Жанр: Любовные романы
Мир перевернулся
...ла Робби, а вторая
держала ложку с едой. Джозеф долго наблюдал, как она кормит сына, и у него
возникло ощущение покоя, потому что он вдруг отчетливо понял, что Ева, Анна
и Робби — смысл его жизни, все остальное ничего не стоит. Теперь надо, чтобы
это поняла Ева.
— Ну, разогрелись? — прозвучал голос диджея. — Пришло время
сальсы!
Ева и Джозеф остановились. Она решила, что больше не будет танцевать с
Джозефом, потому что слишком при этом нервничает.
— Пошли? — предложил он, не отпуская ее руку.
— Я танцую сальсу только с Джен, — еле слышно ответила Ева,
чувствуя, что краснеет.
— Почему?
— Я всегда веду.
Музыка набирала силу, страстная и манящая. На краю бархатного синего неба
осталась лишь полоска розово-золотого заката. На танцевальной площадке,
освещенной горящими факелами, воцарилась таинственная интимная атмосфера.
Джозеф прижал Еву к себе, и они вернулись в толпу танцующих гостей.
— Тогда веди меня, — прошептал он ей прямо в ухо, еще крепче
обхватив ее талию.
Ее лицо почти прижималось к шее Джозефа... Господи, что он с ней делает?
— Прости, Джо. — Ева вырвалась из объятий. — Хочу выпить чего-
нибудь холодного. — Она повернулась и пошла прочь, надеясь, что Джозеф
за ней не последует.
Сидя в баре, Ева наблюдала за танцующими. Дипа разошлась не на шутку. Она
даже подумала, что надо пойти и остановить ее. Но потом решила этого не
делать. Не стоит ей походить на наседку. Дипа — студентка медицинского
факультета и лучше разбирается в своем теле. В конце концов, это ее свадьба.
Пусть танцует, если ей хочется. Том кружил девушку, и они оба смеялись.
Потом к Еве подошел отец и попросил ее выпить вместе с ним.
— Что-нибудь покрепче на этот раз? — Он с подозрением посмотрел на
апельсиновый сок в руках дочери.
— Мне понравилась Марта, — заметила Ева.
Они еще долго говорили о его подруге, свадьбе и детях. Однако в памяти
запечатлелись только его слова, сказанные очень серьезным тоном:
— Никогда не бывает слишком поздно, Ева. Вот доживешь до моих лет и
будешь сожалеть не о том, что сделала, а о том, что не стала делать.
— О чем ты говоришь, папа? — смущенно улыбнулась Ева.
— О том мужчине, с которым ты танцевала.
— А... понятно. — Ева сделала большой глоток шампанского.
— Робби хочет в туалет. — Перед ней возникли двое младших детей:
побледневший от усталости сын, которому уже несколько часов как пора было
спать, и возбужденная танцами Анна.
— Извини, папа. — Ева понесла Робби к кабинкам.
— Ева... — Ее остановила Джен. — Мне надо тебе кое-что
сказать...
— Ты не можешь подождать минутку? Я несу Робби в туалет.
— Носки Джозефа — знак, — выпалила подруга и тут же ушла.
Что? Ева отнесла это глубокомысленное высказывание насчет пьянящего действия
шампанского. А втиснувшись в крошечную кабинку с заснувшим Робби на руках,
она с ужасом услышала разговор в соседней.
Дочери Денниса, Сара и Луиза, нюхали там кокаин, отпуская шутки о том, как
они достали зелье у диджея.
— Раздал, значит, позже захочет кое-чего взамен. — Еще один взрыв
смеха.
Ева пришла в ужас. Две красивые девушки, одна из которых могла быть ее
дочерью, не имеющие ни в чем отказа... и вдруг кокаин!
Впрочем, ей нельзя вмешиваться. Это не ее дело.
Поэтому, когда девушки ушли, Ева прижала к себе Робби и отправилась на
поиски Денниса. Тот сидел один за небольшим столиком, и перед ним стояла
приличная порция джина с тоником.
— Привет, Деннис. — Ева изобразила улыбку и подвинула стул, чтобы
сесть рядом.
После вежливого обмена мнениями о свадьбе она набралась мужества и
рассказала ему о дочерях.
— Не удивлен, — просто ответил Деннис.
