Жанр: Любовные романы

День счастья - завтра

сторінка №15

языком.
- Ты выйдешь за меня замуж? - спросил он немного угрожаюше.
Ответом ему был истеричный смех Снежанны. Вслед за ней засмеялась Катя. Потом
Анжела и я. Мы хохотали так весело, словно находились в цирке, а Стае был лучшим из
клоунов.
Мы ничего не имели против того, что он приехал. Мы даже были ему рады. И, не
переставая, радостно смеялись.
- Замуж, - говорил кто-нибудь из нас сквозь смех, вызывая этим магическим словом
новые приступы хохота.
- А можно я выйду? - хохотала Катя.
- И я! - подхватила Снежанна.
- Мы все выйдем! Давай? - Анжела еле-еле выговаривала слова.
- Потянешь? - поинтересовалась Катя. Почти из-под стола.
- Мне кажется, потянет, - многозначительно сказала Снежанна, делая паузу для смеха
между словами.
- А давайте прям сейчас, - хохотала Анжела, - поженимся! Пока мой не приехал!
- А подарки? - вспомнила Катя. - Ты нам что на свадьбу подаришь? По кинокамере?
- По фотоаппарату! - Анжела сделала вид, что фотографирует меня.
Я манерно улыбнулась "в объектив".
Мы начали "щелкать" друг друга, принимая разные позы.
Я даже не заметила, когда Стае вышел.


Похмелье было тяжелым.
Хотя голова не болела.
Я выпила кока-колу, а потом кефир.
Я ходила по пустой квартире, и привычные вещи казались мне чужими и
враждебными.
Иногда на отдыхе очень хочется домой.
У меня было такое же чувство.
Только я была не на отдыхе. А в каком-то кошмаре.
Тревога. Без липа, без тела. Без названия. Холодная и колючая.
Она жила не в голове, не в сознании. Прямо в сердце. Оно перестало стучать. Оно
трепетало.
Его надо было достать, чтобы избавиться от тревоги. И выкинуть. Подальше.
Казалось, что другого способа нет.
Я попыталась рассуждать.
Чего я боюсь? Что может случиться?
Мозг послушно предложил вариант ответа, Артем. Вдруг с ним что-то случится?
От ужаса у меня отнялись кончики пальцев.
Телефонный разговор с сыном принес успокоение только на то время, что я слышала
его голос.


Я взывала к своему разуму. Я пыталась объяснить себе, что это просто депрессия.
Вызванная, в первую очередь, отказом от кокса. Волевым решением я перестала нюхать.
Депрессия в таких случаях неизбежна.
Ничего не помогало. Страх за Артема был как наводнение. Он уничтожал все
беспощадно, и с ним невозможно было бороться. Он не кончался. Мерзкий, липкий,
холодный страх. Я чувствовала его запах. От него тошнило.
Мои мысли были как судороги: они приходили внезапно, скручивали мои мозги,
причиняя почти физическую боль, и так же внезапно отступали. Чтобы через какое-то
время вернуться вновь очередным приступом. Более сильным.
Анжела объяснила мое состояние ревностью.
Потому что она встретила Рому в ресторане с девушкой. Молоденькой, не особо
симпатичной, но с отличной фигурой. Но ведь лицо в штаны не спрячешь!

Анжела сказала, что в моей жизни просто наступил переломный момент. Может быть,
я взрослею таким образом. Или старею. Или замуж хочу. Или кокса. Это пройдет.
Посоветовала мне сходить в церковь.
- Я ходила, - сказала я.
- Я где-то слышала, что надо объехать одиннадцать церквей и везде собирать святую
воду.
И везде ставить свечи.
- Да?
- А потом этой водой умываться и квартиру окропить, и вообще...
"И Артема", - подумала.
Я поехала на Рублево-Успенское. Там в каждой деревне по храму. Но оказалось, что
они работают по расписанию. Как электрички. Я почти везде оказывалась перед
закрытыми воротами.
Массивными, с завитками. Очень красивыми.
Вернулась в Москву. Елоховская, Ваганьковская, на Крылатских холмах, на
Станкевича.
Все открыты. Любой может зайти в любое время.
День накрыла темнота, как платок клетку с птицей.
В десятой церкви я разговорилась с батюшкой. У него были роскошные каштановые
кудри. И очень живые глаза. Они смотрели не в себя, а вокруг. И видели только хорошее.

