Жанр: Любовные романы
Очарованные
...Надо остановить его. Ох, нет, пусть продолжает. Подольше.
— У него ушел целый день, — продолжал звучный гипнотизирующий
голос прирожденного сказочника. — На жаре пот смешивался с кровью, а
мужчина не сдавался. Не мог отступиться, твердо, как никогда в жизни, зная,
что по ту сторону стены ждет его судьба и будущее, то, чего жаждет сердце. И
вот, сплошь содрав руки, он вцепился в колючие лозы, подтянулся на самый
верх. Лишившись сил и страдая от боли, рухнул вниз в густую мягкую траву под
стеной заколдованного замка.
Очнулся он под луной, голова кружилась. Не понимая, где находится, собрав
последние силы, мужчина захромал по лужайке, перешел через разводной мост,
вошел в огромный зал, который ему снился с детства. Как только он перешагнул
порог, вспыхнули тысячи факелов. В ту же минуту исчезли синяки и порезы. В
кругу факелов, бросавших свет и тени на беломраморные стены, стояла женщина,
прекрасней которой он в жизни не видел. Волосы — солнечное сияние. Глаза
дымчатые. Прежде чем она заговорила, прежде чем дивные губы дрогнули в
приветственной улыбке, он понял, что именно ради нее рисковал своей жизнью.
Она шагнула к нему и, протянув руку, сказала:
Я ждала тебя
.
На последних словах Бун поднял голову, взглянул на Ану. Голова у нее
кружилась, она не понимала, где находится, как мужчина из сказки. А Бун
старался припомнить, когда еще так сильно билось сердце. Можно ли здраво
мыслить, если кровь бросилась в голову, больно бьется внизу живота? Стараясь
взять себя в руки, он пристально ее разглядывал.
Волосы — солнечное сияние. Глаза дымчатые.
Внезапно осознав, что стоит на коленях, интимно держа руку на женском бедре,
готовый протянуть другую к солнечным волосам, он вскочил так быстро, что
чуть не опрокинул стол, и пробормотал, не выдумав ничего лучшего:
— Прошу прощения... — Она не спускала с него глаз, на горле
отчетливо бился пульс. Бун попробовал объясниться: — Буквально отключаюсь
при виде крови. Вообще не могу обрабатывать царапины и порезы
Джесси... — Придержал язык, сунул ей полотенце. — Лучше сами
займитесь.
Ана минуту выждала, прежде чем осмелилась вымолвить слово. Как ему удалось
вскружить ей голову, обрабатывая царапины и выдумывая сказку? Почему
пришлось собираться с последними силами, чтобы взять себя в руки и выслушать
оправдания?
Сама виновата, заключила она, протирая ссадину на локте с большей силой, чем
требовалось. Слишком тонкие чувства — и дар, и проклятие.
— По-моему, это вам надо сесть, — резковато бросила Ана и,
поднявшись, направилась к буфету за снадобьями. — Выпьете чего-нибудь
холодненького?
— Нет... хотя да. — Подумалось: вряд ли даже галлон льда охладит
пламя внутри. — Кровь всегда приводит меня в панику.
— В панике или нет, вы действуете вполне эффективно. — Она
вытащила из холодильника пузатый графин с лимонадом, наполнила стакан,
протянула ему. — И сказка очень милая. — Ана улыбнулась, чувствуя
себя легче.
— Сказки обычно успокаивают и Джесси, и меня во время операций с йодом
и бинтами.
— Йод жжется. — Она опытной рукой капнула на промытые царапины
жидкость табачного Цвета из маленького аптекарского пузырька. — Если
хотите, дам кое-что безобидное. На следующий экстренный случай.
— Что это? — Бун подозрительно принюхался к пузырьку. —
Пахнет цветами.
— В основном так и есть. Цветы, травы, щепотка того, щепотка
другого. — Ана отставила пузырек, заткнув пробкой. — Натуральный
антисептик, можно сказать. Я травница.
— А...
Она рассмеялась при виде скептически сморщившейся физиономии.
— Верно. Почти все доверяют лекарствам, купленным в аптеке. Забывают,
что люди сотни лет успешно лечились природными средствами.
— И умирали от столбняка, напоровшись на ржавый гвоздь.
