Жанр: Любовные романы
Больше чем любовь
...ала
ждать известий от Ричарда, потому что была уверена, что сразу по возвращении
из Рейксли он даст о себе знать.
Я находилась в напряженном состоянии, ожидая его Появления в любую минуту. В
доме не было ничего съестного, но меня это не беспокоило. Я вымыла и уложила
волосы, накрасила ногти лаком
красная роза
, который подарила мне среди
множества других вещей милая Китс. Я пересмотрела весь свой гардероб,
отбирая, что нужно надеть, если мы с Ричардом поедем во Фрайлинг.
Было серое, туманное июльское утро, солнце закрыли облака. Я решила, что
надену серый фланелевый костюм в узкую полоску, белую блузку с моими
любимыми подвесками, а в петлице будет одна из подаренных Ричардом роз. Я
возьму свое лучшее, самое новое вечернее платье — лилово-синее, с большим
квадратным вырезом и короткими пышными рукавами. Платье обошлось мне
довольно дорого, но зато оно отлично сидело и я выглядела в нем очень
стройной. К платью я также прикреплю розу. Ричарду наверняка понравится.
Во время этих приготовлений принесли телеграмму. Какое удивительное утро! В
жизни Розелинды Браун не было ничего подобного! Телеграмма была от Ричарда,
очень длинная. (Как потом оказалось, у него была привычка вместо писем
посылать длинные телеграммы.)
Обо всем договорился. Ира в восторге. Заеду завтра в десять утра. Не смогу
приехать сегодня вечером, как рассчитывал, все объясню при встрече. Я тебя
люблю. Р.
.
Я не знала, смеяться или плакать. Конечно, я надеялась увидеть его сегодня.
Но я знала, что впереди меня ждет много таких разочарований. Ричард не мог
свободно распоряжаться своим временем, очевидно, появился один из клиентов,
и он не мог вырваться. Но при мысли о завтрашнем дне я не имела права
печалиться. Завтра он заедет за мной, и мы отправимся во Фрайлинг. Что может
быть прекраснее?
Ощущение радости, с которым я проснулась, больше не покидало меня. Я
расхаживала по комнате и думала о Ричарде. Но потом я решила, что надо взять
себя в руки и сосредоточиться на более прозаических вещах. Решила не думать
о предстоящем уик-энде.
Я снова превратилась в мисс Браун, взяла хозяйственную сумку и пошла по
магазинам. Кроме того, мне надо было отправить телеграмму. По странному
совпадению как раз завтра должен был приехать тот милый морской офицер, с
которым я познакомилась у Кэтлин. Он очень хотел встретиться со мной, а я
чуть не забыла о Робине Чалмере. Счастье всегда делает человека эгоистом. И
только горе учит человека думать о других. Я сообщила Робину, что очень
сожалею, но нашу встречу придется отложить, потому что мне неожиданно
придется уехать из Лондона.
Как медленно шло время. Я с нетерпением ждала, когда стрелки часов совершат
полный оборот, наступит завтра и он приедет. А когда я наконец улеглась в
постель, то почти всю ночь не сомкнула глаз.
Я сложила вещи в свой маленький чемодан. Все было готово для сказочного путешествия с моим любимым.
В тот вечер я окончательно решила, что не буду принадлежать никому, кроме
него, и никогда не выйду замуж. Я чувствовала себя как невеста накануне
свадьбы и в душе молилась лишь о том, чтобы дать ему такое же счастье, какое
принес мне он, и чтобы мы никогда не разлюбили друг друга.
Я проснулась рано и выпила чаю. Над крышами домов навис густой туман, было
душно, и я знала, что день будет жарким. Я закурила и стала размышлять о
том, что он думал и чувствовал.
Мужчины не могут чувствовать так тонко, как женщины. Кроме того, он уже был
влюблен, у него есть жена. Он вряд ли сможет понять мое состояние.
Наконец я дождалась своего возлюбленного. Я никогда не видела его таким
счастливым и таким молодым. Он вошел в мою маленькую квартирку, и я
заглянула в его глаза, и мне показалось, что передо мной новый Ричард —
Ричард, в котором исчезла былая печаль и горечь. На минуту он прижал меня к
себе. Я закрыла глаза и ощутила восторг оттого, что наши губы встретились. А
потом, держась за руки, мы оглядели друг друга и рассмеялись: мы оба были во
фланелевых полосатых костюмах. Затем Ричард отошел к столу, взял одну розу и
отдал ее мне.
