Жанр: Любовные романы
Очарованные
...ash; А вы кто?
— А я Нэш. — Он подошел к ней и присел на корточки. Кроме глаз,
целиком позаимствованных у Буна, вылитая Элис. Умненькая прелестная фея. Нэш
церемонно протянул руку. — Очень рад познакомиться.
Джессика со смешком шлепнула пятерней по его ладони.
— Это вы спрятали младенцев в Моргану? К чести Нэша, он потерял дар
речи всего на секунду.
— Виноват. — Со смехом подхватил Джесси на руки. —
Предоставляю Ане их вызволить. Так что же вы с папой делаете в Монтерее?
— Мы теперь тут живем, — сообщила девочка. — Совсем рядом с
Аной.
— Не шутишь? — Нэш через ее голову усмехнулся Буну. — Давно?
— Чуть больше недели. Я слышал, что ты сюда перебрался, подумывал
повидаться, как только устроимся. Не знал, что ты женат на кузине моей
соседки.
— Мир тесен и чудесен, — заметила Моргана, наклонив голову и глядя
на Ану, которая не сказала ни слова с той самой минуты, как хозяева вошли в
комнату. — Раз уж меня никто не представил, я сама представлюсь —
Моргана.
— Прошу прощения. — Нэш вскинул Джесси на плечо и приказал жене: —
Сядь.
— Я абсолютно...
— Сядь, — повторила Ана, пододвигая стул.
— Численный перевес на вашей стороне. — Моргана села со
вздохом. — Как вам нравится в Монтерее?
— Очень, — ответил Бун, переводя взгляд на Ану. — Больше, чем
я ожидал.
— Мне все всегда нравится больше, чем я ожидала. — Моргана с
легким смешком погладила живот. — Мы все очень скоро опять соберемся,
вы расскажете то, что Нэш не позволил мне знать.
— С удовольствием.
— Детка, тебе же отлично известно, что я открытая книга. — Нэш
чмокнул жену в макушку и подмигнул Ане. — Вот этого и дожидалась
Моргана?
— Да, все тут. — Испытывая острую необходимость занять чем-то
руки, Ана повернулась к груде коробок. — Я сама распакую. Испробуй вот
этот новый лосьон из фиалок, прежде чем выставлять на продажу, а тут еще
новый шампунь из мыльнянки...
— Отлично, я в полном восторге. — Моргана взяла бутылочку с
лосьоном, откупорила. — Славно пахнет. — Капнула на руку и
растерла. — Приятная консистенция.
— Душистая фиалка и ирландский мох, который мне папа прислал. —
Ана подняла глаза от пакетов. — Нэш, не покажешь ли нашим гостям
магазин?
— Хорошая мысль. Думаю, ты тут найдешь кое-что подходящее, —
обратился он к Буну, направляясь к двери.
Прежде чем выйти, Бун оглянулся через плечо.
— Анастасия! — Дождался ответного взгляда. — Не исчезайте.
— Так-так-так, — многозначительно протянула Моргана, откинувшись
на спинку стула и улыбаясь, как кошка, произошедшая по прямой линии от самой
главной кошки. — Рассказывать не собираешься?
Прикладывая чуть больше силы, чем требовалось, Ана разорвала бечевку на
пакете.
— О чем?
— О себе и своем горделивом соседе, конечно!
— Рассказывать нечего.
— Милочка, я тебя знаю. Когда я вошла в комнату, ты была так им
поглощена, что можно было бы вызвать торнадо, а ты глазом бы не моргнула.
Ана занялась еще не распакованными коробками.
— Не смеши меня. Ты не вызывала торнадо с тех пор, как мы впервые
смотрели
Волшебника из страны Оз
.
— Ана, — тихо и твердо сказала Моргана. — Я тебя люблю.
— Знаю. И я тебя тоже.
— Ты никогда не нервничаешь. Возможно, поэтому меня так удивляет и так
беспокоит, что в данный момент ты очень сильно нервничаешь.
— Ничего подобного. — Ана звякнула пузырьками и сморщилась. —
Хорошо, хорошо, хорошо. Мне надо подумать. — Она резко развернулась на
месте. — При нем нервничаю, и смешно было бы отрицать, что я нервничаю
оттого, что меня к нему сильно тянет. Просто надо подумать.
