Жанр: Любовные романы
Сезон охоты на блондинок
...отца, эти признаки увядания опечалили его.
Он всегда любил старого буяна.
— Сядь и выпей. — Его голос звучал чуть менее рез—ко, чем обычно.
— Ты принес мне лекарство?
— Да.
Папиным лекарством
они издавна называли пор—цию спиртного, которую Кари
неизменно требовал по утрам после вечернего возлияния. Этот эвфемизм вызвал
у Джо болезненные воспоминания о детстве. Он помрач—нел.
— О боже...
Кари со стоном приподнялся, оперся на изголовье кровати и взял протянутый
Джо стакан. Но его рука дро—жала так, что Джо пришлось придержать стакан и
подне—сти его ко рту отца. Кари небольшими жадными глотка—ми проглотил
содержимое, поперхнулся, закашлялся и откинулся на изголовье, пытаясь
отдышаться. Тем вре—менем Джо поставил стакан на тумбочку.
— Под душ, — жестко сказал он, схватил отца за руку и потащил его с
кровати.
— Слушай, мне так плохо. Джо, уйди, а?
Джо закинул руку шатавшегося отца себе на шею и силой повел его в ванную
комнату. Там он помог Кари залезть в ванну. Отец стащил с себя трусы и
бросил их на пол, продолжая честить сына на все корки и умоляя о пощаде.
Ничуть не тронутый, Джо вынул из держателя ручной душ, включил холодную воду
на полную мощ—ность и направил струю на отцовскую макушку.
Когда экзекуция закончилась, Кари дрожал, плевал—ся и обеими руками тер
лицо. Потом он злобно уставил—ся на Джо.
— Ты жестокий сукин сын!
Сукин сын
сунул ему полотенце. Кари начал выти—раться.
— Ну что, полегчало? — сурово спросил Джо.
— Сколько времени, черт побери? — прорычал Кари.
— Полдень, — не моргнув глазом, соврал Джо. — Смо—жешь встать
самостоятельно?
— Да, черт возьми, смогу. — Одной рукой Кари взял—ся за край ванны, а
другой за вделанную в стену ручку и подтянулся. Джо схватил его за руку и
помог, стараясь дер—жаться подальше, чтобы не вымокнуть самому.
— Ладно, ладно, — с досадой сказал Кари, выйдя из ванной. — Ступай на
кухню. Я сейчас приду.
— Если ты залезешь в кровать, я снова потащу тебя под душ, —
предупредил Джо.
Кари махнул ему рукой, и Джо ушел. Оказавшись на кухне, он налил две чашки
кофе, достал две таблетки ас—пирина и положил их рядом с отцовской чашкой на
круглый столик.
Несколько минут спустя Кари, шаркая, вошел на кух—ню, облаченный в
поношенный канареечно-желтый мах—ровый халат, который Джо помнил с детства.
Это зрелище невольно заставило его улыбнуться. Они с Кэрол прозва—ли такие
сцены
Пробуждением птицы
.
— Какого черта, малыш? Похоже, действительно кто-то умер. Еще только
половина восьмого, — пробурчал Кари, покосившись на стенные часы. — Что это
с тобой?
— Сядь, папа, — сказал Джо.
Кари с опаской посмотрел на сына и сел напротив. Он взял таблетки, сунул их
в рот, запил кофе, поперх—нулся и закашлялся.
— Нужно добавить.
Он показал глазами на бар. Когда Джо отказался по—нять намек, Кари вздохнул,
сделал еще один глоток кофе и, наконец, отважился посмотреть сыну в глаза.
— Что у тебя на уме? — В голосе отца звучала брава—да, как всегда,
когда он чувствовал себя виноватым.
— Ты хорошо помнишь, что было вчера вечером? — спокойно спросил Джо.
Кари задумался.
— Ты привез меня домой и уложил в кровать.
Догадка была правильной, но ни на йоту не поколе—бала уверенности Джо в том,
что отец ничего не помнит. На той стадии алкоголизма, которой достиг Кари,
па—мять отказывала начисто.
— Да, папа, я привез тебя домой. Иначе Томми при—шлось бы посадить тебя
в тюрьму. Ты ударил его в лицо, потому что он забрал у тебя ключи от машины.
Ты так бушевал, что мне всю дорогу пришлось держать тебя. А знаешь, кто вел
машину, пока ты брыкался, орал и во—нял сивухой, как винокурня? Алекс, вот
кто.
