Жанр: Любовные романы
Наивная смерть
... грани. — Ева
ловко обогнала справа седан и стремительно въехала по пандусу на уличную
стоянку второго уровня. — Отсюда пешком доберемся.
— Да уж, — вздохнула Пибоди и, выбравшись из машины, побежала
трусцой следом за Евой.
Жестокий холод пробирал до костей, ветер свистел в глубоких городских
ущельях.
— Если ей нечего скрывать, она впустит нас без проблем и позволит
осмотреть квартиру. А если нет, мы живо получим ордер. Ищем следы яда,
включая сами семена или любой побочный продукт. Хочу просмотреть его
компьютер, телефон, диски, бумаги. Хочу знать, что он держал в ящиках
комода, в карманах пальто. Короче, весь набор.
Пибоди вздохнула с облегчением, когда они вошли в здание, оставив
февральскую стужу за дверью.
— Если у них такая же квартира, как у Ковальски, это много времени не
займет.
Поднявшись по лестнице, Ева постучала в дверь. Дверь открыла женщина с
усталыми глазами и блестящими тугими косичками.
— Могу я вам помочь?
— Лейтенант Даллас и детектив Пибоди. Нам нужна Лиссет Фостер.
— О, вы полицейские, расследующие смерть Крейга. Я Сисели Боливар, мать
Лисси. Входите, прошу вас. Она в ванной. — Сисели бросила обеспокоенный
взгляд на закрытую дверь ванной. — Она принимает душ. Всю ночь не
спала. Я собираюсь приготовить завтрак. Ей надо хоть что-то съесть.
Извините. — Она вновь повернулась к Еве и Пибоди: — Садитесь, прошу
вас. Хотите кофе?
— Не стоит беспокоиться.
— Никакого беспокойства. Я хочу что-нибудь для нее сделать. Сегодня
после обеда мы встречаемся с родителями Крейга, хотим обсудить... — Ее
губы задрожали —...приготовления. Я хочу заставить ее поесть.
— Когда вы приехали в Нью-Йорк, миссис Боливар?
— Вчера поздно вечером. Я приехала, как только Лисси позвонила и
сказала мне. Я тут же приехала. Ей нужна ее maman. Он тоже меня так называл.
Maman.
Сисели углубилась во встроенную кухоньку и остановилась, словно не зная, что
ей дальше делать.
— Моя Лисси хотела жить здесь, и, пока с ней был Крейг, я не
волновалась. Через несколько лет, говорил он мне, — они ведь оба были
так молоды! — через несколько лет они заведут детей, и я стану
grandmaman. Так он сказал. Знаете, что сделал этот убийца? Кого он убил? Он
убил Крейга — этого чудного мальчика и детей, которых они с Лисси собирались
родить. Он убил эту радость. Вы знаете, как это случилось?
— Нам нужно поговорить с вашей дочерью.
— Bien sur. Садитесь, пожалуйста. Я сварю кофе. Они едят яичный
заменитель. Дома у меня есть настоящие яйца. Моя соседка держит кур. Но
здесь... Он был хорошим мальчиком. — В ее глазах заблестели
слезы. — Такой милый мальчик... Это не должно было случиться. Садитесь,
пожалуйста.
В гостиной стояла ярко-синяя кушетка с ярко-зелеными подушками и два кресла,
обитые тканью с широкими сине-зелеными полосами. Один угол комнаты занимала
рабочая станция, в другом углу стоял небольшой стол и два стула. Обстановка,
порядок, яркие краски придавали довольно тесному помещению стильный и в то
же время деловой вид.
Сисели подошла к двери в ванную и тихонько постучала.
— Mignon, пришла полиция. Лейтенант и детектив. — Сейчас она
выйдет, — повернулась Сисели к Еве. — Через минутку. А я пока
сварю кофе.
Лиссет вышла в широких шароварах и фуфайке, в толстых теплых носках. Она
выглядела, как тяжелобольная. Кожа стала бледной и одутловатой, глаза
распухли от слез и потускнели. Двигалась она так, словно каждое движение
причиняло ей боль.
— Вы что-то узнали? — спросила она. Голос стал дребезжащим, как
ржавая жесть. — Что-то о Крейге?
Ева поднялась на ноги.
