Жанр: Любовные романы
Найди свою мечту
...bsp;Разве ты не знал, что грязные драки — моя стихия? Так что я тебе не
завидую...
— Ах, вот как?!
Ему приходилось ставить трюки и в воде. Оттолкнувшись от бортика, Майкл
бросился к ней. Но Лора оказалась резвее, чем он предполагал, и хитрее.
Когда она в очередной раз ловко увернулась от него, нырнув на дно, Майкл
понял, что над ним издеваются. А он этого не любил. И все-таки ничего не мог
поделать...
Они снова вынырнули на поверхность, следя друг за другом поверх
взбаламученной воды. Оба задыхались, но, как ни странно, им совсем не было
холодно. Майкл подумал, что зима в Монтерее — все-таки очень загадочное
время года.
— Мокрые джинсы стесняют движения, — пробормотал он.
Лора вскинула голову.
— Ну, если тебе необходимы оправдания... — Она подхватила плывущую мимо
туфлю и вздохнула. — Четыре пары за один день. Это рекорд!
Решив отнестись к катастрофе философски, она нашла ногами дно и встала. Вода
потоками стекала с нее, облепляя тонкой тканью высокую полную грудь; в
замирающем вечернем свете ее кудри мерцали мокрым золотом.
— Вот это настоящая игра без правил! — прошептал Майкл.
Выливая воду из туфли, Лора оглянулась, и ее рука внезапно замерла, когда
взгляд встретился с его взглядом. Майкл скользнул к ней, встал рядом, одной
рукой крепче прижал к себе, а другую положил ей на грудь.
— Майкл! — Туфля выпала из ее руки и плюхнулась в воду. — Мы
не можем...
— Я собирался только поцеловать тебя. — Его руки скользнули по ее
мокрой спине, обхватили ягодицы, он откинулся на воду и поплыл вместе с
ней. — И дотронуться. И чуть-чуть свести нас обоих с ума...
— О! — Лора почувствовала, как его зубы слегка сжали ее губу,
потянули, и у нее закружилась голова. — И это все?
Внезапно она обвилась вокруг него, прижалась всем телом, и теперь ее рот был
более голодным, более жадным, впиваясь в его губы снова и снова. Их языки
метались, лишая обоих возможности дышать.
Майклу показалось, что желание загрохотало в нем. Она лишала его воли, она
разрушала его! Ее ноги обхватили его с такой силой, что ее крепкое маленькое
тело слилось с его телом, ее бедра соблазнительно задвигались.
— Лора...
Но она ответила нетерпеливым стоном, ее руки метались по его волосам и
плечам, а его тело уже пульсировало, как одна большая рана.
— Подожди секунду...
— Я хочу тебя! — Ее голос был хриплым, дыхание обжигало
кожу. — Я хочу тебя! Я хочу тебя!
— Мы не можем здесь!
Или можем?
Майкл совсем перестал соображать, когда ее губы снова впились в
его рот. Он тонул вместе с ней, вода окружала их со всех сторон. Волосы Лоры
плыли, как у русалки, наблюдавшей за ними со дна.
И он хотел тонуть! Тонуть вот так, с ее губами на своих губах, сознавая, что
воздух не имеет значения, свет не имеет значения, что не существует ничего,
кроме нее и этой бурлящей сладкой боли желания.
Когда они снова вынырнули на поверхность, Майкл замотал головой, пытаясь
прояснить свои мысли, а затем оттолкнулся от дна, и они снова поплыли.
— Никогда бы не подумал, что смогу сказать
нет
женщине в подобных
обстоятельствах. — Он прижал ее голову к своему плечу. — Неужели
рядом с тобой я стану благоразумным?
— Неважно. — Она плыла с ним, ослепленная желанием, изумленная
своей победой. — Главное — я соблазнила тебя!
— Солнышко, ты чуть меня не убила! Лора откинула назад голову и
рассмеялась.
— Я соблазнила тебя, — повторила она, сияя. — Я не была
уверена, что смогу. Это так... освобождает!
— Приходи ко мне ночью — и можешь освобождаться, сколько душе угодно.
Но здесь лучше убери от меня руки.
Но она только крепче, обвила руками его шею, откинулась назад, и он увидел
ее счастливое лицо в угасающем свете.