— Алекс, вот как? Неплохо, неплохо. Ты мог сделать и худший выбор,
сынок. — Джо надеялся, что упомина—ние об Алекс пристыдит отца, но у того
засветились гла—за. — Ты уже попытал с ней счастья? Конечно, попытал. Ты у
меня не дурак.
— Папа... — грозно прищурился Джо.
— Можешь не отпираться, Джои. Думаешь, я не ви—дел, как ты смотрел на
нее?
— Папа, смотрел я на Алекс или не смотрел, сейчас не в этом дело. Дело
в том, что ты опозорил всю нашу семью! Там были Али и Джош. Они все видели
собственными глазами. Их друзья тоже. А заодно с ними и весь город.
Кари поморщился и на сей раз действительно сму—тился.
— И Дженни?
Джо посмотрел отцу в глаза. Он испытывал большой соблазн солгать, потому что
Дженни была любимицей деда, но слишком унижать старика не хотелось.
— Нет, — наконец сказал он. — Только и утешения, что ее там не было.
Кари явно почувствовал некоторое облегчение.
— Ладно, сын. Ты высказал свою точку зрения. Я про—шу прощения и
обещаю, что это больше не повторится. Даю тебе честное слово.
Джо горько рассмеялся:
— Папа, ты давал мне это слово в сентябре. А до того в августе. Ты
давал его столько раз, что я уже сбился со счета. Старина, мне больно
говорить это, но все конче—но. Отныне твое слово для меня ничего не значит.
Кари уставился на него, широко открыв глаза:
— Джо, как ты можешь говорить такое отцу?
Внезапно Джо прищурился и ответил ему мрачным взглядом.
— Папа, я сам отец и вынужден защищать своих де—тей. Я не дам тебе
обречь Али, Джоша и Дженни на то же, на что ты обрек нас с Кэрол. Кроме
того, ты подаешь им дурной пример. Ты заметил, что я сам не пью ни кап—ли?
Но ты впадаешь в запои каждые два месяца, и они смотрят на тебя. Ты знаешь,
за чем я застал Али вчера ве—чером? За курением марихуаны. Как я могу
сказать де—тям:
Не делайте этого
, если дед, которого они любят, пьет не
просыхая? Так что выбирай: или ты обратишься за помощью и отправишься
лечиться, или уйдешь из этого дома и из нашей жизни.
Отец захлопал глазами.
— Ты этого не сделаешь!
— Сделаю, папа. Клянусь тебе. Этот дом принадле—жит мне. И дети тоже.
Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Наконец Кари грустно
покачал головой:
— Если собственный сын может грозить мне таким...
— Могу, отец. Прошло то время, когда я жалел тебя. И теперь готов
сделать то, что должен. Ну, что ты выби—раешь? Лечиться или оказаться на
улице?
Кари нахмурился, обвел глазами кухню и снова по—смотрел на Джо.
— Пожалуй, где-нибудь весной я мог бы отправиться на лечение.
Джо покачал головой:
— Нет, папа. В ближайший понедельник. Я думал об этом с сентября. От
меня требуется только одно: позвонить твоему врачу. Вот и все.
— Джо, ты мой сын. Я люблю тебя больше всех на све—те, и ты знаешь это.
Но сердце у тебя каменное, и так было всегда. Что бы сказала покойная мать,
если бы слышала, как ты со мной обращаешься?
У Джо сузились глаза.
— Лучше не заикайся об этом, отец. Я сделаю то, что сказал.
Он поднялся на ноги.
— Ладно, ладно, ты, упрямый. Хорошо. Если хочешь, я отправлюсь на это
твое дурацкое лечение. Но мне нужно дождаться по крайней мере первого
января.
— Папа, я сказал тебе, никаких отсрочек. — Джо по—шел к двери. — Или в
понедельник, или уезжай из дома.
— Сын, я должен тебе кое-что сказать. — Внезапно в голосе отца
прозвучало такое отчаяние, что Джо неволь—но обернулся и смерил его
подозрительным взглядом. — У меня есть важная причина ждать до первого
числа. Я по—дал заявку на участие Виктори Данса в
Магна Фьючурити
в Гольфстрим-
парке! — Слова сыпались из него как горох.
— Что?
Джо уставился на отца. Скачки
Магна Фьючурити
проходили на флоридском
ипподроме во вторую субботу декабря. Это были одни из самых престижных
соревно—ваний сезона, с полумиллионным призом за первое мес—то и взносом за
участие в пятьдесят тысяч. Не мог же его отец...
