Жанр: Любовные романы
Ангел Габриеля
...а она себя, заставляет мужчин смотреть на нее как на вещь,
которую можно по желанию взять и отбросить? Неужели она кажется такой
слабой, такой податливой? Чувствуя, как разочарование разливается по всему
ее телу, она сжала кулаки. Она больше не слабая, и прошло очень много
времени, может быть, целая жизнь с тех пор, как она была податливой. Она
больше не девочка, попавшаяся на сказочную ложь. Она женщина, мать, с
ответственностью и амбициями.
Вероятно, она любила, и, вероятно, на этот раз такая любовь, как была
раньше, будет неразумна. Но она не позволит себя использовать, не позволит
себя игнорировать, не позволит вить из себя веревки!
Разговоры дешевы, думала Лора, уткнувшись подбородком в колени. Дела стоят
несколько дороже.
Надо бы прямо сейчас пойти к Гейбу и объясниться. Она бросила взгляд на
дверь, затем вернулась к окну. У нее не хватало мужества.
Это всегда было ее проблемой. Она могла знать, что ей следует делать, а чего
— нет, но, когда доходило до действия, — отступала. Одно время она верила,
что для нее лучше быть пассивной. Это было до того, как ее брак с Тони
безнадежно распался. Тогда она пыталась что-то решить, напомнила себе Лора,
или начала что-то решать, но потом снова позволила надавить на себя.
Так было всю ее жизнь. В детстве у нее не было выбора. Ей говорили жить
здесь или жить там, и она подчинялась. У каждого дома были свои правила и
ценности, и ей приходилось с этим считаться. Как одной из тех резиновых
кукол, думала она теперь, которую можно согнуть и свернуть в какое угодно
положение.
Слишком много от ребенка осталось в женщине, пока женщина носила под сердцем
ребенка.
Единственным положительным поступком, который, как чувствовала Лора, она
совершила в жизни, было то, что она защитила малыша. И она это сделала,
напомнила себе Лора. Это было рискованно, но она не отступила. Не значит ли
это, что за многолетней податливостью таилась сила, которую она всегда
хотела иметь? Ей хотелось думать, что значит...
Если она любит Гейба, то из этого не следует, что она будет спокойно сидеть
и ждать его решений. Пора отстаивать свою независимость!
Поднявшись, она вышла из пустой детской и пошла по коридору. С каждым шагом
ее решимость уменьшалась, и ей приходилось вновь подстегивать себя. У двери
в студию она снова заколебалась и потерла грудь в том месте, где затаилась
боль неуверенности. Глубоко вздохнув, она открыла дверь и вошла.
Гейб стоял у длинной скамьи у окна с кистью в руке, работая над одной из
незаконченных картин, привезенных из хижины. Лора ее помнила. На ней был
изображен снежный пейзаж, пустынный, безлюдный и почему-то манящий. Белые,
холодные голубые и серебристые тона создавали ощущение вызова.
Лора этому радовалась. Именно этого чувства ей сейчас и не хватало.
Гейб настолько был поглощен картиной, что не слышал, как она вошла. Он
больше не делал размашистых, дерзких мазков, работая очень деликатно,
добавляя детали такие мелкие, такие точные, что она почти слышала зимний
ветер.
—Гейб? — Просто поразительно, сколько мужества от нее потребовалось, чтобы
произнести это имя.
Он тотчас же остановился и обернулся, на лице у него было написано
раздражение. Он не терпел, когда ему мешали. Впрочем, когда он жил один, ему
и не приходилось это терпеть.
—В чем дело? — выдавил он из себя, не положив кисти и не отойдя от картины.
Было
очевидно, что он намеревался продолжить работу в тот же момент, как выставит
ее за
дверь.
— Мне нужно с тобой поговорить.
—А подождать нельзя?
Она чуть не сказала
да
, но быстро осеклась.
