Жанр: Любовные романы
Правдивая ложь
...nbsp;— Смеясь, Ева достала из сумочки пудреницу и изучила колье в
маленьком квадратном зеркальце. — Боже мой, оно прекрасно. — Она
повернулась на табурете, чтобы поцеловать Чарли. — Я чувствую себя
королевой.
— Я хочу, чтобы ты была счастлива. — Чарли обхватил ладонями ее
лицо. — Я люблю тебя, Ева. — Он увидел, как мелькнувшее в ее
глазах удивление быстро сменилось печалью, и, выругавшись про себя, уронил
руки. — У меня есть для тебя кое-что еще.
— Еще? — Ева попыталась произнести это как можно беспечнее. Она
знала, что он хочет ее, что она ему очень нравится. Но любовь? Она не
хотела, чтобы Чарли любил ее, потому что не могла ответить на его любовь.
Более того, не хотела даже пытаться. Ее рука дрожала, когда она взяла свой
бокал. — Очень трудно будет превзойти колье.
— Если я знаю тебя так хорошо, как думаю, этот подарок будет гораздо
ценнее. — Из нагрудного кармана он вынул листочек бумаги и положил на
стойку рядом с ней.
—
Двенадцатое января, десять утра. Пятнадцатый павильон
, —
озадаченно прочитала Ева. — Что это? Ключ к спрятанному сокровищу?
— Твоя кинопроба.
Ее щеки побледнели, глаза потемнели, губы задрожали. Она пыталась заговорить
и не могла, только качала головой. Прекрасно понимая ее, Чарли улыбнулся, но
улыбка не коснулась его глаз.
— Да, как я и думал, для тебя это гораздо важнее бриллиантов.
И он уже понимал, что, получив свой шанс, она скоро будет недосягаема для
него.
Ева очень осторожно сложила листок и убрала его в сумочку.
— Спасибо, Чарли. Я никогда этого не забуду.
— В ту ночь я осталась с ним, — тихо сказала Ева. Ее голос
прозвучал хрипло, но в глазах не блеснуло ни слезинки. Теперь она проливала
слезы только по приказу режиссера. — Он был нежен, невыразимо нежен и
ошеломлен, когда обнаружил, что он у меня первый. Женщина никогда не
забывает своего первого мужчину. Я не сняла колье. — Она засмеялась,
отпила кофе. — Потом мы снова пили шампанское и снова занимались
любовью. Я хотела бы думать, что дала ему в ту ночь больше, чем секс. В ту
ночь и другие в те несколько недель, что мы были любовниками. Ему было
тридцать два. Он честно сказал мне, хотя агенты скостили ему четыре года.
Чарли Грей никогда мне не лгал. — Вздохнув, Ева отставила чашку,
посмотрела на свои руки. — Он сам натаскивал меня к кинопробам. Он был
прекрасным актером, недооцененным в свое время. Через два месяца у меня была
роль в его следующем фильме.
Молчание затягивалось, и Джулия отложила уже не нужный блокнот. Что-то
произошло в это утро, что-то, чего она никогда не забудет.
— ...
Отчаяние
с Майклом Торрентом. Вы играли страстную злодейку,
соблазнившую и предавшую молодого наивного адвоката, которого играл Торрент.
Один из самых эротичных моментов в кино всех времен тот, когда вы вошли в
его кабинет, сели на его письменный стол и стянули с него галстук.
— У меня было восемнадцать минут экранного времени, и я выжала из них
все возможное. Мне велели сыграть сексуальность, и я утопила их в
сексуальности. Тот фильм не стал сенсацией — его иногда показывают по
кабельному в три часа ночи, — однако я получила роль следующей шлюхи. Я
стала секс-символом Голливуда и заработала студии кучу денег, потому что
сама сидела на жалком контракте. Но я ни о чем не жалею. Я многое вынесла из
того первого фильма.
— Включая мужа.
— Ах да, моя первая ошибка. — Ева пожала плечами,
улыбнулась. — Господи, Майкл был безумно красив, но глуп, как пробка. В
постели все было великолепно, но только попытаешься поговорить —
дерьмо! — Она забарабанила пальцами по столу. — Чарли гораздо
талантливее как актер, но у Майкла были лицо и фигура. До сих пор злюсь, что
поверила, будто это ничтожество имел что-то общее с мужчинами, которых он
играл.