— Боюсь, я сильно измял твой цветок, дорогая. Вот тебе другой.
— А мне нравится мой помятый. Я буду носить оба. Он объяснил, почему
задержался вчера на целый день, и добавил:
— Я приехал на маленькой машине. У нее большая скорость. Через три часа
мы будем в Шерборне, а во Фрайлинге — не позднее половины второго.
— Ричард! — Вот и все, что я могла вымолвить.
— Все готово? — спросил он. Я кивнула.
— Ира была, как обычно, радушна и очень обрадовалась, что мы
приедем, — сказал он. — Мы долго с ней разговаривали. Я обо всем
ей рассказал, а она заметила, что всегда знала, что это рано или поздно
случится, и что я должен привезти тебя именно во Фрайлинг. Ей только очень
жаль, что мы приедем лишь на два дня и что нам надо возвращаться на работу.
Я кивнула, не отрывая от него взгляда. Он тоже внимательно смотрел на меня, а потом покачал головой:
— Я похищаю какого-то младенца! Ты сегодня такая юная!
— Ну что ты! Мне двадцать пять лет!
— Жаль, что мне не двадцать пять, — вздохнул Ричард.
— Ты мне нравишься таким, какой ты сейчас, — произнесла я и снова
оказалась в его объятиях.
— Ну, вот, теперь уже две помятые розы, — прошептал он мне на ухо.
— Я люблю тебя.
— Я люблю тебя, дорогая. Я никак не могу поверить, что такое чудо
произошло именно со мной. Ты такая милая, такая добрая, в тебе — все
прекрасные качества, которые и должны быть в женщине.
Я поняла, что он думает о Марион и обо всем том, чего не было в ней. Я так
сильно любила его, что почти всегда могла догадаться, о чем он думает и что
он чувствует. Удивительно, но мы были настроены с ним на одну волну.
Ричард поднес мою руку к губам и сказал, улыбнувшись:
— Ну что ж, поехали. Где твой чемодан?
Я закрыла окна, заперла свою маленькую квартирку, и мы вышли на площадь
Маркхем, сразу окунувшись в теплый летний воздух.
Внизу стояла маленькая машина; в ней мне предстояло совершить столько
прекрасных поездок. Это был двухместный спортивный автомобиль, черный и
блестящий, с белым верхом. Я не очень-то разбираюсь в машинах, но сразу
поняла, что эта — просто прелесть. Ричард сказал, что это машина марки
астон-
мартин
, что он купил ее прошлым летом и предпочитает большим, претенциозным
роллс-ройсам
.
Положив чемодан в багажник, мы отправились в дорогу. Ричард сказал, что, как
только мы покинем пределы Лондона, он опустит верх, и мы поедем с ветерком,
и нам будет светить солнце. Прекрасно!..
В дороге все было хорошо. Мы разговаривали, и, слушая Ричарда, я узнавала
все больше и больше. И, конечно же, мы не могли не затронуть тему музыки.
— Во Фрайлинге ты повстречаешь дух
Лебединого озера
, — сказал
он.
И действительно, во Фрайлинге я встретилась со своей мечтой! Я уже
рассказывала о нем, но, думаю, никакими словами невозможно описать это
место.
Впервые я увидела Замок в золотой полдень, когда солнце заливало своими
лучами серые башенки и маленький пруд, где плавали любимые Ирины лебеди. В
прекрасном парке, извиваясь широкой лентой, протекала небольшая речка.
Мы медленно ехали по дороге, обсаженной благородными тополями. Одной рукой
Ричард держал руль, а другой — мою руку. Перед тем как мы подъехали к Замку,
он посмотрел на меня и взволнованно сказал:
— Это один из самых важных моментов в моей жизни... я привез тебя сюда,
дорогая.
Не найдя слов, я лишь пожала ему руку.
Я с наслаждением впитывала первые впечатления от Фрайлинга. Все здесь было
для меня удивительно, потому что, за исключением поездок в Марлоу, я почти
не видела Англии; и вся поездка в Дорсетшир была настоящим открытием, не
говоря уже о счастье быть с Ричардом.
Когда машина затормозила, я неожиданно начала нервничать.
— Ричард, а если я не понравлюсь мадам Варенской!.. Я ведь не знаю, что
принято говорить и делать в таких случаях...