—Нет. — Она оставила дверь открытой на тот случай, если заплачет малыш, и
прошла в
середину комнаты. Внутри у нее все переворачивалось. Она подняла подбородок.
—Если даже и можно, то я не хочу ждать.
Он поднял бровь. Этого тона в ее голосе он не слышал в те недели, когда они
были вместе.
—Хорошо, но только быстрее, ладно? Я хочу сегодня это закончить.
Она распалилась так быстро, что даже не успела удивиться.
Что ж, тогда я все выскажу одной фразой. Если я стала твоей женой, я хочу,
чтобы ты обращался со мной как с женой!
Прошу прощения?
Она была слишком рассержена, чтобы заметить его ошеломление, и понять, что
ее слова шокировали ее саму.
—Нет, не просишь! Ты никогда в жизни ни у кого не просил прощения! Тебе не
приходится этого делать. Ты поступаешь так, как считаешь нужным. Если ты
хочешь быть добрым, то добрейшего человека я в жизни не встречала. Но если
ты хочешь быть высокомерным, то в этом качестве тебе нет равных!
Гейб с нарочитой осторожностью положил кисть.
Никак не пойму, Лора, в чем смысл твоих претензий ко мне?
Ты хочешь меня или нет?
Он, не отрываясь, смотрел на нее. Если она продолжит стоять, освещенная
солнечным светом, с вызывающим взглядом потемневших от гнева глаз,
раскрасневшаяся, он, возможно, не сдержится.
Это и есть смысл? — спокойно спросил он.
Ты говоришь, что хочешь меня, а потом отталкиваешь меня! Ты целуешь меня, а
потом уходишь. — Она провела рукой по волосам. Ее пальцы коснулись банта,
стягивающего их, она раздраженно потянула за него. Белокурые мягкие волосы
рассыпались по плечам. — Я понимаю, что мы поженились в основном из-за
Майкла, но мне хотелось бы знать свое место. Я здесь гостья, которую то
удостаивают внимания, то игнорируют, или я твоя жена?
Ты моя жена. — Чувствуя, как сам распаляется, он отодвинул свой табурет. — И
я вовсе не игнорирую тебя. Просто у меня полно работы.
Ты не работаешь двадцать четыре часа в сутки. Ночью...
Мужество начало ей изменять.
—Почему ты не хочешь заниматься со мной любовью? — выпалила она.
По счастью, он не уронил кисть, иначе она разломилась бы надвое.
—Ты желаешь, чтобы я это делал по твоему требованию, Лора?
Краска смущения залила ей лицо. Когда-то она сама отдавалась по требованию,
и сейчас ей было даже стыдно думать, чего она требует от Гейба.
Нет. Я не думала, что ты так истолкуешь мои слова. Я только считала, что
будет лучше, если ты узнаешь о моих чувствах. — Она сделала шаг назад и
повернулась, чтобы уйти. — А теперь можешь продолжать работать.
Лора! — Он предпочитал, гораздо больше предпочитал ее гнев унижению, которое
увидел. И причиной которого был он сам. — Погоди! — Он пошел вслед за ней.
Не извиняйся!
Все в порядке! — Гейб чувствовал, что она еще кипит. — Давай я все тебе
честно объясню!
В этом нет необходимости! — Она снова направилась к двери, но он схватил ее
за руку и резко развернул. В ее глазах он увидел мелькнувший страх и
выругался...
Черт возьми, не бойся же ты меня! Никогда не смотри на меня со страхом! —
Гейб бессознательно сжал пальцами ее руку. Когда Лора поморщилась, он
выпустил ее и опустил руки по швам. — Я не могу переделать себя под тебя,
Лора! Я буду кричать, когда мне надо кричать, буду бороться, когда мне надо
бороться, но я сказал однажды и повторю еще: я никогда не причиняю боли
женщинам!
Ее охватил страх, в горле появилась горькая желчь. Это было отвратительно.
Лора подождала, когда страх отпустит, и заговорила:
Я и не думала, что причиняешь, но я тоже не могу переделать себя под тебя!
