Жанр: Любовные романы
Трибьют
...стной, отважной и
уверенной.
Все эти качества, поняла она, в данный момент у нее как раз отсутствовали.
— Я размышляю о татуировке. Прямо запал на нее. Теперь надо придумать,
что и где, — он сунул руки в задние карманы джинсов, критически
оглядывая эскизы. — Поясница, лопатка, бицепс. Я думаю, это должно быть
что-то маленькое и символичное, причем в таком месте, чтобы окружающие Касс
люди видели это. А еще лучше, если бы татуировка была у Касс не постоянно, а
проявлялась только тогда, когда героиня превращается в Брид. Тогда это был
бы не просто символ, но и источник силы.
Прищурившись, он окинул взглядом эскизы.
— Мне нужно придумать ее до того, как я начну листы. Сюжет уже есть, и
он мне нравится. Он строился на...
Услышав повизгивание Спока, Форд оторвал взгляд от рисунков. И мгновенно
забыл все, что хотел сказать. По щекам Силлы текли слезы.
— О боже. Черт. Что случилось? В чем дело?
— Простите. Простите. Я думала, что все уже прошло, — попятившись,
она вытирала щеки. — Мне нужно идти.
— Нет. Постойте. — Он чувствовал, как внутри у него образовалась
черная дыра, которая быстро увеличивалась. — Что случилось? Что я
такого сделал?
— Все. Ничего.
— И все-таки?
— Все имеет значение. Вы ничего не сделали. Дело не в вас. Во мне, во
мне, во мне. Это не я, — она махнула рукой в сторону рисунков. От ее
резкого жеста Спок попятился к своей подстилке. — Я совсем не такая. У
меня даже не хватает духу заняться с вами сексом. Хотите знать почему?
— Сгораю от любопытства.
— Потому что в конце концов я все испорчу, все разрушу, и тогда мне
даже не с кем будет поговорить. У меня ничего не получается. Я все
проваливаю, все делаю не так.
— Я бы этого не сказал, — Форд озадаченно покачал головой. —
Откуда вы это взяли?
— Из жизни. Из моей жизни. Вы ничего об этом не знаете.
— Так расскажите мне.
— Боже мой, я выдохлась уже в
двенадцать лет. У
меня были возможности, была основа, и я все провалила.
— Ерунда, — эти слова прозвучали беззаботно, но, кажется,
успокаивали Силлу лучше, чем сочувствие. — Вы слишком умны, чтобы в это
верить.
— Это совсем неважно, что я
знаю, что это
неправда. Но когда тебе все время говорят, что ты неудачница, ты начинаешь в
это верить. Это проклятое шоу стало моей семьей, а потом — бац! Все
закончилось. Я ничего не могла вернуть — ни работу, ни семью. Затем должны
были быть концерты, шоу в прямом эфире, но я
не могла!
Страх перед выходом на сцену, приступы паники. Я не хотела
принимать таблетки.
— Какие таблетки?
— Господи, — она вытирала руками щеки, радуясь, что слезы уже не
текут. Спок осторожно вернулся и положил к ее ногам пожеванного плюшевого
медведя. — Мой менеджер, моя мать, другие люди. Говорили, что мне нужно
что-то, что снимет волнение, чтобы я могла выйти на сцену. Чтобы я
продолжала зарабатывать деньги, а мое имя оставалось на слуху. Но я не
хотела, не могла. Поэтому были плохие фильмы, ужасная пресса — а потом
вообще никакой прессы, что в некотором смысле еще хуже. И Стив.
Она взволнованно ходила по комнате, размахивая руками.
— Едва мне исполнилось восемнадцать, я выскочила замуж за человека,
который меня любил, который обо мне заботился, который меня понимал. Но я не
справилась.
Я попробовала учиться в колледже, но возненавидела его. Я чувствовала себя
тупицей. Я была не готова к жизни, и я не думала, что столько людей желает
моего провала. И я провалилась. Я оправдала их ожидания. Я вылетела после
первого же семестра. После этого был голос за кадром и унизительные
второстепенные роли. Я начала писать сценарий, но и это у меня не
получилось. Может, фотография? Нет, и тут меня ждала неудача. У меня были
деньги. Благодаря Кэти, а также тому — об этом я узнала позже, — что
отец обанкротился, чтобы юридически защитить мой доход до совершеннолетия.