Он взял свой стакан, осушил его до дна и подергал запонки на рубашке. Ева
смутно помнила эту его привычку. Как странно, совсем не знать человека и в
то же время помнить его привычки.
— Значит, они в туалете, — сказал он наконец. —
Туалет
, так
говорит Эвелин? Не следует ли современной, классной женщине Еве говорить
сортир
,
уборная
или что-нибудь в этом духе?
— Вряд ли это можно считать ответом на мое сообщение.
— А чего ты от меня ждешь, Ева? — Он с насмешкой произнес ее имя.
— Разве ты не можешь их остановить? Хотя бы просто поговорить с
ними? — спросила она. — Ведь они твои дети!
— Если пятнадцать тысяч долларов, потраченные на реабилитацию, не
смогли помочь, то что еще прикажешь делать? — Он махнул рукой бармену и
указал на свой стакан. — Я всего-навсего их отец. Парень с полными
карманами денег, который платит за одежду, учебу, лошадей, каникулы. А в
будущем будет платить за машины, аборты и пластические операции. Это все,
чего они хотят — моих денег. — Теперь он говорил очень громко.
— Ради Бога! — воскликнула Ева, пытаясь его успокоить.
— Что, по-твоему, я должен сделать?
— Господи, Деннис! — Она разозлилась на него по-настоящему и дала
волю гневу: — Может, они хотят, чтобы ты их любил, уделял им внимание... был
родителем, в конце концов! Да, это занимает много времени. Нужно сначала
вытирать попы и носы, потом помогать с домашним заданием, учить ходить,
разговаривать, читать, плавать. Каждую неделю посещать с ними футбольные
матчи, перевязывать разбитые коленки, читать на ночь одни и те же сказки,
выслушивать долгие истории о переживаниях. Ты должен готовить завтраки,
обеды и ужины день за днем, неделю за неделей и заставлять их все съесть...
А знаешь, какая за это награда? — У нее от напряжения перехватило
горло. — Твоей наградой становятся счастливые, рассудительные дети,
которые любят тебя, потом вырастают и уходят, чтобы создать свои собственные
семьи.
Деннис сделал большой глоток из стакана.
— Ты всегда была примерной матерью. Зато жена из тебя получилась
отвратительная. Поэтому меня не удивляет, что, имея столько детей, ты одна.
В твоей жизни никогда не было места мужчине.
Еву будто наотмашь ударили по лицу. Ее глаза наполнились слезами. Да как он
смеет?
— Заткнись, Деннис! — в ярости крикнула она. — Ты даже не
представляешь, как мне жилось! А тебе не приходит в голову, что я очень
хотела иметь близкого человека, но именно ты все мне испортил?
Ева чувствовала, что сзади к ней кто-то подошел, однако была слишком разгневана, чтобы остановиться.
— Мальчики уже не нуждаются в тебе, Деннис. Им не нужны твои деньги.
Для них неинтересен ни ты, ни твоя работа... Ты был им нужен, когда они были
маленькими. А ты их бросил!
К столу подошла Сьюзен, потом материализовались Том и Денни. На ее плечи
легли еще чьи-то руки.
— Все хорошо, мама, — сказал Том, становясь между родителями.
— Если ты и мальчики хотите узнать друг друга поближе,
пожалуйста, — сказала Ева, немного успокоившись. — Но я никогда не
пойму, как ты мог так поступить, и простить тебя я тоже никогда не смогу.
Деннис схватил свой стакан и осушил его, потом аккуратно поставил на стол.
Когда он поднял глаза, Ева с болью заметила, что они полны слез.
— Прости, Ева. Простите меня все. На большее я все равно не способен.
— Что ж, для начала неплохо и извиниться, — раздался голос
Джозефа.
Ева моментально поняла, что именно его руки лежали на ее плечах.
— Думаю, нам лучше уйти, — сказала Сьюзен Деннису. — Где
девочки?
Он горько засмеялся и встал.
— Спокойной ночи. Продолжайте веселиться. — Потом он взял Сьюзен
за руку, и они вышли из шатра.
Денни глубоко вздохнул:
— Слава Богу, все закончилось.
Ева вытерла слезы. Джозеф стоял рядом и пытался ее успокоить:
— Ты молодец. Деннис заслужил все, что ты сказала. Каждое слово.