Даже если бы могла, я не знаю, чего ты хочешь! Я знаю, что должна быть тебе
благодарна.
К черту эту твою благодарность!
Я должна быть благодарна, — спокойно повторила Лора. — И я благодарна, но за
прошедший год я кое-что в себе обнаружила. Я больше никогда никому не
позволю вытирать об себя ноги! Даже тебе!
Ты считаешь, я именно этого и хочу?
—Я не могу знать, чего ты хочешь, Гейб, пока ты сам этого не узнаешь. — Лора
говорила себе, что зашла слишком далеко, но должна довести дело до конца. —
Ты с самого начала просил, чтобы я доверилась тебе. Но даже после всего, что
мы пережили, тебе все равно не удалось заставить меня довериться тебе. Если
мы когда-нибудь сумеем сделать этот брак действительным, тебе придется
перестать смотреть на меня как на объект своей благотворительности и
увидеть, наконец, во мне человека!
Ты понятия не имеешь, кем я тебя вижу.
Да, вероятно, не имею. — Ей удалось улыбнуться. — Может быть, когда я пойму
это, нам обоим станет легче. — Она услышала, как заплакал ребенок, и
посмотрела в коридор. — Похоже, он сегодня не успокоится!
—Сейчас я его принесу. Не может же он голодать! Погоди!
Если она честна с ним, подумал Гейб, тогда может и он быть с ней честным. Он
положил руку на плечо Лоре, чтобы удержать ее.
Сейчас мы с легкостью разрешим это недоразумение. Я не занимался с тобой
любовью не потому, что не хотел, а потому, что еще слишком рано.
Слишком рано?
Для тебя.
Она тряхнула головой. До нее дошел смысл его слов.
Гейб, Майклу уже больше четырех недель!
Я помню, сколько ему недель. Я присутствовал при его рождении. — Он поднял
руку прежде, чем она успела заговорить. — Черт возьми, Лора, я видел, через
какие страдания ты прошла, как тяжело дались тебе эти роды! Каковы бы ни
были мои чувства, для меня просто невозможно потакать им, пока я не узнаю,
что ты полностью восстановилась!
У меня ребенок, а не смертельная болезнь! — Она резко выдохнула, но
обнаружила, что испытывает не раздражение и даже не удивление, а
удовольствие, редкое и потрясающее удовольствие от проявленной заботы о ней.
— Я хорошо себя чувствую. Я в порядке. Фактически, мне, может быть, никогда
в жизни не было так хорошо.
—Что бы ты ни чувствовала, ты только что родила ребенка. Судя по тому, что я
читал...
—Так ты и об этом читал?
Изумление и легкая насмешка в широко открытых глазах вывели его из себя.
— Я не собираюсь прикасаться к тебе, пока не удостоверюсь, что ты полностью
восстановилась, — натянуто произнес он.
Тебе нужно свидетельство врача?
Более или менее. — Он хотел дотронуться до ее щеки, но передумал. — Я
позабочусь о Майкле.
Он оставил ее стоять в коридоре, не уверенную, сердится она, удивлена или
восхищена. Единственное, в чем она была уверена, — это в своих чувствах к
Гейбу.
Глава 8
Просто невозможно поверить, как быстро он растет. — Преисполненная нежных
чувств бабушки к внуку, Аманда сидела в деревянном кресле-качалке в новой
детской Майкла и баюкала малыша.
—Он уже не выглядит недоношенным! — По-прежнему не разобравшаяся в своем
отношении к свекрови Лора продолжала складывать крошечные выстиранные
распашонки. — Сегодня мы прошли обследование, и доктор сказала, что Майкл
здоров, как конь! — Она приложилась щекой к пижаме, почти такой же нежной,
как кожа ее сына. — Я хотела поблагодарить вас за доктора Слоун.
Замечательная женщина!