— Присядьте, миссис Фостер.
— Я ходила на него посмотреть. Мы вместе ходили. Вместе с его
родителями. Мы пошли в это ужасное место. Это не ошибка. Вы так и сказали.
Их это просто убило — его маму с папой. Это убило их. Что мне теперь
делать? — Лиссет окинула взглядом всю маленькую квартирку, словно
только теперь сообразила, где находится. — Что мне теперь делать?
Maman?
— Тихо, тихо, детка. Сядь. — Сисели обняла дочь и бережно усадила
ее в кресло. — Прошу вас, вы не могли бы нам хоть что-нибудь сказать?
Все, что угодно. Это так тяжело — не знать, почему и как.
Ева заглянула прямо в глаза Лиссет.
— Ваш муж был убит. Он проглотил смертельную дозу рицина.
— Проглотил? То есть он его ел? А что такое рицин?
— Это яд, — прошептала Сисели. Ее глаза стали помадными и
наполнились ужасом. — Я это знаю. Есть такой яд.
— Яд? Но зачем он... Зачем ему...
— Рицин был в горячем шоколаде, — сказала она, не сводя глаз с
Лиссет.
Кожа Лиссет посерела.
— Нет. Нет. Нет. Этого не может быть. Это я приготовила ему шоколад. Я
сама его сварила. Я каждый день его варю, когда погода холодная. А когда
тепло, я готовлю для него сладкий холодный чай. Каждый день. Думаете, я
могла отравить Крейга? Думаете, это я...
— Нет, я так не думаю. — Делая свою работу около двенадцати лет,
Ева знала, когда можно довериться своему чутью. — Но я хочу
окончательно снять с вас все подозрения и приступить к рассмотрению других
возможностей, а для этого нам нужно осмотреть вашу квартиру. Нам хотелось бы
получить у вас разрешение на обыск квартиры, на проверку компьютера вашего
мужа, его рабочих материалов, его личных вещей.
— Погодите, прошу вас. — Лиссет крепко схватила свою мать за
руку. — Вы сказали, что это яд. Вы говорите, что Крейг был отравлен.
Как он мог принять яд по ошибке?
— Они не думают, что это была ошибка, — вмешалась Сисели. —
Так ведь? — обратилась она к Еве.
— Да.
— Но тогда... — Щеки Лиссет окрасились румянцем. Она медленно
поднялась на ноги. — Нарочно? Кто-то нарочно подбросил ему яд? Кто мог
это сделать? За что? Он никогда никому не делал зла. Никогда.
— Миссис Фостер, мы полагаем, что рицин был подмешан к питью вашего
мужа в какой-то момент. В то утро, когда он умер.
— Но это я готовила шоколад. Я его сварила. — Лиссет бросилась в
маленькую кухоньку. — Вот здесь, прямо здесь. Каждое утро я готовлю ему
завтрак с собой, потому что ему это так нравится. Это занимает всего
несколько минут, а ему так нравится, что я...
Сисели подошла к дочери и что-то прошептала по-французски.
— Нет-нет-нет. Я приготовила его в точности так же, как каждое утро.
Бутерброд, яблоко, чипсы, которые он так любит. И я сварила шоколад в
точности, как ты меня учила, maman. Он обожает шоколад. Вот здесь, прямо
здесь. — Лиссет в отчаянии всплеснула руками. — Я сварила шоколад.
— Лисси. — Сисели обхватила ладонями мокрые от слез щеки
дочери. — Не надо плакать.
— Лиссет, вы налили шоколад в черный термос?
— Да-да. — Лиссет прижалась к матери. — В большую
походную
кружку
. На ней выгравировано его имя. Я сама ему подарила этот термос,
когда он начал работать в школе. Сувенир на счастье. Термос и черную сумку
для завтрака.
— И это был его обычный школьный завтрак?
— Каждый день, да. Каждый день. А какое это имеет значение?
— Это просто деталь, — спокойно пояснила Ева. — Мы хотим
узнать не только
почему
, но и
как
, поэтому детали так важны. Мы хотели
бы осмотреть вашу квартиру.
— Зачем? — Лиссет взглянула на свои опущенные руки. — Зачем
кому-то понадобилось причинять зло Крейгу?