Хотелось смотреть на мир его глазами.
Я рассказала про свой марафон по церквям.
Он удивился. И, не стесняясь, заявил мне, что эта идея - полный бред.
- А что же мне делать? - расстроилась я.
- Сегодня?
Мне показалось, что он смеется надо мной, но я совершенно не обиделась.
- Вообще... - проговорила я.
- Жить без греха, любить Бога. Не за что-то, а просто так. И не только в храме, а в
сердце своем.
Я кивнула.
Приехала домой и сняла с полки детскую Библию. До самого сна читала библейские
притчи.
Про Ноя, про Каина.
Про Рому я думала без боли, со спокойной бархатной грустью.


Телефон Пузика был записан на салфетке с логотипом "Паризьена". Я долго держала
ее в руках. Белизна паризьеновской салфетки казалась неестественной.
Трубку взяли после второго гудка. Мне не пришлось долго объяснять, кто я такая. Он
как будто даже обрадовался. Был мил. Сказал, что я хорошо танцую - у меня отличная
пластика. Я тоже сыпала комплиментами. И кокетничала.
В какой-то момент он замолчал. Видимо, решил, то настало время узнать причину
моего звонка.
- Понимаешь, - начала я, - у меня очень серьезная проблема...
Он молчал, не проявляя любопытства.
- И я вдруг самонадеянно подумала, что ты можешь помочь мне... Даже не мне, а
моему другу. Его зовут Антон... - Я очень волновалась. Я не могла даже представить,
какой будет его реакция. - Его приняли с наркотиками. Но наркотиков у него не было.
- Так это твой друг? - спросил Пузик нарочито равнодушно.
- Да, - ответила я, теряя всякую смелость.
Он добродушно рассмеялся.
- Никита, я же ее предупреждал. И он тоже хорош - знал же, чья она девушка. А? Знал
или не знал?
- Знал, - согласилась я убито.
- Конечно знал. Вся Москва знает. А прости я ему, где я завтра своих возлюбленных
искать буду? Такой уж у меня принцип. И не он первый, не он последний. Один, кстати, в
этом году выходит.
Я молчала. Его голос стал колючим, как бывают колючими свитера:
- Но это между нами.
Я молчала. Он рассмеялся.
- Никита, а давай я тебя к себе на день рождения приглашу! Там, правда, еще четыреста
девушек будет. И лучшие музыканты из Европы и Америки, не помню названий. А?
Мужчин, правда, всего семьдесят. Мои гости. А девушки и знать не будут, зачем их
собрали и почему кормят. А в полночь - представляешь, фейерверк и ведущий объявляет:
"Кстати, у нас сегодня еще и день рождения!" - и выхожу я. Клево?
- Клево, - согласилась я.
- Ну, позвони мне, я приглашение пришлю.
Ну давай. И не забивай себе голову чужими проблемами, наверняка своих хватает.
Целую.
- Целую, - произнесла я максимально эротично. Все-таки олигарх.

24


Я почуяла беду, как животное чувствует приближение грозы.
В этой ледяной гостинице моя свекровь хорошо сохранилась.
Она вернулась такая же веселая и заботливая, как уезжала.
Я придумала, как свекор может отблагодарить меня. Купить "Никиту".
Это решение не далось мне просто. На "Никиту" сейчас был спрос.
Я стояла у Машкиной могилы и объясняла ей, почему я так поступаю.
- Я ведь все сделала, как ты хотела, Маш. А теперь - хватит. Не мое это. Я лучше на
Рублевке киоск прессы открою. А то в магазине не все издания. Про меня писала какая-то
газета, а я ее даже купить не смогла. Представляешь?
Свекру "Никита" не нужна была, конечно. Но он купил бы все, что я попросила.
Приятно. Приятно было осознавать, что такое отношение я честно заработала. И он
поговорил с Ромой. Насчет Артема.
- Позвони ему, - сказал свекор.
Рома сказал: "Алле", и мое сердце ухнуло, как машинка на американской горке.
Я не выясняла с ним отношений, не кричала, не плакала, не грозила и не умоляла.
Говорила спокойно и по делу. Когда повесила трубку, была собой абсолютно довольна.
Только на одну минуту пожалела, что не поинтересовалась, не мог ли он себе девушку
посимпатичней найти.
Рома обещал позвонить в школу и посоветоваться, когда лучше забрать сына. И
заказать мне билет. На самолет "Москва - Лондон", бизнес-класс.