Не стоит благодарности! Но я и без педиатра вижу, что этот ребенок здоров!
Посмотрите, как крепко он хватает! — Аманда хихикнула, когда Майкл обхватил
пальчиками ее пальцы, но не позволила ему сосать ее кольцо с сапфиром. —
Знаете, а у него ваши глаза!
Правда? — Восхищенная Лора подошла и наклонилась над ними.
От младенца пахло тальком, а от Аманды с ее новой гладкой прической —
Парижем.
Я знаю, еще слишком рано, но я надеялась, что так и будет.
Не сомневаюсь. — Аманда продолжала разглядывать невестку, баюкая ребенка. —
А как ваше обследование? Как ваше здоровье?
Все в полном порядке! — Лора вспомнила о листке бумаги, который засунула в
верхний ящик туалетного столика.
По-моему, вы выглядите немного усталой. — В голосе Аманды не слышалось
сочувствия, а только жесткая констатация факта. — Вы уже занялись поисками
няни?
Лора машинально выпрямилась.
Мне не нужна никакая няня.
Ну, что за чушь! Имея такой большой дом, требовательного мужа и
новорожденного ребенка, вы просто обязаны пользоваться любой возможной
помощью! Впрочем, это ваше дело. — Майкл начал ворковать, чем доставил
удовольствие Аманде. — Поговори с бабулей, солнышко! Расскажи бабуле, как у
тебя дела? — Малыш ответил булькающим звуком. — Нет, вы только послушайте!
Скоро ты вдоволь наговоришься! Только пусть первыми твоими словами будут
Моя бабушка красавица
! Сладкий мальчик! — Она чмокнула дитя в лобик и
взглянула на Лору. — По-моему, ему пора сменить пеленки, я с удовольствием
предоставляю это сделать вам! — Считая это привилегией бабушки, Аманда
передала Лоре мокрого ребенка. Лора положила Майкла на стол, а бабуля
осталась качаться в кресле.
Ей хотелось сказать многое. Аманда привыкла выражать свое мнение громко и
четко, а если понадобится, то и резко. В последние несколько недель она
навела справки об Иглтонах и о том, как жилось у них Лоре. Сейчас ее
раздражала необходимость сдерживаться. Она пробовала действовать осторожно,
используя новую тактику.
— Гейб много времени проводит в галерее?
Да. Думаю, он уже почти решил устроить новую выставку. — Всецело поглощенная
любовью к малышу, Лора наклонилась и уткнулась в шейку Майкла.
Вы там были?
В галерее? Нет, не была.
Аманда постучала по подлокотнику кресла-качалки закругленным ногтем,
покрытым коралловым лаком.
Мне казалось, вы интересуетесь творчеством Гейба.
Конечно. — Лора подняла Майкла над головой, и он заулыбался и начал
ворковать. — Просто я не считаю разумным поручать кому-то заботу о Майкле и
мешать Гейбу присутствием посторонних!
У Аманды готово было сорваться с языка, что у Майкла есть бабушка и дедушка,
которые с удовольствием посидят с ним пару часов. И снова она сдержалась.
Уверена, Гейб не будет возражать. Он любит мальчика.
Безусловно, любит. — Лора завязала ленточки на светло-голубых пинетках
Майкла. — Но я же понимаю, что ему нужно некоторое время для того, чтобы
организовать свою работу и продолжить карьеру! — Она протянула сыну
маленькую тряпочную белочку, и он со счастливым видом засунул ее в рот. — Вы
не знаете, почему Гейб затягивает открытие выставки?
А вы его спрашивали?
Нет, я... я не хотела, чтобы он подумал, будто я давлю на него!
А может быть, ему необходимо именно немного давления?
Лора, нахмурившись, повернулась.
Почему?
Это связано с Майклом, моим сыном Майклом. Об остальном я бы предпочла, чтобы вы расспросили Гейба.
Они были очень близки?
