Жанр: Любовные романы
Непримиримые влюбленные
...щипать траву. Спрятав руки в
карманы старой дубленки, она набрала полную грудь холодного чистого воздуха
и медленно выдохнула. Постепенно напряжение спало. Мэдлин понимала, что была
несправедлива к родным — они хорошие, добрые, любят ее, хотят, чтобы она
была счастлива.
Но как объяснить им, что она забыла, что такое счастье? Настоящее счастье,
которое она однажды держала в руках, даже не сознавая этого?
Мэдлин вздохнула и подошла к обрыву, чтобы послушать, как внизу вода мягко
лижет покрытый галькой берег.
На другом берегу, за густыми купами деревьев, стоял старый дом Кортни,
темный и пугающий. Когда луна оказалась над ним, можно было различить
погнувшиеся дымовые трубы. Старая постройка времен Елизаветы. Говорили, что
в доме живут привидения. Владелец, майор Кортни, не опровергал слухи. Майор
жил уединенно, эксцентричный чудак, рьяно охраняющий свою собственность. В
детстве Мэдлин нравилось дразнить его: она пробиралась в его заросший сад, а
он бегал за ней с ружьем.
Ужасное существо! Сейчас она ругала себя, улыбаясь своей прежней улыбкой.
Тишина действовала как бальзам. Мрачные мысли, не покидавшие Мэдлин, едва
она переступила порог родного дома, куда-то ушли. Теперь она точно знала,
что беспокоило ее. Надо только решить, как избавиться от этого.
Она не ожидала, что все здесь так ощутимо хранит следы присутствия Доминика.
— Будь он проклят, — шепнула Мэдлин в ночь, плотнее закутываясь в
куртку.
— Еще один шаг, и вы упадете с обрыва, — предостерег тихий голос у
нее за спиной.
Луна спряталась за одинокое облачко, внезапная темнота окутала Мэдлин, она
вскрикнула, сердце екнуло, и в страхе она сделала то самое, против чего
предостерегал таинственный голос, — шагнула вперед, к обрыву.
Сердце ее стучало, Мэдлин задыхалась, голова шла кругом. Широко раскрытыми
глазами она искала в кромешной тьме обладателя таинственного голоса.
Рядом с Минти спокойно паслась еще одна лошадь. Мэдлин сообразила — она
настолько ушла в свои мысли, что даже не слышала, как кто-то подъехал. Но
никого не было видно. По спине пробежал холодок. Мэдлин стояла, не дыша,
глубокая тишина окружала ее, даже в ушах звенело. Во рту пересохло, глаза
лихорадочно скользили по темной опушке.
Согласно легендам, здесь водились разбойники. А еще Мэдлин помнила по
крайней мере три страшные сказки про привидения, которые видели в этих
местах. Раньше она всегда смеялась над ними, хотя втайне мечтала увидеть что-
нибудь такое. Какая глупость!
Лошади переступали ногами, уздечки позвякивали, когда они касались друг
друга. Мэдлин так напряженно вглядывалась во тьму, что стало больно глазам.
— Кто здесь? — спросила она наконец дрожащим голосом.
— А кого бы тебе хотелось увидеть? — отозвался насмешливый голос.
Этот насмешливый тон и бархатный тембр голоса... Страх прошел мгновенно,
улетучился, сменившись более сильным и беспокойным чувством. Заметив тень
рядом с лошадьми, Мэдлин стиснула руки в карманах дубленки.
Из-за деревьев вышел высокий мужчина — человек, который для Мэдлин был
страшнее любого разбойника с большой дороги. Она помнила его манеру
появляться перед ней. Потрясти — чтобы усилить впечатление. Таков он был.
Любил подавлять людей.
— Ну, блудная дочь, вернулась в конце концов.
— Привет, Дом, — холодно поздоровалась Мэдлин, стараясь не выдать
своей растерянноста. — Что привело тебя сюда именно сегодня?
Луна вышла из-за облака, осветив его улыбку, его красивое лицо.
— То же, что и тебя, как я представляю. Привет, Мэдди, — запоздало
поздоровался Доминик.
Черный, высокий, как и деревья, он смутно маячил в темноте. Темные джинсы и
толстый черный свитер подчеркивали мускулистую фигуру. Всего в Доминике
Стентоне больше, чем в других, подумала она с горечью и резко отвернулась,
ощутив внезапную боль в груди.