Они посмотрели друг на друга, и Ева вдруг осознала, что произошло что-то
очень важное. Власть, которую Деннис имел над ней столько лет, исчезла.
Том не удержался от вопроса:
— Мама, ты не знаешь, где Джен? Я понимаю, что сейчас не слишком
подходящий момент... — Она заметила, что сын чем-то обеспокоен. —
Дипа хочет с ней поговорить. У нее какие-то странные ощущения, и она
начинает волноваться.
— Боже мой! — Ева передала спящего Робби Джозефу, вскочила и
выбежала из шатра.
Когда Джен и Дипа вышли из туалета, куда они удалились для небольшого
осмотра, по их удивленным и взволнованным лицам Том и Ева сразу поняли — что-
то случилось.
— У нее начинаются роды, — тихо сказала Джен Тому, чтобы
окружающие ничего не услышали. — Шейка матки открылась на три
сантиметра. Пора ехать в Лондон.
— Но уже через полчаса разойдутся гости, и тогда мы уедем в нашей
свадебной машине, — попыталась протестовать Дипа, — сразу в
больницу.
Джен с сомнением покачала головой.
— Максимум двадцать минут, больше вам дать не могу. Но мы с тобой
пойдем в машину на случай, если акушерка тебе понадобится раньше, чем ты
предполагаешь.
Молодая пара только улыбнулась. Им все это казалось очень глупым.
— Посмотрите на меня. Со мной все в порядке, — уверенно заявила
Дипа. — Всего лишь небольшие схватки время от времени.
— Да... процесс может пойти медленно, тогда у тебя в запасе несколько
часов, но ведь в любой момент могут отойти воды, тогда ребенок появится на
свет очень быстро.
Предположение, что у нее на свадьбе могут отойти воды, озадачило Дипу.
— Ладно, давайте собирать гостей и прощаться с ними.
Это было достойное завершение свадьбы. Все гости окружили пару, хлопая под
музыку, пока Том и Дипа обходили каждого, целуя и обнимая, но стараясь не
поддаться эмоциям. Только Ева не смогла удержаться и громко зарыдала, одной
рукой обнимая Дженни, а другой — Денни.
Дипа рассказала матери и сестрам, что произошло, и очень быстро новость
разошлась среди родственников. Прощание с гостями приобрело истерическую
окраску.
— Дипа, будь осторожна. Мы любим тебя. Благослови тебя Бог! —
кричали со всех сторон гости, когда молодые люди садились в свадебную машину
— сверкающий белый
фольксваген-жук
. Том сообщил встревоженному водителю об
изменении маршрута.
— Ты не могла бы подождать? — попросил Джозеф, когда машина
скрылась из виду, а родственники все еще махали вслед, посылая воздушные
поцелуи.
— Нет, — ответила Ева. — У нее начались роды, и они едут в
больницу. Только ждут за поворотом меня и Джен. Ты знаешь, в случае...
— Господи, езжай скорее! Почему вы с Джен еще здесь? Я приеду следом и
привезу Робби и Анну. Вам может понадобиться еще одна машина или помощь.
— Хорошо... — Ева видела, что он искренне взволнован. — Робби
я возьму с собой, у меня есть детское сиденье. Пожалуйста, отвези Анну домой
и жди там. — Она передала ему ключи от квартиры.
Маленький
пежо
дребезжал и чихал всю дорогу до Лондона. Ева потеряла из
виду
фольксваген
много миль назад, однако была решительно настроена
приехать в больницу вовремя. Она успокаивала себя тем, что раз машина
молодоженов не останавливается, то пока дела идут неплохо. Кроме того, с
Дипой была Джен. Она поможет в случае чего.
Ева посмотрела на маленького сына, спящего в своем кресле на заднем сиденье,
и вспомнила, как Джен помогла ему появиться на свет. Она не позволила
Джозефу присутствовать при родах. Ее остановила мысль, что они разошлись и
он, возможно, уже с кем-нибудь встречается. Но Джозеф мгновенно примчался в
ту же больницу, куда сейчас направлялась Дипа. И Ева разрешила ему
посмотреть на сына, когда они оба были вымыты, одеты и готовы к посещениям.
Он держал ребенка на руках, гладил шелковые волосики, слишком потрясенный, чтобы сказать хоть слово.