— А что? Ты снова хотел сорвать с меня одежду?
— Учти: я все еще подумываю об этом, так что веди себя прилично.
— И я тоже хотела сорвать с тебя одежду! Интересно, что бы я
почувствовала, если бы в самом деле сорвала с тебя одежду и... укусила бы
тебя. Иногда мне просто безумно хочется впиться в тебя зубами...
— Замолчи! — Защищаясь, он обхватил ее голову и снова прижал к
своему плечу. — Похоже, я создал чудовище.
— Про чудовище не знаю, но ты точно нашел во мне какой-то
выключатель. — Она снова рассмеялась, откидываясь назад, и вся верхняя
половина ее тела поплыла по воде. — Давай ночью, когда все заснут,
вернемся сюда. И будем плавать голышом и заниматься любовью в воде! А потом
пойдем бродить по скалам и будем заниматься любовью там, как Серафина и
Фелипе...
Лора снова поднялась в потоках воды.
— И сотворим что-нибудь безумное!
Майкл уже собирался сотворить кое-что безумное прямо сейчас, как вдруг
услышал звук шагов на дорожке и почувствовал движение. Очень незаметно — как
он надеялся — Майкл перенес руку на более приличную часть тела хозяйской
дочери.
— Лора?!
Брови Сьюзен Темплтон удивленно взлетели вверх. Она не считала себя
человеком, которого легко удивить, но явно была потрясена видом сексуально
возбужденной дочери, вцепившейся в мужчину посреди бассейна.
— Мама?.. — сначала Лора не чувствовала ничего, кроме паники,
затем ее щеки вспыхнули от смущения. Она стала извиваться, но Майкл крепко
держал ее — и никто не знал, делал он это из упрямства или по
привычке. — Ты здесь?!
— Да, я здесь.
— Но я думала, что вы приедете завтра!
— Мы закончили дела немного раньше, — спокойно сказала Сьюзен.
Недаром Сьюзен Темплтон считали спокойной женщиной — она и была спокойной.
Маленькая и изящная, очень похожая на дочь, она выглядела молодо и шикарно.
Дорожный костюм от Валентино. Белокурые волосы, стильно подстриженные под
мальчишку. Пытливый взгляд.
— Хотели удивить тебя. — Сьюзен позволила себе легонько
вздохнуть. — И, кажется, нам это удалось.
— Да, я только... мы... Как вы долетели? — запинаясь, выдавила из
себя Лора.
— Прекрасно. — Не изменяя своим аристократическим манерам, Сьюзен
подошла ближе и улыбнулась. — Это, кажется, Майкл? Майкл Фьюри?
— Да! — Он дерзко вскинул голову, отбрасывая мокрые волосы с
лица. — Рад снова видеть вас, миссис Темплтон.
15
— Если бы я знала, что вы приедете сегодня вечером, я устроила бы
праздничный ужин, собрала бы всю семью... — Уже сухая и вполне владеющая
собой, Лора сидела в гостиной рядом с отцом.
— Не беспокойся, мы поели в самолете. — Томас погладил ее руку.
Благодаря благоразумию жены, он находился в блаженном неведении относительно
того, что вытворяла его дочь в бассейне часом раньше. — И мы увидим
всех завтра. Уверен, девочки подросли на целый фут с Рождества. — Ты не
ошибся, они уже совсем большие. — Лора отпила бренди. Сьюзен настояла
на том, чтобы самой уложить девочек спать; и сейчас была в детской. Однако
Лора знала, что это только отложило неизбежные вопросы. — Они так рады
вашему приезду! Мы не думали, что вы вернетесь раньше лета!
— Нам хотелось повидать малышку Кетти, — сказал Томас, назвав лишь
одну из причин, поскольку решил, что для остальных пока не пришло
время. — Подумать только, наша маленькая Кейт ждет ребенка!
— Она вся сияет. Я понимаю, что это избитая фраза, но они с Байроном
действительно все время сияют. О, и ты еще не видел Джи Ти! Папочка, он
просто совершенство. Он уже сидит и все время смеется. Заливается смехом!
Кажется, я могла бы съесть его целиком. — Лора закинула ногу на ногу,
внимательно посмотрела на отца поверх бокала. — А ты как?
— Бодр и здоров.
