Жанр: Любовные романы
Правдивая ложь
...вязь.
— И Ева гордилась, — продолжала Треверс. — Гордилась, когда
девочка начала писать книги. Она говорила мне, потому что никто больше не
знал.
— Вы единственная знали, что Джулия Саммерс — биологическая дочь Евы?
— Да.
— Вы можете рассказать нам, как мисс Саммерс появилась в поместье Евы?
— Все из-за книги. Проклятой книги. Я тогда не знала, как Еве это
пришло в голову, но пыталась отговорить ее, и ничего у меня не вышло. Ева
сказала, что убивает одним ударом двух зайцев. Что должна рассказать историю
своей жизни и познакомиться с дочерью. И с внуком.
— И она поведала мисс Саммерс правду об их родственной связи?
— Не сразу. Она боялась, не знала, как девочка отреагирует.
— Протестую. — Линкольн встал. — Ваша честь, мисс Треверс не
могла знать, что думала мисс Бенедикт. Треверс гордо вскинула голову:
— Я знала ее. Я знала ее лучше всех других.
— Я перефразирую вопрос, ваша честь. Мисс Треверс, вы были
свидетельницей того, как мисс Саммерс отреагировала на признание мисс
Бенедикт?
— Они были на веранде. Ужинали. Ева нервничала. Я была в гостиной. Я
слышала, как она кричит.
— Она?
— Она. — Треверс ткнула пальцем в сторону Джулии. — Она
визжала, кричала на Еву. Когда я выбежала, она перевернула стол. Весь
хрусталь и фарфор разбились. Ее глаза горели жаждой убийства.
— Протестую, ваша честь.
— Протест принимается.
— Мисс Треверс, можете рассказать нам, что говорила мисс Саммерс во
время этого инцидента?
— Она сказала:
Не подходите ко мне
. И
Я никогда не прощу вас
. Она
сказала... — Треверс впилась горящими гневом глазами в Джулию. — Она
сказала:
Я могла бы убить вас за это
.
— И на следующий день Ева Бенедикт была убита?
— Протестую, ваша честь.
— Протест принимается. — Судья с легким осуждением посмотрел на
обвинителя. — Мистер Уильямсон.
— Вопрос снимается, ваша честь. У обвинения больше нет вопросов.
Линкольн очень тонко провел перекрестный допрос. Верит ли свидетель, что
каждый, кто в гневе говорит
Я мог бы убить
, действительно угрожает
убийством? Какие отношения установились между Евой и Джулией за недели
совместной работы? Во время спора, порожденного естественным шоком, пыталась
ли Джулия ударить Еву?
Очень умная линия поведения, но убежденность Треверс в виновности Джулии звучала в каждом ее слове.
Нина, шикарная и элегантная в розовом костюме от Шанель, поднялась на
свидетельское место и поделилась своими впечатлениями о ссоре. Линкольн
подумал, что ее сомнения, ее неуверенность гораздо губительнее убежденности
Треверс.
— В ту же ночь мисс Бенедикт вызвала в дом своего адвоката?
— Да, она настояла на немедленном визите. Она хотела изменить
завещание.
— Вы это знали?
— Да. То есть после того, как прибыл мистер Гринберг. Ева попросила
меня застенографировать изменения и расшифровать их. Я засвидетельствовала
ее предыдущее завещание. Не секрет, что большую часть состояния вместе с
поместьем она тогда оставила Полу Уинтропу и щедрое содержание — своему
племяннику, Дрейку Моррисону.
— А в этом?
— Она завещала трастовый фонд Брэндону, сыну Джулии, а все остальное,
за вычетом даров и пожертвований, Полу и Джулии.
— И когда мистер Гринберг вернулся, чтобы мисс Бенедикт подписала новое
завещание?
— На следующий день. Утром.
— Вы не можете сказать, было еще кому-нибудь известно о том, что мисс
Бенедикт изменила свою волю?
— Я не могу знать наверняка.
— Не можете, мисс Соломен?
— Дрейк заезжал, но Ева не захотела его видеть. Я знаю, что Дрейк
столкнулся с мистером Гринбергом, когда тот уходил.
— Мисс Бенедикт принимала еще кого-либо в тот день?
— Да. Мисс Дюбари. Мисс Дюбари уехала около часа.