Да. — Аманда улыбнулась, поняв, что вспоминать менее болезненно, чем
стараться забыть. — Они были очень близки, хотя и были очень разными. Когда
Майкл погиб, Гейб был убит горем. Я верю, что время, проведенное в горах,
помогло ему вернуться к своему искусству. И я верю, что вы и ребенок помогли
ему вновь обрести душу.
Если это так, то я рада! Он помог мне настолько, что я у него в неоплатном
долгу!
Аманда посмотрела на Лору немигающими глазами.
Какие счеты могут быть между мужем и женой!
Вероятно.
Вы счастливы?
Остановившись, Лора положила малыша в колыбельку и завела музыкальную
игрушку, чтобы он мог толкать ее кулачками.
—Разумеется, счастлива! А почему мне не быть счастливой?
Это был мой следующий вопрос.
Я очень счастлива! — Она снова принялась складывать детские вещи. — С вашей
стороны, Аманда, было очень мило навестить нас! Я знаю, какой у вас
напряженный график.
Не думайте, что вам удастся вежливо выставить меня прежде, чем я решу уйти
сама!
Лора повернулась и увидела на губах Аманды чуть заметную насмешливую улыбку.
Дурные манеры были настолько не в характере Лоры, что она покраснела.
Простите!
Ничего. Я прекрасно понимаю, что вы в моем присутствии еще чувствуете себя
не вполне раскованно.
Немного расслабившись, Лора улыбнулась в ответ.
—Зато я уверена, что вы всегда и везде чувствуете себя раскованно! В этом я
вам завидую!
Еще раз простите за бестактность!
Аманда отмахнулась, встала и принялась расхаживать по комнате. Ей нравилось,
как невестка обустроила детскую. Комната стала яркой, веселой, при этом не
крикливой, но достаточно традиционной, чтобы напоминать ту детскую, которую
она сама обустроила много лет назад. Здесь пахло пудрой и свежим бельем.
Симпатично, подумала она, понимая, что лучшего для своего сына не может и
желать.
Ей было совершенно очевидно, что в Лоре таятся неистощимые запасы любви.
Очаровательная комната! Я восхищаюсь ею всякий раз, когда вхожу сюда. —
Аманда похлопала по голове сиреневого плюшевого медвежонка. — Но нельзя же
прятаться здесь вечно!
Не понимаю, о чем вы? — Но Лора все прекрасно понимала.
Вы говорили, что никогда не бывали в Сан-Франциско. И вот, наконец, вы
здесь! Вы уже были в музее, в театре? Вы прогулялись до Рыбачьей пристани2,
проехались на трамвае, побродили по китайскому кварталу? Это обязательно
должен сделать каждый приезжающий сюда!
Встав в оборонительную позицию, Лора холодно заговорила:
—Нет, не была. Но мы здесь всего несколько недель.
Пора, решила Аманда, перестать кружить и переходить к главному.
—Давайте поговорим как женщина с женщиной, Лора! Забудьте, что я мать Гейба.
Мы одни. Все, что будет здесь сказано, не выйдет за пределы этой комнаты.
Ладони у Лоры вспотели. Она вытерла их о бедра слаксов.
Я не понимаю, что вы хотите от меня услышать.
То, что потребуется. — Лора продолжала молчать, и Аманда кивнула. — Хорошо,
я начну. Вы пережили несколько несчастных, даже трагических моментов. Гейб
обрисовал нам вашу историю в общих чертах, но я узнала гораздо больше и хочу
спросить вас. — Аманда снова села и положила ногу на ногу. От нее не
ускользнуло, как у Лоры сверкнули глаза. — Погодите, дайте мне закончить. А
там можете оскорбляться сколько угодно!
Я не оскорблена, — натянутым тоном ответила Лора. — Но не вижу смысла в
обсуждении того, что часто происходит в семьях.