— А Чарли Грей... — Джулия пристально следила за выражением лица Евы, — покончил с собой.
— У него были финансовые проблемы, карьера застопорилась, он
застрелился в тот день, когда я вышла замуж за Майкла Торрента. Трудно
поверить в случайное совпадение. — Ева спокойно встретила взгляд
Джулии, в ее голосе не было никаких эмоций. — Сожалею ли я? Да. Чарли
был один на миллионы, и я любила его. Не так, как он любил меня, но любила.
Виню ли я себя? Нет. Мы сделали свой выбор. Чарли и я. Уцелевшие живут со
своими ошибками. Не так ли, Джулия?
Глава 4
Да, живут, думала Джулия, сидя за стеклянным столиком на веранде гостевого
дома. Выживают и платят за свой выбор. Какую цену заплатила Ева?
Джулия дважды обвела имя Чарли Грея. Надо поговорить с людьми, которые знали
его и по-иному смотрели на его отношения с Евой. Джулия отхлебнула холодного
сока и начала записывать.
Конечно, у нее есть недостатки. Эгоизм уживается со щедростью. Доброта
соседствует с пренебрежением к чувствам других. Ева бывает резкой, холодной,
черствой, грубой... Недостатки только делают эту женщину такой же
притягательной и человечной, как ее героини. Ее талант, красота и
незаурядный ум восхищают. Сила ее личности поразительна. Она сквозит в ее
глазах, в ее голосе, в каждом ее движении. Похоже, жизнь для нее — сложная
роль, которую она играет ярко и талантливо, не признавая никаких режиссеров.
Она берет на себя ответственность за все промахи и испорченные сцены.
— А вы не теряете время зря.
Джулия вздрогнула и быстро оглянулась. Она не слышала приближения Пола,
понятия не имела, как давно он читает через ее плечо, но демонстративно
перевернула блокнот.
— Скажите мне, мистер Уинтроп, что бы вы сделали с тем, кто без разрешения читает вашу работу?
Пол улыбнулся и непринужденно уселся напротив нее.
— Переломал бы его пронырливые пальчики, но ведь я знаменит своим
скверным характером. — Он схватил ее стакан и отхлебнул сока. — А
что сделали бы вы?
— Многие считают меня кроткой и очень часто ошибаются. — Джулии
было неприятно присутствие Пола. Он прервал ее работу, нарушил ее уединение.
И она не собиралась принимать гостей. Шорты, вылинявшая футболка, босые
ноги, небрежно стянутые в конский хвост волосы. Тщательно созданный образ
полетел ко всем чертям. Джулия многозначительно взглянула на стакан, который
Пол снова поднес к губам. — Налить вам сока?
— Нет, меня устраивает этот. — Пола забавляло, что ее так легко
смутить. — Вы провели первое интервью с Евой?
— Вчера.
Пол достал сигару, давая понять, что намеревается устроиться надолго. Джулия
обратила внимание на его широкие ладони с длинными пальцами. Чтобы легче
было подносить ко рту серебряную ложку, с которой он родился?
— Я, конечно, не сижу в офисе, уткнувшись носом в компьютер, но я
работаю.
— Да, понимаю. — Пол мило улыбнулся. Намеками ей от него не
избавиться. — Не хотите поделиться своими впечатлениями?
— Не хочу.
Совершенно не обескураженный. Пол закурил, закинул руку за спинку стула.
— Для человека, заинтересованного в моем сотрудничестве, вы не слишком-
то дружелюбны.
— Для человека, не одобряющего мою профессию, вы слишком напористы.
— Не профессию. — Вытянув длинные ноги, Пол удобно скрестил их в
лодыжках, затянулся сигарой и медленно выдохнул. Аромат сигарного дыма повис
в воздухе, словно обвивая благоухание цветов... как сильная рука мужчины —
неподдающуюся женщину. — Я не одобряю только ваш текущий проект. У меня
личный интерес.
Все дело в его глазах, поняла вдруг Джулия, в его главном оружии... и даже
не в их цвете, хотя многие женщины наверняка вздыхают по этой бездонной
синеве. Взгляд охотника, пронизывающий жертву.
— Если боитесь, что я напишу что-то нелестное о вас, успокойтесь. Вы
вряд ли займете в биографии Евы больше пары абзацев.