— Действительно, — согласилась Ана. — Если рядом не было
авторитетного лекаря. — Вовсе не собираясь обращать его в свою веру,
она сменила тему. — Джесси сегодня первый день в школе?
— Да, с восторгом отправилась. Один я нервничаю. — Бун мельком
улыбнулся. — Хочу поблагодарить вас за терпеливое обращение с ней.
Знаю, у нее есть склонность цепляться к людям. Ей и в голову не приходит,
что ее кому-то, возможно, не хочется развлекать.
— Это она меня развлекает. — Автоматическим гостеприимным жестом
Ана выложила печенье на блюдо. — Здесь ей всегда рады. Очень славная,
умная, естественная девочка, умеющая себя вести. Вы замечательно ее
воспитываете.
Бун взял одно печенье, опасливо за ней наблюдая.
— Она сама облегчает задачу.
— Какой бы славной ни была ваша дочка, трудно одному ребенка растить.
По-моему, даже двум родителям было бы непросто справиться с таким энергичным
созданием, как Джесси. И с таким сообразительным. — Выбирая печенье,
Ана не заметила прищуренных глаз. — Видимо, воображение получила от
вас. Наверняка ей ужасно приятно, что родной отец сочиняет прелестные
сказки.
Бун бросил на нее пронзительный взгляд.
— Откуда вам известно, чем я занимаюсь?
Удивляясь агрессивной подозрительности, Ана все-таки улыбнулась.
— Я поклонница... точнее, горячая поклонница Буна Соейра.
— Не помню, чтобы я вам назвал свое имя.
— Точно не называли, — подтвердила она. — Всегда с таким
негодованием относитесь к комплиментам, мистер Сойер?
— У меня есть причины жить тихо. — Он с легким стуком поставил
полупустой стакан. — Мне не нравится, что соседка допрашивает мою дочь
и копается в моих делах.
— Допрашивает? — Ана чуть не подавилась словом. — Я
допрашиваю Джесси? Зачем мне это надо?
— Чтобы побольше узнать о богатом вдовце, поселившемся рядом.
В этот жуткий момент она лишь задохнулась.
— Неслыханное оскорбление! Поверьте, мне нравится общество Джессики, и
я не считала нужным втягивать вас в беседу.
Бун презрительно усмехнулся над ее откровенной обидой и изумлением. Он имел
дело с подобными особами, причем все они приносили Джесси разочарование,
огорчение, черт побери.
— Тогда непонятно, откуда вы знаете мое имя, откуда вам известно, что я
отец-одиночка и чем занимаюсь.
Ана редко злилась, это ей по натуре не свойственно. Но теперь пришлось
яростно бороться с гневом.
— Знаете, я сильно сомневаюсь, что вы заслуживаете объяснений, но все-
таки объясню, и посмотрим, легко ли после этого будет вам
разговаривать. — Она повернулась. — Идите за мной.
— Не хочу.
— Я сказала, идите. — Ана вышла из кухни, абсолютно уверенная, что
он последовал за ней.
Действительно, он неохотно и раздраженно двинулся за ней следом. Прошли
сквозь арочный проем в огромную залитую солнцем комнату с очаровательной
белой плетеной мебелью, обитой вощеной хлопчатобумажной тканью с
изображением цветов и птиц. Там были груды сверкающих кристаллов, прелестные
статуэтки эльфов, фей и колдуний. За другой аркой располагалась уютная
библиотека с небольшим камином в стиле Адама и другими мистическими
статуэтками.
Глубокий мягкий диван клубничного цвета приглашает вздремнуть после обеда,
изысканно-женственные кружевные занавески пляшут на ветерке, залетающем в
арочное окно, дивно пахнет книгами и цветами.
Ана направилась прямо к нужной полке, автоматически поднялась на цыпочки.
—
Мечта молочницы
, — объявляла она, вытаскивая книгу за
книгой. —
Лягушонок, филин и лис
,
Третье желание Миранды
... —
Бросила через плечо взгляд, хотя лучше было бы бросить через плечо увесистую
книжку. — Стыдно признаться, что мне нравится ваше творчество.
Чувствуя себя неловко, Бун сунул руки в карманы. Понял уже, что свернул не
туда, и гадал, как вернуться на правильный путь.
— Нечасто взрослые женщины читают сказки ради удовольствия.