— О чем?
— Как ко всему этому относиться. К нему, я имею в виду. Не собираюсь
повторять ошибку, тем более что она коснется и Буна, и Джессики.
— Ох, дорогая, неужто ты в него влюбилась?
— Полный бред! — Ана слишком поздно спохватилась, что кузина вряд
ли примет излишне категоричный ответ за чистую монету. — Просто
нервничаю, вот и все. Никогда еще мужчина не оказывал на меня такого
физического воздействия... — Никогда. Еще никогда. И страшно, что
больше никогда не окажет. — Давно, во всяком случае. Мне надо подумать.
— Дорогая, — протянула к ней руки Моргана. — Через пару дней
Себастьян с Мэл вернутся из свадебного путешествия. Может, позволишь ему
посмотреть? Тебе станет легче, если будешь знать.
Ана решительно затрясла головой:
— Нет... Конечно, я думала об этом, но будь что будет. Пусть мы
останемся в равном положении. Узнав, я получу преимущество перед Буном. По-
моему, равноправие важно для нас обоих.
— Тебе лучше знать. Позволь я кое-что скажу как женщина. — Моргана
усмехнулась. — Как колдунья. Не имеет никакого значения, знаешь ты или
не знаешь, когда речь идет о мужчине, затронувшем твое сердце. Это
совершенно не важно.
Ана кивнула:
— Тогда следует убедиться, что сердце мое не затронуто, пока я не
готова.
— Невероятно, — бормотал Бун, осматривая
Викку
. — Просто
невероятно.
— С первого взгляда у меня было точно такое же впечатление. — Нэш
схватил хрустальную волшебную палочку с аметистовым острием. — По-
моему, наши коллеги решительно обалдели бы.
— Между сказками и оккультизмом тонкая грань, — рассуждал Бун,
держа в одной руке палочку и проводя пальцем по оскаленной пасти бронзового
волка. — Хоть я смеялся над твоим последним фильмом, у меня кровь в
жилах стыла.
— Кошмар с юмором, — усмехнулся Нэш.
— Тебе лучше всех удается. — Он оглянулся на дочку, которая,
заложив руки за спину, во все глаза разглядывала миниатюрный серебряный
замок в радужном стекле. — Не получится увести ее отсюда с пустыми
руками.
— Истинная красавица, — признал Нэш, как всегда размышляя о
собственных детях, которые скоро родятся на свет.
— На мать похожа. — Бун подметил в глазах приятеля вопрос и
заботу. — Хочешь не хочешь, Нэш, горе проходит. Элис была прекраснейшей
частью моей жизни и отдала мне все лучшее. Я ей благодарен за каждую
проведенную вместе минуту. — Он положил хрустальную палочку. — А
теперь мне хотелось бы знать, каким образом ты, закоренелый холостяк,
женился и ждешь близнецов.
— Материал собирал для сценария, — усмехнулся Нэш, покачиваясь на
каблуках. — Удрал из Лос-Анджелеса. Пробыл здесь совсем недолго, зашел
сюда и увидел Моргану.
Разумеется, это не все. Тут еще очень много другого. Только не дело Нэша
рассказывать Буну о наследии Донованов. Даже если приятель поверит.
— Да, когда ты решаешь нырнуть, то с головой ныряешь.
— Ты тоже. Индиана далековато отсюда.
— Я вовсе не хотел далеко забираться, — поморщился Бун. — Там
мои родители и родители Элис. Мы с дочкой стали целью их жизни. А мне
хотелось изменить свою жизнь и жизнь Джессики.
— Поселившись рядом с Аной? — прищурился Нэш. — В доме из
красного дерева со сплошным стеклом и террасой?
— Именно.
— Хороший выбор. — Нэш снова оглянулся на Джесси, которая бродила
по магазину, подбираясь к маленькому замку. Ни разу ничего не попросила, и
поэтому страстный взгляд сработал с повышенной эффективностью. — Если
сам не купишь, то я подарю.
Выйдя вместо Морганы расставить товары на полках, Ана увидела, что с
прилавка исчез не только серебряный замок, но также волшебная палочка,
трехфутовая статуэтка крылатой феи, которую она для себя присмотрела, а еще
хрустальное стеклышко в виде единорога для солнечных зайчиков, магический
хрустальный кубок с многогранными шариками внутри и жеода размером с
бейсбольный мяч.