Отличный удар по самомнению, и Пол оценил его по достоинству.
— Скажите мне, Джил, это я или мужчины вообще? Уменьшительное имя сбило
ее с толку не меньше, чем вопрос.
— Не понимаю, о чем вы.
— Уверен, что понимаете. — Его улыбка стала более дружелюбной, но
взгляд остался вызывающим. — Я еще не вытащил из тела все острые
стрелы, что вы выпустили в меня в первый раз.
Чем больше Пол расслаблялся, тем более напряженной становилась Джулия,
однако самоуверенные мужчины всегда заставляли ее вспоминать о чувстве
собственного достоинства.
Пол откинулся на спинку стула, внимательно изучая ее. Нет, он еще не
раскусил Джулию Саммерс, но обязательно раскусит.
Когда Пол поднялся и бросил окурок сигары в ведро с песком, Джулия
нахмурилась. Очень опасное тело... Умная женщина должна обуздывать свое
воображение, а Джулия считала себя умной женщиной.
— Нам придется заключить перемирие, Джил.
— Зачем? Поскольку мы оба люди занятые, то вряд ли будем встречаться
настолько часто, что потребуются белые флаги.
— Ошибаетесь. — Пол вернулся к столику, но не сел, а остановился
рядом с ней, зацепив карманы брюк большими пальцами. — Я буду
приглядывать за вами в интересах Евы. И, пожалуй, в своих собственных.
— Если это попытка заигрывания...
— Такой вы мне больше нравитесь, — прервал Пол. — Босоногая,
взвинченная. Женщина, с которой я познакомился за ужином, внушала
любопытство и страх.
Джулия чувствовала его сексапильность, к которой считала себя
невосприимчивой, и попыталась успокоиться: вполне возможно испытывать
сексуальное влечение к мужчине, который тебе несимпатичен... и так же
возможно сопротивляться этому влечению.
— Я — та же самая, только без туфель.
— Вовсе нет. — Пол снова уселся, оперся локтями о стол, положил
подбородок на сложенные ладони. — Не кажется ли вам, что просыпаться
каждое утро одним и тем же человеком — тоска смертная?
Такие вопросы Джулия любила — открывались возможности пофилософствовать, но
она не сомневалась, что в данный момент и с этим мужчиной философствования
заведут ее в опасную трясину. Она перелистала свой блокнот, нашла чистую
страницу.
— Раз уж вы здесь и явно настроены поболтать, может быть, дадите мне
интервью?
— Нет. Подождем. Посмотрим, как пойдут дела. — Пол просто
наслаждался собственным упрямством.
— Какие дела?
Пол улыбнулся загадочно:
— Всякие, Джил.
Хлопнула дверь, раздался крик.
— Мой сын. — Джулия поспешно собрала свои бумаги и встала. —
Извините, я должна...
Но Брэндон — в оранжевой бейсболке козырьком назад, мешковатых джинсах,
исцарапанных кроссовках, футболке с Микки Маусом на груди и с улыбкой во
весь рот на чумазом лице — уже выбежал на веранду.
— Я забросил два мяча!
— Мой герой!
Она снова изменилась, отметил Пол. Любовь в глазах и в улыбке, в том, как
она обвила рукой плечи сына и притянула его к себе. Словно говорит: он —
мой.
— Брэндон — это мистер Уинтроп. Брэндон снова ухмыльнулся,
продемонстрировав щель на месте двух передних зубов.
— Привет.
— Кем ты играл?
Глаза мальчика вспыхнули.
— Принимающим. Я не очень высокий, зато быстрый.
— У меня дома есть кольцо. Загляни как-нибудь. Поучишь меня играть.
— Да? — Брэндон чуть не запрыгал от нетерпения и поднял глаза на
мать. — Можно?
— Посмотрим.
— Это тебе. — Брэндон вынул из кармана конверт и повернулся к
Полу:
— Вы когда-нибудь видели вживую
Лейкерс
?
— Конечно, — Пол кивнул.
Оставив мужчин обсуждать тонкости баскетбола, Джулия прошла на кухню,
насыпала льда в стакан, налила сока. Несмотря на раздражение, сделала то же
самое для Пола, поставила на поднос тарелку с домашним печеньем. Она не
стала бы этого делать, но не хотела подавать сыну плохой пример.
