Жанр: Любовные романы
Ночные кошмары
... чердаке". Но на этот раз замок защелкиваться не собирался.
Вскоре после девяти вечера, когда Ной размышлял, поработать ли еще пару часов или
сделать перерыв и посмотреть видео, Майк посвистывая шел к дому Ноя на берегу моря.
Он собирался прийти раньше и полить цветы и деревья Ноя еще до наступления
темноты, но то одно, то другое... Один из коллег пригласил его сыграть в "Смертельную
битву". Компьютерная дуэль длилась два часа восемнадцать минут.
"Ничего, победа греет", - думал Майк. На радостях он позвонил Дори и спросил, не
хочет ли она сходить с ним к Ною, прогуляться по берегу, понежиться в горячей ванне, а
дальше... в общем, жизнь покажет.
Ной не стал бы возражать. А Майк отплатит ему добром: встанет пораньше и
поухаживает за растениями.
Он зажег на крыльце свет и пошел на кухню посмотреть, нет ли у старины Ноя вина,
которого можно было бы выпить после горячей ванны.
Он изучил этикетки и, доверяя вкусу друга, выбрал бутылку с французским названием.
Поставил ее на стол, подумал, нужно ли открыть ее заблаговременно, пожал плечами и полез
в холодильник. А вдруг у Ноя и закуска имеется?
Он все еще насвистывал, размышляя, на чем остановиться - то ли на пачке сыра "Бри",
то ли на неказистом жареном цыпленке, - как вдруг почувствовал какое-то движение за
своей спиной.
Он быстро выпрямился и ощутил обжигающую боль в виске Майк попятился и поднял
руку к голове, недоумевая, как это он мог удариться о холодильник. Пальцы стали сразу
липкими. Майк тупо смотрел на кровь, стекавшую с кончиков пальцев.
- Ох, дерьмо... - успел произнести он перед тем, как на него обрушился второй удар.
Майк рухнул на колени и провалился во тьму.
Глава 19
Будильник прозвонил в шесть часов утра. Ной шлепнул по кнопке, открыл глаза и
посмотрел в окно, шел дождь. Ной решил сделать то, что в такое дождливое утро сделал бы
всякий нормальный человек. То есть уснуть снова.
Но несколько часов блаженного забытья не стоили фырканья и насмешливых
комментариев, которые в этом случае непременно сделала бы Оливия. Как бы там ни было,
Ной вылез из постели, побрел в душ, заставивший его слегка встряхнуться, вылез обратно и
через несколько минут, окончательно стряхнув с себя сон, начал одеваться.
Ему казалось, что отправиться в лес под таким дождем может только сумасшедший. Он
был уверен, что Оливия знала про дождь и нарочно организовала этот поход, чтобы
отплатить ему за насмешки. Эта мысль не оставляла его, пока Ной спускался в холл, где он
обнаружил небольшую группу людей, одетых по-походному.
Ной с изумлением заметил, что большинство туристов было в прекрасном настроении.
Оливию он увидел сразу же, как только вышел наружу. Она стояла в полумраке, дождь
стучал по ее широкополой австралийской шляпе; у ног, обутых в ботинки, клубился туман.
Она разговаривала с четверкой туристов.
Оливия кивнула Ною:
- Готов?
- Да, - вызывающим тоном ответил он.
- Сейчас проверим. - Она смерила его взглядом с головы до ног. - Ну что, герой, давно
ты вынул эти ботинки из коробки?
Час назад, подумал Ной. А купил он их в Сан-Франциско.
- Я не ходил в походы несколько лет. Но если мы не собираемся совершать
восхождение на Маттерхорн , я справлюсь. Я в форме.
- Форма, полученная в оздоровительном клубе. - Она потрогала пальцем его плоский
живот. - Кстати, в неплохом. Но тут тебе не тренажеры. Где твоя фляжка?
Раздосадованный, Ной вытянул руку, сложил ладонь ковшиком и подставил ее под
дождь. Оливия только покачала головой.
- Подожди минутку. - Она повернулась и вошла в вестибюль.
Оливия вернулась с пластиковой бутылкой на петле.
- Всегда надо брать с собой воду, - сказала Оливия и, к удивлению Ноя, начала
прикреплять бутылку к его поясу.