Анжела приехала ко мне в офис. Помочь собрать какие-то вещи. Бумаги. Папки.
Передать это все новому владельцу.
Секретарши не было.
- Ты не говорила ей? - спросила Анжела.

- Не успела еще.
- А что Рома?
Я пожала плечами:
- Наверное, со своей малолеткой.
- Знаю я эту тему. Решил: возьму себе молоденькую, которая ничего не видела, ничего
не знает. Воспитаю под себя, такой, как мне надо.
И проведу с ней спокойную старость. Скучно.
- Ему, наверное, не скучно.
- Не скучно ему с тобой было.
Мы одинаково усмехнулись. Шкодно.
Дверь была открыта.
В проеме образовалась секретарша. Как фантом. Увлеченные беседой, мы не заметили
ее приближение.
- Хочу вас предупредить, - заявила она, - через полгода я ухожу в декретный отпуск.
Чтоб не говорили потом, что я обманывала. Хотите - сразу увольняйте.
Мы с Анжелой завизжали одновременно. Она довольно улыбалась, слушая наши
поздравления.
- Какой срок? - Я посмотрела на ее абсолютно плоский живот.
- Пять недель. - Секретарша положила руку на живот характерным жестом всех
беременных.
- Кого хочешь? - Я была так довольна, словно это я жду ребенка, а не секретарша.
- Мальчика. - Она застенчиво улыбнулась.
Повернулась к Анжеле:
- Футболиста.
- От кого? - настороженно спросила Анжела.
Я почуяла беду, как животные чувствуют приближение грозы.
- От Дениса, - ответила секретарша с вызовом.
Я замерла.
- А... - протянула Анжела. И почти зевнула:
- Ну, так успеешь аборт сделать.
- Нет.
- Да, киска, да! - Анжела подошла к бару, взяла бутылку вина. Последнюю.
Это была не Анжела. Я смотрела на нее, не в состоянии отвести взгляд. Я могла
ожидать от своей подруги чего угодно: слез, истерики, бутылка об стену или даже об
голову секретарши, но вот такого холодного спокойствия; такой насмешливой
высокомерности...
- Ты ведь знаешь, какая история произошла с Антоном, - продолжала Анжела, слегка
растягивая слова, - только потому, что он переспал с кем не надо? Хотя, конечно, в
тюрьме лесбиянок любят. Знаешь, как тебя будут называть?
Анжела улыбалась так, словно только что внесли праздничный торт со свечами.
- Ковырялкой.
Секретарша смотрела на нее исподлобья.
С ненавистью.
- Иди подумай. Только не уходи пока.
Анжела отпустила ее истинно царским жестом.
- Нормально? - произнесла я слово, которое можно смело употреблять во всех
ситуациях.
Анжела уже набирала номер телефона. Лицо ее постепенно краснело, глаза наливались
слезами. Губы трогательно задрожали.
Я приготовилась к сцене ревности.
- Пап, - произнесла она в трубку дрогнувшим голосом, и я в который раз убедилась в
том, что недооценивала свою подругу, - я хочу умереть!..
Она прерывала рыдания только для того, чтобы обрисовать папе сложившуюся
ситуацию.
- Ну, что? - спросила я, когда Анжела положила телефон на стол таким жестом, каким
в голливудских фильмах кладут руку на Библию.
- У него какое-то совещание. Но он сейчас приедет поговорить с ней.
Она была похожа на несчастную обиженную девочку. Бокал в ее руке казался
фарфоровой куклой.
- Ты не будешь звонить Денису? - осторожно спросила я.
- Зачем? Он сам мне позвонит после футбола. Сейчас чемпионат какой-то там идет.
Анжела резко вскочила с дивана, как будто была зайчиком на пружинке. Дернула дверь
в приемную. Крикнула, высунув голову:
- Во сколько сегодня футбол заканчивается? - И после короткой паузы, угрожающе:
- Ты меня слышишь? - Улыбнулась, кивнула. Повернулась ко мне. - Она говорит, в
шесть. Значит, с шести до шести десяти он позвонит.
Приехал Анжелин папа. С интеллигентными охранниками в белых рубашках.
Неинтеллигентные, в зеленых спецухах, остались на улице охранять вход.
Как-то сразу получилось, что в приемной оказались мы, а они с секретаршей в моем
кабинете.
Через полчаса он по селектору попросил чай.
Мы с Анжелой переглянулись. Решили, что чай понесу я.
Через час они вышли вместе. Ее лицо было зареванным.
Они стремительно прошли мимо нас к выходу. Анжела еле успела сделать несчастное
лицо.

