Жанр: Любовные романы
Сезон охоты на блондинок
...того не случилось.
Впрочем, даже без известия об измене мне не хоте—лось бы сегодня быть
одной
, — думала Алекс, положив книгу на колени и наблюдая за сестрой,
которая как за—чарованная смотрела
Вечеринку впятером
. Забавно. Когда
Алекс решила посетить Уистлдаун в одиночку, она не подумала, что будет
вынуждена ночевать в большом незнакомом доме. Только сейчас, в присутствии
Нили, до нее дошло, какой тревожной была бы ночь в гулких пустых комнатах с
высокими потолками. Их отец провел здесь свои последние дни и ночи; он умер
тут. Его при—сутствие ощущалось повсюду. Даже когда Алекс была сравнительно
спокойна, это тревожило ее, и она не на—ходила себе места. Не будь Нили, она
переехала бы в гос—тиницу. Симпсонвилл был слишком мал для такой рос—коши,
но в соседнем Шелбивилле гостиница имелась; Алекс помнила это по прошлым
визитам.
В последний раз она была здесь, когда закончила колледж. Ей был двадцать
один год. Отец пригласил ее провести выхожные в Уистлдауне, куда он
прилетел, чтобы принять участие в июльской Кинлендской конской яр—марке. Они
редко оказывались наедине — с отцом всегда была либо очередная жена, либо
подружка, — и Алекс была тронута, когда Чарльз сказал, что на этот раз они
будут только вдвоем. Конечно, это было всего лишь пред—логом для разговора с
дочерью о ее будущем. В частнос—ти, о работе Алекс в
Хейвуд — Харли —
Николс
с воз—можной перспективой возглавить фирму. Когда отец сделал ей
такое предложение, Алекс отказалась, и они с Чарльзом серьезно поссорились.
На следующий день Алекс уехала, так и не побывав на ярмарке.
При этом воспоминании у нее заныло сердце.
Ох, папа, — подумала она. — Если
бы я согласилась, все мог—ло бы сложиться по-другому. Почему я не приняла
твое—го предложения? Мне это ничего не стоило
.
Глаза наполнились слезами, и Алекс отчаянно замор—гала. Не следовало
расстраивать Нили. Тем более что сде—ланного не воротишь.
Около одиннадцати разразилась гроза; на дом обру—шились потоки дождя. Гремел
гром, молнии хлестали небо, как плети, дул ветер. Нили отправилась спать
пер—вой, расположившись в спальне рядом со спальней Алекс. Обе инстинктивно
выбрали те же комнаты, что и в про—шлый раз. В полночь Алекс, приняв
снотворное, выпи—санное ей после смерти отца, уже спала без задних ног. Ей
не мешали ни рев бури, ни потрескивание старых по—ловиц, ни журчание воды в
батареях.
И все же что-то заставило ее проснуться. Что-то вы—рвало из сна, больше
напоминавшего глубокий обморок. Только что сознание ее было выключено, но
внезапно она проснулась, ощутив неприятное прикосновение к щеке. Алекс
открыла глаза, уставилась в темноту, но ни—чего не увидела. На мгновение она
растерялась, забыв, где находится и почему.
Инстинкт подсказывал молчать и не двигаться. Так она и поступила.
Окутывавший ее нежный цветочный аромат исходил от постельного белья. Инес
пользовалась ароматизиро—ванными ополаскивателями. Алекс лежала на правом
боку, зарывшись лицом в слишком мягкую подушку. Все-таки запах слишком
навязчивый. Стук — это удары ка—пель по стеклу. Холодный воздух, коснувшийся
ее лица, проник сквозь старую, чуть перекошенную раму. Имен—но это и
заставило ее проснуться.
Но, кроме шума дождя, был еще и какой-то другой звук, негромкий, он
раздавался совсем близко, чуть ли не в изножье старинной кровати из резного
ореха.
Алекс лежала неподвижно. Непроглядная тьма оку—тывала ее, как саван. Она
напряженно вслушивалась. Серд—це гулко колотилось, во рту пересохло. Она ни
секунды не сомневалась, что слышит негромкое, но отчетливое сопение. Кто-то
или что-то присутствовало в комнате. И дышало.
Волосы у Алекс встали дыбом. Она лежала, как мерт—вая. Кто бы и что бы ни
стояло у нее в ногах, оно тоже не двигалось. Только дышало.
О боже! Что делать?