Когда-то они часто встречались здесь. Это было их место — среди многих
других на этом мрачном берегу. Она всегда приходила первой, более
нетерпеливая, с болью вспомнила она. А он выступал из темноты, чтобы
заключить ее в свои...
Рука коснулась ее плеча. Она инстинктивно отпрянула. Его неожиданное
прикосновение так совпало с ее мыслями, что она резко отступила назад и
почувствовала, как берег опасно пополз под ногами.
— Дурочка, — пробормотал Доминик, схватил ее за плечи и оттащил на
безопасное место. — Боишься, что я тебя изнасилую?
Изнасилует? С каких это пор он вынужден прибегать к насилию над ней? Раньше-
то этого не было.
— Оставь меня, — потребовала Мэдлин. Как она себя презирала! Даже
теперь, спустя четыре года, один взгляд на него — и все ее существо уже
жаждет его объятий и бешено колотится сердце.
Напряженный взгляд Доминика выражал столь знакомую ей страсть, чувственные
губы плотно сжаты. Он стоял, возвышаясь над ней, — восхитительный
мужчина, который всегда возбуждал ее, сводил с ума строптивую девчонку, да и
сейчас...
Мэдлин ненавидела его за это. Ненавидела за то, что случилось.
Доминик быстро убрал руки, и Мэдлин едва устояла на ногах.
— Не бойся, — с трудом выговорил он. — Может быть, мне так же
тяжело прикасаться к тебе, как тебе — чувствовать мое прикосновение.
— Что ты здесь делаешь? — раздраженно спросила Мэдлин. Ей хотелось
стереть прикосновение его руки — кожа горела, как от ожога.
— Хотел повидать тебя, что же еще? — Он отвернулся и спрятал руки
в карманы джинсов. — Четыре года я не смотрел в глаза женщине, которая
публично опозорила меня.
— Публично опозорила? — Мэдлин хотелось громко засмеяться, но она
лишь горько улыбнулась. — Насколько я помню, все было наоборот.
— Меня оскорбили не потому, что я это заслужил, о нет! — проворчал
Доминик. — Капризная прекрасная сумасбродка оскорбила меня потому, что
всегда думала только о себе!
— Благодарю, — церемонно произнесла Мэдлин. — Приятно узнать,
что думает о тебе бывший жених.
— Мне тоже было приятно узнать, сколь вероломной невестой ты оказалась.
Мэдлин вздрогнула. Чувство вины и стыда, терзавшее ее четыре года, не давало
вздохнуть. Она отвернулась, не в состоянии защищаться от безжалостных
укоров. Слишком много правды было в словах Доминика.
В воздухе повисло молчание. Они стояли неподвижно, освещенные луной,
подыскивая слова пообиднее. Странно, но они все еще чувствовали активную
антипатию друг к другу. Она могла бы уже заглохнуть, превратиться в
спокойную неприязнь, но этого не произошло. Они могли бы встретиться, как
сейчас, в ту ночь после бала в загородном клубе и поговорить. И не было бы
прошедших лет.
Луна висела над их головами. В свете луны были хорошо видны правильные черты
красивого лица, темные шелковистые брови почти сходятся у переносицы. Глаза,
опушенные густыми ресницами, и гордый прямой нос. Тонкие губы презрительно
улыбаются. Эта улыбка не может скрыть врожденную чувственность.
— Четыре года прошло, — внезапно заговорил Доминик, — а ты
по-прежнему выглядишь очаровательным ребенком. Только еще более красивым.
Мэдлин стало тоскливо. Она попыталась отвернуться, но Доминик сжал ее руки.
— Подожди, — выдохнул он. — Ведь ты не собираешься снова
исчезнуть? Скажи, Мэдлин. — Он наклонился к ней, она увидела совсем
близко его лицо. Доминик с горечью смотрел на нее. — Ты хотела наказать
меня? Или тебе было просто наплевать на меня?
— Ты опоздал с выяснением причин ровно на четыре года.
Мэдлин откинула голову и пристально посмотрела на него. Их взгляды
встретились.
Казалось, он охотно встряхнул бы ее, его пальцы сжали ее локти, но вдруг он
передумал.
— Ты права, — согласился он. — Четыре года — слишком большой
срок, чтобы дождаться ответа, который на самом деле меня и не интересует. Но
вот что мне действительно интересно, Мэдлин, — голос стал
резким, — каким образом пребывание в Бостоне и эти проклятые четыре
года превратили своенравного ребенка, которого, как мне казалось, я любил, в
женщину?