- Спасибо.
Оливия едва заметно улыбнулась, пожала плечами, щелкнула пальцами, и собака,
крутившаяся около Ноя, немедленно подбежала к хозяйке.
- Пошли.
Над землей курился туман, скользил между деревьями и окутывал побеги папоротника.
По листьям монотонно стучал дождь. Когда они вошли в лес, стало темнее; полумрак давил
так, словно имел вес, и превращал туман в призрачную реку.
- Боже, что за место... - Ной вдруг почувствовал себя маленьким и беззащитным. - Так
и кажется, что вот-вот из тумана протянется когтистая лапа и схватит тебя за ногу. Успеешь
издать только короткий крик, а потом... последний хрип.
- Ах, так ты слышал о Лесном Пожирателе?
- Брось.
- Исчезает примерно пятнадцать туристов в год. - Она дернула плечом, словно отгоняя
от себя неприятную мысль. - Мы обычно не разглашаем эту информацию. Не хотим
отпугивать посетителей.
- Отлично, - пробормотал Ной, но все же с опаской огляделся по сторонам. - Просто
отлично.
Оливия вынула фонарик и посветила прямо перед собой. Луч разрезал полумрак, и
вокруг заклубились причудливые тени.
Лекция началась. Ной вполуха прислушивался к словам Оливии. Голос у нее был
чарующий и слегка хрипловатый. Она говорила ясным языком, доступным для дилетантов.
"Достаточно просто смотреть, - думал Ной. - Достаточно просто быть здесь, видеть
силуэты, тени и ощущать непривычный, но чем-то приятный запах сырости или гниения".
Ной все больше и больше ощущал какое-то необъяснимое колдовство окружающего мира.
Природа ли так действовала на него, или это дождливое хмурое утро таило в себе
неожиданную, незнакомую ему прежде прелесть, или так действовал на него чарующий
голос Оливии?
Дождь и туман не мешали видеть спокойное зеленое сияние. В густых побегах
папоротника и кочках, покрытых мхом, была заключена какая-то иная, нездешняя
реальность. Все кругом сочилось влагой и мерцало.
Он услышал треск и поднял голову как раз вовремя: толстый сук рухнул сверху и с
треском ударился о землю. Ной успел отступить в сторону в последнюю секунду.
- Синяя Борода, - с насмешливой улыбкой бросила Оливия.
Ной оглянулся на сук и решил, что тот действительно мог бы прихлопнуть его
насмерть.
- Какое счастье, что мы не женаты, осталась бы ты вдовой.
- Иногда мох, обвивающий ветки, впитывает в себя слишком много воды и
перегружает ветку. Сук не выдерживает тяжести и ломается. - Оливия вдруг резко
остановилась и подняла руку. - Тише, - прошептала она и жестом велела Ною укрыться за
толстым стволом ели.
- Что?
Она только покачала головой и прижала два пальца к губам Ноя, словно запечатывая
их. "Что будет, если я поцелую их?" - подумал он. А потом услышал то, что заставило
Оливию напрячься, а собаку задрожать.
Неожиданно для себя самого Ной покровительственным жестом положил руку на
плечо девушки и сквозь деревья и переплетение лоз посмотрел туда, откуда доносились
глухие, но мощные звуки.
Они появлялись из тьмы и рассекали реку тумана. Двенадцать... нет, пятнадцать,
поправил себя Ной. Пятнадцать огромных лосей с рогами, как короны.
- А где же их дамы? - пробормотал он в пальцы Оливии, чем заслужил короткий
гневный взгляд.
Один из рогачей издал низкий трубный рев, от которого затряслись деревья. Потом
лоси двинулись в зеленую тень, и земля гудела в такт их шагам. Ною показалось, что он
ощутил их запах. В этом запахе было что-то дикое и жутковатое, но они уже уходили, плавно
скользя среди деревьев.
- Самки, - наконец ответила Оливия, - передвигаются стадами с более молодыми
самцами. А старые самцы - которых мы только что видели - кочуют более мелкими стадами
до конца лета. Осенью все ограничения снимаются, и они начинают бои друг с другом.
Проигравший становится изгоем, а победитель - обладателем гарема.