Хотелось вскочить и убежать, но она заставила себя лежать тихо. Может быть,
потом она придумает что-ни—будь получше, а пока остается только одно:
продолжать притворяться спящей.
Дыхание не ослабевало: вдох — выдох, вдох — выдох. Тяжелое. Хриплое. Шумное.
Ей казалось, что звук становится все громче. Наконец он заглушил все. Даже
стук ее собственного сердца и завывание бури за окном. Нили? Но зачем Нили
молча и неподвижно стоять в темноте и следить за спящей сестрой?
Нет. Невозможно. Во-первых, Нили никогда так не дышала. Во-вторых, она
непременно оповестила бы о своем присутствии громко и узнаваемо, или
окликнув сестру, или потормошив ее, или — если бы была очень напугана —
улегшись рядом. Следить и молчать — нет, это не в ее стиле.
Они с Нили были в доме одни.
Тогда что же? Вор? Алекс похолодела. Или... приви—дение? От этой мысли у нее кровь застыла в жилах.
Ей снился отец, в мозгу еще плавали туманные об—рывки воспоминаний.
Уистлдаун был местом его на—сильственной смерти. Едва узнав о случившемся,
Алек—сандра подумала, что отец был способен на что угодно, кроме одного: он
ни за что не ушел бы из жизни, не оста—вив семье ни слова. Может быть, это
дыхание — попытка привидения привлечь ее внимание? Вступить с ней в контакт
с того света?
Она никогда не верила в привидения. До сегодняш—него дня.
Едва эта мысль оформилась в ее мозгу, как дыхание переместилось. Пугающие
негромкие звуки стали слыш—ны из другого места. Они становились тише, как
будто удалялись. Кто-то или что-то манило ее к открытой две—ри спальни. И
тут Алекс осенило.
Она ничего не видела, абсолютно ничего, даже по—душки, на которой спала, но
знала, что это не сон и не разыгравшееся воображение. Это было непреложной
ре—альностью. Происходило на самом деле.
Яростное желание выяснить все до конца пересили—ло ужас. Алекс рывком села и
потянулась к выключателю стоявшей на тумбочке лампы. В таких лампах
выключа—тель обычно располагается прямо на проводе. Она нащупала провод,
провела по нему пальцами и нашла кнопку. На все это ушло несколько секунд.
Послышался громкий щелчок. Казалось, чужое ды—хание на мгновение замерло, но
тут же звуки послыша—лись снова. Ничего не изменилось. Свет не загорелся.
Щелк! Щелк! Алекс отчаянно повторяла свои попытки, но свет не включался.
Странные звуки продолжали уда—ляться, они становились легче, но чаще и
быстро отсту—пали.
Она не могла позволить этому существу или челове—ку, или чему еще там
исчезнуть, не узнав, кто или что это. Даже встреча с вором была бы лучше
неизвестности.
Папа, это ты?
Мысль идиотская, но все же...
Алекс откинула покрывало и встала с кровати. Когда босые ноги коснулись
восточного ковра, застилавшего дощатый пол, она потихонечку пошла вперед в
кромеш—ной тьме. Вытянув руки, Алекс добралась до изножья кро—вати, потом до
стены. Она двигалась следом за источни—ком звука.
Дыхание, если это было дыханием, становилось все тише. Мерные вдохи и выдохи
слабели, как будто удаля—лись от нее по узкому коридору, в который выходили
все спальни.
Алекс задержалась у двери, пытаясь зажечь верхний свет. Ее пальцы шарили по
прохладной гладкой штука—турке. Холодный воздух касался ступней и лодыжек,
не прикрытых кружевным подолом белой шелковой ноч—ной рубашки. Неумолчный
шум дождя заглушал все; Алекс теперь не слышала никаких других звуков, но
знала о чьем-то присутствии, и поэтому странное дыхание про—должало звучать
в ее ушах: вдох, выдох, вдох, выдох... Она нашла выключатель, нажала на него
— и снова без толку. Света не было.
Разбудившие ее звуки исчезли теперь и из ее вообра—жения. Она удерживала
собственное дыхание, чтобы услышать их снова. Желание узнать источник
собственных страхов и надежд было таким сильным, что она уже ничего не
боялась. Она была обязана все выяснить. Была обязана знать.
Отец или нет?
