
Я уже по второму разу перерывала все шкатулочки и вазочки в поисках своих сережек.
По полтора карата плюс на три карата россыпью.
Их не было.
Я посмотрела под диваном, на всех полках.
В постели.
Вышла к машине. В пепельнице. Я иногда снимаю сережки по дороге домой. Слишком
тяжелые, уши болят.
Сережек нигде не было. Я моментально связала исчезновение бриллиантовых сережек
со странным увольнением домработницы.
"Вот сука!" Я схватилась за телефон. Что я ей скажу? Она начнет плакать, а доказать я
ничего не смогу.
Я еще раз вытряхнула содержимое всех коробочек в своей спальне и ванной.
Отодвинула мебель. Нет.
Позвонила Веронике.
Она сочувственно выслушала меня. Расспросила о подробностях. Рассказала, как у ее
приятельницы домработница украла все шубы. Я продиктовала ей паспортные данные
своей Тамары. Хорошо, что не выбросила анкету из агентства.
У Вероникиного мужа есть такой специальный Борисыч. На зарплате. Его работа
заключается в выколачивании долгов.
- Но ты точно уверена, что это она? - еще раз переспросила Вероника.
- Ну, я же не сумасшедшая!
- Просто ты же представляешь, что он с ней сделает?
Я попыталась представить. Вспомнила, как ходили в Праге в музей, в котором в
качестве экспонатов были собраны орудия пыток со всего света.
На всякий случай я соврала:
- Да.
- Ну ладно, позвоню тебе, как только будут новости.
Свекровь встретила меня нерадостным взглядом давно стареющей женщины.
- Очаровательная тряпочка.
Свекор сразу оценил Cavalli. И, словно сравнивая, окинул свою жену слегка
брезгливым взглядом уверенного в себе гомосексуалиста.
Я вдруг поняла, почему свекрови не нравится моя юбка. Потому что сама она уже не
может надеть такую. А когда-то ведь надевала.
Не огромное ли количество подобных юбок в гардеробе моей свекрови заставило его
когда-то в молодости так радикально пересмотреть свои сексуальные предпочтения?
Свекор рассматривал фотографии моих девушек с удивленным видом эстета на
помойке.
- Дорогая, а других фотографий у тебя нет? - спросил он.
- Есть. Моя. Джулии Роберте. Кэмерон Диас.
И Брюса Уиллиса. - Последняя фамилия была явно конъюнктурным высказыванием.
- Мужлан, - бросил свекор.
- Возьми вот эту. - Свекровь вытащила из пачки фотографию Мадам. Счастливое
семейство. Редкий случай, когда жена действительно укажет мужу самую симпатичную
девушку.
- Да. И еще эту. - Я показала на Гору.
Мы договорились, что я привезу ему их сама.
Свекровь откровенно разглядывала меня.
Я вспомнила, что меня бросил муж, и приняла удрученный вид. Потупила взгляд.
Только собралась горестно вздохнуть, как меня остановил ее ледяной голос - Думаешь, он
к тебе вернется?
Мы посмотрели друг Другу в глаза. Когда-то она таким же голосом сказала мне: "Мой
сын никогда на тебе не женится".
Я не ответила. Мы и так отлично понимали друг друга. Она так же хорошо, как и я,
знала, что он вернется. Потому что в этом была и ее заслуга тоже. Это она воспитала
своего сына так, что необходимость принимать самостоятельные решения для него
пострашней, чем самый беспощадный женский деспотизм.
Например, какие носки надеть утром? Если брюки коричневые, а ботинки черные? И в
какую из трех одинаковых кнопок на микроволновке надо ткнуть, чтобы разогреть себе
ужин?
...я же не могу работать бесплатно - 12.13
Парковка у тебя бесплатная... - 12.14
позвонил ровно в 12.15
Я слонялась по квартире из угла в угол. Заходила в детскую, рассматривала
фотографии на стене в холле, какое-то время постояла перед зеркалом в гардеробной. Как
скучно в пустой квартире! Абсолютно не чувствуешь собственную значимость. Некем
командовать. Ни мужа, ни сына, ни домработницы. Ни даже собаки.
Хорошо собакам в Нью-Йорке. У каждой из них есть пять человек, которые не дают
развиться комплексу неполноценности: парикмахер, ветеринар, специальный человек для
прогулок, дрессировщик и тренер по йоге. Йога для собак называется doga. Несложные
упражнения, которые может выполнить буквально любой питомец. Конечно, под
присмотром профессионала.
И вот все эти пять человек, постоянно присюсюкивая, говорят собаке: "молодец",
"хорошая", "умная", "красивая" - и так каждый день. Конечно, собаки ходят, осознавая
свою значимость.