Окруженные охраной, они прошли мимо так быстро, что со стороны это было похоже
на захват заложницы.
Анжела взяла телефон.
- Пап, а вы куда? А. Понятно.
- Куда они? - переспросила я.
- В больницу, - медленно произнесла Анжела.
В шесть ноль шесть позвонил Денис.
- С каким счетом закончился матч? - поинтересовалась Анжела спокойно и немного
игриво. - Отлично. В общем-то, это все, что я хотела узнать. Кстати, любимый, ты мой
номер наизусть знаешь или он у тебя в телефоне забит?.. Нет-нет, не надо учить...
Анжела прошлась по кабинету.
- Поздно. Сотри его и больше не звони. Никогда. Ты еще спрашиваешь? Потому что
твой уровень - это секретарши, официантки, стюардессы и проститутки. Подумай сам: где
ты и где я? Давай.
Анжела села. Я смотрела на нее с восхищением. И с завистью.
- Я думаю, никуда он не денется, - произнесла я. - - Ты не поняла, - сказала Анжела. -
Поехали? Я домой хочу.

25


Я отправилась в турецкую баню гостиницы "Славянская".
Растянувшись на мраморной скамейке, я растворилась в клубах ароматного пара. Раза
три прыгнула в холодную купель. Натерла тело скрабом. Скраб готовит моя домработница
- по особому рецепту: пшено, мед, молоко.
Посмотрела на себя в зеркало и осталась собою довольна. Даже румянец появился.
Немного пококетничала. Как раньше: "Какая я красивая и кому я такая достанусь?"
Сделала в "Aldo Coppola" маникюр. Выбрала цвет лака, название которому дать не
смогла. Но красиво.
На набережной развернулась через две сплошные, и меня сразу остановил гаишник.
Осторожно открыла окно, чтобы не смазать лак.
- Документы?
- Возьмите пока 500 рублей. А документы, наверное, в сумке.
Я ткнула наманикюренным пальцем на свою сумку, черную Tod's.
Гаишник даже не удивился. Взял 500 рублей.
Посмотрел на меня с сожалением и захлопнул дверь.
- Счастливого пути.
Решила, что в следующий раз дам рублей триста. Гаишник показался мне
симпатичным.
Мне вообще все нравилось в этот день. Нирвана. Я слушала мир вокруг себя и
чувствовала себя его частью.
Даже музыка в машине играла негромко. Хотя обычно включена на полную мощность -
звуковая завеса между мной и действительностью.
Я позвонила Роме.
Он продиктовал мне номер рейса. Билеты привезут домой.


Моя мама принесла странный предмет: зеленую пластмассовую вазу с длинным узким
наконечником.
- Это специально для кладбищ, - объяснила она довольно, - чтобы в землю вставлять. А
то, знаешь, на могилах эти пластмассовые бутылки под цветы...
Я слышала, что некоторые ближе к старости покупают себе гробы и спят в них, чтобы
привыкнуть.
Я смотрела на свою маму с подозрением. Она на меня - раздраженно.
- Машке на могилу отвезешь.
Я кивнула, и на следующий день действительно собралась на кладбище. Я скучала по
Машке.
Когда она была жива, я не понимала, насколько мы близки.
Моя мама поехала со мной.
Наверное, хотела поддержать меня. Или полюбоваться на свою вазу. Скорее всего - и
то и другое.
На кладбище было тихо. Под ногами скрипел первый снег.
Все могилы были укрыты снегом, как саваном.
Зазвонили колокола. Красиво и грустно.
Как пронзительно не хочется умирать!
Понимаешь это только на кладбище.
Как не хочется лежать в земле, и чтобы червяки скользко перебирались из уха на шею...
Потом.., в рот...
Ужас. Может, лучше пусть меня сожгут?
А если рай все-таки существует? Целую вечность знать, что ты не то выбрала?
С другой стороны, если не бояться умереть, то тогда ничего не страшно.