И, судя по всему, это была истинная правда. Томас Темплтон — до сих пор
красивый мужчина, один из тех, кто не принимает здоровье как должное, а
дисциплинирует себя спортом и работой. И бизнес он никогда не пускает на
самотек — все держит под своим пристальным неусыпным контролем. Как и семью.
Любовь и забота о детях и внуках — важнейшая часть его жизни.
А в результате в конце шестого десятка — крепкое, сухощавое тело и лицо,
которое легкие морщины лишь украшают. И хотя в волосах благородно
поблескивает серебро, глаза все еще молодые, живые, такие же темно-серые,
как у дочери.
— Ты кажешься мне не просто бодрым и здоровым, — сказала Лора и
улыбнулась, когда отец удивленно поднял брови. — Ты выглядишь просто
потрясающе!
— А ты выглядишь счастливой.
Больше всего на свете ему хотелось, чтобы его девочка была счастлива. Но он
и тревожился из-за причины этого неожиданного и, как мрачно предрекла Энн,
мимолетного счастья, неужели его дочь обязана им Майклу Фьюри? Или малышка
просто наконец нашла свое место в жизни?
— Ты снова стала хоть немножко думать о себе?
— По крайней мере, я наслаждаюсь жизнью. — И это было
правдой. — Мы с Али разрешили кое-какие проблемы, и, кажется, она стала
счастливее. Поэтому и я стала счастливее. Я люблю свою работу, мои сестры
развлекают меня малышами... — Она со вздохом положила голову на отцовское
плечо. — Я давным-давно не была так счастлива!
— Мы с мамой беспокоимся о тебе, детка...
— Я знаю. И понимаю, что бесполезно просить вас не беспокоиться. Но
мне, правда, очень хорошо. Больше чем хорошо!
— Мы слышали, что Питер собирается снова жениться, — осторожно
заметил Томас, и Лора стиснула зубы. — На Кэндас Личфилд, кажется?
— Слухами земля полнится, — прошептала Лора.
— Людям всегда приятно распространять новости такого рода. Ты это
нормально переносишь?
— Вначале я расстроилась, — призналась Лора, вспоминая
оглушительный удар, который эта парочка нанесла ей в клубе, объявив о своей
помолвке. — Но ведь это естественная реакция. Меня почему-то очень
шокировало, что мачехой моих детей будет именно Кэнди. И еще я тревожилась о
том, как девочки справятся с этим известием.
— И? — тихо спросил Томас, накрывая ладонью ее руку.
— Представь себе, все утряслось. Просто потеряло важность. — Она
сжала пальцы отца. — Правда, совершенно перестало быть важным! Девочки
приспособились. В мае они поедут на свадьбу, потому что, оказывается, так
полагается. Они не очень благоволят к Кэнди, но, я уверена, будут вежливыми.
А потом они вернутся домой, и мы будем продолжать жить.
— Они — хорошие девочки, — согласился Томас. — Хорошие, умные
девочки. Я знаю, что им нелегко, но у них есть ты. А вот как ты сама
справляешься со всем этим?
— Не беспокойся. На самом деле, я пришла к выводу, что Питер и Кэнди
прекрасно подходят друг другу. Я... счастлива за них.
Томас пожал плечами и усмехнулся.
— В твоем голосе мне почему-то послышалось злорадство...
— Может быть. — Лора глубоко вздохнула. — Но даже если и так,
мне это нравится.
— Узнаю свою девочку!
— А теперь давай поговорим о чем-нибудь более интересном. — Лора
улыбнулась. — Хочешь, я расскажу тебе о сегодняшнем боксерском матче в
вестибюле?
Сьюзен вернулась в гостиную под взрывы хохота мужа, которым вторил грудной
смех дочери, и остановилась, наслаждаясь чудесным зрелищем. Боже, как давно
она не слышала такой искренний смех своей девочки!
Сьюзен задумчиво закусила губу. Если Майкл Фьюри имеет к этому отношение,
она в долгу перед ним — что бы там ни думала Энни. В конце концов, как
женщина, Сьюзен понимала желание любой женщины хоть раз в жизни встретить
опасного мужчину.
Но как мать... Ну, поживем — увидим.
— Томми, твои внучки хотят поцеловать тебя на ночь.
Он мгновенно вскочил.
— Тогда я пойду и поцелую их.