— Папа, это невозможно. У тебя больше нет тренер—ской лицензии. И уж
конечно, у нас нет пятидесяти ты—сяч, чтобы потратить их на такое.
Отец закусил губу и отвернулся.
— Я воспользовался твоими.
— Что?!
— Я сказал, что воспользовался твоими. Твоей ли—цензией и твоими
деньгами. Взял в банке срочную ссуду на твое имя, чтобы заплатить взнос.
Послал его по почте и подписал все документы твоим именем.
Джо лишился дара речи. Конечно, старик лжет. Но он не лгал. Джо хорошо знал
отца и мог определить об—ман с первого взгляда.
— Черт побери, это же мошенничество!
Джо разразился ругательствами, по сравнению с ко—торыми вчерашние
выступления Кари казались цветоч—ками. Когда он наконец выпустил пар и
замолчал, Кари слегка оживился.
— Сынок, нехорошо так ругаться, — сказал он, уко—ризненно покачав
головой.
Джо чуть не сорвался снова, но все же сдержался и воззрился на отца.
— Если бы ты был одним из моих детей, я бы тебя...
Кари прервал его:
— Джо, я занимался лошадьми всю свою жизнь. И говорю тебе: это тот
самый случай. Он может выиграть. Я знаю, что говорю. Джои, дай мне отвезти
его. Пожа—луйста. Дай мне отвезти его, а потом я пойду лечиться. Клянусь.
— О боже, папа! — простонал Джо.
Он не мог думать ни о чем, кроме потери пятидесяти тысяч долларов. И это
сейчас, когда ему необходимо со—брать все, что у него есть.
— Он может выиграть, — повторил Кари. Прочитав в глазах отца мольбу,
Джо обругал себя и махнул рукой.
— Будь оно все проклято! Ладно, раз так, вези его.
Глава 45
Али был жив, но тяжело ранен. В него стреляли, по—няла Нили. Дыра в груди
была величиной с резинку на кончике карандаша. Это выяснилось, когда
чудовище наконец ушло. Она подняла оставленный им фонарик, задрала на Али
рубашку и стала искать, откуда натекло столько крови. Кровь, сочившаяся из
раны, пузырилась, а сама рана словно всасывала ее обратно в такт дыханию.
Должно быть, пуля пробила легкое. Нили смутно помни—ла, что слышала о таких
ранах в курсе первой помощи, который изучала в школе.
Кожа Али была холодной на ощупь, как будто он уже умер. Эта мысль заставила
Нили вздрогнуть. Он лежал на боку в позе зародыша. Запястья были скованы за
спи—ной. Вторая цепь сковывала его лодыжки.
У нее был ключ. Маленький серебристый ключ, ко—торый отпирал цепь на двери,
должен был открыть замок и на оковах Али. Получилось! Нили испытала
облегче—ние, сняв с Али тяжелые железные цепи. Она осторожно повернула Али
на спину, ежеминутно оглядываясь и с ужасом ожидая возвращения чудовища.
— Али! Али!
Она трясла его за плечо, окликала его. Он не отвечая, не стонал, не мигал и
не двигался. Шок. Может быть, он все еще в шоке? Шок они тоже проходили, но
она по—мнила только то, что шок может убить. Как обычно, у нее в одно ухо
влетало, а из другого вылетало.
Сейчас Нили лихорадочно рылась в мозгу и пыта—лась вспомнить все, что ей
было известно об оказании первой помощи при огнестрельных ранах.
Конечно, первым делом требовалось остановить кро—вотечение. Но чем? Ни
простыни, которую можно было бы разорвать на полоски, ни чего-нибудь в этом
роде. Нос—ки? Ее носки были совсем тоненькие, но на Али были надеты толстые
белые спортивные носки. Нили стащила их, скатала в тугой комок и крепко
прижала основанием ладони к дыре в груди. Через несколько минут комок
про—питался кровью.
На Али была черная шерстяная рубашка с надписью
Ракеты
, белая футболка с
короткими рукавами и май—ка. Свитер и футболка тоже промокли от крови,
поэтому Нили неохотно стащила с себя свитер. При мысли о том, что чудовище
вернется и увидит ее в одном лифчике, ее передернуло. Дрожа от холода и
страха, девочка сложила свитер и прижала его к ране.
Похоже, кровь остановилась. Окончательно убедив—шись в этом, она убрала
руку. Потом наложила самодель—ный бандаж, крепко обвязав грудь Али рукавами
своего свитера. Увы, ей самой нечего было надеть. Здесь было холодно, по-
настоящему холодно, и Нили дрожала как осиновый лист.