Если бы я была нью-йоркской собакой, я бы не интересовалась новинками
пластической хирургии.
И возможно, старость не так бы пугала меня.
"Умная", "красивая", "молодец", "хорошая".
Пять дней в неделю.
Два оставшихся дня - самостоятельный аутотренинг.
Я сделала еще один круг по квартире. Чем же заняться?
Жалко, что я не люблю читать книги. Авторы в них постоянно пытаются умничать. Я
бы тоже могла стать писателем. Это так же, как многие мои знакомые ни с того ни с сего
становятся модельерами или дизайнерами интерьеров. Они думают, что чем больше
нашить на куртку блесток рядом с кружевом и драной мешковиной, да еще меха
оранжевого неплохо - тем больше шансов, что у тебя признают талант. И нашивают все
это с таким уверенным видом, что те, кому это не нравится, просто боятся признаться.
Чтобы не прослыть людьми с плохим вкусом. То же самое с интерьерами.
И с литературой. Пиши что хочешь. Например, я бы написала; "Небо было голубым. Но
неоднородно голубым. Если бы человеческая кожа была голубой, то это небо было бы
похоже на целлюлит в поздней стадии".
Круто? А кому не круто, у того, значит, просто нет художественного вкуса.
Человечеству свойственна стадность. А про тех, кто выбивается, говорят, что они -
ненормальные. Да здравствуют сумасшедшие! Без них было бы так скучно!
Интересно, а я - сумасшедшая? Надеюсь, что да.
Я щелкнула телевизионным пультом. Включила Fashion TV. Я люблю. Красивая
картинка, красивые люди. По количеству полученных эмопий Fashion TV - это спортканал
для девочек.
Три магазина "Нежной розы" охраняло мое агентство.
Настоящий бизнес. Так здорово, что даже не верится, что за это еще и могут платить.
Я решила, что первую же прибыль потрачу на огромный красивый памятник Машке.
Можно заказать проект какому-нибудь художнику.
Художнику-монументалисту Церетели. Рома когда-то знакомил меня с ним.
Очаровательный старикан. В него была влюблена Лайза Миннелли. Но он вряд ли
согласится делать памятник Машке.
Все-таки странно, что Машки нет. Ни на одном уголке земного шара Машки нет. А где
же она тогда? Когда умирает очень близкий человек, легко поверить, что его просто не
существует. Потому что если бы он был, то был бы рядом. Обязательно рядом. А когда не
очень близкий.., просто кажется, что он куда-то уехал. На время. Может быть, даже
навсегда.
Машка, вернись!
Блондин позвонил ровно в 12.15. Что было странно. Он оказался единственным из
наших женихов, кто позвонил ровно в 12.15. Все остальные звонили в 12.18, в 12.25, в
12.40. Все остальные сразу хотели продемонстрировать свою значимость. Блондин не
хотел. Из чего мы сделали вывод, что он - самоуверенный тип с манией величия.
Он позвонил в тот момент, когда Анжела сидела в офисе и обсуждала с шефом
перспективы своей работы. Точнее, возможность того, что она все-таки будет получать
зарплату. Прямо перед ней на столе лежал телефон. Она не сводила взгляда с цифр,
показывающих время.
12.13.
- Сереженька, я же не могу работать бесплатно. Это тупо, в конце концов.
- Ты учишься и набираешься опыта.
Если Анжелиного шефа их теперешний разговор и тяготил, то он изо всех сил старался
быть серьезным и этого не показывать.
12.14.
- Да мне стыдно друзьям сказать, что я работаю бесплатно. Знаешь, сколько парковка у
вас тут стоит? А обеды? А бензин? А мое время, в конце концов?
- Парковка у тебя бесплатная. Обедать Ты можешь в столовой. А сколько стоит твое
время, я как раз и пытаюсь понять.
12.15.
Телефонный звонок. Анжела хватает трубку.
- Алле, - говорит она максимально сексуально, вспоминая выразительный взгляд
блондина. - Привет.
Шеф вздохнул и украдкой посмотрел на часы. Анжела не обращала на него никакого
внимания.
- Хорошо. Да. Что? Меня зовут Анжела... Спасибо...
Шеф поднял на свою сотрудницу удивленные глаза. Анжела откровенно заигрывала с
телефонной трубкой, теребя цепочку у себя на груди.
- Да. А тебя как зовут?
Они ведь действительно не познакомились с блондином.
Шеф раздраженно постучал пальцем по циферблату часов. Анжела сделала плавный
жест рукой, словно отпуская его. Они находились в кабинете ее шефа. Он огляделся по
сторонам, словно для того, чтобы убедиться в этом наверняка.
- Но мы же не будем устраивать из нашего ужина романтическое свидание, - щебетала
Анже
...Закладка в соц.сетях