— Мисс Бенедикт планировала встречу еще с кем-нибудь?
— Я... — Нина поджала губы. — Я знаю, что она звонила в гостевой
дом.
— В гостевой дом, где жила мисс Саммерс?
— Я не разговаривала с ней, — зашептала Джулия Линкольну. — Я
ни разу не разговаривала с ней после того вечера на веранде.
Он только похлопал ее по руке.
— И что было после телефонного звонка?
— Она казалась очень расстроенной. Я не знаю, дозвонилась ли она до
Джулии, но она оставалась в своей комнате не больше двух минут. Когда Ева
вышла, она сказала мне, что идет поговорить с Джулией. Она сказала... —
Встревоженный взгляд Нины метнулся к Джулии, затем обратно к
прокурору. — Ева сказала, что им необходимо выяснить отношения.
— И в котором часу это было?
— Ровно в час дня.
— Откуда такая уверенность?
— Ева дала мне отпечатать несколько писем. Когда она уходила, я вошла в
свой кабинет и взглянула на часы на письменном столе.
Джулия отключилась. Ее тело не могло встать и уйти, но к мозгу это не
относилось. Она представила себя в Коннектикуте. Она поливает цветы. Если
будет желание, можно возиться с цветами целую неделю. Она заведет Брэндону
собаку. Она давно собиралась это сделать, но откладывала, боясь, что он
захочет забрать из приемника для бездомных животных всех его обитателей.
И качели на веранде. Она давно думала о том, чтобы повесить на веранде диван-
качели. Целыми днями она будет работать, а по вечерам станет качаться и
наслаждаться закатом.
— Штат вызывает Пола Уинтропа для дачи свидетельских показаний.
Наверное, она издала какой-то звук, потому что под столом Линкольн сжал ее
руку. Не утешая, а предупреждая.
Пол ответил на предварительные вопросы, взвешивая каждое слово и не сводя
глаз с Джулии.
— Будьте добры объяснить суду суть ваших отношений с мисс Саммерс.
— Я люблю мисс Саммерс. — Легкая улыбка тронула его губы. — Я
по уши влюблен в мисс Саммерс.
— И у вас также были близкие отношения с мисс Бенедикт?
— Да.
— Вам не было трудно поддерживать близкие отношения с двумя женщинами,
работавшими вместе? Женщинами, которые на самом деле были матерью и дочерью.
— Ваша честь! — Линкольн — олицетворение праведного гнева —
вскочил на ноги.
— О, я с удовольствием отвечу на этот вопрос. — Тихий голос Пола
прорвался сквозь рев публики. Его взгляд соскользнул с лица Джулии и
пригвоздил к месту обвинителя. — Совсем не трудно. Ева была моей
единственной матерью. Джулия — единственная женщина, с которой я хочу
провести свою жизнь.
Уильямсон сложил руки на плоском животе, забарабанил указательными пальцами
друг о друга.
— Значит, у вас лично не было проблем. Интересно, легко ли было двум
энергичным женщинам делить одного мужчину?
В голубых глазах Пола вспыхнула ярость, но голос прозвучал холодно и
презрительно:
— Ваши измышления не только глупы, они омерзительны.
Пол мог и не отвечать. Перекрывая шум в зале. Линкольн уже выкрикивал
протест.
— Вопрос снимается, — охотно согласился Уильямсон. — Мистер
Уинтроп, вы присутствовали при споре между покойной и мисс Саммерс?
— Нет.
— Но вы были в поместье.
— Я был в гостевом доме, присматривал за Брэндоном.
— Значит, вы присутствовали при возвращении мисс Саммерс сразу после
инцидента.
— Да.
— Она описывала вам свои чувства?
— Да. Джулия была расстроена, потрясена, сбита с толку.
— Расстроена? — повторил Уильямсон, катая это слово на языке,
словно пробуя его на вкус. — Два свидетеля показали, что мисс Саммерс
покинула веранду в ярости. Вы говорите, что за пару минут ярость успела
остыть и мисс Саммерс была всего лишь расстроена?
— Я писатель, мистер Уильямсон. Я тщательно подбираю слова. Ярость — не
тот термин, которым я описал бы состояние Джулии, когда она вернулась в
гостевой дом. Боль — было бы ближе к истине.