— Мы люди слабые, — объяснил Бун с поспешной овечьей усмешкой,
видя, как вздернулась ее бровь. — Никакой силы воли.
— Зато вкус превосходный. — Она провела кончиком пальца по крыльям
феи. — Очаровательно, правда?
— Лучше не бывает. Пожалуй, поставлю для вдохновения у себя в кабинете.
— Хорошая мысль. — Она наклонилась к витрине с камнями, поглаживая
пальцами обточенные кристаллы, пробуя на ощупь, отбрасывая, выбирая. —
Малахит для ясности мыслей. Содалит успокаивает душевное смятение, лунный
камень обостряет чувствительность, аметист, конечно, пробуждает интуицию.
— Конечно.
Ана реплику проигнорировала.
— Хрусталь вообще от всего помогает. — Она внимательно взглянула
на Буна, склонив набок голову. — Джесси говорит, что вы стараетесь
бросить курить.
— Стараюсь, — пожал он плечами.
Она протянула кусок хрусталя.
— Носите в кармане. А другие камни разложите в доме. — И
отвернулась, держа в руках разноцветные пузырьки, а он взял хрусталь,
повертел в пальцах.
Особого вреда не будет.
Бун, не веривший в магические кристаллы и в волшебную силу камней, понимал,
что их вполне можно использовать для интриги. Следовало также признать, что
они мило смотрятся на письменном столе, создают атмосферу. Жеода послужит
неплохим пресс-папье.
В целом день удачный. Они с Джесси с большим удовольствием покатались на
карусели в торговом центре, сыграли в видеоигры, прошвырнулись по Каннери-
роу и рыбному рынку. Неожиданно столкнувшись с Анастасией, получили
дополнительный выигрыш, признал он, поигрывая кремовым лунным камнем. И
золотой приз — встречу с Нэшем, открытие, что они живут рядом.
Нахлынули размышления о мужской дружбе. Забавно, занятый в последние месяцы
хлопотами, связанными с переездом, с освоением на новом месте, он даже не
подумал, что Нэш и есть именно тот компаньон, которого следовало бы
предпочесть всем прочим, хотя их приятельские отношения сводились главным
образом к многолетней переписке. Лояльный, легкий в общении, с богатым
воображением.
Будет очень приятно давать ему отцовские советы после рождения близнецов.
О да, думал Бун, держа в руках лунный камень, глядя, как он поблескивает в
лунном свете, льющемся в окно кабинета, мир, безусловно, тесен и чудесен.
Один из его старейших приятелей женат на кузине женщины, которая живет по
соседству. Теперь Ане будет трудновато его избегать.
А она его именно избегает. Возникает сильное ощущение, которым нельзя не
гордиться, что он заставляет эту фею нервничать.
Он почти забыл, как сближаются с женщиной, которая слегка краснеет,
растерянно смотрит с участившимся сердцебиением. Все женщины, с которыми
случалось иметь дело в последнюю пару лет, были невозмутимыми,
рассудительными... и безобидными. Он хорошо себя чувствовал с ними, всегда
радуясь женскому обществу. Только не было никакой тяги, никакой тайны,
никаких иллюзий.
Пожалуй, он до сих пор остается мужчиной, привязанным к старомодному типу
женщин. К розово-лунному типу, усмехнулся Бун. Тут он увидел ее, и смешок
застрял в горле.
Ана шла по саду, почти плывя в лунном свете, со шмыгающим в тенях серым
котом. Распущенные волосы поблескивают на спине, на плечах, на бледно-
голубом халате. Кажется, вздыхает, срезая цветы и укладывая в корзину.
Она пела старую песню, переходившую из поколения в поколение. Далеко за
полночь думала, что осталась одна, никто ее не видит. Первая ночь осеннего
полнолуния — время собирать плоды, так же как весеннее полнолуние — время
сеять зерна. Уже сделан круг, расчищен участок.
А сейчас она складывала цветы и травы в корзинку нежно, словно младенцев. В
глазах колдовство. И в крови.
— На свету и в тенях под луной я срезаю цветы, выбираю на ощупь, по
запаху средь темноты. Пусть они волшебство несут людям. Как скажу, так и
будет...