Я лечилась у психиатра в четырнадцать. Я думала о самоубийстве в
шестнадцать. Горячая ванна, розовые свечи, музыка, бритвенное лезвие. Только
когда я залезла в ванну, то поняла, что это
глупо. Я не
хочу умирать. Я стала пробовать разные профессии. Может, я могу стать
менеджером или заняться хореографией. Что угодно. Но все впустую. Я не умею
доводить дело до конца.
— Подождите, — приказал Форд таким жестким и повелительным тоном,
что она растерянно заморгала. — Вы были прелестным ребенком, прелестным
талантливым ребенком на телевидении.
— Да уж.
— Помолчите минуту. Я не знаю точно, как там все устроено, но могу
предположить, что сериал продолжал сниматься и после вас.
— Да, некоторое время.
— Но никому не было дело до ребенка, который вырос в этом сериале и
который чувствовал, что его оторвали от семьи. Сделали сиротой.
— Да. Я правда так думала. Я знала, что это не так...
— Я бы застрелил всякого, кто заставляет четырнадцатилетнюю девочку
принимать транквилизаторы, чтобы она выходила на сцену. Для меня тут нет
полутонов. Но вы не должны называть все эти события поражениями. Простите,
но они не подходят под это определение. На самом деле это чистая
победа, — он продолжал говорить, а она во все глаза смотрела на
него. — Колледж, сценарий, фотография, все остальное. Это не поражения.
Силла, это попытки. Это поиск. Замужество оказалось ошибкой, но вы с бывшим
мужем остались друзьями, настоящими друзьями. Разве это неудача? По мне, это
огромный плюс. А как насчет домов в Калифорнии, которые вы реставрировали и
продавали? Если на вашем пути встречаются трудности, их нужно просто
преодолеть.
— Все в порядке, — она пригладила волосы и глубоко
вдохнула. — На самом деле все хорошо. Простите меня. Простите. Не могу
поверить, что я вывалила все это на вас. У меня с утра был нервный срыв, но
я думала, что все уже прошло. Эти рисунки почему-то опять задели меня за
живое.
Она наклонилась и погладила Спока, который жалобно смотрел на нее. Потом
подняла истерзанного медвежонка.
— Какой ужас.
— Да. Он его немного потрепал. Но он приносит его только тем людям,
которых любит.
— Хорошо. — Она наклонилась и поцеловала Спока в нос: — Спасибо,
малыш. На, возьми его.
Спок помахал хвостом, будто успокоившись, что кризис миновал, и понес
медвежонка к себе на подстилку.
— И что же стало причиной нервного срыва?
Силла отошла к окну, отворачиваясь от Форда и от его рисунков. Солнце
опустилось за горы, и их величественные пики были окружены красноватым
сиянием. Вид гор — далеких и немного отчужденных — действовал на нее
успокаивающе.
— Сегодня ко мне заезжала сводная сестра, Энжи. Счастливая, умная,
прелестная. Красивая девочка, но не настолько, чтобы не оторвать глаз. Я
всегда не особенно старалась поддерживать с ней отношения — да и с мачехой
тоже. Открытки и подарки на Рождество и день рождения. Я даже не сразу ее
узнала. Она постриглась, но причина не в этом. Просто поначалу я
растерялась. Чувствовала себя скованно и неловко, а она нет, она просто
болтала, радуясь встрече. Просто встрече — без всякого повода.
Силла вздохнула, недовольная собой. Большой капризный ребенок, подумала она.
Просто не выносит, когда все хорошо.
— Я радовалась, что снесла ворота — как символ — и посадила деревья. Я
нашла себя, пустила корни, смотрю в будущее, а встреча с ней заставила меня
понять, что в отношениях с людьми я продолжаю скользить по поверхности, не
углубляясь в суть отношений.
— Может, еще один шаг — и вы окажетесь на самой глубине.
Она удивленно оглянулась. Чертовски хорош, подумала она, в этой старой
фуфайке, драных джинсах, с растрепанными волосами.
— Может быть. В общем, пока мы стояли и разговаривали, а я пыталась
разобраться в себе, подъехал мистер Хеннесси. Я и раньше видела здесь его
микроавтобус. Энжи его узнала. Вы знаете, что он ненавидит моего отца и его
семью? — спросила она.