— Не будем тратить время суда на пустословие. Мисс Саммерс звонила вам
в день убийства?
— Да.
— В котором часу?
— Около часа двадцати.
— Вы помните этот разговор?
— Его не было. Она едва могла говорить. Она попросила меня приехать,
приехать немедленно. Сказала, что я ей нужен.
— Что вы ей нужны, — повторил Уильямсон, кивая. — Вы не
находите странным, что она сочла необходимым вам позвонить, когда ее мать
лежала мертвая всего в нескольких футах?
Когда суд удалился на двухчасовой перерыв, Линкольн спрятал Джулию в
маленькой комнате. Там было блюдо с сандвичами и кофейник с горячим кофе, но
она не дотронулась ни до того, ни до другого.
И ей не нужны были постоянные подсказки и репетиции. Она и так помнила, что
после перерыва сама займет место для дачи показаний.
Два часа пролетели слишком быстро.
— Защита вызывает Джулию Саммерс для дачи показаний.
Джулия встала, чувствуя спиной пристальные взгляды, слыша шепотки и
шушуканья. Подойдя к свидетельскому месту, она подняла правую руку и
поклялась говорить правду и только правду.
— Мисс Саммерс, когда вы приехали в Калифорнию, вы знали, что Ева
Бенедикт — ваша биологическая мать? — начал Линкольн.
— Нет.
— Вы пересекли всю страну, чтобы поселиться в ее поместье.
— Я согласилась написать ее биографию. Она предложила полное
сотрудничество и определенный контроль над этим проектом. Мы решили, что я и
мой сын останемся в ее поместье до одобрения первого черновика книги.
— Во время работы над книгой мисс Бенедикт делилась с вами сведениями о
своей личной жизни?
Ева у бассейна. Ева потеет рядом с ней на тренажерах. Ева сидит на полу в
ярком халате и строит с Брэндоном космопорт. Все эти образы промелькнули
перед Джулией и обожгли глаза.
— Она была очень открыта, очень откровенна. Ей было важно, чтобы книга
получилась подробной. И честной, — прошептала Джулия. — Она больше
не хотела лжи.
— Вы имели возможность записывать беседы с ней и с близкими ей людьми?
— Да. Я работаю с записанными на диктофон интервью и заметками.
Линкольн вернулся к своему столу, приподнял коробку с кассетами.
— Вы узнаете копии интервью, которые вы брали с января этого года?
— Да, это мои наклейки.
— Я хотел бы предложить пленки суду в качестве вещественных
доказательств.
— Ваша честь, штат возражает, — вскочил окружной прокурор. —
Эти пленки содержат мнения и воспоминания покойной, ее личные наблюдения. И
их подлинность не может быть подтверждена.
Джулия не обращала внимания на спор, кипящий вокруг нее. Она не видела
смысла в предъявлении суду пленок. Полицейские прослушали оригиналы, и ничто
из услышанного не повлияло на их мнение.
— Пленки не будут использованы на этих слушаниях, — заключил
судья, — поскольку мистер Хэтуэй не может установить их прямое
отношение к защите обвиняемой. Мое знакомство с мемуарами мисс Бенедикт лишь
затуманит суть дела. Продолжайте.
— Мисс Саммерс, за время вашей работы вы получали какие-либо угрозы?
— Это были записки. Первую оставили у парадной двери гостевого дома.
— Эти записки вы получали?
Джулия взглянула на листочки в руках Линкольна.
— Да.
Линкольн спрашивал ее о реакции Евы на анонимки, о полете из Сосалито, о
споре с Евой, о ее чувствах и о ее передвижениях в день убийства.
Она отвечала спокойно, четко, как он ее и инструктировал.
Затем к допросу приступил обвинитель:
— Мисс Саммерс, кто-либо присутствовал при получении вами этих
посланий?
— Пол был со мной, когда я получила одну из записок в Лондоне.
— Он был с вами, когда ее вам вручили?
— Ее принесли в мой гостиничный номер вместе с заказанной едой.
— Но никто не видел, как она попала в отель и когда?
— Ее оставили на стойке портье.
— Понимаю. Значит, любой мог оставить ее там. Включая вас.
— Мог оставить любой. Я этого не делала.