Он улыбнулся и посмотрел на меня своими бесконечно добрыми и умными глазами.
— Просто оставайся собой, дорогая, Ира полюбит тебя.
А потом в дверях появилась сама великая балерина. Я с благоговением смотрела
на нее. Я столько читала о балете и о ней. И вот она передо мной. Наяву. Я
вижу ее хрупкую фигурку, белоснежные теперь волосы. Как и раньше, они
разделены пробором и уложены на затылке узлом. На ней было простое льняное
платье светло-голубого цвета, а на голове — шелковый шарф. В руках у нее
была маленькая корзиночка и ножницы. Она шла в сад срезать цветы.
— А, Ричард... мой дорогой Ричард! — воскликнула она, заметив нас.
Когда она подошла ближе, я увидела все еще несравненно прекрасное лицо с
очень светлой, почти прозрачной кожей. Высокие скулы и глубоко посаженные
темные глаза Лицо женщины, которая много страдала и любила, которая прошла
по жизни рука об руку со страданием и красотой. Ее движения поражали
изяществом и грациозностью.
Время было бессильно против Иры Варенской. Я могла представить себе, что
мужчины боготворят ее даже теперь, когда она далеко уже не молода. Я поняла
также, как в молодости обожал ее Ричард.
Но я не ревновала, я была ей благодарна за то, что она делала его
счастливым. И все последующие годы общения с Ирой я испытывала только
гордость и радость — те чувства, которые она внушала всем своим друзьям. И
еще я удивлялась, как мог мужчина, однажды полюбивший ее, полюбить меня.
После первых же ее слов я почувствовала себя как дома, и ко мне понемногу
стала возвращаться уверенность в себе, которую я было начала терять.
Она пожала мне руку, с минуту смотрела на меня, а потом кивнула.
— Да, моя дорогая, вы совершенно такая, какой я вас представляла себе
по рассказу Ричарда. У вас такое милое печальное лицо. Но больше вы не
должны печалиться... ни в коем случае, ведь теперь с вами будет Ричард.
От избытка чувств я взяла ее руку и поцеловала.
— Вы так добры ко мне, мадам Варенская.
По-видимому, ей понравилось, что я выразила свое уважение именно так. Ведь
она была не только великой балериной, но и очень знатной дамой.
— Благослови тебя Бог, дитя мое, — сказала она.
— Вы так прекрасны... я столько читала о вас... вы удивительная... как
жаль, что я не видела вас на сцене, — проговорила я прерывающимся от
волнения голосом.
Ира засмеялась, и Ричард засмеялся тоже. Он обнял меня и прижал к себе.
— Какая она милая, Ричард, — сказала Ира Варенская, когда мы вошли
в дом, и в этот момент я была самым гордым человеком на земле.
И вот мы в прохладной изысканной гостиной. Она даже еще великолепнее, чем
описывал ее Ричард. Я и вправду почувствовала себя как в сказке, ведь такого
в реальной жизни просто не может быть. Меня изумляли высокие потолки в
комнатах, огромный камин, украшенный резным камнем, гобелены, блестящие
черные дубовые панели, серебро и цветы, диваны и кресла с роскошной парчовой
обивкой. Русские слуги Иры. Прекрасный, сервированный только для нас троих
завтрак, поданный нам в огромной столовой.
— Я знала, что вам никого не захочется видеть, этот уик-энд — только
для вас двоих, — добавила Ира.
— Вы более чем добры к нам, Ира, — сказал Ричард с большим
чувством.
Она улыбнулась и кивнула мне.
— Я так балую этого юношу. Но он — настоящий демон, знает подход к женщинам, правда, Розелинда?
— Да, уж это он умеет, — призналась я.
— Что за чепуху вы несете, женщины?! — воскликнул Ричард.
Ира протянула руку и жестом человека, имеющего на это исключительную
привилегию, взъерошила Ричарду волосы.
— Мне не нравится, когда все так аккуратно. Вот. Теперь гораздо лучше.
— Вы не меняетесь, Ира, — сказал он.
Я смотрела на его милое лицо, на растрепанные волосы — мне он казался таким
красивым, и я была согласна с Варенской. Я прислушивалась к их беседе. Они
обменивались мнениями о последних балетных спектаклях, и я поражалась их
познаниям в этой области. Но ни один из них не давал мне почувствовать, что
я тут чужая, наоборот, они потихоньку вводили меня в ту атмосферу
очарования, которую так обостренно ощущал каждый приехавший во Фрайлинг. А
после обеда, который закончился почти в три часа дня — во Фрайлинге, как я
поняла, был обычай подолгу не выходить из-за стола, — Варенская ушла в
свои комнаты, а меня с Ричардом провели в наши.