Идеальная мать? Отвратительная жена? Слова Денниса до сих пор звучали у нее
в ушах. Не потому ли они задели ее так, что были правдой? В ее жизни не
нашлось места для мужчины, потому что она сама этого не хотела. Ее
преследовал страх, что опять придется испытать потерю любви.
Ева сильнее надавила на педаль. Дорога была пустынна, и скорость с трудом,
но перевалила за девяносто километров в час. Если ее задержат полицейские,
они наверняка получат удовольствие от объяснений.
К тому времени, когда она наконец оказалась в комнате ожидания родильного
отделения, пробежав с Робби на руках несколько длинных коридоров, Дипа и Том
уже находились в родильной палате вместе с Джен.
— Все идет хорошо, — сказала сестра в приемном отделении, —
Сейчас у нее первая, самая медленная стадия, но она очень хорошо со всем
справляется. Пока остается только ждать.
Ева не успела выпить и половину стаканчика отвратительного больничного чаю,
когда с изумлением увидела Джозефа, приближающегося к приемному отделению.
Его и побледневшую Анну, все еще в розовом сари, вцепившуюся в руку отца.
Джозеф пытался объяснить сестре, почему они здесь, когда к ним подошла Ева.
— Привет, — вздохнул с облегчением Джозеф. — Анна настояла.
Отказалась ехать домой, когда вы все здесь. А я... я с ней согласен.
— Ребенок еще не родился?
Анна пребывала в ужасном волнении и готова была не спать до утра. Часы
показывали половину второго ночи.
— Нет. У Дипы все идет хорошо. Выпей со мной чаю. Давай только спросим
у сестры Пенни, как дела.
Сестра Пенни посоветовала им отправиться в больничную столовую; если будут
новости, она кого-нибудь за ними пришлет.
Новости появились только к четырем часам утра.
В столовую вошла Джен, раскрасневшаяся, с растрепанными волосами и красными
пятнами на одежде, там, где пластиковый фартук, одетый поверх вечернего
платья, сбился в сторону.
— Поздравляю тебя. — Она обняла Еву и заплакала, потому что только
сейчас приняла внука своей лучшей подруги и чувствовала себя так, словно
сама сделала ей драгоценный подарок. — Ты стала бабушкой. У Дипы
родился замечательный мальчик, четыре килограмма. Ева, он такой красивый!
Все вскочили и столпились вокруг Джен.
— Как она себя чувствует? — пыталась узнать Ева. — Мы можем
сейчас навестить ее?
— Конечно! Дипа, разумеется, устала, но, в общем, все в порядке.
Подожди, пока их увидишь.
Глава 33
В палату пустили всех, даже Джозефа, которого сестра Пенни сначала
остановила в дверях, сказав, что войти могут только члены семьи. На что Том
заявил:
— Все нормально. Это мой отец.
У Евы промелькнула мысль, что сестра Пенни может чего-то не понять, но она
тут же обо всем забыла. Перед ними только что образовалась еще одна семья,
из трех человек — Тома, Дипы и их крошечного сына.
— Боже мой! Поздравляю вас!
Ева обняла и поцеловала полностью измученного, однако сияющего от счастья
сына в промокшей от пота свадебной рубашке, потом подошла к невестке, уже
вымытой, в белоснежной сорочке. Ребенок спал у нее на руках.
— Он такой красивый, — прошептала Ева и позволила Анне и Робби
подойти поближе, чтобы посмотреть на племянника. — Как ты себя
чувствуешь? — спросила она у Дипы.
— Хорошо... но, конечно, было больно. — Дипа попыталась оторвать
взгляд от сына, чтобы посмотреть на Еву. — Он чудесный, —
прошептала она, и несколько минут все рыдали от умиления.
— Отличная работа, дорогая, — сказала Ева, целуя Дипу в
макушку. — Твоя семья уже знает?
— Да. Том позвонил.
— Нам не дадут забыть о годовщине свадьбы, — заметил Том, который
тоже не мог оторвать взгляд от жены и сына. — Мы хотим назвать его в
твою честь, мам.
— Евой? — спросила Анна.
— Нет... Адамом, — улыбнулся Том.
— Замечательно! — таким было общее мнение.
— Спасибо, — пробормотала Ева, слишком взволнованная, чтобы что-то
добавить.