Она вышла в коридор, ничего не видя перед собой, вытянула руки, нашарила
стену... и вновь услышала ды—хание. Звук продолжал удаляться. Алекс шагнула
вперед, обо что-то споткнулась и зашаталась. Пытаясь не упасть, она
раскинула руки, нащупала что-то упругое, обтянутое тканью, и, не успев ни о
чем подумать, вцепилась в него. Пальцы сомкнулись на складках ткани, и вдруг
что-то словно взорвалось у нее в затылке. Из глаз посыпались искры, и она
полетела во тьму.
Когда Алекс пришла в себя, она лежала вниз лицом на дорожке, устилавшей
середину коридора. Душный запах ковра щекотал ноздри. Пальцы ощущали
прикос—новение грубого ворса. Ее окружала непроглядная тьма. Голова болела,
саднило колени и ладони. Она застонала.
— Алекс? — окликнула ее Нили. Судя по голосу, она тоже стояла в
коридоре, в нескольких метрах впереди. Если сестра вышла из своей спальни —
а так и должно было быть, — значит, все правильно. Их покои, состояв—шие из
спальни, гостиной и ванной, находились рядом, в северном конце коридора.
— Осторожнее, — хрипло выдавила Алекс, садясь и держась за затылок. —
Кажется, в доме кто-то есть.
Окружавшая ее темнота колыхалась как море, но Алекс была в сознании. Затылок
раскалывался от нестер—пимой боли. Прикоснувшись к нему, Алекс ощутила что-
то теплое и липкое. Кровь? Что случилось? Она упала и ударилась головой?
Алекс смутно помнила, что споткну—лась, но все остальное сливалось в
туманное пятно.
— Что? — Было ясно, что Нили то ли не услышала ее, то ли не поняла.
Затем Алекс услышала слабый щел—чок и поняла, что сестра безуспешно пытается
включить свет в коридоре. — Алекс, ты упала? Тебе больно?
— Да, упала, но жива и здорова. Наверно, электриче—ство испортилось, —
с большим трудом произнесла Алекс.
Потом ее голос немного окреп:
— Нили, ты слышала меня? Я сказала, что в доме кто-то есть.
Алекс с усилием встала на колени. Голова болела и кружилась. Она вовсе не
чувствовала себя здоровой, как она сказала Нили, но сейчас было не до того.
Нили ока—залась рядом, опустилась на колени, протянула руки и прикоснулась к
ней в темноте.
— Кто-то есть? Что ты имеешь в виду?
Алекс задумалась. Сказать или не сказать? Версий две: то ли кто-то забрался
в дом, то ли призрак отца пы—тался что-то ей сообщить. Нет, чушь. Этого не
может быть. По зрелом размышлении она поняла: что бы — или кто бы — ни
оказалось в ее спальне, это было не приви—дение.
В конце концов, даже если привидения существуют — а она была твердо уверена
в обратном, — они не дышат, правда? Если бы они дышали, то не были бы
привиде—ниями. Если бы после пробуждения она как следует по—думала, то
поняла бы это.
Отсюда неотвратимо следовало, что в ее спальне сре—ди ночи находился человек
из плоти и крови. Вполне возможно, что он все еще в доме.
— Нили, — настойчиво сказала она, схватив сестру за рукав мягкой
фланелевой рубашки, — кто-то был в моей спальне. Я проснулась и вышла в
коридор. Думаю, в доме могут быть чужие.
— Что? — ахнула сестра.
— Тс-с! — конечно, они наделали столько шуму, что говорить вполголоса
уже не имело смысла. Хватились за—пирать сарай, когда лошадь уже увели. И
все же хотелось говорить именно шепотом. Сотовый телефон остался внизу;
впрочем, Алекс забыла зарядить аккумулятор, так что, скорее всего, от него
никакого проку. Но был еще те—лефон у ее кровати. Алекс вспомнила о нем,
хотя думать мешала головная боль. Можно вернуться в ее спальню, запереть
дверь и позвонить в полицию. Действует ли здесь номер девятьсот одиннадцать?
Или нужно звонить оператору?
— Ты что, шутишь? — прошептала Нили.
— Нет. — Алекс попыталась встать. Нили, стараясь помочь, потянула ее за
руку. Когда Алекс выпрямилась, темнота заколыхалась вновь, но выбора не
было. Им с Нили нужно уйти отсюда. Если в доме кто-то есть, в ко—ридоре
оставаться нельзя. — Надо позвонить в полицию. Телефон у меня в спальне.
— Дерьмо! — испуганно прошептала Нили.