Впрочем, может быть, она дрожала от страха.
Пол был ледяным, таким ледяным, что немели ступ—ни в тонких носках. Али ни в
коем случае не должен лежать на полу. Ему следовало быть в тепле. На большее
в таких условиях рассчитывать не приходилось. Она по—смотрела на кровать.
Если бы можно было положить его на кровать.
Но двигать Али опасно. Да и едва ли она смогла бы поднять его. Али был
худым, но высоким, к тому же без сознания, значит, сам помочь ей не мог, а
весил столько, что ей бы не хватило сил даже стронуть его с места.
Ну что ж, она стащила с кровати хлипкий матрас, по—ложила его рядом с
раненым Али, а затем кое-как пере—валила на него бесчувственное тело. Когда
с этим было покончено, Нили почувствовала, что она вспотела. Веки Али
затрепетали, он застонал, но тут же умолк, хотя Нили окликала его по имени и
растирала его руки и ноги.
Наконец она сдалась и, не зная, что придумать еще, легла рядом с Али на
матрас, прижалась к его спине и об—хватила его руками, надеясь, что тепло ее
тела хоть не—много его согреет. А потом неохотно выключила фона—рик. Нужно
было экономить батарейки.
О боже, пожалуйста, не дай ему умереть
, — моли—лась Нили, дрожа во мраке.
Ничего другого ей не остава—лось.
Кроме как ждать возвращения чудовища.
— Папа! — громко всхлипнула она. Но на этот раз ответа не было.
Ну что ж, — думал Хищник. — Не всегда получается так, как задумано
. Но
небольшие отклонения от пла—на — это тоже неплохо. Они украшают жизнь.
Стало быть, Корнелия — боец? Кто бы мог подумать? Он размышлял над этим,
когда при свете нового дня ехал по шоссе номер шестьдесят к месту своей
работы. Вы—толкнула его из клетки, заперла дверь своей цепью. Лов—ко. Очень
ловко. Нужно отдать ей должное. Она сильно поднялась в его мнении.
Похитить ее оказалось очень легко. Корнелия стояла на лестничной площадке,
уставившись на него во все глаза. Цап за руку, щелк электрошоком — и готово.
Поэ—тому он и не ожидал от нее такого сопротивления.
Ожидания — препятствие на пути к успеху
, — го—ворил он себе. Ожидания не
раз обманывали его. Взять хоть Чарльза Хейвуда. Тогда действительность тоже
об—манула его ожидания. И что из этого вышло? Хейвуд от—дал концы, его
дочери приехали в Уистлдаун, и Корнелия оказалась в клетке.
И Али тоже.
Впрочем, паренька ему было жаль. Проклятие, если бы мальчишка не пошел
искать свою драгоценную Корнелию, Хищник бы и не подумал похищать его.
Али был парень не промах: повернулся, пулей вы—скочил в заднюю дверь и
прыгнул в свой побитый пикапчик. Хорошо, что, кроме электрошока, у Хищника
был с собой еще и пистолет. Верный, безотказный
глок
. При—шлось выстрелить
в мальчишку через лобовое стекло. Вот беда-то. Повсюду стекло, парень в
крови и, конечно, без сознания.
Он собирался избавить Али от мучений еще вчера ве—чером, сразу после того,
как покончил с Кассандрой. Ко—гда Хищник приковывал девушку к стене, она
плакала, зная, что сейчас произойдет.
Он сделал несколько изумительных фотографий: ог—ненные языки, лижущие ее
обнаженное тело, и пламя, вспыхнувшее вокруг лица перед смертью. Кассандра
ис—тошно кричала. Так же, как все остальные.
Если бы он мог устроить выставку своих фотогра—фий, то наверняка получил бы
главный приз. И объездил бы с этой выставкой весь земной шар.
Выставку можно было бы назвать
Мертвые голо—вы
. Или еще как-нибудь в этом
роде.
Следующим должен был стать Али. Но после Кас—сандры его охватил такой голод
по новой, свежей плоти, что он сначала решил попробовать Корнелию, сделать
ее своей. Потом он собирался очистить стену от останков Кассандры и вместо
нее подвесить на стене Али.
Снова ожидания. Надо делать все сразу и ничего не ждать. Так будет вернее.
Он относился к мальчику с симпатией. Он не соби—рался убивать его. Мальчик
свой, местный, да и Джо по-настоящему славный парень.