Сорвала буквицу и гелиотроп, выкопала корень мандрагоры, отыскала пижму и
бальзамин. Корзина тяжелела.
— Нынче жатва, а завтра сев. Беру только то, что пустила в посев.
Всегда помню, что будет, помогаю, спасаю без вреда людям.
Произнеся заклинание, Ана прижалась лицом к цветам, вдыхая свежие ароматы.
— Не пойму, вы настоящая?
Она быстро вздернула голову, видя тень возле изгороди, которая потом шагнула
в сад, превратившись в мужчину.
Сердце скакнуло в горло, постепенно ускоряя биение.
— Вы меня испугали.
— Простите. — Видимо, лунный свет придает ей такое...
очарование. — Допоздна заработался, вышел, увидел вас. По-моему,
поздновато собирать цветы.
— Луна ярко светит. — Он не увидел никакой опасности в ее
улыбке. — Мне казалось, вы знаете, что все собранное при полной луне
обладает волшебными чарами.
Бун улыбнулся в ответ:
— Колокольчики уже собрали?
Ее рассмешил намек на Рапунцель.
— Да, по правде сказать. Без них волшебный сад не полон. Если желаете,
высажу для вас в горшочек.
— Почти никогда не отказываюсь от волшебства.
Ветерок шевельнул ее волосы. Поддавшись влиянию момента, он протянул руку,
схватил прядь. Улыбка в ее глазах померкла, а в нем запела кровь.
— Вам идти надо. Там Джесси одна.
— Она спит. — Он шагнул ближе, притянутый прядью волос, как
канатом. Уже шагнул в магический круг, который она очертила. — Окна
открыты, услышу, если позовет.
— Поздно. — Ана так крепко схватила корзинку, что плетеная ручка
вонзилась в ладонь. — Мне надо...
Бун мягко отнял корзинку, поставил на землю.
— Мне тоже. — Другой рукой коснулся волос, отбросил с лица. —
Очень.
Приблизил губы, она задрожала, в последний раз попыталась взять себя в руки.
— Бун, то, что вы собираетесь сделать, осложнит всем нам жизнь.
— Может быть, мне простота надоела. — Впрочем, он чуть повернул
голову, так что губы скользнули по ее щеке и коснулись виска. — Неужели
не знаете, что мужчина просто не может не поцеловать женщину, которая под
луной собирает цветы.
Ана замерла. Предательское тело таяло в мужских объятиях.
— А ей остается желать поцелуя.
Он вновь опустил голову, и она покорилась. Следует обращаться с ней нежно.
Этого требует сама ночь с ароматным ветром и с волшебной музыкой моря,
плещущегося о скалы. Женщина в его руках стройная, как тростинка, в тонких
шелковых одеждах, прохладных на теплой атласной коже.
Но, наконец прильнув к роскошным мягким губам, слыша вокруг соблазнительно
шепчущие ароматы, он схватил ее крепко, как мародер.
Отчаянная внезапная жадная страсть. Ни одна здравая мысль не пробьется
сквозь бурные ощущения. Голод вонзился в пах острой стрелой, из груди
вырвался стон неутоленности.
Боль. Тысячи болезненных уколов. И все-таки оторваться невозможно, нельзя не
искать ее губ. Боязно выпустить — вдруг она растает как дым и он никогда
больше в жизни не испытает ничего подобного.
Она не могла его утихомирить. Отчасти хотелось погладить, охладить,
заверить, что у них обоих все будет хорошо. Но не получается. Он опустошил
ее. То ли собственные мучительные желания, то ли эхо его желаний, то ли
вместе то и другое полностью лишили воли.
Да, было известно, отлично известно, что первая схватка будет бешеной и
суровой. Она этого жаждала и боялась. А теперь превзошла страх. Никто не
устоит перед убийственной смесью боли и наслаждения.
Бун провел по лицу Аны дрожащими пальцами, запустил их в волосы и сцепил на
затылке. Содрогаясь под яростной атакой, ее тело требовательно к нему
прижалось. Пробормотав его имя, она задохнулась.
Он слышал тихий прерывистый шепот сквозь пульсацию крови. Сам дрожит или
она? Кто сильнее опьянен?
Медленно от нее оторвался, по-прежнему держа за плечи, глядя в глаза. Она
видела себя в лунном свете, утопала в голубом море. Утопала в мужчине.