— Мне трудно поверить, что кто-то может воспринять такие банальные
фразы как угрозы.
— Даже банальное становится угрожающим, когда оно анонимно. Тем более
что Ева делилась со мной взрывоопасной информацией.
— Ева, — повторил Уильямсон. — Давайте поговорим о Еве и
взрывоопасной информации. Вы доверяли ей?
— Да.
— Вы полюбили ее?
— Да.
— И когда она призналась вам, что вы — ее внебрачный ребенок, вы были
оскорблены и возмущены ее предательством?
— Да, — сказала Джулия и, не глядя на Линкольна, почувствовала,
как он поморщился. — Я была ошеломлена. Мне было больно.
— В тот вечер вы использовали слово
манипулировала
— не так ли? Вы
сказали, что Ева манипулировала вашей жизнью.
— Я так чувствовала. Я не помню, что сказала.
— Не помните?
— Не помню.
— Потому что ярость мешала вам думать?
— Протестую.
— Протест принимается.
— Вы были разгневаны?
— Да.
— Вы угрожали убить ее?
— Я не знаю.
— Вы не знаете? Мисс Саммерс, у вас часто возникает подобная проблема?
Вы часто не можете вспомнить свои слова и поступки во время вспышек гнева?
— У меня не часто бывают вспышки гнева.
— Но бывают. Разве вы не напали на учительницу, наказавшую вашего сына?
— Ваша честь! Это неслыханно! — взвился Линкольн.
— Я просто уточняю темперамент обвиняемой, ваша честь. Ее предыдущие
эмоциональные срывы.
— Протест отклоняется Обвиняемая ответит на вопрос.
Интересно, подумала Джулия, сможет ли она спустя годы найти в этом что-
нибудь забавное.
— Учительница обидела и унизила моего сына за то, что у него нет
отца. — Она взглянула прямо в глаза Линкольна. — Он не заслуживал
наказания за обстоятельства его рождения.
— Вы чувствовали себя обиженной и униженной признанием мисс Бенедикт?
— Мне казалось, что она отобрала у меня мою личность.
— И вы ненавидели ее за это.
— Нет. — Джулия подняла глаза, встретила взгляд Виктора. — Я
не могу ненавидеть ее. Я не могу ненавидеть человека, которого она любила
так сильно, что дала мне жизнь.
— Два свидетеля показали под присягой, что вы кричали, будто ненавидите
вашу мать.
— В тот момент я действительно ненавидела ее.
— И на следующий день, когда она пришла в гостевой дом, пришла — по ее
собственным словам — выяснить с вами отношения, вы схватились за кочергу и,
движимые той ненавистью, убили ее.
— Нет, — прошептала Джулия. — Я ее не убивала.
Под давлением вещественных доказательств ее приговорили к суду. Залог
установили в пятьсот тысяч долларов — Джулия, мне очень жаль. —
Линкольн уже царапал указания своему помощнику — Мы вытащим тебя. Я
гарантирую оправдательный приговор.
— Как долго? — Когда на ее запястьях защелкнулись наручники, ей
показалось, что лязгнули замки металлической решетки камеры. — Брэндон.
О боже. Пол, он не должен знать.
— Держись. — Пол не мог сейчас коснуться ее. Мог только смотреть,
как ее уводят. И вцепился в Линкольна. Ярость в его глазах не отражала той
бури, что разразилась в его сердце. — Я заплачу залог. Ты ее вытащишь.
Делай все, чтобы вытащить ее из камеры. Понял?
— Я не думаю...
— Не думай. Просто вытащи ее.
Когда ее освободили под залог, толпа еще не рассеялась. Джулия шла сквозь
строй, как в кошмарном сне. Ей казалось, что она уже умерла. Она все еще
чувствовала холод наручников.
Но ее ждал лимузин. Лимузин Евы. За рулем не Лайл. Новый шофер. Она
скользнула внутрь. В чистоту, прохладу, безопасность. Закрыв глаза, она
слышала, как льется жидкость в бокал. Коньяк, поняла она, когда Пол сунул
бокал в ее руку. Затем она услышала его голос:
— Ну, Джулия, ты действительно убила ее? Вспыхнувший гнев мгновенно
вывел ее из шока. Она сорвала солнечные очки и швырнула их на пол, но не
успела заговорить, как Пол схватил ее за подбородок.