— И не больше одной истории, — прошептала Сьюзен, когда он
проходил мимо нее. — Как бы они ни уговаривали тебя.
Томас ущипнул жену за щеку, подмигнул и удалился.
— Это займет его на час. — Сьюзен подошла к бару и налила себе
бренди. — Ты как раз успеешь рассказать мне о Майкле Фьюри.
Лора вздохнула, вспомнив, что мать редко ходит вокруг да около, если может
сразу начать обстрел.
— Джош, должно быть, рассказывал тебе о селях, о том, как Майкл потерял
свой дом.
— Лора, я знакома с историей вопроса, — сказала Сьюзен, решив, что
ее дочь — просто чемпион по уклонению от прямых ответов. — Он растит
лошадей и в данный момент арендует твою конюшню.
— У него прекрасные лошади! — не сдавалась Лора. — Ты
обязательно должна
их увидеть. Представляешь, некоторых
он тренирует для кинотрюков. Это просто завораживает! И ты знаешь, он учит
девочек ездить верхом. Они без ума от него.
— А как насчет тебя? Ты тоже без ума от него?
— Я просто сочла, что для девочек очень полезно находиться рядом с
мужчиной, который к ним неравнодушен.
Не теряя терпения, Сьюзен наклонилась погладить Бонго.
Еще одна приятная
перемена
, — подумала она, когда песик задрожал от удовольствия под ее
ладонью.
Лора поняла, что уклониться все равно не удастся. Надо было только придумать
какой-то нейтральный ответ.
— Он мне очень нравится. Он очень добрый и помогает мне. Ты уверена,
что не проголодалась? Может быть, хочешь фрукты или сыр?
— Нет, я не хочу ни фрукты, ни сыр. — Сьюзен погладила дрожащую
руку дочери. — Скажи мне сразу, детка: ты любишь его?
— Я не знаю! — Лора набрала в легкие побольше воздуха и наконец
посмотрела матери в глаза. — Но я сплю с ним. И мне жаль, если ты этого
не одобряешь.
— Не мое дело одобрять или не одобрять, дорогая, особенно, если это для
тебя важно, — но Сьюзен почувствовала боль в сердце. — По крайней
мере, ты осторожна?
— Конечно.
— Он, кажется, очень привлекателен...
— Да.
— И совсем не похож на Питера.
— Не похож, — согласилась Лора. — Совсем не похож на Питера!
— И поэтому он тебе нравится? Потому что он полная противоположность
твоему бывшему мужу?
— Я не использую Питера как мерило! — Лора нервно вскочила. —
Ну, может быть, немного, до некоторой степени. Трудно не сравнивать, когда в
твоей жизни было всего двое мужчин. Но я сплю с Майклом не для того, чтобы
что-то кому-то доказать! Я чувствую себя с ним такой... Просто я хочу его. А
он хочет меня.
— И этого для тебя достаточно?
— Не знаю. Пока достаточно. — Лора отвернулась и посмотрела на
огонь в камине; сегодня он едва тлел, просто теплое сияние и тихое
шипение. — Я уже потерпела одно поражение. Я сама хотела, чтобы мой
брак был совершенством. Я хотела быть совершенством. Ты знаешь, иногда мне
кажется, я хотела быть тобой...
— О, милая! — воскликнула Сьюзен, вскакивая.
— Это не твоя вина, — быстро сказала Лора. — Пожалуйста, не
думай, что я виню тебя. Просто я росла и видела тебя — какой ты была, какая
ты сейчас... Такая компетентная и мудрая, такая безупречная!
— Я не безупречная, Лора. Никто не безупречен.
— Для меня ты была безупречной. И есть. Ты никогда не дрогнула, не
споткнулась, не предала меня.
— Я спотыкалась, детка. — Сьюзен подошла к дочери и взяла ее руки
в свои. — Много раз. Но у меня был твой отец, и он всегда помогал мне
сохранить равновесие.
— А у него была ты. Вот чего я всегда хотела, о чем мечтала! О таком
браке и такой семье, какую вы создали, и о жизни, которую вы вели. Мама, я
не так глупа и не считаю, что это не требует усилий или обходится без ошибок
и бессонных ночей. Но вы это сделали, А я нет...
— Лора, я не могу слышать, как ты винишь себя.