- Гарема, вот как? - Он усмехнулся. - Забавно... Так это и есть лоси Рузвельта, о
которых ты рассказывала вчера?
Если она и удивилась тому, что Ной слушал ее и даже что-то запомнил, то не подала
виду.
- Да. Весной они часто проходят по этой тропе.
- Тогда я рад, что мы выбрали этот маршрут. Они огромные. Куда больше Бемби и его
родичей.
- Бемби и его родичей ты сможешь увидеть тоже. В сезон кочевья их здесь много.
- Не сомневаюсь. А почему она не лает? И не бежит за ними? - спросил он, кладя руку
на голову Ширли.
- Подчиняется инстинкту. Ты ведь у нас умница, правда? - Она наклонилась, потрепала
собаку, а потом размотала прикрепленный к поясу поводок и прикрепила его к ошейнику.
- Зачем это?
- Мы выходим из владений Макбрайдов. На территории, принадлежащей
правительству, собак следует держать на поводке. Нам это не по нраву, правда? - спросила
она Ширли. - Но таковы правила. Или... - Она выпрямилась и посмотрела Ною в глаза. -
Если с тебя достаточно, мы можем вернуться.
- Я думал, мы только начали.
- Тебе решать.
Они пошли дальше. Выбранная Оливией тропа становилась все круче. Освещение
понемногу менялось и вскоре стало ярко-зеленым, посеребренным слабым солнечным
светом, который пробивался сквозь небольшие пробелы в хвое. Между деревьями
замелькали полевые цветы, создававшие яркий контраст со множеством оттенков зеленого.
- Это напоминает подводное плавание.
- Что именно?
- Подводное плавание с дыхательной трубкой, которым я занимался в Мексике, -
пояснил Ной. - При известном навыке можно нырнуть глубоко и плыть под водой
достаточно долго. Освещение непривычное - не зеленое, как здесь, а разное, потому что
поверхность воды преломляет солнечные лучи. Все становится мягким, нежным и меняет
форму. Ты когда-нибудь плавала с трубкой?
- Нет.
- Тебе бы понравилось.
- С чего ты взял?
- Ну... Ты сбрасываешь с себя привычные представления и оказываешься в чужом
мире. Никогда не знаешь, что увидишь в следующий миг. Ты любишь сюрпризы?
- Вряд ли...
- Врушка, - улыбнулся он. - Все любят. Кроме того, ты натуралист. Может быть,
жизнь моря не твой конек, но тебе бы понравилось. Пару лет назад мы с другом Майком
провели две незабываемые недели в Косумеле.
- Занимаясь подводным плаванием?
- Ага. А чем ты занимаешься в последнее время?
- Вожу по лесу городских парней, не вызывающих у меня ничего, кроме злости.
- Я не злил тебя как минимум час. По секундомеру... Оп!
Вот оно.
- Что? - Сбитая с толку, Оливия обернулась.
- Ты улыбнулась. На этот раз не сумела сдержаться и улыбнулась мне. - Он прижал
руку к сердцу. - Вот теперь я влюбился. Давай поженимся и заведем еще несколько
лабрадоров.
Она фыркнула.
- Ну вот, ты опять разозлил меня. Засекай время.
- Нет, не разозлил. - Он зашагал с ней в ногу. Приноровиться к походке Оливии
оказалось очень легко. - Лив, я снова начинаю нравиться тебе. Ты не можешь справиться с
собой.
- Я могу быть терпимой, но от терпимости до симпатии очень далеко... Но вернемся к
нашим баранам. Если ты посмотришь по сторонам, то увидишь кислицу, печеночник...
- Вот печеночника мне только и не хватало... Ты когда-нибудь ездила в
Лос-Анджелес?
- Нет. - Она подняла глаза, но не осмелилась встретиться с ним взглядом. - Нет.
- Ты могла бы как-нибудь навестить тетю.
- Они приезжают сюда. Как минимум дважды в год.
- Должен тебе сказать, мне трудно представить Джейми бродящей по лесам. Она очень
светская дама. Впрочем, раз она выросла здесь, ей легко здесь освоиться. А как себя здесь
чувствует ее муж?