Этого нужно было ожидать, подумала Мэдлин мгновением позже. Все можно было
прочесть в его глазах, вспыхнувших холодным блеском, понять по сжавшимся
губам. Но Мэдлин была слишком взволнованна и не поняла намерений Доминика.
Когда его горячее дыхание опалило ее холодные губы, ошеломленная Мэдлин не
могла сдвинуться с места. Доминик крепко прижал ее к себе, даже через
дубленку она чувствовала тепло его тела. Он нетерпеливо прижался губами к ее
губам, раздвинул их, и Мэдлин сразу вспомнила его прежние поцелуи.
Его прикосновение разбудило ее. Внутри все задрожало от возбуждения. Но
Мэдлин, отчаянно сопротивляясь, пыталась вырваться. Она чувствовала, как его
нетерпеливая страсть вызывает в ней ответное желание, и не хотела ни того,
ни другого.
Ни за что, с отчаянием твердила Мэдлин про себя. Никогда.
— Ты только полдня дома, — тихо сказал Доминик, поднимая
голову, — а я уже не могу... — Он смотрел на нее странным
взглядом, в котором смешались ярость и мука.
Он не договорил, снова прижался губами к ее губам, погрузил пальцы в
шелковистые волосы, откинул ее голову и склонился над ней. Другой рукой он
обнимал ее за талию, крепко прижимая к себе. Беспомощный стон вырвался у
него, и Мэдлин ответила ему таким же стоном.
Он продолжал целовать ее, Мэдлин пыталась сопротивляться, в их жестокой
борьбе было мало любви. Но Мэдлин чувствовала, что ее сопротивление
ослабевает, что вся она, затрепетав, отвечает на его ласку. И вот они уже
целуются, сжимая друг друга в объятиях и забывшись в смятении чувств. Четыре
года назад они тоже переживали смятение чувств — самое волнующее в их
отношениях. Если Доминик этого хотел. Но он редко этого хотел.
Воспоминание грубо вернуло Мэдлин к действительности. Она оторвалась от его
губ и с горечью подумала, что снова поддалась его страсти — страсти, которая
может внезапно вспыхнуть и так же внезапно погаснуть. Она испытала это на
себе.
— Смешно, если бы все кончилось именно сегодняшней ночью на берегу
реки, — пробормотал Доминик ей в щеку. — Мне кажется, ты излучаешь
волны, Мэдлин. Я точно знал, когда ты ступила на землю Англии. Это признание
что-нибудь говорит твоему трепещущему сердцу? Оно забилось сильнее? —
легонько поддразнивая, спросил он.
Доминик положил ладонь ей на грудь. У Мэдлин перехватило дыхание.
— Прекрати, — свистящим шепотом выдохнула она, пытаясь оттолкнуть
его. — Пусти, Доминик, пожалуйста!
— Почему? — Он усмехался. — Тебе же нравится! И всегда
нравилось.
Он снова жадно поцеловал ее, потом оттолкнул от себя. Она стояла,
изумленная: он оттолкнул ее с таким же неистовством, с каким только что
обнимал.
— Следующий самолет в Бостон вылетает утром, — услышала Мэдлин
холодный голос.
— Если ты не улетишь, я буду считать, что ты решила остаться и
продолжать борьбу. А не убегать, как жалкая трусиха. Как ты сделала в
прошлый раз.
Он подошел к лошади, вскочил в седло и ускакал, прежде чем до Мэдлин дошел
смысл его слов.
Стук копыт и глухие удары сердца звучали в унисон. Мэдлин в замешательстве
смотрела в пустоту, удивляясь себе и вспоминая невероятную сцену.
Одному Богу известно, как часто за последние годы она мечтала о такой вот
встрече с Домиником, боролась с собой, стараясь справиться со своими
чувствами. Но ей и в голову не приходило, что Доминик предъявит ей
ультиматум. Раньше все было наоборот. Мэдлин была обиженной, а Доминик
должен был падать ниц и умолять о прощении.
Так что же ей делать? Снова бежать? — размышляла Мэдлин, пытаясь унять
дрожь. Неожиданная встреча с Домиником потрясла ее. Она поняла, что по-
прежнему уязвима. Это открытие заставило ее задуматься — может быть,
действительно лучше вернуться в Бостон, пока он снова не причинил ей боль?