— Нет. Но все возможно. Он непростой человек, Силла.
— Это я поняла, когда подошла, чтобы поговорить с ним. Он винит меня и,
как он выразился, таких, как я, в том, что случилось с его сыном. Дом
проклят, я шлюха, как и моя бабушка, и так далее. Он даже плюнул в меня.
— Вот сволочь.
— Точно. А потом резко рванул с места, так что я потеряла равновесие и
упала. Энжи хлопотала надо мной, как наседка.
— Нужно было вызвать копов. Они бы поговорили с ним.
— Посоветовали бы не плевать мне на ботинки? Лучше я позабочусь о том,
чтобы у него больше не было такой возможности. Он плохо на меня действует:
разговор с ним вылился в крупную истерику, в которую я втянула и вас.
— Я бы назвал эту истерику средней, и она показывает, что вы слишком
строги к себе. Я ничего не понимаю в реконструкции домов, но знаю того, кто
заправляет всем, что происходит через дорогу. Ее нельзя назвать неудачницей.
Она умна и отважна и добивается своей цели. Возможно, она не обладает
магической силой богини, но... — он постучал пальцем по одному из
эскизов. — Это она. Это вы, Силла. Такой я вас вижу.
Он снял рисунок Брид, держащей двумя руками двусторонний молот. Красивое
уверенное лицо, волевое и целеустремленное.
— Возьмите этот рисунок и повесьте его куда-нибудь. Если почувствуете,
что нервы на пределе, взгляните на него. Это вы.
— Должна признаться, вы первый человек, который представляет меня в
виде богини-воительницы.
— И не только в виде ее.
Силла оторвала взгляд от рисунка и посмотрела ему в глаза. Она почувствовала
теснение в груди, но не такое, как бывает перед слезами. Как будто внутри ее
что-то начинало раскрываться.
— Спасибо за рисунок и вообще за все. А в качестве благодарности...
Она повернулась и слегка приподняла блузку. Сердце Форда учащенно забилось,
когда он увидел в самом низу поясницы татуировку в виде тройной спирали.
Он почувствовал, что возбуждение охватило не только его разум, но и тело.
— Кельтский символ женской силы. Дева, мать, старуха.
— Откуда вы знаете? — Она оглянулась на него, удивленно вскинув
брови.
— Провел кое-какие исследования. — Он подошел ближе, чтобы
рассмотреть татуировку. — Именно этот символ стоит первым в моем списке
для Брид. Это судьба, черт возьми.
— Он должен быть на ее бицепсе.
— Что? Простите, я задумался.
— На бицепсе, — Силла повернулась и согнула руку, напрягая
бицепс. — Здесь он будет обладать особой силой. И если вы хотите, чтобы
татуировка появлялась, когда она меняет ипостась, так будет лучше.
— Вы внимательно слушали.
— Вы тоже, — она улыбнулась и провела рукой по его щеке. — Вы
это умеете.
— Ладно. Теперь нам пора уходить из дома.
— Нам?
— Да. Потому что прямо сейчас я могу затащить вас в постель, и мне
этого очень хочется. А потом мы оба будем думать, что это произошло потому,
что у вас был плохой день, а я оказался рядом. Потом беспокойство,
неловкость. Так что пойдемте есть мороженое.
Услышав знакомое слово, Спок выпустил медвежонка и вскочил.
— Я не против, если вы затащите меня в постель, — она нежно
коснулась его плеча.
— Да. Помолчите. Мороженое. Идем.
Он схватил ее за руку и потянул за собой. Спок бегом бросился за ними к
входной двери.
— Вы странный человек, Форд.
— Часто я сам себя не понимаю.
Глава 10
Стив считал, что мало что может сравниться с наслаждением, которое
испытываешь, когда мчишься на ревущем мотоцикле по проселочной дороге, а
теплый ночной ветер бьет тебе в лицо. Разве что свидание с горячей брюнеткой
Шанной, но и тут цель уже близка.
В следующий раз — обязательно.
Он уже почувствовал вкус и знал наверняка, что основное блюдо окажется
достойным закуски. Да. Он улыбнулся своим мыслям. В следующий раз.
Но теперь он с ревом несся по пустынной дороге — после пива, бильярда и
прелюдии с Шанной у него было отличное настроение. Отвлекся, поработал пару
недель с Силлой, и это пошло ему на пользу.