— Не ругайся, — машинально ответила Алекс. С по—мощью Нили она
вернулась в спальню, постаравшись сделать это как можно быстрее и тише.
Голова болела так, словно по ней били молотком. Алекс была уверена, что у
нее двоится в глазах, но проверить это было невоз—можно.
— Запри дверь, — велела она, когда сестры оказались в спальне. Пока
Нили выполняла приказ, Алекс пыта—лась добраться до кровати. Наконец замок
щелкнул, и она почувствовала облегчение, но лишь частичное. Кро—мешная тьма
была страшна сама по себе. А тут еще рев бури за окном и уверенность в том,
что кто-то — кто-то! — был в доме. Если бы не Нили, Алекс просто умерла бы
со страху. Но ради сестры она была обязана сохранять при—сутствие духа. В
конце концов, Нили всего лишь девочка-подросток.
Телефон стоял рядом с лампой. Держась за кровать, Алекс добралась до
тумбочки. Лампа, книга, часы, теле—фон. Она ощупью нашла трубку и сняла ее.
Гудков не было.
— Алекс, ты чувствуешь запах дыма? — тоненьким, испуганным голоском
спросила Нили. Судя по голосу, она обходила кровать и шла к сестре.
Нажимая кнопки наугад (было так темно, что она не видела ни кнопок, ни
написанных на них цифр), Алекс тщетно пыталась оживить телефон. Слова Нили
застави—ли ее перестать заниматься этим бесполезным делом и принюхаться.
Однако головная боль становилась невыносимой. Алекс закрыла глаза, но тут же
открыла их сно—ва. Закрывать глаза тоже было больно.
Запах действительно был, слабый, но узнаваемый. Пахло паленой шерстью.
— Да, пожалуй, действительно пахнет гарью. — Алекс устало положила
трубку и медленно поднесла руку к голове. Кровь продолжала идти; пальцы
нащупали огромную шишку. Потрогав ее, Алекс поморщилась. — Телефон молчит.
— Что нам делать? — Голос Нили звучал совсем по-детски.
— Думаю, надо выбираться из дома. — Что-то дейст—вительно горит, поняла
Алекс, потянувшись к тумбочке за коробкой с бумажными носовыми платками,
которая стояла там вечером. Дым был едким. Может быть, начал—ся пожар? Такая
возможность не исключалась. Не зря же отключились и электричество, и телефон
сразу. Вор или не вор, но не было смысла сидеть в запертой спальне и ждать
неизвестно чего.
— Мне страшно, — срывающимся голосом прошеп—тала младшая сестра.
— Мне тоже. — Алекс нашла коробку, взяла несколько салфеток и приложила
их к затылку. Хотя прикоснове—ние было совсем слабым, рана тут же заныла и
запульси—ровала. Нили об этом знать ни к чему. Помочь Алекс она ничем не
может, а пугать и без того испуганную сестру глупо, а то и опасно.
— Неужели наш дом горит? — через несколько се—кунд спросила Нили.
— Возможно.
Если бы они могли добраться до машины, но ключ от
Мерседеса
висел на
крючке в кухне, а сам автомо—биль находился в отдельно стоявшем гараже
позади дома. Алекс поставила ее туда несколько часов назад.
Искать путь на кухню в полной темноте не хотелось. А пробираться к гаражу —
еще меньше.
— Человек, который был здесь сегодня, — Джо Уэлч, управляющий фермой, —
живет чуть ниже нас. Если мы спустимся по лестнице и выйдем через парадную
дверь, то через несколько минут доберемся до его дома.
— Но там льет как из ведра. А потом... вдруг тот, кто находится в доме,
только и ждет, чтобы мы вышли? — дрожащим голосом возразила Нили. — Как в
Крике
.
— Я не желаю этого слышать, — прервала ее Алекс.
Нили обожала фильмы ужасов, а Алекс просто не могла их смотреть. Когда Нили
несколько раз удавалось угово—рить старшую сестру посмотреть что-либо
подобное, Алекс почти все время сидела зажмурившись. Когда она открывала
глаза и видела что-то жуткое, то неизменно визжала, как баньши, и закрывала
лицо руками, к вяще—му неудовольствию Нили.
— До парадной двери всего пара минут. Спустимся по лестнице, и все, —
решительно заявила она.
— Но в
Крике
...
— Это жизнь, а не фильм ужасов, — решительно ска—зала Алекс. Ей не
хотелось думать о том, что человек, ко—торый был в ее спальне, может ждать,
когда они выйдут в темноту.