- Дядя Дэвид? Он любит ее настолько, чтобы приезжать и позволять моей бабушке
таскать его ловить рыбу на озеро. Так ведется годами, хотя все давно знают, что он
ненавидит рыбалку. Если очень не повезет, Дэвид действительно умудряется что-то поймать,
и тогда ему приходится чистить рыбу. Как-то раз мы уговорили его пожить в палатке.
- Только один раз?
- Думаю, именно так тетя Джейми получила свое ожерелье с жемчугом и
бриллиантами. Это был выкуп за то, что она больше никогда не заставит его спать в лесу. Ни
сотового телефона, ни портативного компьютера, ни обслуживания в номере... - Она
покосилась на Ноя. - Думаю, это относится и к тебе.
- Ну, я могу отказаться от сотового телефона когда угодно. У меня нет такой привычки.
А ночевать под открытым небом мне приходилось достаточно.
- В палатке, разбитой на заднем дворе.
- И в лагере для бойскаутов.
Она снова весело засмеялась, сама не замечая этого.
- Ты никогда не был бойскаутом.
- Был. Правда, очень недолго, в блаженном возрасте шести с половиной лет. Но мне
внушала отвращение форма. Особенно эти уродские панамы.
Ной слегка отклонялся от намеченной цели, но не хотел прерывать течение беседы. Все
же ему удалось разговорить ее.
- А ты не была герлскаутом?
- Нет. Я всегда терпеть не могла ходить стадом.
- И не хотела носить их дурацкие тюбетейки.
- Это тоже сыграло роль. Как ботинки, не жмут?
- Нормально. Фирма есть фирма.
- Ты что-то запыхтел, герой.
- Я не пыхтел. Это Ширли. Слушай, почему я называю тебя по имени, а ты меня нет?
- Язык не слушается. - Она постучала пальцем по бутылке, болтавшейся на его поясе. -
Попей. Смажь мышцы. Сейчас ты заметишь, что лозы дикого винограда стали выше, чем
внизу. И что сквозь растительность просвечивает голая земля. Мы поднялись на сто
пятьдесят метров.
Перед ним снова открылись дымящиеся пики, зеленые долины и небо цвета
полированной стали. Дождь прекратился, но земля под ногами все еще была мокрой, а
воздух имел такой же вкус, как и вода в бутылке.
- Как называется это место?
- Мы вышли на Тропу трех озер.
- Здесь не очень-то приветливо, верно?
- Да. Природа безжалостна.
- Странно... Мне казалось, что ты предпочитаешь ее людям.
- Так оно и есть. Ну что, отдышался?
- Я вовсе не запыхался. Ни капельки.
- Если мы перейдем мост, то окажемся на маршруте длиной еще в шесть километров и
придем к озерам. Но можем и повернуть.
- Еще шесть километров я выдержу.
- Раз так, пошли.
Они прошли по мосту, переброшенному через Биг-Крик. Ной услышал грохот воды,
почувствовал силу дувшего навстречу ветра и напрягся всем телом. Оливия шла впереди с
таким видом, как будто они гуляли по бульвару Уилшир.
Ной готов был ее возненавидеть.
Еще через полтора километра Ноя подвели ноги. Пятки молили о пощаде. Оливия не
удосужилась предупредить, что последний отрезок пойдет в гору. Он заскрежетал зубами, но
не сбавил шагу.
Нужно было чем-то отвлечься от ощущений предавшего его тела. Он заставил себя
думать о массаже, который закажет в ту же минуту, как только вернется. О близком ленче.
Чем-то угостит его Оливия?
Краем глаза он уловил какое-то движение и поднял взгляд как раз вовремя, чтобы
увидеть тень, шмыгнувшую через расступившиеся деревья.
- Что это было?
- Белка-летяга. Редкое зрелище для этого времени суток. Они ведут ночной образ
жизни.
Пока они шли наверх, Ной почти забыл про ноющие мышцы. По земле и деревьям
сновали бурундуки, весело треща и переругиваясь между собой. Ястреб, паривший у них над
головой с гордо распростертыми крыльями, издал злобный крик, которому откликнулось
несшееся отовсюду эхо. На земле лежало отливавшее угольным блеском перо ворона. Вдали
показался клочок снега.
- Можем остановиться здесь. - Оливия скинула с плеч рюкзак, наклонилась, чтобы
открыть его, и смерила Ноя задумчивым взглядом. - Не думала, что ты справишься с таким
маршрутом и ни разу не захнычешь.