Лора отрицательно покачала головой.
— Должна сказать, сейчас я это делаю значительно меньше. Но я знаю, что
далеко не безупречна. Я предъявляю слишком высокие требования. И каждый раз,
как приходится снижать планку, страшно страдаю. Так вот, я больше никогда не
хочу этого делать!
— Но если ты поставишь планку слишком низко, то можешь много
потерять...
— Возможно. Но сейчас меня устраивает то, что есть, Я не хочу ничего
менять. И пусть в глубине души я всегда хотела того, что есть у тебя и
папы, — не только ради себя, но и ради своих детей, — и это не
суждено, я больше не буду плакать. Я создам девочкам самую лучшую жизнь,
какая в моих силах! И себе тоже. И сейчас Майкл — очень важная часть моей
жизни.
— Он понимает, насколько важная? Лора пожала плечами.
— Часто трудно бывает сказать, что именно понимает Майкл. Но я знаю,
что он нужен мне. Ведь Питер не любил меня, мама. Никогда не любил.
— Лора...
— Да, это правда. Представь себе, оказалось, что я могу жить с этим. Но
я его любила, и вышла замуж, и оставалась с ним десять лет. Теперь я думаю,
что нам обоим и, конечно, детям, было бы лучше, если бы я не пыталась с
такой одержимостью заставить этот брак
работать
. Если бы я просто приняла
поражение, смирилась бы с ним.
— Я думаю, что ты не права, — тихо сказала Сьюзен. — Ты
делала для сохранения семьи все, что было в твоих силах, и теперь без
угрызений совести сможешь смотреть назад.
— Может быть... может быть, когда-нибудь я оглянусь. Но с Майклом мне
не надо нести это тяжкое бремя: заставлять работать безнадежно разлаженный
механизм. Не надо жить с иллюзией, что рядом мужчина, который любит меня и
хочет того же, чего хочу я. И я гораздо счастливее, чем была уже много-много
лет.
— Тогда и я счастлива за тебя, — просто сказала Сьюзен, решив, что
пока не составит собственное мнение, будет помалкивать. — Пойдем,
спасем Томми, — сказала она, беря Лору под руку. — А то девчонки
скрутят твоего отца в узел.
Когда Томас Темплтон женился на Сьюзен Конрой, он пристроил к Темплтон-хаузу
башню. Дом к тому времени простоял уже сто лет, и каждое новое поколение что-
то прибавляло к первоначальному проекту.
Томас построил башню из каприза и любви к романтике. Там, внутри круглых
стен, на огромной кровати в стиле
рококо
он бессчетное число раз занимался
любовью со своей женой, и там он зачал обоих своих детей. Правда, Сьюзен
часто говорила, что Джош был создан на бухарском ковре перед камином, и
Томас никогда не спорил.
Сегодня вечером в английском классическом камине так же горел огонь, в
серебряном ведерке охлаждалось шампанское
Темплтон
, через высокие окна
струился лунный свет, и на том же самом ковре Томас Темплтон обнимал жену, с
которой прожил уже тридцать шесть лет.
— Мне кажется, ты пытаешься соблазнить меня, — заметила Сьюзен,
хотя это было ясно без слов. Томас протянул ей бокал пенящегося шампанского.
— Сьюзи, ты так проницательна!
— И достаточно умна, чтобы позволить тебе это, — улыбаясь, она
коснулась его лица. — Томми! Как могло промелькнуть столько лет?
— Ты не изменилась. — Он прижался губами к ее ладони. — Такая
же прелестная, такая же юная...
— Надеюсь. Только теперь у меня уходит гораздо больше времени на то,
чтобы поддерживать эту иллюзию.
— Это не иллюзия. — Он положил ее голову на свое плечо и смотрел,
как огонь прыгает на очередное полено и постепенно пожирает его. — Ты
помнишь нашу первую ночь здесь?
— Конечно! Ты нес меня на руках с самого низа. Не пропустил ни одной
ступеньки. А когда внес меня сюда, то повсюду были цветы. Целые сады!
Кровать утопала в розах. Охлаждалось вино, горели свечи...
— А ты плакала.