— Очень жаль. Впрочем, вы вряд ли заслуживаете похвал. Могу сказать,
что ваши произведения поэтичны и ценны для детей и взрослых. — Далеко
не смягчившись, Ана сунула книжки на место. — Возможно, у меня это в
крови. Я часто засыпала под сказки своей тетки, Бранны Донован, —
продолжала она, с удовольствием видя, как он вытаращил глаза. —
Полагаю, вы о ней слышали.
Совершенно пристыженный, Бун испустил долгий вздох.
— Это ваша тетка... — Окинул взглядом полки заметив рядом со
своими книжками сочинения Брайны о волшебстве и зачарованных землях. —
Мы даже некоторое время переписывались... Я ее обожаю.
— Я тоже. И когда Джесси обмолвилась, что ее отец пишет сказки про фей
и драконов, пришла к выводу, что рядом поселился тот самый мистер Бун Сойер.
Пытать на раскаленной решетке шестилетнюю девочку не было необходимости.
— Простите. — Фактически Бун испытывал не столько чувство вины,
сколько ошеломление, но хотел оправдаться. — У меня был... неприятный
опыт незадолго до переезда, поэтому я стал чересчур щепетильным. — Бун
взял маленькую статуэтку чародейки с текучими формами, повертел в
пальцах. — Воспитательница в детском саду... выкачивала из Джесси массу
информации. Что в действительности не трудно так как она сама все
выкладывает.
Поставил статуэтку на место, немного смутившись от необходимости
объясняться.
— Но женщина играла на ее чувствах, на естественной потребности в
матери, уделяла ей массу внимания, даже дошла до того, что устроила ужин
наедине со мной, и тогда... Достаточно сказать, что ее больше интересовал
свободный мужчина с солидным доходом, чем чувства и благополучие Джесси.
Девочке было ужасно больно.
Ана постучала пальцем по обложке одной его книжки, которую еще не вернула на
полку.
— Думаю, вам обоим было тяжело. Но позвольте заверить, что я не
высматриваю на рынке мужа. Даже если б высматривала, то не стала бы
маневрировать и играть на детских чувствах. Боюсь, для этого мне слишком
прочно внушили веру в счастливый конец —
и дальше они жили счастливо
...
— Простите. После того как остыну, зайду извиниться как следует.
Ана повела бровью, и он догадался, что еще не вышел из леса.
— По-моему, достаточно того, что мы друг друга поняли. Теперь вам
наверняка хочется вернуться к работе. Мне тоже. — Она прошла мимо него
в выложенную кафельной плиткой прихожую, открыла дверь. — Передайте
Джесси, чтобы обязательно забежала ко мне рассказать, как ей понравилось в
школе.
Вот ваша шляпа, поторопитесь
, — мысленно заключил Бун, выходя из
дома.
— Обязательно передам. Лечите свои раны, — добавил он, но Ана уже
захлопнула дверь.
Глава 3
Молодец, Сойер. Бун тряхнул головой, сидя за компьютером. Сперва его собака
сбивает ее с ног в собственном дворе, потом неумелый герой врывается в дом,
куда его не звали. В довершение ко всему наносит оскорбление, заподозрив,
что она использует дочку, заманивая его в ловушку.
И все в один веселый день, с отвращением думал он. Удивительно, что она не
осмелилась вышвырнуть его из дома, вместо того чтобы просто хлопнуть в конце
концов дверью.
Почему он вел себя так глупо? Разумеется, научен прошлым опытом. Хотя ясно,
что ноги растут, не оттуда.
Гормоны, решил Бун, и слегка усмехнулся. Взбесившиеся гормоны больше
приличествуют тинейджеру, чем взрослому мужчине.
Когда он взглянул ей в лицо в залитой солнцем кухне, чувствуя под ладонью
теплую кожу, слыша безмятежный соблазнительный запах, который она источает,
в нем проснулось желание. Страсть. На одну ослепительную секунду представил
с поразительной ясностью, как стаскивает ее с гнутого креслица, ощущая
быструю реакцию дернувшихся плеч, и приникает к немыслимо мягким губам.
Мимолетное, но острое желание было столь сильным, что пришлось уверить себя
в существовании некоего внешнего воздействия, заговора, интриги, плана,
рассчитанного на полное потрясение мужского организма.