И тут она вспомнила о брошенном на стол конверте. Ее имя было написано
большими печатными буквами. Странно. Она думала, что это записка от
учительницы Брэндона. Нахмурившись, Джулия надорвала конверт, вынула листок,
прочитала короткую фразу и почувствовала, как кровь отхлынула от лица.
"ЛЮБОПЫТСТВО ДО ДОБРА НЕ ДОВОДИТ.
Глупость. Джулия перечитала слова, убеждая себя, что это просто глупость, но
листок бумаги дрожал в ее руке. Кто мог послать ей такую записку и зачем?
Это предупреждение или угроза? Она сунула листок в карман. Откуда этот
страх? Чего она испугалась?
Дав себе время успокоиться, Джулия подняла поднос и вышла на веранду. Пол
потчевал Брэндона деталями какого-то матча
Лейкерсов
!
Пол поднял глаза, и его улыбка растаяла, как только он увидел лицо Джулии.
— Проблема?
— Нет. Только два печенья, приятель, — предупредила Джулия, когда
Брэндон бросился к тарелке.
— Мистер Уинтроп был на многих матчах, — с радостью сообщил
Брэндон, запихивая в рот первое печенье. — И он знаком с Ларри Бердом.
— Прекрасно!
— Она не знает, кто это, — прошептал Брэндон Полу и подмигнул как
мужчина мужчине. — Ее больше интересуют девчачьи штучки.
Джулия подождала, пока сын допил сок.
— А теперь марш за уроки!
— Ладно. — Брэндон понимал, что если дотянет с уроками до ужина,
то не успеет посмотреть телевизор. — До свидания, мистер Уинтроп.
— До свидания. — Когда хлопнула затянутая москитной сеткой дверь,
Пол взглянул на Джулию. — Отличный парень.
— Да. Простите, но я должна пойти к нему.
— Подождите минуточку. — Пол поднялся. — Джулия, что
случилось?
— Я вас не понимаю.
Он поднял ее подбородок двумя пальцами, теплыми, крепкими, с чуть шершавыми
подушечками.
— У некоторых людей все, что они чувствуют, отражается в глазах. Вы
напуганы. В чем дело?
Ей очень хотелось рассказать ему, поделиться, и это ей совсем не
понравилось. Больше десяти лет она прекрасно справлялась со своими
проблемами сама.
— В делении столбиком. Оно пугает меня до смерти. Пол опустил руку.
— Ладно. На данном этапе у вас действительно нет причин доверять мне.
Позвоните, и мы договоримся об интервью.
— Обязательно.
Когда Пол направился к главному дому, Джулия опустилась на стул. Ей не нужна
помощь — ни от него, ни от кого-либо другого. Зависимость от других людей —
ошибка, которую она никогда больше не совершит...
Джулия вытащила из кармана скомканный листок, разгладила, перечитала, затем,
вздохнув, встала и начала собирать посуду на поднос.
Пока Брэндон плескался в ванне, Джулия налила себе в бокал французского
вина. Если Ева хочет, чтобы гостья чувствовала себя как дома, нетрудно
исполнить ее желание... однако листок бумаги в кармане не давал покоя.
Оставил ли записку Пол? Вряд ли. Обходные пути не в духе Пола Уинтропа.
Множество людей снует по огромному поместью. Любой мог подбросить этот
конверт.
Из окна кухни виднелся свет в комнате над гаражом. Лайл? Может, он и Ева...
Нет. Ева любит забавляться с мужчинами, но не с такими, как этот
самоуверенный самец.
Треверс? Сомнений нет: хмурая домоправительница с вечно поджатыми губами
невзлюбила Джулию с первого взгляда, и, уж конечно, не из-за ее духов.
Может, Треверс решила, что загадочная анонимка заставит Джулию в ужасе
бежать обратно в Коннектикут? Если так, то Треверс ждет разочарование.
Может, Нина? Шикарная и компетентная. Почему такая женщина полностью
подчинила свою жизнь другому человеку, даже такому, как Ева? Джулия
вспомнила все, что узнала о Нине. Очень скудная информация: не замужем,
детей нет, работает на Еву пятнадцать лет. Умеет охлаждать страсти, что
доказала за ужином. Боится ли Нина, что публикация биографии навсегда
нарушит так тщательно оберегаемый ею покой Евы?