Верно, Уэлчу будет несладко. Ему придется пере—жить потерю сына, но, в конце
концов, он справится с этим. Человек может вынести все на свете и справиться
с чем угодно. Хищник был безоговорочно убежден в этом.
Взять хоть его самого. Его отец отдал концы еще до рождения сына. Его мать
Джин — он еще помнил ее длин—ные светлые волосы, ее нежные шелковистые
пряди, ко—торых так любил касаться младенчески пухлыми ручка—ми, — красавица
Джин все время так горевала, так опла—кивала мужа, что в конце концов
покончила с собой и попыталась убить собственного сыночка, подпалив дом,
когда он спал.
Он вовремя проснулся и сбежал из огненного ада. Его пижама горела. Быстро
прибывшие пожарные гна—лись за ним по пятам. Они настигли его, схватили и
по—валили наземь, чтобы сбить пламя. Он остался жить, но чудовищные ожоги
третьей степени поразили девяносто процентов его тела.
Уцелели только голова и лицо.
Да, это нанесло ему травму. Тяжелейшую психичес—кую травму. Никто не спорит.
Но он справился с этим и жил нормально.
Ну, может быть, у него и осталось несколько пункти—ков. Или идефикс, как когда-
то любила выражаться не—забвенная Салли-Джесси.
Но он справляется и с ними.
Эта мысль заставила его захихикать.
Как ни крути, — подумал он, улыбаясь, — а день ему предстоит
замечательный
.
Сегодня ночью Корнелия обманула его ожидания.
Она обмотала дверь цепью, заперла ее и ухитрилась овладеть ключом.
Умная малышка. Ловкая малышка. Чертовски сооб—разительная малышка.
Но недостаточно ловкая и сообразительная.
Потому что у него был запасной ключ.
Они пропали. Нили и Али. Али и Нили. Джо несколь—ко освоился с этой мыслью
только около полуночи. Алекс пришла к тому же выводу на несколько часов
раньше. Но, с другой стороны, у нее был богатый опыт: Нили уже убегала.
Причем убегала не раз.
— Али не стал бы убегать, — упрямо продолжал на—стаивать Джо даже после
того, как поговорил со своим другом шерифом Томми, отправил в полицию
заявление о розыске, обзвонил всех, кого знал Али и кто знал его, вдоль и
поперек объездил окрестные дороги на случай, если Али попал в аварию. — Он
ни за что не сделал бы этого.
Алекс молча смотрела на него и только вздыхала. Они были в уютной гостиной
дома Уэлчей. Алекс сидела на диване, а безутешный Джо стоял перед ней, все
еще сомневаясь, недоумевая и не веря. Джош и Дженни, смер—тельно испуганные
отсутствием старшего брата, после бурных протестов отправились спать в
одиннадцать ча—сов. Кари, расстроенный не меньше Джо, ушел домой несколько
минут назад.
По обоюдному согласию Алекс оставалась ночевать у Джо. Предложение исходило
от Джо; он не хотел, чтобы Алекс одна ночевала в Уистлдауне. И она тоже. Во-
пер—вых, она не желала оставлять его одного. Во-вторых, там что-то было.
Что-то плохое. Алекс помнила дыхание, постоянное ощущение чьего-то
присутствия, фигуру на галерее. Там умер ее отец; там пропала Нили. Она
вздрогнула.
— Знаю, знаю, — вдруг удрученно произнес Джо. Он подошел к окну,
отодвинул задернутую штору и выглянул.
— В то, что он курит марихуану, я тоже не верил. О боже, если он не
валяется где-нибудь в кювете или не лежит без памяти в больнице, я убью его
собственными руками!
Алекс встала, подошла к нему, обняла за талию и молча прижалась щекой к
спине.
— Зачем ему понадобилось убегать? Вот чего я не по—нимаю. Да, он очень
огорчил меня и знал это. Но он ме—ня не боится. Клянусь, не боится. Я в
жизни не подни—мал на него руки. Он бы не побоялся вернуться домой.
— Джо...
Алекс было нестерпимо жаль его. Ясно, что он ужас—но мучается. Она давно
привыкла к подобным выходкам младшей сестры. Ей было не так уж трудно
представить себе, что Нили убежала. Сестра убегала из школ и других не
устраивающих ее мест в среднем два раза в год.
— Послушай, эта подруга Нили, кажется, Синда Хоукинс, и ее бойфренд
довезли их до школы. Но пикапчика Али там так и не обнаружили. И потом,
вспомни, Нили ведь тоже ждала неприятностей. Я пригрозила ей отправ—кой
обратно в закрытую школу. Я уверена, что это Нили уговорила его сбежать.