Наши комнаты. Новая сказочная страна. Невероятно большие комнаты в западном
крыле, окнами выходящие на маленький пруд, за которым виднеется лес, манящий
зеленью и прохладой в этот жаркий день.
В моей комнате было три узких окна, куполообразный потолок. Стены затянуты
бело-голубым шелком, на полу белый ковер. За белыми с золотом занавесями —
большая дубовая кровать под белым бархатным покрывалом, расшитым голубым с
золотом орнаментом.
Мне, привыкшей к маленьким тесным комнатам, мне, в ком были еще живы
воспоминания о монастырской жизни, все это показалось царским великолепием;
и я почувствовала себя Золушкой, которая по мановению волшебной палочки
доброй феи превратилась в принцессу.
С трепетом в сердце я огляделась вокруг и через открытую дверь увидела
роскошную ванную. А через другую Дверь — комнату Ричарда. Ничто нас больше
не разделяло, в глазах Иры я была его истинной любовью и его настоящей
женой. Она никогда не принимала Марион в своем доме.
Я обнаружила, что Поля, одна из русских горничных, уже распаковала мой
чемодан. На большой кровати лежал мой скромный халат и белая шифоновая
ночная рубашка, купленная вчера в Лондоне, единственная экстравагантная
вещь, которую мне захотелось иметь. Как Хорошо, что я выбрала именно белую,
этот цвет очень соответствовал роскошной обстановке.
Я думаю, Ричард был взволнован не меньше меня, но не показывал вида.
— Я решил переодеться, надеть теннисные туфли, — небрежно сказал
он. — Не хочешь прогуляться по парку? Или, может быть, ты устала,
дорогая?
— Нет, я хочу погулять с тобой, — ответила я.
Но апогеем этого дня стал вечер... Все было так, как я представляла себе по
рассказам Ричарда. Мы ужинали при свечах за длинным, роскошно сервированным
столом, а потом пили кофе с ликерами, сидя у горящего камина, потому что к
вечеру стало довольно прохладно и было приятно погреться у огня. Музыка... в
первый раз я слышала, как Ричард играет. Я сидела рядом с Варенской и
слушала, совершенно очарованная его импровизацией. У него не было хорошей
техники, но играл он с большим чувством... Ира кивнула мне.
— Я всегда сожалею, что уже слишком стара и не могу больше танцевать,
мне всегда так хочется потанцевать под его аккомпанемент.
— Я слышу его игру впервые, — сказала я.
— Вы его очень любите, дитя мое? — спросила Ира. Не найдя слов, я
кивнула. А когда я посмотрела на нее, должно быть, глаза у меня были полны
слез, потому что она мягко сказала:
— Я все понимаю. Мы, женщины, плачем и от счастья, и от горя. Знаю, вы
любите его, иначе я бы давно уже попросила его уехать. Я бы не смогла видеть
вас здесь. Знаете, я люблю Ричарда по-матерински. Если бы у меня был сын, я
бы хотела, чтобы он был таким, как Ричард.
Мы посмотрели на фигуру за фортепиано. Ричард сосредоточился на игре — и был
исключительно красив.
— Я не видела его таким уже много лет, — добавила Ира. —
Почти всегда он был печален. Единственная радость в его жизни — ребенок, но
мужчине этого недостаточно.
— Вы знаете Роберту? — спросила я.
— Нет, — ответила мадам Варенская. — Он не мог привезти
девочку сюда из-за матери, вы понимаете?
Я кивнула.
— Этот брак... какая ужасная ошибка, — продолжала она. —
Наверное, вы никогда не увидите Марион. Мне никогда не хотелось с ней
встречаться, но я знакома с теми, кто ее знает... И еще я знаю, каким был
Ричард, когда я впервые увидела его. Он был страшно несчастный. Но теперь вы
поможете ему, Розелинда.
— Да, я постараюсь! Я постараюсь!
— И вы сможете это сделать, потому что вы добрая и очень искренняя и
любите его, а для мужчины это очень много значит. Кроме того, у вас от
природы склонность к искусству, музыке, а это для него тоже очень важно.