В этот момент Нина собственной персоной появилась на дорожке с огромной
картонной коробкой в руках. Джулия распахнула дверь кухни. Отдуваясь, Нина
поставила коробку на кухонный стол.
— Ева попросила собрать для вас фотографии, рецензии. Она считает, это
вам поможет.
— О да! — Джулия раскрыла коробку и с восхищением уставилась на
одну из журнальных вырезок: знойная красавица Ева обнимает неотразимого
Майкла Торрента.
Когда Джулия зарылась в коробку, разрушая созданный Ниной порядок,
секретарша — надо отдать ей должное — лишь еле заметно моргнула. Джулия
выудила выцветшую, обтрепанную по краям фотографию.
— О господи, это же Гейбл.
— Да, сфотографирован здесь у бассейна на одной из вечеринок Евы.
Незадолго до съемок его последнего фильма... и его смерти.
— Передайте Еве, что это не только поможет написать книгу, но и
доставит мне море удовольствия. Я чувствую себя ребенком на шоколадной
фабрике.
— Тогда не буду вам мешать.
— Подождите. — Джулия с трудом оторвалась от коробки с
сокровищами. — У вас не найдется несколько минут?
Нина автоматически взглянула на часы.
— Да, конечно. Вы хотите просмотреть фотографии вместе со мной?
— Я бы хотела взять у вас интервью. Короткое, — поспешно добавила
Джулия, заметив тень, промелькнувшую по лицу Нины. — Я понимаю, как вы
заняты. Я только схожу за диктофоном. Пожалуйста, налейте себе вина, если
хотите.
Джулия бросилась вон из кухни, не дав Нине возможности отказаться. Когда она
вернулась, Нина, уже налившая себе вина и пополнившая бокал Джулии, сидела
за столом. Красивая улыбчивая женщина, привыкшая подстраиваться под других.
— Ева просила меня помочь вам, но, если честно, я не могу придумать
ничего, что заинтересовало бы вас.
— О, я сама решу, что интересно. — Джулия открыла блокнот,
включила диктофон. Придется действовать поделикатнее. — Нина, вы
наверняка понимаете, с каким восторгом публика воспринимает любую мелочь о
Еве Бенедикт. Например, распорядок ее дня, что она ест на завтрак, какую
музыку предпочитает, любит ли перекусить, сидя перед телевизором поздним
вечером. Однако все это я могу выяснить сама и не стану тратить ваше время
на пустяки.
Вежливая улыбка словно застыла на лице Нины.
— Как я и сказала, Ева просила меня сотрудничать с вами.
— И я высоко ценю вашу помощь. Я хотела бы услышать ваше мнение о Еве
как о личности. Работая с ней пятнадцать лет, вы почти наверняка знаете ее
лучше всех.
— Мне хотелось бы думать, что наши отношения не только деловые, но и
дружеские.
— Сложно ли жить и работать в одном доме с женщиной, которая, по ее
собственному признанию, очень требовательна?
— Сложно? Нет. Интересно? Безусловно. Все эти годы Ева не давала мне
скучать.
— И что запомнилось вам больше всего? Нина рассмеялась.
— О, это легко. Около пяти лет назад во время натурных съемок в
Карибском море она решила устроить прием. Ничего необычного — Ева любит
приемы, но она решила устроить вечеринку на острове... и через две недели!
Джулия, вы когда-нибудь пытались арендовать целый остров?
— Нет, конечно.
— В этом есть свои сложности, особенно если вам требуются современные
удобства. Мне удалось найти один островок — прелестное местечко примерно в
тридцати пяти милях от Сент-Томаса. По воздуху и морю туда доставили
электрогенераторы, мебель, фарфор, серебро, еду, напитки, лед. — Нина
закатила глаза. — Горы льда. Я лично три дня следила за садовниками и
плотниками. Ева приказала выстроить несколько бунгало. Это была одна из
самых... интересных ее идей.
Джулия слушала как зачарованная.
— И как прошел прием?
— С потрясающим успехом. Море рома, туземная музыка. Ева в синем
шелковом саронге выглядела как настоящая королева острова.
— И как вам удаются такие проекты?