Она взялась за большое дело, размышлял Стив. Большой сложный проект — и
очень личный. Он это понял сразу, как только увидел Силлу. Она переделывала
саму себя. То, что ей всегда было нужно.
Он мог побыть с ней еще неделю, может, дней десять. Потому что его, черт
возьми, захватила эта реконструкция. Он хотел побыть еще рядом с Силлой,
посмотреть, как она строит каркас своей новой жизни.
И пока он здесь, он надеялся довести дело с Шанной до конца.
Недели для этого хватит, подумал он, поворачивая на дорожку к дому Силлы. К
тому времени сельское очарование долины Шенандоа для него померкнет. Ему
нужна городская суета, и, хотя ему нравилось бывать в Нью-Йорке, домом для
него оставался блестящий и бурлящий Лос-Анджелес.
Но не для Силлы. Стив мельком взглянул на машину, припаркованную на обочине
длинной, поднимающейся вверх дорожки. Нет, для Силлы Лос-Анджелес всегда был
лишь местом жительства. Может быть, именно это было одной из причин неудачи
их брака. Уже тогда она искала способ уехать, а он искал способ остаться.
И оба они нашли то, что искали.
Подъезжая к дому, он улыбнулся — она оставила свет на веранде, и еще одна
лампа горела внутри, освещая крайнее окно. Узнаю Силлу, подумал он. Всегда
думает о мелочах, помнит о деталях.
Одинокий свет в окне напомнил ему, что уже третий час ночи. В тишине
сельской местности его
Харлей
ревел, как смерч. Вероятно, Силла не
проснется — если уж она отключалась, то отключалась до утра, но примерно на
полпути к дому он все равно заглушил двигатель и остановился.
Напевая себе под нос, он спрыгнул на землю, чтобы подкатить мотоцикл к
амбару. Там он снял шлем, пристегнул его к мотоциклу, а затем открыл
скрипучую дверь. Не выключая фару, чтобы как-то ориентироваться в темноте,
он подавил отрыжку — напоминание о выпитом пиве — и опустил подножку
мотоцикла. Когда он повернул переднее колесо, луч фары упал на одну из
коробок Силлы, валявшуюся возле входа. Она была открыта — рядом лежала
крышка и были разбросаны бумаги и фотографии.
— Эй!
Стив шагнул вперед, чтобы посмотреть, в чем дело. Но он ничего не услышал и
не увидел, а лишь успел почувствовать резкую боль, прежде чем рухнул на
цементный пол амбара.
Первое
совещание
— так их называла Силла — состоялось у нее с Мэттом в
начале восьмого утра. Она еще планировала встречи с электриком и
водопроводчиком, но хотела, чтобы на них присутствовал Стив. Раз уж он
здесь, подумала она, надо этим воспользоваться.
Кроме того, она хотела, чтобы он поехал вместе с ней за стройматериалами. Ей
нужно было выбрать плитку, скобяные изделия и арматуру, заказать листы
фанеры. К половине восьмого утра дом уже наполнился звуками пил и молотков,
и Силла, решив, что Стив вернулся поздно, пожалела его и принесла кофе в
спальню наверху, где он устраивался на ночь во взятом у Форда спальном
мешке.
Увидев пустой спальник, Силла присвистнула.
— Кому-то повезло, — пробормотала она, поставила на подоконник
чашку и направилась вниз.
Взяв списки, блокнот и сумочку, она вышла из дому и столкнулась на
ступеньках с прибывшей бригадой ландшафтных дизайнеров. Заметив Шанну, она
удивленно вскинула брови. Интересно, с кем тогда повезло Стиву? Шанна
приветственно помахала ей, а затем подошла ближе, держа в руке стаканчик с
кофе.
— Доброе утро. Брайан поехал договариваться о другом заказе, но через
пару часов он появится.
— Отлично. Я собираюсь купить кое-какие материалы. Я вам нужна?
— Пока нет. Но когда вернетесь, загляните. Сегодня мы начинаем
искусственный ландшафт — патио, дорожки, — Шанна бросила взгляд на
дом. — А Стив уже встал?
— Я его еще не видела.
— Неудивительно. — Шанна улыбнулась и поправила кепку на своих
темных волосах, заплетенных в косу. — Вчера мы веселились почти до
закрытия. Стив здорово танцует.