Пока вы не посмотрите прямо в лицо тому, что часто происходит, вы не сможете
понять, что может произойти дальше! — Аманда старалась говорить спокойно, но
даже ее твердое самообладание начинало ей изменять. — Я знаю, Тони Иглтон
совершал по отношению к вам насилие, а его родители закрывали глаза на его
чудовищное, даже преступное поведение. Мое сердце разрывается, когда я думаю
об этом!
Пожалуйста, — приглушенным голосом попросила Лора, опустив голову. — Не
надо!
Вы не принимаете никакого сочувствия, Лора, даже от женщины?
Та помотала головой, боясь принять слова свекрови за правду и, что еще
больше, почувствовать потребность в ее сочувствии.
Мне невыносимо думать об этом! И я не терплю жалости! Но сочувствие и
жалость не совсем одно и то же
.
Все это в прошлом. Сейчас я совсем не та, которой была тогда!
Не имею возможности с вами согласиться, потому что не знала вас тогдашнюю.
Но я могу сказать, что вы, раз сумели независимо прожить все эти трудные
месяцы, должно быть, обладаете огромными запасами силы и решимости. Не пора
ли вам воспользоваться ими и начать сопротивляться?
Я сопротивлялась.
И получили убежище, в котором очень нуждались. Не спорю, решение убежать,
будучи на позднем сроке беременности, и скитания по стране, перенесенные
вами, требуют мужества и стойкости. Но пора отстаивать свою независимость!
Разве Лора не повторяла себе эти слова снова и снова?
Разве она не ненавидела себя за нерешительность и страх перед Иглтонами? Она
посмотрела на своего сына, который ворковал и протягивал ручонки к красочным
птичкам, кружившим над его головкой.
И что вы предлагаете? Обращаться в суд, в прессу, вытаскивать свое грязное белье на потребу публике?
Если понадобится, да! — В голосе Аманды появились гордые нотки, раздавшиеся
во всех углах комнаты. — Брэдли не боятся скандала!
Я не...
Нет, вы Брэдли, — возразила Аманда. — Вы Брэдли, и ребенок тоже! В конечном
счете я думаю о Майкле, но и о вас тоже. Какая разница, кто что подумает,
кто что узнает? Вам нечего стыдиться!
Я позволила случиться этому, — с тупой яростью произнесла Лора. — И всегда
буду стыдиться этого!
Дорогое мое дитя! — Не в силах совладать с собой, Аманда встала и обняла
Лору. После первого шока Лора почувствовала, что ее подталкивают к каким-то
действиям. Вероятно, оттого, что утешение исходило от женщины, оно, как
ничто другое, разбивало всю ее оборону.
Лора плакала, и Аманда плакала вместе с ней. Но факт, что она сделала все,
что могла, успокаивал ее лучше всяких слов. Они стояли обнявшись, щека к
щеке, пока не утихли рыдания. Семейные узы, которых Лора никогда не знала,
были скреплены общими слезами.
Придерживая Лору за талию, Аманда подвела ее к веселенькой полосатой
кушетке.
— Через некоторое время все пройдет, — пробормотала Аманда, вытащив из
своего нагрудного кармана отороченный кружевом носовой платок и бесцеремонно
вытирая ей глаза.
—Не знаю, что на меня нашло!
Лора вытерла слезы тыльной стороной запястья.
Вообще-то я редко плачу, только когда окунаюсь в прошлое и вспоминаю!
Теперь слушайте меня! — сказала Аманда. И из ее голоса исчезли мягкие нотки.
— Вы были молоды и одиноки, и вам нечего, абсолютно нечего стыдиться.
Однажды вы поймете, что для вас важнее всего, а сейчас достаточно знать, что
вы больше не одиноки!
Иногда я так сержусь, ну просто очень сержусь, что меня использовали как
условность, козла отпущения или символ статуса. — Ее удивляло, что гнев
успокаивал ее, и боль бесследно исчезала. — В такие моменты я знаю: чего бы
мне это ни стоило, я никогда не вернусь к прежнему!