Конечно, можно было бы все это выбросить из головы, если бы не тот факт,
что, взглянув ей в глаза, он увидел в них тот же фантастический голод.
Ощутил силу, тайну, титаническую сексуальность женщины, готовой отдаться.
Понятно, воображение сыграло немалую роль. Но то, что он видел и чувствовал,
было абсолютно реальным.
На секунду, всего на секунду, напряжение и желание вышли на первый план,
загудев струной арфы. И тогда он, как мог, включил задний ход. Деловой
мужчина совращает соседку у нее на кухне...
И все это произошло как раз в тот момент, когда выяснилось, что ему хочется
лучше узнать мисс Анастасию Донован.
Вытащив сигарету, Бун пробежался по ней пальцами, обдумывая разнообразные
способы примирения. Когда дневной свет начал гаснуть, на ум пришел до
смешного очевидный способ. Если надо завоевать женское сердце, к чему он
совсем не стремится, то это идеальный путь.
Довольный собой, он взялся за работу, пока не пришла пора ехать в школу за
Джессикой.
Самодовольный болван. Ана решила снять раздражение с помощью ступки и
пестика. Очень полезно что-нибудь растолочь в пух и прах, пускай даже ни в
чем не повинные травы. Подумать только. Как ему пришло в голову, будто она
за ним... охотится? Ана усмехнулась. Будто сочла его неотразимым? Будто
прячется за какой-то стеклянной стеной в ожидании принца? Чтоб поймать в
капкан.
Злобный тип, одна желчь.
По крайней мере, удалось показать ему нос. Хоть ей вовсе не свойственно
захлопывать перед кем-нибудь дверь, она сделала это с большим удовольствием.
С таким удовольствием, что не прочь испытать его снова.
Стыдно, ибо он талантлив, черт побери. И нельзя отрицать, что отец
потрясающий. Есть в нем качества, которыми невозможно не восхищаться.
Безусловно привлекательный, магнетически сексуальный, а любезничать не
позволяет ему робость вместе с дикостью неприрученного мужчины.
Глаза совершенно невероятные, под их взглядом дыхание перехватывает.
Ана нахмурилась, крепче стиснула пестик. Все это ее нисколько не интересует.
Возможно, в какой-то момент на кухне, когда он нежно поглаживал ее тело,
когда сквозь его голос ничего больше не было слышно, ее к нему потянуло.
Хорошо, он меня взволновал, признала про себя Ана. Это не преступление.
Потом быстро, решительно щелкнул выключателем, что ее вполне устраивает.
С той самой секунды и дальше он останется для нее исключительно отцом
Джессики. Она будет холодной, сдержанной, даже если это убьет ее. Дружелюбие
ее не пойдет дальше общения с ребенком.
Появление в ее жизни милой девочки радует, и она не готова пожертвовать
радостью из-за праведной и естественной неприязни к ее отцу.
— Привет! — Сквозь дверные жалюзи смотрит личико феи. Последние
капли злости растаяли при взгляде в огромные улыбающиеся глаза.
Ана отставила ступку с пестиком и улыбнулась. Пожалуй, надо сказать спасибо
Буну, который не принял нынешнюю стычку за основательный повод держать
Джесси дома.
— Ну, видно, ты пережила первый день в школе. А школа пережила?
— Угу. Моя учительница миссис Фэррол. У нее седые волосы, большие ноги,
но она очень добрая. Еще я познакомилась с Марси, и с Тодом, и с Лидией, и с
Фрэнки, и со всеми другими. Утром мы...
— Ох... — Ана со смехом вскинула руки. — Может, зайдешь,
сядешь, потом уж расскажешь, как прошел день?
— Не могу дверь открыть, руки заняты. Ана услужливо подняла жалюзи.
— Что там у тебя?
— Подарки. — Джесси с пыхтением водрузила пакет на стол, потом
вытащила большой карандашный рисунок. — Мы сегодня рисовали, я две
картинки сделала. Одну папе, другую тебе.
— Мне? — Растроганная Ана взяла красочный рисунок на толстой
бежевой бумаге, пробудившей школьные воспоминания. — Очень красиво,
солнышко.
— Смотри, это ты. — Джесси указала на фигурку с золотистыми
волосами. — Это Квигли. — Детское, но весьма точное изображение
кота. — А вот это цветы. Розы, и маргаритки, и шпоры...