Запах гари становился все сильнее. Сидеть взаперти было глупо. Они должны
выбраться из дома. Алекс на мгновение задумалась. Если они побегут через
раскис—шее болото, в которое сейчас превратилась земля, пона—добится крепкая
обувь. Ее шлепанцы на резиновой по—дошве достаточно разношены, чтобы подойти
Нили, у которой нога больше. Пошарив ногой, Алекс нашла их рядом с кроватью,
подняла и протянула сестре.
— Надевай.
По счастью, Алекс отлично помнила, где поставила свои мокасины, когда
распаковывала вещи, — на полке для обуви, внутри просторного встроенного
шкафа.
— Куда ты? — в панике спросила Нили, когда Алекс отошла от нее.
— За туфлями. — Обе говорили вполголоса. Придер—живаясь за стену, Алекс
добралась до шкафа. Вот и туф—ли! Алекс схватила их и сунула в них ноги.
Обратный путь дался ей с трудом.
— Алекс!
— Я здесь.
Алекс ощупью сняла с кровати старинное стеганое одеяло ручной работы и
наугад же протянула его Нили, ничего не видя в темноте.
— Завернись в него, и пойдем, — сказала она, убе—дившись, что Нили
взяла одеяло.
Схватив второе одеяло, шерстяное, лежавшее под стеганым, Алекс накинула его
на плечи и позвала Ни—ли. Когда их руки встретились, сестры пошли к двери
спальни.
Едва протянутая рука Алекс коснулась резной дере—вянной филенки, как Нили
неожиданно попятилась, по—тащив Алекс за собой.
— О боже, Алекс, в
Пятнице, тринадцатого
...
— Если ты скажешь еще хоть слово про какой-ни—будь дурацкий ужастик, я
убью тебя собственными рука—ми! — не оборачиваясь, гневно прошипела Алекс и
сильно дернула Нили за руку. — Пошли. Не смей ничего гово—рить, пока мы не
выйдем наружу. И, что бы ни случилось, не отходи от меня.
— Чтоб мне обосраться! — горячо поклялась Нили. Ее рука была ледяной.
На сей раз Алекс пропустила не—приличное выражение мимо ушей. Ее сердце
билось в такт с пульсировавшей в голове болью. Живот сводило судорогами. Во
рту пересохло. В темноте за дверью спаль—ни их могло ждать что угодно и кто
угодно.
Алекс осторожно отвела язычок замка, но щелчок все равно прозвучал в ее ушах
как выстрел. А потом по—вернула ручку.
Глава 11
Джо лежал на спине, подложив руки под голову, и смотрел в белый потолок,
хотя в это время обычно давно спал. Дождь лил как из ведра. Все лето в Шелби-
Каунти стояла засуха, которой не было сто лет: ручьи обмелели, кукуруза
засыхала на корню, деревья сбрасывали листья. А сейчас, когда было уже
слишком поздно для возмеще—ния ущерба, разразился настоящий всемирный потоп.
Только бы крыша не протекла.
Конечно, можно было встать, спуститься на кухню и что-нибудь съесть. Увы,
посмотреть телевизор было нель—зя. Двадцать минут назад отключилось
электричество, как часто бывало в грозу. Однако Джо отказывался при—знать
свое поражение. Бессоннице его не одолеть. После побега Лоры, бросившей его
в беде с тремя маленькими детьми, с кучей долгов и разбитыми вдребезги
мечтами сделать карьеру, он не мог спать несколько лет. Но, в конце концов,
обуздал своих демонов, занял прочное положе—ние в обществе и снова научился
спать.
Однако сегодня Александра Хейвуд в очередной раз разрушила его жизнь.
Жалованье управляющего фермой Уистлдаун со—ставляло почти половину его
дохода. Плюс экономия на медицинской страховке, за которую он платил намного
меньше, поскольку официально являлся служащим ком—пании Хейвуда. И все это
исчезло в одну секунду. Но по—теря лошадей была еще хуже, чем потеря работы.
Вернее, была бы хуже, если бы потеря дохода не отражалась на детях.
Да, у него был контракт, но Джо знал, что иногда кон—тракт не стоит бумаги,
на которой он написан. Его кон—тракт давал ему только возможность выиграть
время. Он может говорить Алекс Хейвуд и всем остальным, что тре—бует
выполнения условий договора, а при необходимос—ти начать против них судебный
процесс. Если повезет, он выиграет несколько недель, а то и месяцев и
получит некоторое финансовое возмещение за несоблюдение условий контракта.