С каждым ее словом я чувствовала себя все более счастливой, и за это я была
благодарна ей. Я смотрела на великую балерину с трепетом и уважением. Она
была одета в черное, белоснежные волосы укрывала кружевная мантилья, а грудь
украшали красные розы. Если бы она не говорила со мной так успокоительно и
мягко, я бы чувствовала себя совсем заурядной и незначительной.
Ричард перестал играть и направился к нам.
— Как хорошо ты играл, мой дорогой мальчик, — сказала Ира.
— Да, прекрасно, — подтвердила я.
Ричард подошел ко мне и поцеловал меня в голову.
— Ира, вам нравится моя Роза-Линда?
— Да, очень, — смеясь, ответила она. — Я только что говорила
ей, что она может очень много для тебя сделать.
— Ой, совсем наоборот! — воскликнула я, взяв руку Ричарда и прижав
к своей щеке. — Это он может много сделать для меня и уже сделал очень
много.
Ира Варенская раскрыла парчовую сумочку, которая лежала у нее на коленях, и
достала маленькую коробочку.
— Вот, — сказала она. — Ричард, возьми и подари ей. Я нашла
это специально для тебя. У нее такие же тонкие пальцы, как у меня, оно
должно подойти ей.
У меня перехватило дыхание, когда Ричард открыл коробочку. Он вынул оттуда
кольцо с бриллиантом желтой воды в очень изысканной оправе, и, когда он
повернул кольцо, камень заиграл от пламени свечей и огня в камине.
— Ира, как мне благодарить вас? — тихо спросил Ричард. — У
меня не хватило времени, чтобы выбрать что-нибудь для своей любимой девочки,
но...
— Но это специальное кольцо, чтобы отметить сегодняшнее великое
событие, — прервала Ира Ричарда, и я почувствовала, что она
наслаждалась нашей любовью, нашими романтическими отношениями и ей было
очень приятно быть сказочной феей, которая опекает свою крестницу Золушку.
Ричард долго смотрел на меня.
— Дай руку, радость моя!
Я протянула руку, и он надел кольцо мне на палец.
— И этим кольцом обручаю тебя... — мягко произнес он.
От счастья я не могла ничего ответить. Я прижала кольцо к губам, а он сел на
маленький стульчик у моих ног и, глядя на горящие поленья, разговаривал с
Ирой Варенской. Я молча сидела рядом и чувствовала себя как никогда
счастливой. Если бы завтра мне суждено было умереть, я бы ни о чем не
сожалела, ведь у меня был такой вечер. Все было так, как хотел Ричард, а я
не думала ни о Марион, ни о Роберте, ни о тех трудностях, которые ожидали
нас за стенами этого замка.
А потом Ира Варенская сказала, что ей пора отдыхать, и, следуя своему
неизменному обычаю, поставила пластинку. Зазвучала бессмертная музыка.
Я сидела рядом с Ричардом, крепко держа его за руку, и слушала
проникновенную печальную музыку из
Лебединого озера
. Я поняла, что никогда
не будет ничего более прекрасного, чем этот вечер, проведенный с ним.
Когда музыка кончилась, Ира встала, поцеловала нас обоих и пожелала
спокойной ночи. Она посмотрела мне в глаза.
— Будь верна ему и всегда счастлива, моя девочка.
Я дала ей обещание. И я не нарушила этого обещания — моя верность Ричарду
непоколебима. А если я и была когда-нибудь несчастна, так только тогда,
когда его не было рядом. В тот вечер во Фрайлинге я была беспредельно
счастлива и почувствовала, что родилась на свет с одной целью... любить
Ричарда и быть любимой им.
Сидя за туалетным столиком, я расчесывала волосы. Я слышала, как Ричард
ходит в ванной. Признаюсь, я сильно нервничала. Я так любила его, и мои
страхи не имели к нему никакого отношения, все дело было во мне. Я боялась,
что разочарую его. Я была совсем не похожа на ту безупречную красавицу, на
золотоволосую девушку
, которую он когда-то полюбил, а потом сделал своей
женой. Наверное, у нее очень гордая осанка, и она умеет с достоинством
держать себя в обществе. А у меня этого нет. И все же, когда я смотрела на
себя в зеркало, я поняла, что никогда не выглядела лучше, чем теперь, ведь
счастье полностью изменило ту Розелинду Браун, которой я была раньше.