- Пару раз я готов был захныкать, но дело того стоило.
Он бросил восхищенный взгляд на три озера, каждое из которых напоминало старинное
круглое зеркало. В их рябой поверхности отражались горы.
- Вот тебе премия за то, что не хныкал. Это фирменное блюдо моей бабушки. Мясной
суп с ячменной крупой.
- Ух... Быка бы съел.
Она вынула из рюкзака маленькое одеяло.
- Подстели и садись. Быка здесь нет, но заморить червячка сможешь. А заодно
забудешь про боль в ногах.
- Я прихватил кое-что из подаренных тобой фруктов. - Он улыбнулся и расправил
одеяло. - На тот случай, если ты решила уморить меня с голоду.
- Нет, я решила бросить тебя в лесу и посмотреть, найдешь ли ты дорогу назад. Но мне
нравятся твои родители. Не стану же я их расстраивать...
Ной подобрал ноги и принял у нее чашку кофе из термоса. Ему хотелось снять с
Оливии шляпу и прикоснуться к ее чудесным волосам.
- Только родители? А я сам тебе не нравлюсь? Думаю, за эти годы ты могла бы
сменить гнев на милость.
- Не было повода...
Он погладил по голове Ширли, которая подошла и понюхала чашку.
- А вот твоей собаке я нравлюсь.
- Это собака моего деда. И привыкла пить даже из туалета. Так что на ее вкус
полагаться не приходится.
- Трудная ты женщина, Лив. Но кофе у тебя отличный. Если мы поженимся, ты будешь
варить его каждое утро, а я за это буду обращаться с тобой, как с королевой.
- А если кофе будешь варить ты, а я буду обращаться с тобой, как с рабом?
- Если только ты не будешь меня связывать и предъявлять сексуальные требования.
Видишь ли, недавно я дал обет целомудрия.
Она снова засмеялась и открыла второй термос.
- Со мной твоему обету ничто не грозит.
- Что ж, это снимает бремя с моей души. О боже, пахнет потрясающе.
- Моя бабушка - замечательная повариха. - Она наклонила термос с широким
горлышком и наполнила бульонные чашки.
- Стало быть, я могу прийти к вам пообедать? Оливия уставилась на термос и
завинтила крышку.
- Когда вчера вечером я пришла домой, она плакала. Дедушка сообщил ей, что ты
здесь, объяснил, зачем ты приехал, и сказал, что уже разговаривал с тобой. Не знаю, о чем
они говорили, но с тех пор они не сказали друг другу ни слова. И она плакала.
- Мне очень жаль.
- В самом деле? - Она подняла взгляд. Ной ожидал увидеть в ее глазах слезы, но они
были сухими и жаркими. - Жаль, что ты снова причинил им боль, заставил поссориться
людей, которые любят друг друга пятьдесят с лишним лет, и впутал меня в эту историю?
- Да. - Он прямо смотрел ей в глаза. - Жаль.
- Но ты все равно напишешь свою книгу.
- Да. - Ной поднял чашку. - Напишу. Дело зашло слишком далеко, чтобы отступать. И
учти еще одно, Лив. Если я отступлюсь, Тэннер не откажется от своего замысла. Просто
расскажет свою историю кому-нибудь другому. А этот другой едва ли будет о чем-нибудь
жалеть. Едва ли будет соблюдать осторожность и заботиться о том чтобы все написанное им
было правдой. Он не будет знаком с вашей семьей даже так шапочно, как я, и ваши чувства
не будут иметь для него никакого значения.
- Стало быть, ты чувствуешь себя спасителем?
- Нет. - Ной дал ей излить свою горечь, хотя слегка поежился. - Я писатель. Причем
хороший. Я не строю иллюзий, что эта книга сможет что-нибудь изменить, но надеюсь
ответить на многие вопросы.
"Был ли он так уверен в себе раньше? - подумала Оливия. - Вряд ли. За последние
шесть лет мы оба выросли".
- Слишком поздно для ответов.
- Не согласен. Не думаю, что ответы могут опоздать. Лив, выслушай меня. - Он снял
шляпу и провел рукой по волосам. - Есть вещи, которых я не мог объяснить тебе раньше.