— Методом проб и ошибок. С Евой никогда не знаешь, чего ожидать. Я
закончила юридические курсы, бухгалтерские, курсы декораторов, риэлтеров и —
среди всего прочего — брала уроки бальных танцев.
— И все эти курсы не соблазнили вас пойти дальше, заняться собственной
карьерой?
— Нет... Я никогда не покину Еву.
— Как случилось, что вы стали работать на нее? Нина опустила глаза,
очень медленно обвела пальцем край бокала.
— Я понимаю, это может показаться мелодраматичным, но Ева спасла мне
жизнь.
— Буквально?
— Буквально. Без преувеличения. — Нина повела плечами, словно
отбрасывая сомнения. — Мало кто знает о моем прошлом. Я предпочитаю не
болтать, но, поскольку Ева решила рассказать полную историю своей жизни,
полагаю, будет лучше, если вы все узнаете от меня.
— Это всегда лучший путь.
— Моя мать была слабой женщиной, порхала от мужчины к мужчине. У нас
было очень мало денег, мы жили в меблированных комнатах.
— А ваш отец?
— Он бросил нас. Я была совсем маленькой, когда мать снова вышла замуж.
За шофера грузовика. Он редко бывал дома. К счастью, как потом
выяснилось. — Нина крепче сжала ножку бокала. — С деньгами стало
полегче, и все было хорошо, пока... пока я не подросла. — Она заставила
себя поднять глаза. — Мне было тринадцать, когда он изнасиловал меня.
— О Нина! — Сострадание пронзило Джулию, сострадание, которое
чувствует любая женщина при упоминании об изнасиловании. — Мне очень
жаль. — Она инстинктивно протянула руку, сжала пальцы Нины. —
Очень.
— Я сбежала из дома, — продолжала Нина, явно находя поддержку в
сочувствии Джулии. — Вернулась. И потом часто сбегала. Иногда
возвращалась сама, иногда меня возвращали. Мне некуда было деваться.
— А ваша мать?
— Она мне не верила. Не хотела верить, что ее дочь составляет ей
конкуренцию.
— Это чудовищно.
— Жизнь часто бывает чудовищна. В конце концов я сбежала навсегда.
Солгав о возрасте, получила работу официантки, поднялась до
менеджера. — Нина заговорила быстрее:
— Пережитое помогло мне сосредоточиться на работе. Никаких развлечений,
никаких встреч с мужчинами. Мне было почти тридцать, когда я совершила
ошибку. Я влюбилась так, что совсем потеряла голову.
Ее глаза заблестели — от слез? — и она быстро опустила голову.
— Он прекрасно ко мне относился. Был щедр, заботлив, нежен. Он хотел
жениться на мне, но прошлое не отпускало. Как-то ночью, разозлившись, что я
не соглашаюсь выйти за него замуж, он в гневе выбежал из моей квартиры... и
погиб в автокатастрофе.
Нина высвободила свою руку.
— Я не смогла с этим справиться. Пыталась покончить с собой, но не
рассчитала дозу и оказалась в больнице. Там я и встретилась с Евой. Она
искала типаж для роли склонной к самоубийству женщины. Ева подошла к моей
койке, заговорила. Все началось с чисто актерского интереса... но Ева
вернулась. Я часто задавала себе вопрос: что заставило ее вернуться? Она
спросила, собираюсь ли я потратить остаток жизни на сожаления и угрызения
совести или почерпну в прошлом силы для будущего. Она оставила свой номер
телефона и велела позвонить, если я решу построить новую жизнь. И ушла. В
конце концов я позвонила ей. Она дала мне дом, работу и жизнь. — Нина
допила вино. — И поэтому я буду арендовать для нее острова и делать
все, что взбредет ей в голову.
Было уже поздно, но Джулия все думала о словах Нины. Личность Евы Бенедикт
оказалась сложнее, чем созданный ею образ! Как много людей приняли бы так
близко к сердцу трагедию постороннего человека и нашли бы способ пробудить в
нем надежду? Не выписать чек — легко отделаться деньгами, когда они есть.
Не произносить высокопарные речи — слова ничего не стоят. А открыть
несчастному свою душу...
Джулия уже не просто хотела рассказать историю Евы, она не могла не
рассказать ее.
Вспомнив о листке бумаги, Джулия сунула руку в карман и тут же выдернула ее.
Не надо п
...Закладка в соц.сетях