Но что бы он ни делал, если финансо—вые трудности, о которых говорила
Александра Хейвуд, не липа — а лгать ей не было смысла — то и лошадей, и
ферму рано или поздно все равно придется продать.
Такова была суровая реальность. Следовало повер—нуться к ней лицом и начать
строить планы. Слава богу, он был способен это сделать.
Первое. Необходимо постараться как можно лучше разместить лошадей. С каждой
из чистокровок будут свои сложности, начиная с самого дорогого — Депьюти
Дримера, злобного двухлетки от самого Мистера Проспектора, — и кончая самым
дешевым — двенадцатилетним Сулейманом, который за всю свою карьеру ни разу
не поднимался выше третьего места и стоил не больше ты—сячи долларов.
Сулеймана, видимо, придется купить самому. Тыся—чу долларов он может себе
позволить. А Силвер Уандер, которая стоит около полумиллиона? Только в
мечтах. Раз—ве что сколотит группу из нескольких инвесторов.
Но реально ли это?
Что касалось его собственных финансовых дел, то для сведения концов с
концами требовался новый ис—точник дохода. Он мог бы держать больше лошадей,
чем в настоящее время: если уистлдаунских лошадей не бу—дет, в конюшне
освободятся стойла. Мог бы поискать место управляющего другой фермой — но,
насколько он знал, на всех здешних фермах эти места были заняты. Вместо
того, чтобы тренировать уистлдаунских лошадей, он мог бы работать с лошадьми
частных владельцев. Но такая работа сопряжена с постоянными разъездами.
Разъезды же он позволить себе не сможет, потому что обязан думать о детях.
Особенно о мальчиках. Чем старше они становятся, тем сильнее нуждаются в
присмотре.
Он всегда может получить работу на заводе Бадда, местном промышленном
гиганте, где делают запчасти для машин. Или у Форда в Луисвилле. И тут и там
платят неплохо. Плюс льготы.
Джо скривил губы. Он всегда мечтал тренировать ло—шадей и был убежден, что у
него есть все данные, чтобы стать в этом деле одним из лучших. Войти в
элиту. Выиг—рать все крупные соревнования — Дерби, Кубок конеза—водов, а то
и Тройную Корону. Но появилась Лора, дети, а затем настал крах его семейной
жизни. Пришлось вы—бирать между мечтами и детьми, и победили дети. Он
ду—мал, что нашел компромисс, когда начал работать у Чарль—за Хейвуда:
твердое жалованье и возможность создать первоклассную конюшню на чужие
денежки. И сейчас, в тридцать семь лет, пожал то, что посеял: с конюшней,
над которой он так долго бился, приходилось расставаться, потому что она
принадлежала не ему, а в перспективе маячила работа на заводе, чтобы
прокормить детей.
Когда он нашел тело Хейвуда, следовало понять, что так и будет. Наверно, он
это и понял, просто не хотел при—знаваться. С первого взгляда на Александру
Хейвуд, вне—запно появившуюся в Уистлдауне, было ясно, что доб—ром это не
кончится.
Вы уволены. Разве это непонятно?
— насмешливо спросила она.
Подлая, самоуверенная сучка
, — подумал он в ту минуту.
А он еще жалел ее во время похорон, ради которых специально полетел в
Филадельфию. Он уважал своего работодателя, даже любил его. Они оба хотели
одного и того же — сделать ферму Уистлдаун одной из лучших ко—нюшен в
стране. Хейвуд проводил в Уистлдауне два ме—сяца из двенадцати; владелец и
тренер много общались, говорили о лошадях и ферме. Хейвуд часто упоминал
свою старшую дочь, рассказывал связанные с ней смешные случаи, хвастался ее
умом и красотой. Он не раз говорил, что, когда Александра немного подрастет
и забудет всю чушь, которой ее напичкали в колледже изящных ис—кусств, она
придет работать в его компанию. Тогда он будет постепенно приучать ее к
браздам правления. На это у нее мозгов хватит.
Джо слушал его рассказы вполуха, не придавая им особого значения. Обычная
отцовская гордость, только и всего. И слегка удивился, когда во время
похорон уви—дел, что Хейвуд не преувеличивал, во всяком случае, на—счет
внешности. Стройная, хрупкая блондинка в подо—бавшем случаю черном костюме,
типичная
...Закладка в соц.сетях