— Просто ты ошеломил меня. Ты часто ошеломлял меня, и, признаться, тебе
это удается до сих пор. — Она подняла голову и провела губами по его
подбородку. — Я всегда считала себя самой счастливой женщиной в мире,
потому что у меня есть ты, потому что ты любишь меня так, как любишь ты. И
хочешь меня так, как можешь хотеть только ты! — Она закрыла глаза,
уткнулась лицом в его шею. — О, Томми...
— Скажи мне, что тебя тревожит. Лора?
— Я не могу видеть ее несчастной! Я могу выдержать все что угодно,
кроме этого. Да, я знаю, что дети должны идти своим путем, должны сами
справляться с трудностями, но это разрывает мое сердце. Я до сих пор ясно
помню день, когда она родилась, помню, как она свернулась на моих руках.
Такая маленькая, такая бесценная...
— И ты думаешь, что Майкл Фьюри разобьет ее сердце?
— Не знаю. Но если это случится, мне кажется, я не переживу... — Сьюзен
поднялась, подошла к окну, выходившему на скалы, — скалы, по которым с
детства так любила бродить Лора. — Ведь ее сердце уже было однажды
разбито, и лишь совсем недавно ей удалось склеить куски. Я говорила с ней,
когда ты был с девочками. И я поняла, что, как бы она ни старалась построить
заново свою жизнь, она все еще страдает. Она так ранима! Томми, она считает,
что потерпела поражение.
— Дьявол! — Томас в ярости вскочил на ноги. — Это Питер
Риджуэй потерпел поражение во всем, что только возможно!
— Иногда мне кажется, что это мы во всем виноваты. Мы не предотвратили
катастрофу.
— Разве мы могли остановить ее? — Этот вопрос он задавал себе
десятки раз за последние несколько лет. — Разве мы могли?
— Пожалуй, нет, — сказала Сьюзен, подумав. — Мы могли только
убедить ее подождать. Несколько месяцев, в лучшем случае — год. Но она была
влюблена! Она хотела иметь то, что имели мы. Именно это она сказала мне
сегодня.
Томас положил руку на плечо жены, крепко сжал, и она прижалась к нему.
— Томми, у меня самой разрывается сердце, когда я думаю, что ей это не
удалось. Что ей не суждено испытать безопасность, покой и счастье. Мне
кажется, она не верит, что у нее это когда-нибудь будет.
— Сьюзи, Лора — молодая женщина. Красивая, привлекательная молодая женщина. Она снова полюбит.
— Она уже полюбила! Когда я сегодня говорила с ней, я поняла, что она
любит Майкла. Только пока не признается в этом даже самой себе. Она пытается
защитить себя, думая, что это просто секс.
Томас вздрогнул.
— Пожалуйста, не надо! Мне нелегко так думать о моей маленькой
девочке...
Сьюзен рассмеялась и повернулась к нему.
— Твоя маленькая девочка сейчас в самом разгаре бурного романа с самым
неуправляемым другом Джоша!
— Я должен броситься за пистолетом? Она снова засмеялась, обнимая мужа.
— О, Томми, мы и теперь не можем ее остановить. Мы можем только ждать и
надеяться.
— Я мог бы... э... поговорить с ним.
— Конечно, мог бы. И я могла бы. Но никакие разговоры не изменят того,
что думает Лора, что она чувствует. Кстати, должна сказать, что он просто
великолепен.
Заинтригованный, Томас чуть отстранился, хмуро глядя в глаза жены.
— Неужели?
— Потрясающе, губительно, опасно великолепен! Сексуален, как сам
грех. — Томас нахмурился еще больше, и уголки ее губ задрожали. —
И у него с ранней юности был такой взгляд... Взгляд, который заставляет
любую живую женщину думать, что она для него — единственная на всей земле.
— Вот уж я не предполагал, что ты замечаешь такие взгляды...
Сьюзен, явно польщенная, погладила щеку мужа.
— Я же женщина, Томми, и не могу не восхищаться ее вкусом, не
радоваться ее удаче. Но как мать — я в ужасе.
— Может, я все-таки поговорю с ним? — Томас вздохнул. — Черт
побери, Сьюзи, этот парень мне всегда нравился.
— И мне тоже. По-моему, он очень порядочен. И, что бы там ни думала
Энни, мне всегда казалось, что в нем есть что-то очень основательное.
— Боже, неужели мы действит
...Закладка в соц.сетях