— Бун...
— Не сейчас. — Господи, он чуть живьем ее не проглотил. — Еще
не время. — Потянувшись приник к губам легким долгим тихим поцелуем
окончательно ее обезоружив. — Не хотел причинить тебе боль.
— Ты и не причинил. — Ана стиснула губы попыталась повысить
голос. — Ты не причинил мне боли. Просто сбил меня с ног.
— Я думал, что готов. — Бун провел руками по ее плечам и
отпустил. — Готов ли кто-нибудь к такому, не знаю. — Точно не
зная, что будет, если снова к ней прикоснуться, он сунул руки в
карманы. — Может быть, дело тут в лунном свете, а может быть в тебе. Я
должен быть честен с тобой Анастасия, только не вполне понимаю, что делать.
— Что ж... — Она крепко сжала руки, схватившись за локти. — Скажу о себе то же самое.
— Если бы не Джесси, ты нынче не вернулась бы домой в одиночестве.
Впрочем, я серьезно отношусь к интимной близости.
Уже набравшись сил, Ана кивнула:
— Если бы не Джесси, я тебя попросила бы провести со мной ночь. —
Она глубоко вздохнула. Надо хотя бы в этом откровенно признаться. — Ты
был бы у меня первым.
— Первым?.. — Руки онемели. Поняв, что она девственница, он почуял
страх и сверхъестественное волнение. — О боже...
Она вздернула подбородок.
— Я вовсе не стыжусь.
— Да нет, я не о том... — Лишившись дара речи, Бун провел ладонью
по ее волосам. Невинная златовласая девственница в тонких голубых одеждах с
цветами у ног... А он вынужден отказаться и уйти один. — Вряд ли ты
понимаешь, что это значит для мужчины.
— Вряд ли понимаю, раз я не мужчина. — Ана наклонилась за
корзинкой. — Но знаю, ты скоро поймешь, что значит для женщины впервые
отдаться. Поэтому мне кажется, что нам обоим следует хорошенько
подумать. — Она улыбнулась или попыталась. — А после полуночи
трудно думать здраво при полной луне и сорванных цветах. Говорю тебе, Бун,
доброй ночи.
— Ана... — Он взял ее за руку, но не удерживал. — Ничего не
случится, пока ты не будешь готова.
Она кивнула.
— Конечно. Хотя ничего не случится, если в этом смысла не будет.
И побежала к дому в развевающихся одеждах.
Глава 5
Сон не шел очень долго. Бун не ворочался и не ерзал в постели, просто лежал,
уставившись в потолок, глядя, как лунный свет бледнеет в последней
предрассветной глухой темноте.
Заснул, когда солнце бросило яркие полосы на кровать, лежа на животе лицом
вниз, раскинув руки-ноги. В проплывающем в подсознании сне нес Ану на руках
по длинной круглой беломраморной лестнице. На самом верху, среди пухлых
хлопковых облачков, подвешено огромное ложе, утопающее в водопадах белого
атласа. Сотни длинных тонких свечей испускают мерцающий свет, источают
аромат — нежный привкус ванили, мистического жасмина. И еще слышен слабый
манящий запах, который ее повсюду сопровождает.
Она улыбается. Волосы — солнечное сияние. Глаза дымчатые. Он кладет ее на
кровать, оба в ней глубоко утопают, словно в облаках. Звучит арфа,
романтично, как слезы, раздается шепот, не громче дыхания легкого ветерка.
Она поднимает руки, заключает его в объятия, они плывут, как призраки в чьей-
то фантазии, неразрывно связанные желанием и невыносимой сладостью долгого
нескончаемого поцелуя. Губы ее призывно шевельнулись под его губами, она
шепчет...
— Папа!
Бун разом проснулся, когда дочка прыгнула ему на спину. Невразумительно
забормотал, и она захихикала, чмокнув щетинистую щеку.
— Проснись! Я завтрак приготовила!
— Завтрак... — проворчал он в подушку, прокашливаясь после сна и
стараясь прогнать сновидение. — Который час?
— Маленькая стрелочка на десяти, а большая на трех. Я поджарила тосты с
корицей и налила в стаканчики апельсиновый сок.