Она услышала, как Джо заскрежетал зубами.
— Твоя сестра — настоящее наказание.
Алекс прижалась губами к его спине.
— Извини. Мы причинили тебе столько хлопот. Дер—жу пари, ты больше
никогда не захочешь видеть никого из Хейвудов.
— Нет. — Джо обернулся, взял ее лицо в ладони и по—смотрел ей в глаза.
— Захочу.
А потом наклонился и поцеловал Алекс.
— Нили...
Голос отца снова заставил ее очнуться. Поскольку она видела отца во сне, то
ничуть не удивилась и не испу—галась. Наоборот, ощутила тепло и
почувствовала, что ее любят.
— Папа?
Она открыла глаза. Было темно, но она не чувствова—ла одиночества. Кто-то
был рядом — чье-то теплое тело, которого она не видела. Где она?
О боже! К ней вернулась память.
— Нили... Он возвращается.
— Папа? Где ты?
Она села. Голос ей не чудился. Она слышала его, знала, что слышала. Зеленые
точки снова были здесь, та—кие же светящиеся, как раньше, и, казалось,
смотрели на нее. Нили потянулась за фонариком, нашарила его и включила.
Сквозь прутья на нее смотрел Ганнибал, молча по—махивая пушистым хвостом.
— Ганнибал, ох, Ганнибал! — При виде кота Нили безумно захотелось
оказаться дома. У нее задрожали губы, из глаз хлынули слезы. — Ганнибал, как
ты здесь ока—зался?
Кот молча повернулся и исчез во мраке. Секунду спустя Нили поняла, почему.
Теперь она тоже услышала звук приближавшихся шагов.
О боже, он действительно возвращался!
В ужасе Нили вскочила, сжала фонарик и снова опус—тилась на матрас. Али был
еще жив, еще дышал, но не приходил в сознание. Он ничего не знал о постигшей
их беде (на мгновение Нили позавидовала ему) и ничем не мог ей помочь.
Чудовище возвращалось, а она была одна.
Он не мог войти. Она заперла дверь, и он не мог войти.
Если только у него не было второго ключа.
Откуда пришла эта мысль, Нили не знала, но у нее похолодели руки и сердце
застучало как бешеное.
Конечно, у него есть второй ключ! Люди всегда дела—ют запасные ключи,
правда? У него есть ключ, он прине—сет его с собой... и сможет войти.
— О боже!
Нили вскочила на ноги. Она всхлипывала от страха, живот сводило, колени
дрожали, а грудь сдавливало так, что было больно дышать.
Ей было нужно оружие: пистолет, нож... хоть что-нибудь.
Нет, нужно забаррикадировать дверь.
Она видела приближавшийся свет. Сколько времени потрачено зря!
Кровать. Единственное, что можно использовать. Рама была крепкой,
металлической. Кровать двуспальная. При—мерно метр восемьдесят в длину.
Панцирная сетка. Ка—кая у нее ширина? Сантиметров девяносто?
Неважно. Все равно ничего другого нет.
Отчаяние придало ей сил. Она опустила фонарик и стала толкать кровать к
стальным прутьям. О господи, путь преграждает матрас Али; она неправильно
положи—ла его!
Загорелся стоявший на столе полевой фонарь, но Нили даже не оглянулась. Она
прижалась спиной к сте—не, села на пол, уперлась ногами в матрас с
неподвиж—ным Али и изо всех сил начала толкать его в сторону.
— Корнелия, что ты делаешь?
Голос был совершенно обыкновенный, но звук его заставил ее покрыться
холодным потом. Матрас подал—ся, и она посмотрела на чудовище. И продолжала
смот—реть, потому что ничего не могла с собой поделать. Оно приводило ее в
ужас.
— Плохая девочка, Корнелия! Плохая девочка!
Хищник устремился к клетке, шаря в кармане. Ключ! Она знала, что у него
будет второй ключ. Даже с придвинутой кроватью до задней стены оставалось
еще около метра. Он мог открыть дверь.
Сквозь прутья просунулась рука с ключом. Теперь ключ был привязан к запястью
плетеным шнурком, а в другой руке Хищник держал баллончик с раствором
пер—ца, направленный ей в лицо.
На этот раз похититель принял меры, чтобы она не выбила у него ключ.
Задыхаясь и крича, Нили вскочила, обежала кровать, сбросила с нее большую,
массивную панцирную сет
...Закладка в соц.сетях