— Шпорник, — пробормотала Ана с затуманившимся взглядом.
— Угу, и другие. Названий не помню. Только ты обещала меня научить.
— Обязательно научу. У них красивые названия.
— А папе я нарисовала наш новый дом, и там он сам стоит на террасе, где
особенно любит стоять. Он рисунок на холодильник приклеил.
— Прекрасная мысль. — Ана направилась к холодильнику, прикрепила
листок в центре дверцы магнитом.
— Люблю рисовать. Папа очень хорошо рисует и говорит, что мама рисовала
еще лучше. Значит, это естественно перешло ко мне. — Она схватила Ану
за руку. — Ты на меня сердишься?
— Нисколько, моя дорогая. За что мне на тебя сердиться?
— Папа сказал, что Дэзи тебя с ног сбила, расколотила горшки, ты
поранилась. — Джесси осмотрела царапину на руке и торжественно
поцеловала. — Мне очень жалко.
— Да ладно. Дэзи ведь не нарочно мне под ноги подвернулась.
— И папины туфли не нарочно сгрызла, а он потом ругался плохими
словами.
Ана закусила губу.
— Наверняка не нарочно.
— Папа вопил во все горло, Дэзи разнервничалась и написала на ковер. Он
начал за ней гоняться по дому, ужасно смешно, я со смеху умирала. Папа тоже
смеялся. Обещал выстроить во дворе будку, посадить меня туда вместе с Дэзи.
Утратив всякую надежду на серьезное восприятие описанной ситуации, Ана с
хохотом подхватила девочку на руки.
— Думаю, вам с Дэзи было бы очень весело в собачьей конуре. Но если ты
хочешь спасти папины туфли, то почему не учишь собаку?
— Ты умеешь? Сможешь ее научить фокусам и всему остальному?
— Возможно, смогу. Смотри. — Ана развернула Джесси лицом вперед,
кликнув Квигли, дремавшего под кухонным столом. Кот неохотно поднялся,
потянулся, припав на передние лапы, потом выгнул спину и вышел. —
Хорошо. Сядь. — Он повиновался с тяжелым кошачьим вздохом. — Лапы
вверх. — Квигли осторожно поднял лапы, как тигр в цирке. — Теперь,
если подпрыгнешь, открою на ужин банку тунца.
Кот, кажется, мысленно обсуждал предложение. Видно, признав трюк семечками
по сравнению с банкой тунца, сгорбился, высоко подскочил и легко приземлился
на лапы. Пока Джесси захлебывалась смехом и хлопала в ладоши, он скромно
вылизывал дочиста лапы.
— Я и не знала, что коты делают фокусы.
— Квигли особенный кот. — Ана отпустила малышку, позволив
погладить кота. Тот замурлыкал, потерся мордочкой об ее колено. — Его
семейство живет в Ирландии, как и почти все мое.
— Значит, он одинокий?
Ана с улыбкой почесала кота под подбородком.
— У него есть я, а он у меня. Не желаешь ли перекусить, рассказать мне,
как день прошел?
Джесси заколебалась, борясь с искушением.
— Наверное, не смогу, скоро ужин, и папа...Ой, чуть не забыла! —
Бросившись к столу, она схватила пакет в красивой бумаге. — Вот тебе от
него.
— От кого? — Ана непроизвольно спрятала руки за спину. — Что
это?
— Знаю, — усмехнулась Джесси, взволнованно захлопав
ресницами, — да не скажу. А то сюрприз испорчу. Открывай. — Она
настойчиво совала пакет, удивляясь, что Ана крепко стискивает за спиной
руки. — Неужели не любишь подарки? Я их больше всего на свете люблю, а
папа всегда дарит очень хорошие.
— Не сомневаюсь, но...
— Тебе что, мой папа не нравится? — Джесси выпятила нижнюю
губку. — Злишься на него из-за того, что Дэзи горшки перебила?
— Нет-нет, вовсе не злюсь. — Во всяком случае, не из-за разбитых
горшков. — Он ни в чем не виноват. И конечно, твой папа мне нравится...
То есть я его почти не знаю... — Попалась, заключила Ана, с трудом
изображая улыбку. — Просто не ожидала подарка. Ведь сегодня не мой день
рождения. — Чтобы доставить девочке удовольствие, взяла пакет,
встряхнула, объявив с удивлением: — Не гремит, — на что Джесси со
смехом всплеснула руками.