— Дипа, а ребеночек будет пить молочко отсюда? — поинтересовался
Робби, показывая пальцем на ее грудь.
Наконец пришло время отправляться домой. Ева повела Робби, а Джозеф — Анну к
своим машинам.
— Тебе надо поспать, прежде чем ехать в Манчестер. Может, выпьешь чашку
чаю или кофе? — спросила Ева, когда они вошли в квартиру, надеясь, что
Джозеф решит остаться.
Ей очень хотелось, чтобы рядом был близкий человек.
— Ты позволишь мне немного поспать на диване в гостиной?
— Конечно. А я, наверное, совсем не смогу сегодня уснуть.
Они уложили Анну и Робби спать, сняв с них праздничную одежду и поцеловав на
ночь.
В кухне он сидел за столом и наблюдал, как Ева, облаченная в цветастый
поношенный халат, готовит чай. Она взяла две чайницы, из каждой зачерпнула
по ложке чайных листьев, положила их в чайник и залила кипятком. Джозеф
почувствовал тоску по прежней жизни. Это был его дом. Именно здесь он должен
жить и именно с этой женщиной. Чувство оказалось таким сильным, что
требовало выхода. Надо что-то сделать или хотя бы что-то сказать. По крайней
мере попытаться. Более подходящего момента не будет.
Ева поставила на стол две чашки.
— Почему Том поблагодарил тебя за кольцо? — спросила она, прежде
чем он успел промолвить хоть слово. — Ты давал ему взаймы денег?
— Нет... Я дал ему кольцо. Мне показалось, что Дипе оно понравится.
Ева нахмурилась, ожидая дальнейших объяснений.
— Это кольцо Мишель, — пробормотал он.
— О! — Она замерла на месте.
— Мы расстались. Прекратили отношения... Нет нужды выражать
сочувствие, — добавил Джозеф. — Виноват только я.
В кухне повисла наполненная ожиданием тишина. У Евы перехватило дыхание. Она
опять поставила чайник на стол.
— Думаю, тебе хорошо известно, как остро ощущаешь любовь к человеку,
когда отношения с ним заканчиваются, — сказал Джозеф, проявляя
неожиданный интерес к пятну на скатерти, которое он старательно тер
пальцем. — Я не любил Мишель достаточно, чтобы на ней жениться... А то,
что случилось между нами, до сих пор мне кажется чрезвычайно важным. Иногда
я думаю, смогу ли когда-нибудь справиться с этим... если мне этого
захочется.
Ее взгляд переместился на пол и застыл на коричневых замшевых туфлях
Джозефа. Он слегка выдвинул ногу вперед, и Ева увидела носок. Теперь она
поняла, что имела в виду Джен. Носки, конечно, были очень дорогие — то ли от
Пола Смита, то ли нет, но очень высокого качества, — однако они были
полосатые, причем один в пурпурную, а другой в бирюзовую полоску.
Она подняла глаза, стараясь прочесть мысли Джозефа. Откуда ей было знать,
что он собирает все свое мужество, чтобы задать вопрос.
— Ева. — Джозеф откашлялся. — Ты никогда не задумывалась,
что, может быть... То есть ради детей... нам, возможно, следовало бы...
Он посмотрел ей в глаза и замолчал в нерешительности. О чем она думает? Не
совершает ли он ужасную ошибку?
Джозеф оглядел кухню в поисках какого-нибудь знака.
Пока он молчал, Ева потянулась к кружке. Что-то звякнуло, и Джозеф заметил,
что она все еще носит то кольцо, которое он ей когда-то подарил. Платиновый
обруч с изумрудом. Наверное, это что-то значит. Так, глубокий вдох...
— Ева, я до сих пор очень тебя люблю, — чуть слышно произнес
Джозеф.
Молчание.
— Ты сознаешь, что я уже бабушка? — спросила она.
— Какая разница? — Джозеф чуть не рассмеялся.
Ева долго на него смотрела. Он со страхом ждал, что она скажет.
— Ты на самом деле думаешь, что у нас получится? Вернуться в
прошлое? — Если бы он мог знать, как она этого хочет!
— Нет. Мы не можем вернуться в прошлое. — Он взял Еву за
руку. — Но мы можем пойти вперед.