— Это он умеет.
— Он очень мил. Проводил меня до дома, чтобы удостовериться в моей
безопасности, а потом не настаивал — по крайней мере, не очень
сильно, — чтобы я его впустила. Если бы он оказался чуть настойчивее...
кто знает? — Шанна подмигнула Силле и рассмеялась.
— Значит, он не остался у тебя?
— Нет, — улыбка сползла с лица Шанны. — Разве он не вернулся
домой?
— Не знаю. В доме я его не видела и поэтому предположила... —
Силла пожала плечами и стала перебирать ключи. — Пойду посмотрю, стоит
ли его мотоцикл в амбаре.
— Он был в порядке, когда уезжал, — Шанна шагала рядом с
ней. — Я хочу сказать, что он много не пил. Пару бокалов пива за вечер.
А я живу в двадцати минутах езды отсюда.
— Наверное, я просто разминулась с ним в доме, — сказала Силла, но
у нее неприятно сосало под ложечкой. — Может, он как раз поднимался
наверх, когда я спускалась.
Дверь открылась, и в амбар ворвался солнечный свет, в лучах которого
закружились пылинки. Силла заморгала, привыкая к освещению, и почувствовала
новый прилив тревоги, когда не увидела
Харлея
.
Войдя в амбар, она осмотрелась и заметила, что часть ее коробок перевернута,
а их содержимое разбросано рядом. Затем она увидела лежащий на полу мотоцикл
— руль был в таком положении, словно ездок вылетел из седла. Стив, раскинув
руки и ноги, лежал под
Харлеем
, придавленный его массой.
— О боже, — она бросилась вперед, чтобы поднять мотоцикл; Шанна
кинулась за ней. Волосы Стива были испачканы кровью, но еще больше крови
было на его поцарапанном и разбитом лице. Не решаясь двигать его, Силла
прижала пальцы к его шее. — Он жив. Пульс есть. Звони...
— Уже звоню. — Шанна присела на корточки и трясущимися пальцами
набирала номер
Скорой
. — Может, взять одеяло? Или мы должны...
— Скажи им, чтобы поторопились. Не двигай его. — Силла вскочила и
побежала к дому.
Под утро он спал особенно крепко. Но сознания Форда достигли сначала крики,
а затем вой сирены. Спросонья он не связал эти звуки между собой и,
выбравшись из кровати, потягиваясь, вышел на веранду. Зевая, он посмотрел
через дорогу, мечтая о чашке кофе, которая вернула бы ему ясность мысли. Но
при виде машины
Скорой помощи
, стоявшей у амбара Силлы, Форд мгновенно
проснулся. Не найдя глазами Силлы, он в панике бросился в дом, чтобы
одеться.
Форд быстро шел по дорожке к дому Силлы, стараясь ни о чем не думать. Стоит
в его мозгу возникнуть хотя бы одной — всего одной — картине, как за ней
последуют десятки других, ужасных образов. Он протиснулся сквозь толпу,
повторяя про себя ее имя, как молитву.
Когда он увидел Силлу, стоявшую позади каталки, с его губ сорвался вздох
облегчения, а сердце вновь забилось ровно. Но тут же вновь замерло — на
каталке лежал Стив.
— Я поеду с ним. Я поеду, — ее голос срывался на крик. — Он
не поедет один. — Силла крепко держалась за край каталки, которую
санитары везли к машине
Скорой помощи
.
Страх в ее глазах заставил его вздрогнуть.
— Силла, я с вами. Я тоже поеду.
— Он без сознания. Они не могут привести его в чувство.
Он схватил сумочку Силлы, которую подобрала Шанна и сунула ему в руки. По
лицу Шанны текли слезы.
— Он был в амбаре. — Шанна всхлипнула и обняла Форда. — Лежал
на полу под мотоциклом. И кровь.
— Тише, Шан. Тише, милая. Я поеду. Поеду и узнаю, что с ним.
— Позвони мне, пожалуйста. Позвони мне.
— Хорошо, сразу же.
Приехав в больницу, Форд отнес сумочку Силлы администратору, на случай если
понадобятся какие-то документы, и отправился на поиски Силлы.
Он обнаружил ее у двойных дверей, растерянную и беспомощную.