- Неплохо было бы мне выйти замуж, - сказала моя мама, аккуратно прикрывая калитку
могилы.
У меня не получилось скрыть удивление.
- А что, ты думаешь, в шестьдесят жизнь уже закончилась?
Неужели моей маме надо было приехать на кладбище, чтобы задать мне этот вопрос?
Или себе?
- Конечно нет. Когда тебе тоже будет шестьдесят, ты это поймешь, - ответила мама
сама себе.

Мне было приятно услышать это.
Но все-таки еще один разок представила себе, как меня несут в гробу по этой дорожке.
А сзади длинная процессия скорбящих. И падает легкий снег...
Я вздохнула. В шестьдесят лет жизнь не заканчивается. Значит, в тридцать она только
начинается?
С чего начнем?
Процессия скорбящих как-то самопроизвольно растворилась в пространстве.


Приехала Анжела. Немного обиженная.
- Ты что, могла улететь и даже не попрощаться с друзьями? - Она села в кресло и
положила на стол ноги в лакированных сапогах от Jimmy Choo.
Если есть Jimmy Choo - больше ничего не надо.
Редактор красоты журнала "Harper's Bazaar"
Алена Пенева носит свои сатиновые Jimmy Choo с бабочкой на пальце разного размера.
Левый - 36-й, правый - 37-й. Или наоборот.
Что-то перепутали с коробками на фабрике и прислали так.
Алена Пенева не стала отказываться, носит.
Jimmy Choo все-таки. Размер - не главное.
- Да я всего на два дня. Заберу Артема - и домой.
Ее папа купил футбольную команду. Что за странную моду ввел Абрамович? Почему
никто не покупает команду пловцов? Или, например, метателей дисков?
- Представляешь, папа взял на работу эту дуру, - пожаловалась Анжела.
Речь шла о секретарше.
- Не меня, родную дочь! А ее! Нормально это?
- Да... - Я кивнула и тоже вытянула ноги на стол. - Но она действительно способная...
Моя новая домработница принесла нам чай.
На ней были спортивные штаны с вытянутыми коленками. Я вспомнила про
"Мажордом". Придется заказывать платье с фартуком.
- Способная, не то слово, - зло согласилась Анжела.
- А как Денис? - спросила я.
- Я просила папу подарить мне эту футбольную команду. На три дня рождения и три
Новых года вперед.
- А он?
- Не согласился.
- Надо было еще к трем Восьмым марта приурочить.
- Ага. У него там Денис тренером работает.
А папа мечтает, чтобы мы поженились.
В гостиную заглянула мама. Кивнула Анжеле.
- Как вы себя чувствуете? - поинтересовалась моя подруга. - Говорят, сейчас давление?
Мама хлопнула дверью. Ей не нравится, когда напоминают о ее возрасте.
- Замуж собралась, - объяснила я Анжеле.
- А...
- А что, Денис очень нравится твоему папе?
- Нет, просто папа спит и видит, как бы я замуж побыстрей вышла.
Мы немного помолчали.
Я принесла бутылку мартини. Разлили по бокалам.
- А что Денис-то? - снова повторила я.
- Ухаживает за мной. Цветы и все такое. А я, Никита, в Перу уезжаю.
- В Перу? - Мое удивление было искренним.
- Ага. Забыла? Чай с кокой? По горам с рюкзаком?
Я думала, она шутит. Или, может, в новой коллекции Louis Vuitton рюкзаки какие-то
очень уж красивые? И Анжеле просто приходится отправляться в Перу, чтобы покупку
оправдать?
- Ты это серьезно? - поинтересовалась я.
Анжела улыбнулась.
- С кем? Неужели есть еще сумасшедшие? - поинтересовалась я.
- Есть. Целая группа. Представляешь, как здорово?
Глядя на блестящие Анжелины глаза, я хотела ей верить.
- Здорово, - кивнула я, - в конце концов, тебе же не впервой?
Анжела пожала плечами.
- Ага.
Вечером мы стали звонить Кате.
Она теперь работала где-то в правительстве.
Кем - мы не понимали. Но все очень легально и престижно.
И она ждала Антона. Жила его проблемами.
Проблем в тюрьме много. Его перевели в другую камеру, значит, нужен новый
телевизор. Потому что забирать что-либо из камеры не принято.
Еще нужен новый вентилятор. И компьютерные шахматы. Передать можно все, что
угодно. Каждая передача - сто долларов. Даже кокос можно передать. За плюс сто. Только
самой носить тяжело. На очереди по целому дню уходит. Поэтому передачи носит
адвокат. Оплата - почасовая.
Антон говорит, что вспоминает Катю каждый раз, когда его бесцеремонно
обыскивают. И ощупывают.
Катя никого никогда не любила до Антона.
Интересно, где Снежанна?