Отомстить, мрачно решила Мэдлин, садясь в седло. Доминик предостерег ее, что
готов отомстить — за оскорбление, которое она нанесла ему.
Но ему следовало бы понять, что он уже отомстил ей. С ее точки зрения, они
квиты. И не должны больше встречаться.
— Черт с тобой, Доминик Стентон, — прошептала Мэдлин в
темноту. — Есть много других забот.
Час спустя Мэдлин беспокойно ходила по спальне, руки в карманах голубого
атласного халата, и продолжала проклинать Доминика.
Луиза, как всегда, обнаружила хороший вкус, обновляя интерьер, отметила про
себя Мэдлин. Детские розовые обои исчезли, убранство комнат выдержано в
мягких голубых и серых тонах с редкими пятнами глубокого лилового цвета. Из
уважения к ее склонности к насыщенным краскам, на стенах вместо сердечек и
цветочков — гладкие обои, мебель заменена либо обита заново. Новая
обстановка должна соответствовать облику взрослой женщины, и только
разбросанные повсюду атласные подушечки с кружевной отделкой смягчают
строгость интерьера. Вместо узкой старой кровати — большая двухспальная
кровать с прекрасным серебристо-серым покрывалом, на котором шелком вышиты
голубые и лиловые цветы. Толстый серый ковер на полу, бледно-голубые шторы с
кистями в тон покрывалу.
Мэдлин сидела перед туалетным столиком и с отсутствующим видом расчесывала
щеткой волосы. Она выглядела усталой — темные круги под глазами, тело
ломило, руки и ноги с трудом подчинялись ей. Очень хотелось спать.
Мэдлин знала, что ей понадобится несколько дней, чтобы прийти в себя после
длительного перелета. Но сегодня ее беспокоила не разница во времени. Ее
беспокоил Доминик.
Он совсем не изменился. Все такой же высокий, стройный, сильный —
великолепный мужчина. Мэдлин никогда не могла перед ним устоять.
И целует по-прежнему, как дьявол. Она невольно сжалась от воспоминания,
потом расслабилась и коротко вздохнула. То ли от нетерпения, то ли в
отчаянии.
Лучше бы Доминик всегда видел в ней только закадычную подругу своей сестры.
Тогда он не стал бы тем обозленным мужчиной, который встретил ее сегодня у
реки. И она бы не страдала от смятения чувств, которое он неизменно вызывал
в ней с того момента, когда впервые увидел в ней женщину, а не назойливого
подростка.
Мэдлин приходилось встречать его и раньше. В то время для нее он был старшим
братом Вики, не больше. Десять лет разницы в возрасте надежно разделяли их.
Доминик был одним из взрослых, которых Мэдлин нравилось выводить из себя.
Вики с удовольствием наблюдала за ней. Сама Вики благоговела перед старшим
братом и никогда бы не осмелилась противоречить ему, а Мэдлин хоть бы хны.
А потом все изменилось. Они с Домиником не виделись почти два года. Он был
занят в банке отца, много разъезжал, как положено финансистам. Мэдлин
училась, готовилась к экзаменам, стала чаще бывать в Бостоне. Они могли бы и
не встретиться — как суда ночью в океане, мрачно подумала Мэдлин.
В тот год ей должно было исполниться восемнадцать лет — и они встретились
после долгого перерыва. Был один из длинных ленивых июньских дней, солнце во
всем великолепии стояло в небе, воздух был горяч и почти неподвижен. После
полудня они с Вики решили поплавать в бассейне Стентонов.
Мэдлин успела сильно загореть. Праздники она провела во Флориде с семьей
матери — мать, ее второй муж Линкольн и его двое детей-подростков от первого
брака. Мэдлин хорошо провела время, но, как всегда, была рада вернуться
домой, в Лэмберн.
В тот день она надела черно-белый купальник, очень открытый. Когда Вики
увидела ее загар, она позеленела от зависти.
— С такой фигурой опасно появляться в бассейне, — сказала она,
рассматривая Мэдлин в модном купальнике, открывающем полную грудь
совершенной формы, высокие бедра и длинные стройные ноги.
— Венера наделила мужчин инстинктом самозащиты, — успокоила ее
Мэдлин, любуясь миниатюрной фигуркой Вики. Она тоже завидовала ей. Рядом с
Вики, не говоря уже о Нине, Мэдлин чувствовала, что немного смахивает на
амазонку. Луиза говорила, что у нее экзотическая фигура с необычайно
нежными, округлыми формами. Мэдлин не знала, какую фигуру ей хотелось бы
иметь, поэтому смирилась со своей участью и продолжала жить счастливо и
беззаботно.