— Вот так и только так. Будь я проклят, если стану терпеть твой
затравленный взгляд, твои поникшие плечи. Ты борешься не только за свою
жизнь. — Пол стал растирать ее шею, снимая напряжение. Она нервно
сплетала и расплетала пальцы. Изящные пальцы, думал Пол. С обгрызенными
ногтями. Он поднес их к губам.
— Что бы ни случилось, я должна написать книгу.
— Я знаю. — Пол увидел набегающие слезы и поцелуями заставил ее
закрыть глаза, потом прижал к себе. — Подремли. Мы скоро будем дома.
Когда они вошли в дом, телефон надрывался. По молчаливому согласию они
сделали вид, что не замечают его.
— Думаю, я приму душ, — сказала Джулия. Она была уже на середине
лестницы, когда включился автоответчик.
— Джулия Саммерс. — Голос дружелюбный, веселый. — Я понимаю,
что день был не самый удачный, но окажите себе услугу и перезвоните мне. Мое
имя — Хафнер. У меня есть интересная информация на продажу. Может, вам
захочется узнать, кто еще шнырял по поместью в тот день, когда прикончили
Еву Бенедикт.
Джулия замерла, вцепившись одной рукой в перила. Когда она обернулась, Пол
уже снимал трубку и нажимал кнопку.
— Это Уинтроп, — сказал Пол. — Кто вы, черт побери?
— Просто заинтересованный прохожий. Я видел, как вы и прелестная Джулия
покидали зал суда. Пахнет жареным.
— Я хочу знать, кто вы и что вы знаете.
— И я с удовольствием скажу вам, приятель. За определенную цену,
конечно, скажем, двести пятьдесят тысяч наличными покроют мои расходы.
— За что я плачу?
— Вы платите за обоснованные сомнения, и я могу их обеспечить. Это все,
что нужно для того, чтобы вытащить ту сексапильную дамочку из беды. Вы с
дамочкой принесете половину денег к дорожному знаку
ГОЛЛИВУД
в девять
часов. Послушаете и, если захотите, чтобы я поговорил с копами или с судьей,
вручите вторую половину. И я весь ваш.
— Банки уже закрыты.
— Ах да. Какая жалость. Ну, я-то могу подождать, Уинтроп. Может ли она?
Пол оглянулся. Джулия уже стояла за его спиной. И в ее глазах он заметил то,
чего не видел уже много дней, — надежду.
— Договорились. В девять часов.
— И не будем привлекать полицию к нашей маленькой сделке. Если почую
хоть одного копа, только вы меня и видели.
Джулия стояла как статуя, и лишь ее взгляд двигался вслед за трубкой, которую Пол опускал на рычаг.
— Ты думаешь... он действительно кого-то видел?
— Я уверен, что там был кто-то еще. — Не успел Пол собраться с
мыслями, как телефон снова зазвонил, и Пол схватил трубку. — Уинтроп.
— Пол, это Виктор. Я хотел узнать... как она? Пол взглянул на часы.
— Виктор, сколько наличными ты можешь собрать за два часа?
— Наличные? Зачем?
— Для Джулии.
— Господи, Пол, неужели она собирается бежать?
— Нет. У меня нет времени объяснять. Так сколько?
— Через два часа? Придется кое-кому позвонить... Сорок, может,
пятьдесят тысяч.
— Ладно. Я заеду. Не позже восьми.
— Договорились.
Джулия прижала пальцы ко рту, затем беспомощно опустила руку.
— Вот так просто. Никаких вопросов. Никаких условий. Я не знаю, что
сказать.
— Скажешь, когда придет время. Я могу набрать пятьдесят тысяч в
автомате. Твой агент может выслать телеграфом остальные?
— Да-да. — Джулия уже набирала номер и чувствовала, как к глазам
снова подступают слезы. Только на этот раз не от страха, а от
надежды. — Пол, я верну тебе. Я имею в виду не только деньги.
— Звони быстрее. Мне нужно поговорить с Фрэнком.
— Полиция? Но он сказал...
— Фрэнк надежен. — В глазах Пола что-то вспыхнуло. Возбуждение.
Опасный блеск. — Я не собираюсь спокойно смотреть, как этот тип уходит
с деньгами. После того, как он выжидал, пока тебя протащут через ад. Мы
захлопнем ловушку, Джил.