— Пока у меня еще нет ответа.
— И вы хотите осмотреть нашу квартиру, чтобы найти ответы на вопросы?
— Да.
— Смотрите что хотите, где хотите. У него кое-что осталось в школе. На
компьютере, на рабочем столе. Делайте все, что нужно. Я не хочу смотреть. Не
хочу смотреть, как вы обыскиваете наш дом. Можно нам уйти?
— Да, конечно.
— Maman, мы уйдем, и пусть они... Maman, кто-то убил Крейга. Maman...
Ева отошла подальше, пока мать утешала свою дочь, помогала ей надеть
сапожки, пальто, шарф.
— Я отведу ее позавтракать, — сказала Сисели, повернувшись к
Еве. — Тут недалеко на улице есть одно место. Мы будем там, если вдруг
вам что-то понадобится.
— Спасибо. — Ева выждала, пока дверь за ними не закрылась. —
Каждый день брал один и тот же термос.
— Это в его духе, — заметила Пибоди. — Он человек порядка.
— Верно. Поэтому он не только пил одно и то же каждый день, он пил из
своего любимого термоса. Больше года пил из одного и того же термоса. Может,
убийца купил такой же термос и просто подменил? Это эффективнее, чем всыпать
отраву в питье.
— Можем проверить модель, фирму-изготовителя, розничные магазины.
— Да, можем. Но сначала давай осмотрим квартиру. За работу, Пибоди.
Глава 5
Ничто в квартире не наводило на мысли об убийстве. Не было никаких тайников
с ядами, писем с угрозами или компрометирующих фотографий.
Была, насколько Ева могла судить, насколько она чувствовала, жизнь двух
обычных молодых людей, чей недолгий брак не был еще ничем омрачен.
На общем компьютере с двумя терминалами Ева и Пибоди нашли, помимо его и ее
деловой переписки, обмен наивными эротическими письмами — верный признак,
подумала Ева, того, что любовь и чувство принадлежности друг другу были для
них важнее всего. Были записаны телефонные разговоры Лиссет с матерью, был
один разговор с Мирри Хэлливелл, которая поговорила с обоими Фостерами:
подтвердила встречу с Крейгом для совместных занятий и поболтала с Лиссет о
свидании с кем-то по имени Бен.
Вечером накануне смерти Крейг Фостер набросал черновик контрольного
вопросника, который ему так и не суждено было предложить своим ученикам, и
потратил целый час на составление доклада по экономическому и социальному
развитию в период после Городских войн.
Экранной заставкой для компьютера служил свадебный портрет: Лиссет в
ниспадающем длинном белом платье и Крейг в черном фраке, запечатленные в
момент, как предположила Ева, первого супружеского поцелуя.
— Да, тяжело, — вздохнула Пибоди, когда они вернулись к
машине. — В квартирке все новенькое. Все только начиналось. И вот все
уже кончено. Хорошие винные бокалы — наверняка свадебный подарок! — так
и стоят, ими еще не пользовались. Полотенца под цвет занавески в ванной,
засушенные цветы из ее свадебного букета, диск с записью венчания и
свадебного банкета. Тяжело.
— Еще тяжелее, что нет никаких следов мотива. Денег у них нет, дурь они
не потребляют, вероятность романа на стороне — и это касается обоих — на
данном этапе равна нулю. Так в чем его секрет?
— Его секрет?
— У людей есть секреты. Маленькие тайны, которые люди предпочитают
держать при себе. Нечто такое, чем мужчина не поделится с женой.
Пибоди нахмурилась и покачала головой:
— На этом этапе и по флюидам я что-то не вижу, чтоб у них были секреты
друг от друга.
— Вот потому-то они и секреты, что их никто не видит, —
пробормотала Ева себе под нос, отыскивая стоянку возле школы.
В школе они преодолели систему безопасности, причем им пришлось подождать,
пока их проверят и пропустят. Ева увидела пару сотрудников, пересекающих
вестибюль. У каждого на руке была траурная повязка.
— Давай пройдемся по хронологическому фактору и перемещениям. Если
рицин попал в термос не из дома, значит, попал отсюда.
Пибоди извлекла свою записную книжку.
— Убитый отметился на входе в шесть сорок две. По заявлению жены, он
покинул квартиру в шесть тридцать.