— Я рассказала им о нем все, что помнила. Но разве все упомнишь? —
Она сжимала ворот блузки, как будто ей нужно было за что-то
держаться. — Но я сказала им его группу крови. Я помню его группу
крови. Группа А, отрицательная. Я помню.
— Хорошо. Давайте присядем.
Форд обнял ее за плечи и решительно повел прочь от дверей к стулу. Он
опустился перед ней на корточки, чтобы их глаза оказались на одном уровне.
— Они позаботятся о нем. Они это делают. Хорошо?
— Он был весь в крови. Голова. Лицо. Лежал и истекал кровью.
Неизвестно, сколько времени.
— Расскажите, что случилось.
— Я не знаю! — она закрыла ладонями лицо и принялась раскачиваться
взад-вперед. — Я не знаю. С утра Стива не было в его комнате, и я
подумала, что... я подумала, что он где-то с женщиной. И все. Я чуть не
уехала. Господи, я чуть не уехала, даже не посмотрев, не проверив. Он мог
пролежать там еще долго.
— Дышите, — приказал он и сжал ее руки. — Смотрите на меня и
дышите.
— Хорошо, — дрожа всем телом, она сделала несколько глубоких
вдохов, и Форд увидел, что лицо ее вновь порозовело. — Я подумала, что
он остался у Шанны, и собиралась поехать закупать материалы, но он не
остался. То есть она приехала и сказала, что он не остался. Я стала
волноваться, что он заблудился или что-то еще. Даже не знаю. Но я пошла
проверить, на месте ли его мотоцикл. И мы его нашли.
— В амбаре.
— Он лежал под мотоциклом. Не знаю, что могло случиться. Его голова,
его лицо... — теперь она кусала губы. Форд почти слышал, как бьется ее
сердце. — Я слышала, врачи сказали, что у него, наверное, сломаны ребра
— от упавшего мотоцикла. Но как на него мог упасть мотоцикл? И... раны на
голове. Его зрачки. Они что-то говорили о расширенных зрачках. Я знаю, что
это плохо. Однажды я была на экскурсии в отделении
Скорой помощи
.
Форд сел на стул рядом с ней и взял за руку, рассудив, что слезы — это
хороший признак.
Вдруг дверь открылась, и они одновременно вскочили.
— Что случилось? Куда вы его везете?
— Мисс, — одна из медсестер преградила Силле дорогу. — Вашего
друга везут в операционную.
— В операционную? Зачем?
— У него кровоизлияние в мозг в результате травмы головы. Нужна
операция. Я отведу вас в холл отделения хирургии. Врач вам все объяснит.
— Плохо? Скажите мне. Плохо?
— Мы делаем все, что в наших силах. У нас хорошие хирурги, и они
готовятся к операции. Вы не знаете, мистер Ченски ни с кем не дрался?
— Нет. А почему вы спрашиваете?
— Рана на затылке. Похоже, его ударили. При падении такого не бывает.
Конечно, если он ехал без шлема...
— Это случилось не во время езды. Не на дороге.
— Силла, — Форд взял ее за руки. — Нужно позвонить в полицию.
Как она может о чем-то думать? Как она может сидеть в этой комнате, когда
кто-то, какие-то чужие люди делают операцию Стиву? Операционная. Иногда они
называют ее
театром
. Значит, пациент и врач исполняют главные роли? И чье
имя стоит первым в афише?
— Мисс Макгоуэн?
— Что? — она смотрела в бесстрастные глаза полицейского. Как же
его зовут? Уже забыла. — Простите, — продираясь сквозь хаос,
царивший в ее голове, она пыталась вспомнить, какой ей задали вопрос. —
Я не знаю, когда он вернулся. Я легла спать около полуночи, и его еще не
было. Шанна сказала, что они расстались около двух. Почти в два.
— Вы знаете фамилию Шанны?
— Шанна Стайлз, — подсказал Форд. — Она работает у Брайана
Морроу. Ландшафтный дизайн.
— Вы нашли мистера Ченски примерно в половине восьмого?
— Я уже это говорила. Разве нет? — Силла пригладила волосы. —
Его не было в доме, и я решила посмотреть, на месте ли мотоцикл. И нашла
его.
— Вы жили вместе с мистером Ченски.
...Закладка в соц.сетях