Она встала с кресла и прыгнула в бассейн. Лениво плавая вдоль стенки, она
услышала всплеск воды и поняла, что не одна, и очень удивилась, когда рядом
с ней вместо темноволосой головки Вики блеснул белозубой улыбкой Доминик.
Вода стекала с загорелой кожи, мышцы перекатывались, ей бросились в глаза
широкие плечи и крепкая шея.
— Ба, кто это здесь? — ласково проворковал он. Серые глаза задорно
смотрели на нее. — Водяная нимфа в нашем бассейне? Не думает ли она
пробовать на нас свои злые чары?
Мэдлин никогда не упускала случая поддразнить Доминика, и он не мог отказать
себе в удовольствии отплатить ей тем же, если был в настроении. Очевидно, в
тот день он был в настроении.
— Злые чары! — ухмыльнулась Мэдлин, удивленная, что ей приятно
смотреть на него. — Ну подожди. — Она предостерегающе погрозила
пальцем. — Вот превращу тебя в лягушку. Что тогда будут делать
прелестницы Лэмберна без легкомысленного Доминика Стентона, который разбил
их сердца?
Они улыбнулись друг другу, потом она внезапно перевернулась и ушла под воду,
схватила его за ногу и потянула вниз. От неожиданности Доминик растерялся.
Он старался освободить ногу, вода бурлила вокруг них. Доминик был сильным,
но Мэдлин ему не уступала. Наконец он схватил ее за запястье и заставил
отпустить его. Оба поднялись на поверхность, чтобы глотнуть воздуха.
— Господи, ты совсем не изменилась, — сказал Доминик, с трудом
переводя дыхание и убирая волосы с лица.
Глаза Доминика ярко блестели. Она поняла этот мстительный взгляд и. хотела
нырнуть, но не успела. Он схватил ее за талию и поднял вверх, смеясь над ее
беспомощностью. Капли воды сверкали на загорелой коже.
Вдруг он перестал смеяться и только смотрел на нее. Он словно заново
знакомился с ней, оценивая ее женственность. Под взглядом серых глаз Мэдлин
выгнулась, пытаясь освободиться. Она тяжело дышала, грудь поднималась и
опускалась под тонкой эластичной тканью. Она откинула голову, волосы темной
шелковой лентой тянулись за ней.
Доминик что-то пробормотал, пытаясь справиться с дыханием. Мэдлин перестала
вырываться и вопросительно посмотрела на него.
Она увидела уже не старшего брата своей подруги, который поддразнивает ее, а
возбужденного мужчину. Глаза Доминика сузились, тело напряглось. Медленно —
очень медленно — он опустил ее, и оба почувствовали электрические разряды,
исходящие от их мокрых тел, когда они коснулись друг друга.
Теперь их лица оказались вровень, и Мэдлин смущенно смотрела на него. Его
губы скривились в усмешке, он не сразу отпустил ее, руки изучали ее тело под
водой. Почти не дыша, Мэдлин не отрывала взгляда от его лица, позволяя
ласкать себя.
— Когда ты вернулся? — Сонный голос Вики неожиданно вторгся между
ними, оттолкнув их друг от друга, они оглянулись и увидели, что Вики лениво
зевает. Ей и в голову не пришло, что в бассейне возникло взаимное притяжение
двух существ. Вики посмотрела на брата, повторила свой вопрос, потом
добавила: — Отец сказал, ты приедешь только завтра.
Доминик отвернулся от Мэдлин, она нырнула и быстро поплыла прочь. Теперь их
разделяла вся гладь бассейна. Мэдлин охватило смятение, она испытывала
неловкость от случившегося, голова кружилась.
— Я закончил дела быстрее, чем предполагал, и прилетел раньше, —
спокойно ответил Доминик. — Как поживаешь, курносая?
Он вылез из бассейна. У Мэдлин хватило сил, чтобы тоже вылезти из бассейна и
взять полотенце. Она покраснела под дерзким взглядом Доминика, наблюдавшего,
как она неловко вытирается. А казалось, он был занят разговором с сестрой.
— Пообедай со мной сегодня, — сказал он потом тихо, отвлекаясь от
бесконечной болтовни Вики.