Хафнер закурил и облокотился о перекладину большой белой буквы. Ему тут
нравилось. Отличное тихое место для сделки. Он отшвырнул ногой пустую банку
из-под диетической колы и с удовольствием подумал о всех тех девочках, что
откроют ему ворота в рай, и о путешествии, в которое можно отправиться со
всеми этими деньгами. Йосемитский национальный парк, Йеллоустоун. Большой
каньон. Он любил природу, и он заработал каникулы, в основном честно.
Хорошим свидетелям всегда платят. Просто так случилось, что его гонорар
побольше.
Расти услышал шум автомобильного мотора и, затоптав сигарету, отошел в тень.
Если Уинтроп или дамочка попытаются выкинуть какой-нибудь фортель, он просто
ускользнет к своей машине и был таков.
Они приближались. Хафнер увидел в руке Пола большую сумку и ухмыльнулся.
Отлично. Все идет как по маслу.
— Его здесь нет.
Голос Джулии был так напряжен, что Хафнер даже немного пожалел ее.
— Он появится.
Она кивнула, потом огляделась.
— Может, надо было позвонить в полицию! Опасно приходить сюда одним.
— Ему нужны только деньги, — успокоил ее Пол. — Давай играть
по его правилам.
— Отличная мысль. — Хафнер вышел к ним и поднял руку, защищая
глаза от вспыхнувшего света — фонарика Пола, потом захихикал:
— Целься ниже, сынок, ни к чему ослеплять меня.
— Хафнер?
— Так меня и зовут. Ну, Джулия, приятно встретиться снова.
Изучая его, Джулия сунула руку в сумочку.
— Я знаю вас. Я вас видела.
— Естественно. Я следил за вами много недель. Небольшая работенка на
клиента. Я частный сыщик. Ну, был раньше.
— В лифте перед кабинетом Дрейка. И в аэропорту в Сосалито.
— Хороший глаз, крошка.
— На кого работаешь? — спросил Пол.
— На кого я работал? Мои услуги больше не требуются, поскольку Ева
мертва, а Джулия увязла по самую свою прелестную шейку.
Пол схватил Хафнера за рубашку, затрещали швы.
— Если ты имеешь отношение к убийству Евы...
— Тихо, тихо, приятель. Думаешь, я был бы здесь, если бы это
сделал? — Расти поднял руки, все еще ухмыляясь. — Я всего-то
занимался слежкой для заинтересованной стороны.
— А именно?
Хафнер обдумал вопрос.
— Поскольку мне больше не платят, могу и сказать. Энтони Кинкейд. Он
хотел, чтобы я приглядывал за вами, Джулия. Он с ума сходил из-за вашей с
Евой книги.
— Записки, — сказала Джулия. — Он посылал записки.
— Насчет записок ничего не знаю. Он хотел знать, куда вы ездите, с кем
разговариваете. Купил мне отличное оборудование, чтобы я мог подслушивать.
Потрясающая новость об аборте Дюбари. Кто бы мог подумать? Я следовал за
вами, когда вы уехали от нее. Вы в тот день были очень непредсказуемы,
Джулия. Должно быть, здорово расстроены. Потом я объехал поместье и... —
Хафнер умолк, ухмыльнулся. — С удовольствием расскажу вам. Когда увижу
денежки.
Пол швырнул ему сумку.
— Считай.
— Посмотрим, приятель. — Хафнер поставил сумку на камень и
раскрыл, затем вытащил маленький фонарик и осветил пачки банкнот.
Господи! — Я вам верю. В конце концов, мы просто оказываем друг другу
небольшую услугу.
— Вы сказали, что видели кого-то в тот день, — подсказала
Джулия. — Как вы могли попасть в поместье? Джо был на воротах.
— Таких парней, как я, обычно не приглашают в поместья Беверли-Хиллз. Я
заметил автомобиль у стены, и мне стало любопытно. Так что я залез на крышу
автомобиля, заглянул внутрь. И, как вы думаете, кого я уви дел? — Он
перевел взгляд с Джулии на Пола. — Никаких догадок? Я увидел, как Дрейк
Моррисон ковыляет через
...Закладка в соц.сетях