Тогда продолжайте сердиться!
Но... гнев для меня нечто личное. — Она посмотрела на колыбельку. — Когда я
думаю о Майкле и знаю, что они попытаются его отнять... мне становится
страшно.
Но сейчас же они до вас не доберутся, правда?
Лора оглянулась. Лицо Аманды было неподвижным, как у статуи, но глаза ее
блестели.
Вот именно такой воинственный вид бывает у Гейба, подумала Лора и
почувствовала прилив любви к свекрови. Для Лоры было самым естественным в
мире поступком взять ее за руку.
—Нет, не доберутся!
Они обе услышали, как на первом этаже открылась и закрылась дверь. Лора
тотчас же принялась тереть руками лицо.
Это, наверное, Гейб вернулся из галереи. Я не хочу, чтобы он видел меня в
таком состоянии!
Я спущусь и займу его. — Аманда взглянула на часы. — У вас есть планы на
сегодня?
Нет. Только...
Отлично! Приводите себя в порядок и спускайтесь!
Через десять минут Лора была в гостиной. Гейб с удрученным видом сидел со стаканом газировки в руке.
Тогда все улажено! — Аманда удовлетворенно тряхнула головой. — А вот и Лора!
Прекрасно! Вы готовы?
Готова к чему?
Я объяснила Гейбу, что мы отправляемся за покупками! Он в совершенном
восторге от приема, который я запланировала на следующую неделю!
Приема, который она только что начала планировать, спускаясь по лестнице.
—Вернее, смирился, — поправил он, но вынужден был улыбнуться матери. Улыбка
поблекла, когда он увидел Лору.
Что случилось?
Ничего. — Глупо было предполагать, что быстрое умывание и свежий макияж
способны что-то скрыть от него. — Мы с твоей мамой переживаем за Майкла.
Твоей жене необходима прогулка по городу! — Аманда встала и наклонилась
поцеловать Гейба. — Я должна бы тебе попенять за то, что ты держишь ее
взаперти, но я слишком тебя люблю!
Я никогда...
Никогда не выводил ее из дома! — закончила за него мать. — Значит, это
должна сделать я. Берите вашу сумочку, дорогая. Мы обязательно найдем вам
замечательное платье для приема! Гейб, полагаю, Лоре понадобятся твои
кредитные карточки.
Мои... А. — Чувствуя себя чахлым деревом на сильном ветру, он полез за
бумажником.
Эти сойдут. — Аманда взяла две из них и протянула их Лоре. — Готовы?
Ну, я... да, — импульсивно ответила Лора. — Майкла я только что покормила и
сменила ему пеленки. Так что тебе не о чем беспокоиться!
Я справлюсь с ним, — ответил Гейб, далеко не уверенный в этом. Если бы Лора
попросила, он бы сам с удовольствием пошел с ней за покупками. И, если
честно признаться, он побаивался оставаться один с ребенком.
Великолепно умея читать мысли сына, Аманда снова поцеловала его.
—Веди себя хорошо, и мы, может быть, привезем тебе подарок!
Гейб не сумел подавить улыбку.
Ну, идите же скорее! — скомандовал он, поймал Лору и нежно поцеловал ее. К
его удивлению, она ответила ему столь же горячим поцелуем.
Не поддавайся на мамины уговоры приобрести что-нибудь с бантами, —
пробормотал он. — Они тебе не идут. Найди что-нибудь, сочетающееся по цвету
с твоими глазами!
Если ты не отпустишь девочку, мы вообще ничего не купим, — сухо произнесла
Аманда, в душе довольная и немного растроганная тем, что ее сын
действительно любит свою жену.
Никто не был виноват в том, что Майкл именно сегодня решил требовать
повышенного внимания к себе. Гейб ходил, качал, менял пеленки, говорил
ласковые слова, разве что не стоял на голове! Майкл же, со своей стороны,
бурчал, смотрел во все глаза и
...Закладка в соц.сетях