Первый раз в жизни Мэдлин не знала, что сказать, и нерешительно посмотрела
на него. Потом покачала головой, не уверенная, что хочет продолжить игру.
— Я не могу...
— Пожалуйста. — Доминик взял ее руку, не позволяя отказаться.
Прикосновение словно ужалило ее, Мэдлин задохнулась, кровь прилила к щекам.
Даже Вики замолчала, начиная понимать, что между лучшей подругой и старшим
братом что-то происходит. — Только пообедаем, — повторил Доминик,
потом добавил вкрадчиво: — Где же твоя любовь к приключениям?
Да, теперь все это в прошлом, подумала Мэдлин, повзрослевшая на четыре года.
Этот человек погубил все. Он отомстил глупой, взбалмошной девочке и избавил
ее от очень многих привычек. Девочка верила, что любовь может все
преодолеть. Теперь она не верит в любовь — во всепоглощающую страсть тем
более.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
На следующий день Мэдлин позвонила Вики.
— Вернулась! — радостно воскликнула та.
— Вроде бы, — сказала Мэдлин, — хотя не уверена, что я вся
уже здесь. Ты понимаешь, о чем я...
— Разница во времени, — определила Вики. — Ты не очень
устала, чтобы встретиться со мной сегодня?
— Ты хочешь сказать, что сможешь выкроить время и принять меня? —
поддразнила ее Мэдлин. — Я знаю, ты теперь занята с утра до вечера.
— Уже все слышала, — проворчала Вики. — Кто тебе сказал,
Нина?
— Мой отец, конечно, — поправила Мэдлин, не замечая, что при
упоминании о ее отце Вики как будто смутилась. — Он хвалит тебя, Вики.
Говорит, ты становишься заметной фигурой в банке.
— Назло всем, — сухо сказала Вики.
Она знала, что Мэдлин все известно: как она твердо решила работать в
семейном банке, а отец так же решительно противился этому.
— Три года ушло у меня на борьбу с объединением, была масса ссор и
скандалов, пока отец не сдался. Диплом позволил мне добиться достаточно
хороших результатов. Теперь я уже больше года числюсь служащей банка
Стентона, — гордо заявила Вики. — Дом говорит, что я... — Она
испуганно замолчала.
Мэдлин вздохнула. Смешно. Все стараются не упоминать при ней имени Доминика
Стентона, а сам он не испытывает ни малейших угрызений совести и не
старается скрыться.
— Дом говорит — что? — вежливо переспросила Мэдлин.
— Он... он говорит: сразу видно, что новые счета выписывает
женщина, — с трудом выговорила Вики.
— И ты заискиваешь перед каждым потенциальным клиентом? — спросила
Мэдлин. Она живо представила усмешку Доминика, когда он говорит эту колкость
сестре, и у нее сдавило грудь.
— Если этот клиент — мужчина, — хихикнула Вики, напряженность в ее
голосе исчезла. — Как насчет субботы? Можем вечером встретиться в
городе. Или ты не в состоянии доехать даже до Лондона?
— Мне очень жаль, но я не смогу, — сказала Мэдлин. — Друг
приезжает, его надо принять.
— Перри Линберг? — насмешливо спросила Вики.
— Как тебе удалось так быстро все разузнать? — изумилась Мэдлин.
— Виноградная лоза помогла, — насмешливо ответила подруга. —
Я могу описать его лучше тебя. Линберг — легендарное имя. Ты вращаешься в
высших кругах, Мэдлин.
— А разве я этого не заслуживаю? — согласилась Мэдлин, потом
добавила в приступе вдохновения: — А почему бы тебе не приехать к ленчу в
воскресенье? Ты встретишься с Перри и познакомишься с живым человеком, а не
с легендой.
На другом конце провода воцарилось напряженное молчание.
— Боюсь, не смогу, — услышала Мэдлин холодный голос.
— Почему? — Мэдлин нахмурилась. — У тебя свидание?
После короткой паузы Вики с любопытством спросила:
— Ты что, ничего не знаешь?
— Чего не знаю? — Мэдлин была в полном недоумении.
Вики вздохнула, пробормотала что-то нечленораздельное. Мэдлин удивленно
подняла брови. И тут наконец до нее дошло: Гилберны и Стентоны теперь не
признают друг друга.
— Это началось после того, как вы с братом расстались.
Мэдлин осторожно положила трубку. В комнату вошла Луи
...Закладка в соц.сетях