— Значит, шел пешком. Нашел квартиру поближе к работе, чтобы экономить
на транспортных расходах. Ходу там от силы семь-восемь минут, значит, он
нигде не останавливался по дороге. По пути в такой ранний час все закрыто.
Ближайшая точка, торгующая круглосуточно, — в трех кварталах к западу.
Пибоди кивнула.
— Есть бакалейный магазинчик в квартале от дома, но он открывается
только в семь.
— Хорошо. Итак, он надевает пальто, берет портфель, берет сумку с
упакованным завтраком, целует жену на прощанье и идет пешком на работу.
Входит в главный вестибюль, как и мы. Проходит систему безопасности,
отмечается. Собирается на тренировку, поэтому идет в кабинет истории, где
оставляет свои вещи. Пальто, перчатки, шапку, шарф. Портфель, сумку со своим
последним завтраком.
Ева направилась в кабинет истории самым коротким путем.
— Никто из опрошенных не упоминал, что видел его до того, как он вошел
в фитнес-центр. Сначала он поднялся сюда. — Ева остановилась перед
дверью кабинета истории, декодировала полицейский замок и вошла. —
Кладет портфель на стол, убирает сумку с завтраком в ящик, вешает пальто в
шкаф. Деловой парень, все кладет на свои места, всегда действует по
заведенному порядку, — добавила она. — В школу пришел в спортивном
костюме. Свой повседневный костюм в рюкзаке берет с собой в спортзал.
— Все верно, — подтвердила Пибоди, проглядев свои заметки. —
У нас есть рюкзак с его спортивной одеждой.
— Спускается на основной уровень, — продолжала Ева, пока они
проделывали тот же путь в обратном направлении. — Идет в фитнес-центр,
оставив кабинет истории — в том числе и свой термос — без присмотра.
— Точно.
Они направились к фитнес-центру.
— Согласно показаниям свидетелей, он уже был в фитнес-центре, работал
на тренажерах, когда его увидели впервые.
— Рид Уильямс, примерно в семь десять.
— А сам Уильямс в котором часу пришел? — спросила Ева.
— В шесть сорок пять.
— Интересно. Чем был занят Уильямс между шестью сорока пятью и семью
десятью? Придется с ним еще разок побеседовать. Моузбли показала, что видела
убитого при входе в бассейн, когда сама покидала его в семь тридцать.
— Прибыла в школу в шесть пятьдесят, — вставила Пибоди.
— Целая стая ранних пташек. Ее тоже надо допросить вторично. И лучше
раньше, чем позже, — добавила Ева, заметив направляющуюся к ним
директрису.
— Лейтенант, детектив. Охрана предупредила меня, что вы здесь. — В
этот день она была в черном с головы до ног: юбка, жакет, сапожки. — Я
была бы вам признательна, если бы вы первым делом давали знать мне, когда
приходите в школу.
— А я думала, вы закроетесь на день, — парировала Ева. — С
учетом обстоятельств.
— Я проконсультировалась с нашими советниками по психологии и решила
этого не делать. Мы считаем, что нормальный распорядок и возможность
пообщаться друг с другом, открыто высказать свои чувства и страхи пойдут на
пользу ученикам. Сегодня утром мы провели минуту молчания, а позже на этой
неделе у нас запланирована мемориальная служба. Вы продвинулись в своем
расследовании?
— Следствие идет. Что вы делали вчера утром до того, как пошли в
бассейн?
— Прошу прощения?
— Вы отметились на входе в шесть пятьдесят. Что вы делали дальше?
— Дайте подумать. С тех пор столько всего произошло... Я прошла в свой
кабинет, просмотрела ежедневник, чтобы подготовиться к рабочему дню. У меня
был урок в восемь. А что?
— Детали. Вы кого-нибудь видели? С кем-нибудь говорили перед бассейном?
— Да, говорила. Вкратце поговорила с Биксли сразу после прихода. Он
очищал крыльцо от снега. Я велела ему проверять ступеньки периодически в
течение дня. И еще я видела Лейну Суарес, нашу диетсестру. Она вошла сразу
следом за мной. Насколько мне помнится, я что-то сказала о погоде. Потом,
как я уже говорила, я прошла в свой кабинет, провела там какое-то время,
планируя свой день. Потом пошла в бассейн.