— Не знаю, готова ли я поверить...
— А ты начни верить. Давай попробуем.
Кто не рискует, мам...
— вспомнила она слова Тома.
Ева посмотрела на его руку.
— Что будет с детьми? — подумала она вслух. — Я просто не
переживу, если им придется еще раз страдать.
— Я очень люблю детей, Ева, — ответил он. — Не надо ссылаться
на них, если у тебя есть другие причины.
Ева любовалась его лицом — таким серьезным, искренним, открытым и очень
привлекательным. Как не мечтать каждое утро просыпаться рядом с ним?
— Ты все неправильно делаешь.
— Почему? — обеспокоенно спросил он.
— Начать следовало с поцелуя. Сначала заставить меня потерять
бдительность, а уж потом переходить к речам.
— Ты так считаешь? — Джозеф почувствовал огромное
облегчение. — Хорошо... Я могу исправиться? Еще не поздно тебя
поцеловать?
— Поцеловать сейчас? Самое время.
Джозеф наклонился и чмокнул ее в кончик носа.
— Я ужасно по тебе скучал, — сказал он. — Каждый день.
— И ночь, — добавила Ева, наклоняясь, чтобы поцеловать его в губы,
обнять, позволить себе вернуться в прошлое и поспешить вперед к его любви.
Вкус поцелуя и ощущения были такими же, какими она их помнила, и
соответствовали самым прекрасным мечтам.
— Выйди со мной, — попросила Ева и повела его за руку в сад.
И там, под высокими пальмами, прижавшись к решетке, по которой карабкался
вверх душистый горошек, они опять начали целоваться. Опять... опять... Он
был бесподобен. Ева ворошила пальцами волосы, прижималась к его телу так
крепко, как только могла, горя нетерпением испытать каждый нюанс
незабываемых ощущений. Как она могла жить без всего этого? Жить без него?
Халат упал к ее ногам. Ева лихорадочно пыталась расстегнуть пуговицы на
рубашке, одновременно целуя Джозефа в мягкую кожу шеи, имеющую солоноватый
привкус, потом дернула молнию и почувствовала, как он с силой прижимает ее к
себе.
И наконец, когда их тела слились, Ева осмелилась открыть глаза.
— Все хорошо, — прошептала она ему в ухо. — Все хорошо.
Ева имела в виду предпринятые им меры безопасности — никаких сюрпризов на
фронте деторождения! — но это
хорошо
относилось и ко всему
остальному. Ощущения были новыми — и уже испытанными, странными — и
привычными. Джозеф прижался лицом к шее Евы. Родной и единственный. Ей так
знакомо это прерывистое дыхание! Любовь всей ее жизни. Его руки крепко
держат бедра Евы и задают ритм движения, ведущего к моменту, когда она, как
фейерверк, вспыхнет под его телом. Именно так все и должно быть.
Джозеф мог слышать только, как в висках стучит кровь, поскольку он тоже
подлетал к вершине, с которой вот-вот сорвется в свободное падение.
— Сейчас... сейчас... Ева... — шептал он ей в ухо.
— Да... — выдохнула она.
— Ты не представляешь себе...
Нет сил объяснить, как прекрасно было испытать облегчение и физическое, и
духовное. Земля снова вращалась, и ему не хотелось открывать глаза. Пусть
возвращение к жизни происходит медленно.
Он прислонился спиной к решетке, увитой душистыми цветами, понимая, что
безнадежно испортит новый костюм, но какое это сейчас имело значение?
— Эй, очнись! — воскликнула Ева, и Джозеф открыл глаза, чтобы
увидеть улыбающееся лицо любимой.
— Тебе было хорошо, правда? — задал он дурацкий вопрос.
— Конечно, — серьезно ответила Ева. — Но секс, как ты знаешь,
это не все.
— Безусловно. Хотя начало очень недурное.
— Как у нас сложится жизнь, ты думал? — спросила Ева.
— Я съезжу на день в Манчестер, а потом перееду к вам.
Ева покачала головой.
— Нет?
— Мы ведь собираемся идти вперед, а не возвращаться в прошлое, —
напомнила она.
— Правильно. Я изменился и собираюсь ездить на велосипеде, работать,
копить деньги...
— Подожди, — усмехнулась
Закладка в соц.сетях