Я долго расчесывала волосы, и они рассыпались по плечам темной блестящей
волной. Щеки у меня порозовели. Я действительно выглядела прекрасно. Жаль,
что я не смогла надеть что-нибудь по-настоящему красивое. Мой старый
скромный халат был неуместен в этой роскошной комнате. Воздух был напоен
очарованием таинственности и тонким ароматом роз, которые выращивали в
оранжереях. Я сидела, погрузившись в свои мечты.
Ричард вошел в комнату, встал позади меня и положил руки мне на плечи. Потом
улыбнулся моему отражению в зеркале.
— Дорогая, — сказал он, — ты так похожа на маленькую девочку!
Он взял мои руки и поцеловал каждую по очереди. Сейчас он выглядел так
удивительно молодо, был такой красивый. Я крепко обняла его за шею.
— Любимый мой, если бы ты не вошел в мою жизнь, я так никогда бы и не
узнала этого огромного счастья. Я думаю, что никогда не смогла бы никого
полюбить и не вышла бы замуж. Только теперь я начинаю жить, Ричард! Знаю,
нам придется платить за это... рано или поздно человеку приходится платить
за все... Я знаю, даром жизнь не расточает таких подарков. Но не будем
думать о будущем. Я счастлива, Ричард. Позволь мне сохранить это чувство
навсегда!
Он прижал меня к себе, отодвинул воротник моего халата и прижался губами к
ложбинке на шее.
— Ты прекрасна, моя маленькая Роза-Линда! — воскликнул он. —
Я всем сердцем люблю тебя и хочу, чтобы ты всегда была счастлива.
Я больше не могла говорить, а только крепче обняла Ричарда за шею и
заплакала. Он взял меня на руки, как ребенка, и сел на широкую королевскую
кровать, прижавшись щекой к моей щеке.
— Ты — моя настоящая жена, Роза-Линда, и я буду любить и беречь тебя до
конца своих дней.
Ничто не могло так успокоить и воодушевить меня, как эти слова, и сказать
такое мог только Ричард.
Потом, когда комната погрузилась в темноту и Ричард раздвинул шторы, мы
увидели чудесную летнюю ночь: в окна струился бледный свет молодой луны, на
небе было множество звезд, а в тишине изредка раздавались крики козодоя и
жалобный голос совы. Они доносились из густого леса, окружавшего Замок.
Я почувствовала, что жизнь дала мне все, о чем только может мечтать женщина.
За эти несколько часов я испытала все счастье, которое может испытать только
человек, любящий по-настоящему, так, как я люблю Ричарда.
Неожиданно мне в голову пришла одна мысль:
Чего лишилась эта женщина,
Марион! Мне просто не верится, что она совсем не любит его. Я ненавижу ее за
то, как она поступила с ним, но ей я обязана тем, что теперь принадлежу
ему
.
Я ощутила, как его пальцы прикасаются к моему лицу и шее.
— Дорогая, ты такая красивая в этом лунном свете — вот именно таким мне
и представляется дух озера.
— Но ты никогда не должен поддаваться колдовским чарам, которые
помешают тебе узнать меня, — произнесла я. — Мне не хочется быть
похожей на бедную Одетту — биться крыльями о стекло и видеть, как ты
танцуешь с другой женщиной.
Засмеявшись, Ричард прижал меня к себе и прошептал:
— Твое колдовство сильнее, чем у любой другой женщины. Клянусь, я
никогда не поддамся злым чарам. Теперь это просто невозможно. Ты
принадлежишь мне, а я — тебе. Не знаю, правда, сколько времени отпустит
жизнь на наше счастье.
— Понимаю, — сказала я, — у тебя уже было одно разочарование,
и ты боишься нового, но я тебя не предам. Я никогда не перестану любить
тебя, никогда-никогда.
Я почувствовала на своих губах его горячий и страстный поцелуй и услышала
его взволнованный голос:
— Я верю тебе, любимая. Я безгранично тебе верю, но я имел в виду
совсем другое. На самом деле я не боюсь, что мы можем разлюбить друг друга.
Я не знаю только, много ли времени нам отведено судьбой.
— Но почему что-то должно случиться? — спросила я. — Что
может случиться? Что может помешать нам?
— Я не знаю, — ответил он и, помолчав, добавил: — Не думай больше
об этом, Роза-Линда. Сейчас
...Закладка в соц.сетях