— Вы проходили через фитнес-центр?
— Нет, я воспользовалась служебной раздевалкой для персонала,
переоделась там в купальный костюм, а оттуда прошла прямо в бассейн. Что
случилось с Крейгом, лейтенант? Ходят самые невероятные слухи, а
неизвестность тревожит нас всех еще больше.
— Он был отравлен. Все имеют доступ к фитнес-центру?
— Отравлен?! — Директриса попятилась. — Боже милостивый! Он
съел что-то купленное в нашем автомате? Или в нашей столовой? В кафетерии? Я
должна немедленно переговорить с Лейной.
— Он отравился не школьной пищей.
На лице Арнетты Моузбли отразилось огромное и явное облегчение.
— Слава богу! Это ужасно, — тут же добавила она. — Конечно,
это ужасно, что он отравился чем-то принесенным из дома. Но я прежде всего
должна думать об учениках и о сотрудниках.
— Да, я понимаю.
— Значит, это был несчастный случай. Какая-нибудь аллергическая
реакция.
— Это было убийство, — отрезала Ева и увидела, как облегчение
испаряется. — Директор Моузбли, мне нужно знать местонахождение всех и
каждого, кто был здесь вчера до начала уроков. Вплоть до того часа, когда
Фостер уселся за завтрак. Кто имеет доступ к этой зоне?
Ева кивнула на двери, ведущие в фитнес-центр для персонала.
Арнетта Моузбли схватилась дрожащей рукой за сердце.
— Я должна знать, что произошло. Если это был преднамеренный акт,
ученики могут пострадать...
— Вряд ли им что-то угрожает. У меня нет причин так думать. Это было
направлено против конкретного человека. Ответьте на вопрос.
— С этой стороны вход только для персонала. Требуется карточка-ключ. У
учеников есть своя зона, доступ к ней — с другой стороны бассейна. Персонал
может пользоваться бассейном до и после уроков, когда нет тренировок или
соревнований. Соревнований по плаванию. О, мой бог! Отравлен!
— Карту-ключ, — сказала Ева, указывая на дверь. Арнетта Моузбли
вынула карточку из кармана и провела по сенсору.
Ева вошла. В прекрасно оборудованном фитнес-центре никого не было.
Многоцелевые тренажеры, гири, маты... Спортзал у нее дома был просторнее и
оборудование побогаче, но и этот зал показался ей совсем неплохим. Отличный
бонус для персонала.
— Фостер регулярно пользовался тренажерами?
— Почти каждый день. Мы поощряем персонал к занятиям спортом.
Большинство учителей приходят сюда раз или два в неделю. Некоторые, как
Крейг, ходят чаще.
Ева кивнула, прошлась по всему залу, вышла в другие двери. В раздевалке тоже
все было устроено отлично. Прилавки, туалетные кабинки, душевые, отделенные
друг от друга матовым стеклом... Мужское и женское отделения.
— Какой из этих шкафчиков принадлежал Фостеру?
— У нас нет индивидуальных шкафчиков, — поспешно ответила Моузбли.
Ей явно хотелось оказаться где-то в другом месте. — Если на кодовом
щитке горит красный огонек, значит, шкафчик занят. Когда горит зеленый,
значит, любой может им воспользоваться. Каждый шкафчик запирается
шестизначным кодовым замком.
— Я вижу три с красным огоньком.
— Некоторые постоянно занимают шкафчик, держат там свои вещи.
— Я хочу взглянуть на содержимое шкафчиков.
— Вы не можете просто так открыть шкафчик, которым кто-то пользуется.
— Почему же? Могу. Пибоди?
— Складские помещения и камеры хранения в образовательных комплексах,
административных и общественных зданиях не защищены Законом о частной
сфере, — процитировала Пибоди, а Ева извлекла свой универсальный
ключ. — В ходе полицейского расследования представитель полиции Нью-
Йорка, наделенный соответствующими полномочиями, может получить доступ к
камерам хранения.
— Это оскорбительно и лишено какой бы то ни было целесообразности. Для
меня совершенно очевидно: какое бы вещество ни вызвало смерть мистера
Фостера, он принес его с собой из дома.