Бун застонал и перевернулся, глядя заспанными глазами на Джесси, яркую, как
солнечный лучик, в розовой хлопчатобумажной блузе и шортах. Пуговицы
застегнуты наперекосяк, но волосы расчесаны.
— Давно встала?
— Очень давно. Дэзи вывела и покормила. Сама оделась, почистила зубы и
посмотрела мультики. Потом проголодалась и приготовила завтрак.
— Деловая девочка.
— Угу. И сидела тихо, чтобы рано тебя не будить в выходной.
— Правда тихо, — подтвердил Бун, перестегивая пуговицы на рубашке
дочки. — По-моему, ты заслужила награду.
Глазки вспыхнули.
— Какую? Что мне за это будет?
— Как насчет розового животика?
Он свалил хохочущую девочку на кровать и начал с ней бороться. Прикинувшись,
будто совсем выдохся и сдается, отдал ей победу, позволив вновь влезть на
спину.
— Ты мне не по силам.
— Потому что я овощи ем, а ты нет.
— Кое-что ем.
— А по-моему, нет.
— Когда тебе стукнет тридцать три года, тоже не станешь есть
брюссельскую капусту.
— А я ее люблю.
Бун усмехнулся в подушку:
— Только потому, что я замечательный повар. Тогда как моя мама не
выдерживала никакого сравнения.
— Она даже сейчас не умеет готовить. — Джесси вывела пальчиком на
голой спине отца собственное имя. — Вместе с дедушкой Сойером ходит куда-
то обедать, чтобы только не дома.
— Потому что дедушка Сойер далеко не дурак. — Бун отметил проблемы
с написанием буквы
с
. Над этим надо поработать.
— Ты сказал, что сегодня мы будем звонить всем бабушкам и дедушкам.
Будем?
— Конечно, часа через два. — Бун перевернулся, глядя на
дочку. — Скучаешь по ним, детка?
Угу. — Высунув язык, девочка принялась выписывать на его груди
Сойер
. — Как-то странно, что их рядом нет. Они к нам в гости приедут?
Обязательно. — Вечное чувство вины перед родителями. — Тебе
хотелось бы остаться в Индиане?
Джесси выкатила глаза.
— Ни за что! Там нет ни пляжа, ни чаек, ничего такого, ни большой
карусели в городе, ни Аны в соседнем доме! Здесь лучше всего на свете.
— И мне тут тоже нравится. — Бун сел, чмокнул дочку в лоб. —
Теперь проваливай, дай одеться.
— Прямо придешь завтракать? — уточнила она, слезая с кровати.
— Разумеется. Я такой голодный, что мигом проглочу все тосты с корицей.
Довольная, Джесси метнулась к двери.
— Сейчас еще сделаю.
Зная, что она поверит на слово и поджарит целую буханку, Бун поспешно принял
душ, решил не бриться, натянул футболку и шорты, больше годившиеся в половые
тряпки.
Он изо всех сил старался не вспоминать сон. В конце концов, интерпретировать
очень просто. Он хочет Ану — не такая уж новость. А сплошь белые декорации —
символ ее невинности.
Страшно до чертиков.
Джесси на кухне деловито намазывала маслом очередной кусок хлеба. На блюде
гора тостов, в большинстве подгоревших. Пахнет корицей.
Бун сначала налил себе кофе, а потом уже взялся за тост, затвердевший,
холодный, с комочками засахаренной корицы. Джесси явно унаследовала
кулинарный талант бабки.
— Потрясающе, — объявил он, демонстративно причмокнув. — Мой
излюбленный воскресный завтрак.
— Думаешь, Дэзи можно немножечко дать? Бун снова взглянул на гору
тостов, потом на собачку, высунувшую язык. Если повезет, щенок сожрет
половину воскресного завтрака.
— По-моему, можно. — Он наклонился, дал Дэзи понюхать кусочек,
твердо и безапелляционно приказал сидеть, как написано в руководстве по
дрессировке.
Дэзи, высунув язык, виляла хвостом. Бун прижал ей спину.
— Сидеть!
Собачка присела и сразу вскочила на четыре лапы, прыгая на него.
— Ладно, проехали.
Он высоко поднял хлеб и повторил команду. Вспоминая, с какой легкостью
добивается послушания Ана, через пять безн
...Закладка в соц.сетях