— Угадай! Догадайся-ка, что там такое!
— М-м-м... тромбон?
— Не-ет, он слишком большой. — Малышка запрыгала от
волнения. — Открывай! Открывай и смотри!
От ее бурной реакции сердце сильно забилось. Ана взяла себя в руки,
исполнила страстную просьбу, разорвала цветную бумагу.
— Ах...
Это была книга большого детского формата в белоснежной обложке с прекрасным
изображением златовласой женщины в сверкающей короне и летучих голубых
одеждах.
—
Королева фей
, — прочла Ана. — Бун Сойер.
— Совсем новенькая, — сообщила Джесси. — Ее пока даже не
купишь. Папе всегда присылают первые экземпляры. — Она легонько
погладила картинку. — Я ему сразу сказала, что она на тебя похожа.
— Чудесный подарок, — со вздохом признала Ана. И весьма коварный.
Как на него теперь злиться?
— Он там тебе кое-что написал. — Джесси нетерпеливо перевернула
обложку. — Видишь?
Анастасии с надеждой, что волшебная сказка послужит белым флагом.
Бун
. Ана скривила губы. Ничего не поделаешь. Невозможно отвергнуть столь
очаровательно предложенное перемирие.
Разумеется, он на это рассчитывал. Отшвырнув ногой упаковочную коробку с
вещами, уставился в окно на соседний дом. Не подглядывал.
Наверняка пройдет несколько дней, прежде чем она окончательно успокоится,
но, кажется, сделан гигантский шаг в правильном направлении. В конце концов,
не хочется враждовать с новой подружкой Джесси.
Вернувшись к кухонной плите, он убавил огонь под тушившимися куриными
грудками и, включив миксер, принялся деловито готовить картофельное пюре.
Первый номер среди любимых блюд дочки. Можно подавать каждый вечер — ребенок
не возражает. Конечно, приходится самостоятельно разнообразить меню,
обеспечивая Джесси здоровой полноценной пищей.
Бун подлил в пюре молока и скривился. Надо признать, он с большой радостью
отказался бы от этой отцовской обязанности. Тяжело каждый вечер решать, что
подавать на стол.
Готовить вполне согласен, если бы не ежедневный выбор между тушеным мясом в
горшочках, жареной курицей, рубленой свининой и прочим. Еще надо гарнир
придумывать. В отчаянии даже начал тайком собирать рецепты, надеясь
изобрести новые варианты.
Однажды серьезно собрался взять домоправительницу. Мать с тещей активно его
уговаривали и, соперничая друг с другом, советовали, как найти подходящую
женщину. Угнетала сама мысль о том, что в доме появится кто-то чужой,
постепенно начнет приручать его дочку.
Джесси принадлежит ему. На все сто процентов. Это его вполне устраивает,
несмотря на обязанность выбирать и покупать продукты, готовить еду.
Щедро добавив масла, Бун услышал быстрые шажки на террасе.
— Правильно рассчитала, лягушечка. Я уже собирался свистеть. —
Оглянулся, слизывая с пальца размятую картошку, и увидел стоявшую в дверях
Ану, которая одной рукой придерживала за плечо Джесси. Мышцы живота так
резко сжались, что он чуть не поморщился. — Э-э-э... здравствуйте.
— Не хотела мешать вам готовить, — начала она, — просто
должна поблагодарить за книжку. Очень мило с вашей стороны.
— Рад, что она вам понравилась. — Бун вспомнил, что поверх джинсов
повязано полотенце, и мигом его сорвал. — Лучшего мирного символа не
придумал.
— Он вполне сработал, — улыбнулась Ана, очарованная его хлопотами
у кухонной плиты. — Спасибо, что подумали обо мне. А теперь я, пожалуй,
пойду, не стану отвлекать вас от ужина.
— Пускай она зайдет, а? — Джесси потянула Ану за руку. —
Можно, пап?
— Ну конечно. Пожалуйста. — Бун отпихнул коробку, которая
преграждала путь. — Мы еще вещи не разобрали. Получается дольше, чем я
ожидал.
Ана вошла из вежливости и любопытства. Окна без занавесок, на плиточном
...Закладка в соц.сетях