Ева прислонилась спиной к шкафчикам.
— А мне вот это совсем неочевидно. И в делах подобного рода можете
считать, что директор — я.
— Вы не можете подозревать кого-то из сотрудников. Это уму непостижимо!
Никто из нас не желал зла Крейгу.
— А вот представьте, я подозреваю всех. Работа у меня такая.
В первом шкафчике обнаружились женские кроссовки на воздушной подошве,
косметичка, содержащая губную помаду, дезодорант, гель для волос, тушь для
ресниц, несколько пробников с кремами для кожи и духи.
— Может, я в этой сфере человек посторонний и несведущий, — сквозь
зубы заговорила Арнетта Моузбли, — но мне совершенно очевидно, что
Крейг трагически пострадал от аллергической реакции на то, что он съел или
выпил. И это
нечто
он принес с собой из дома.
— О, да, держу пари, вам это совершенно очевидно, потому что любая
другая версия станет скверной рекламой для вашей школы.
Содержимое следующего шкафчика представляло собой мужскую версию
предыдущего. Обувь, несессер с туалетными принадлежностями, включающими
расческу, кондиционер для волос и смягчающий крем для кожи. Кроме того, там
были очки и другие принадлежности для подводного плавания.
— Защищать честь школы — это мой долг, моя обязанность. Я немедленно
свяжусь с нашими адвокатами.
— Валяйте. — Ева перешла к следующему шкафчику, а Моузбли вышла,
полная негодования. — Вряд ли это она.
— Ну не знаю. — Не удержавшись, Пибоди состроила рожу в спину
Моузбли. — Не нравится мне ее отношение, если хочешь знать. Что-то она
уж больно злится.
— Верно, но, если бы она собиралась убрать Фостера, держу пари, она
пошла бы на дело вне школьной территории. Мы ее, конечно, проверим, вдруг
преданность школе — это всего лишь вывеска, но мне как-то не верится, что
она жаждет загадить эти священные для директорского сердца коридоры или
привлечь нежелательный шум к своей персоне. Так, так, ну-ка, что тут у нас?
В следующем шкафчике были те же кроссовки, что и в первых двух, и весьма
шикарный на вид несессер, правда, из искусственной кожи. Туалетные
принадлежности внутри были подороже, чем в первом шкафчике. И среди них —
весьма щедрый запас кондомов.
— Странное место для этих дождевиков, — заметила Пибоди. —
Если только не планируешь трахнуть кого-то прямо в школьной раздевалке.
— Что само по себе против правил. Могу пари держать. — Ева
извлекла из несессера таблетку. — По-моему, это
С огоньком
. Надо же,
какой шалун! Р.У., — добавила она, прочитав выгравированные на крышке
несессера инициалы. — Я бы сказала, это Рид Уильямс.
Пока Пибоди отправилась вызывать Уильямса из класса на допрос, Ева
продолжила изучение маршрута, которым Крейг Фостер следовал в свое последнее
утро. Она отправилась в учительскую столовую.
По пути Еве попались двое мальчиков. Они уставились на нее во все глаза и молча предъявили пропуска.
— Я что, похожа на дежурного по коридору? — возмутилась Ева.
— Мы обязаны показывать пропуска всем взрослым. Даже родителям, —
объяснил один из мальчиков.
— Я похожа на родителя?
— Не знаю.
— Часто вы тут бродите?
— У нас есть пропуска.
— Да-да, это я уже поняла. Ответь на вопрос.
— Мы идем в библиотеку подбирать материалы для нашего научного проекта.
— Ясно. А вчера кто-нибудь из вас выходил из класса до полудня?
Мальчишки переглянулись. Заговорил тот же, что и раньше:
— Ну, может, мы и вчера ходили в библиотеку за материалами для проекта.
— Мы показали пропуска мисс Хэлливелл, — добавил второй.
— Когда?
Второй мальчик пожал плечами:
— Не помню. У нас неприятности?
— Будут, если не ответишь на вопрос. Специально для твоего спокойствия
могу сообщить: мне плевать, если вы пытались выбраться из школы, чтобы пойти
в пивнушку или перекинуться в карты. — Мальчишки восторженно
захихикали, но Ева это проигнорировала.&nb
...Закладка в соц.сетях