Будильник стоял на 6 утра.
Ромин водитель вез меня в аэропорт.
Через четыре часа я увижу сына.
Я заберу его домой.
В гостиной на журнальном столике лежат три билета в цирк. Мама купила.
Школа Артема была похожа на дом нашего соседа. Лучшие английские традиции:
темный кирпич, ровный ряд окон, перед входом лужайка.
Артем в синем спортивном костюме. У них - физкультура.
- Я так по тебе соскучилась!
Только когда я обняла его, я действительно поверила, что я здесь. В Лондоне. И все эти
странные события, которые происходили со мной, закончились.
- Мам, подождешь? Ладно? А то я капитан, я не могу ребят бросить. Полчаса?
Я кивнула. Полчаса - подожду. Но не больше. Я и так слишком долго ждала.
В иллюминаторе показалась взлетная полоса Шереметьево-2. Никакой sea view не
сравнится с этим видом С него начинается ощущение дома.
По привычке я приподняла ноги и опустила их на пол в ту секунду, когда самолет
коснулся земли. Артем сделал то же самое.
Это нас Рома научил.
Артем с визгом бросился папе на шею.
Рома довольно улыбался, как кот, которому чешут ухо.
Артем шел между нами, держа нас за руки.
В машине я продемонстрировала Роме галстук, который купила ему в Duty Free. В
подарок. Valentine.
Рома усмехнулся.
- Никит, знаешь, за что я тебя люблю? - спросил он.
Я мило улыбнулась. Как будто он сказал не "люблю", а, например, "сырники".
- За постоянство. Ты мне уже покупала такой галстук, когда летела из Рима в прошлом
году.
Ужас. Я непринужденно рассмеялась.
- Мне кажется, тот был на тон светлее.
- Не расстраивайся. Ты же, в конце концов, не виновата, что они годами не меняют
коллекции в этих Duty Free, - сказал Рома. Добрый человек.
Всю оставшуюся дорогу я молчала.
- Когда в цирк идем? - спросил Рома, взяв со стола билеты.
Мама в это время накрывала на стол.
Я стояла, не шевелясь.
- В воскресенье? - Рома внимательно изучал билеты.
Я молчала.
- Первый ряд? Отлично. - Он смотрел на меня и улыбался.
Я подумала, что мне, наверное, лучше молчать.
Просто стоять, молчать и не шевелиться. Может, и все вокруг тогда тоже застынет? Как
в детской игре. "Море волнуется раз, море волнуется два..."
- Артем! - позвала бабушка с кухни. - Я там билеты купила! В цирк пойдем!
"Море волнуется три..."
Артем внимательно посмотрел на меня, перевел взгляд на Рому.
- Я не хочу в цирк! - крикнул он, чтобы слышно было на кухне. - Мама с папой хотят.
Вместе пойдете.
Моя мама появилась в дверях с полной тарелкой пирогов. Посмотрела на нас.
- Да что я не видела в этом цирке? - сказала она медленно.
"Море волнуется три, морская фигура на месте замри".
А в цирке принято обниматься, как, например, в кино? Надеюсь, что да.

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.