- Я уже сказала...
- Черт побери, дай мне закончить! Когда все это случилось, мне было десять лет. Я
считал отца великим героем и считаю так до сих пор. И знал о его работе куда больше, чем
положено знать десятилетнему парню. Во всяком случае, не только то, что он ловит
преступников. Для меня имело значение то, как он это делает. Я был глазастым парнишкой.
Когда он вернулся домой после убийства твоей матери, его нельзя было узнать - он постарел
на десять лет. Иногда он приходил с работы усталым до полусмерти, но я никогда не видел
его горя. И не смог этого забыть.
- Разве тебе безразлично, что ты снова воскрешаешь боль? - спросила Оливия.
- Нельзя воскресить то, что не умирало. А эта боль не умирала никогда. Ни для кого из
вас... Я видел тебя по телевизору, - продолжил он. - Они показывали этот сюжет десятки
раз. Ты выбежала из дома. Плакала и зажимала уши. Плакала навзрыд.
Она прекрасно помнила этот момент. При желании могла вспомнить его во всех
подробностях. Но чаще вспоминала вопреки желанию.
- Ты хочешь сказать, что до сих пор жалеешь меня?
- Чтобы ты бросила эту жалость мне в лицо? - Ной покачал головой и, не сводя с нее
глаз, начал размешивать бульон. Оливия больше не была испуганной и беззащитной
маленькой девочкой. Она затвердела, а если в ближайшее время не вырвется из-под своего
стеклянного колпака, то окончательно окостенеет. - Я не собираюсь делать этого. Не буду
заставлять и подталкивать. Мы изложим это с твоей точки зрения.
- Не знаю, соглашусь я или нет, - после паузы сказала она. - Но и не подумаю говорить
с тобой, пока ты не пообещаешь не трогать мою бабушку. Оставь ее в покое. Она не может
этого вынести. Я не позволю тебе тревожить ее.
- Ладно. Ты хочешь, чтобы я подписался кровью?
- Не мешало бы. - Она ела только потому, что нужно было набраться сил для
обратного пути. - Можешь не рассчитывать на мое доверие.
- Когда-то ты мне доверяла. И научишься доверять снова. Еще до того, как мы
закончим все это.
- Ты поразительно самоуверен... Вон, смотри, на озере пара уток-арлекинов. В дальнем
конце.
Ной поднял взгляд. Он уже привык к тому, что Оливия обращает его внимание на
природу, когда хочет сменить тему.
- Я пробуду здесь неделю, - сказал он. - Мой домашний телефон есть у вас на
регистрации у дежурного. Если ты не решишь этот вопрос до моего отъезда, то сможешь
связаться со мной позже. Я сразу приеду.
- Я подумаю. - Она вынула из банки печенье и протянула Ширли. - А сейчас помолчи.
Лучшее из всего, что здесь есть, - это тишина.
Довольный достигнутым, Ной занялся бульоном. Он хотел спросить, а нет ли здесь еще
чего-нибудь хорошего, как вдруг откуда-то донесся страшный вопль. Ной едва не выронил
чашку и тут же вскочил.
- Оставайся здесь, - приказал он. - Не сходи с места.
Оливия открыла рот и секунд пять не сводила с него широко открытых глаз. Когда Ной
повернулся, готовый устремиться на крик, она с трудом поднялась на ноги.
- Постой. Подожди! - Дыхание со свистом вырывалось из ее груди. Она не знала, что
делать - то ли вцепиться в него, то ли просто преградить дорогу. Наконец она схватила Ноя
за рукав, дернула и едва удержалась на ногах, когда на нее наскочила Ширли, уверенная, что
наконец-то началась игра.
- Кто-то попал в беду. - Вопль раздался снова, и Ной решительно отстранил ее. -
Оставайся здесь, пока я не...
- Это сурок. - Она боролась со смехом. - Скорее всего, олимпийский.
- Это еще что за тварь?
Она сумела сделать серьезное лицо.
- Иначе называемый скалистым сурком, или свистуном. Впрочем, сигнал тревоги,
который он издает, не является свистом, поскольку производится с помощью голосовых
связок. Так что это не визг оскорбленной дамочки, а... смотри сам.
Все еще держа его за рукав, Оливия кивнула в сторону скал. На отрог неуклюже
выбрались два грузных серо-бурых сурка. Один из них встал на задние лапы, понюхал
воздух и подозрительно посмотрел на собаку и людей.
- Они только что пробудились от спячки. Обычно впадают в ступор в сентябре и не
выходят на поверхность до мая. Чаще всего не удаляются от своих нор. И подают ранний
сигнал опасности, потому что передвигаются медленнее своих врагов.
- Потрясающе... - Он повернулся и с прищуром посмотрел на Оливию.
- Ну, ты и смельчак. Я чувствовала себя в полной безопасности от ужасных
сурков-мародеров.
- Ехидна! - Он поднес кулак к ее подбородку... и застыл на месте. В ее золотистых
глазах светился смех, улыбающиеся губы были нежными и мягкими. На щеках играл
румянец, а волосы трепал ветер.
Ной увидел, что ее глаза опасно потемнели. Так же, как несколько лет назад. Его
пальцы сами собой разжались и мягко обхватили ее подбородок. Когда губы Ноя прижались
к ее губам, в его мозгу что-то щелкнуло и внутренний голос крикнул: "Ошибка!" Но другая
рука уже гладила ее волосы, а зубы покусывали полную нижнюю губу и не могли от нее
оторваться.
Сначала Оливия дернулась, как будто прикосновение его губ ошеломило ее, а затем
застыла на месте. Он ощущал трепет ее тела и тепло губ. Ной прижал Оливию к себе и снова
поцеловал. Он сознавал, что с этой дороги ему уже не свернуть.
Оливия хотела оттолкнуть его, остановить в тот же миг, как только увидела желание в
его глазах и почувствовала ответный жар в крови. Взрыв ответного чувства, вдруг
вырвавшегося наружу, как струя гейзера, парализовал ее. Она продолжала стоять, держась за
его рукав и ощущая звон в ушах. Она ждала большего, ждала так же, как когда-то. Точно так
же...
Их обдувал ветер, проникал под куртки, вздыхал в деревьях, а она все еще не могла
сдвинуться с места. Ни к нему, ни от него. Ни обнять, ни оттолкнуть.
Это ощущение собственной беспомощности привело ее в ужас.
- Оливия. - Он гладил ее лицо, как завороженный.
Оба они изменились, но вкус и нежность ее губ остались прежними. Как и их взаимная
тяга друг к другу. Все как прежде.
Ной отстранился. Ему было нужно посмотреть на нее. Необходимо.
- Оливия... - снова прошептал он.
Тут она очнулась и нашла спасение в гневе.
- Опять? Этого не должно было случиться! Его голос был тихим и серьезным.
- Это уже случилось.
"Нет, - сказала она себе. - Ни за что".
- Все по схеме. Как и тогда. - Она отвернулась и наклонилась к одеялу, чтобы собрать
рюкзак.
"По схеме? О чем это она?" У Ноя кружилась голова. Он не мог собраться с мыслями,
но сделал шаг вперед и притянул Оливию к себе.
- Послушай...
- Убери руки. - Оливия отстранилась. - Думаешь, я не знаю, зачем ты это делаешь? Ты
не смог убедить меня с помощью логики и поэтому решил добавить физические стимулы. В
точности как прежде.
- Нет, не знаешь! - Проявив недюжинную силу, Ной удержал Оливию на месте, когда
она попыталась вырваться. - На этот раз тебе не удастся все вывернуть наизнанку! Ты
прекрасно знаешь, что я не стал бы заказывать эту чертову экскурсию на четыре часа, чтобы
проявить свои чувства! Если бы я хотел наброситься на тебя, то сделал бы это в тихом,
теплом месте, не натирая мозолей на ногах!
- Ты и набросился на меня, - ледяным тоном уточнила она.
- Я не собирался этого делать. Это случилось само собой. И ты не сопротивлялась. Так
оно все и было! И ты должна признать это!
Они яростно смотрели друг на друга, пока Ширли не заскулила и не протиснулась
между ними.
- Ладно. - Оливия решила отступить с достоинством. - Я признаю, что ты
воспользовался моей минутной слабостью.
- Это не слабость, - пробормотал он и отпустил ее. - Сколько ты бу
...Закладка в соц.сетях
