Жанр: Любовные романы
Любовь всегда права
...нно, я что-то сделала не так, — уверенно
проговорила она, когда он был уже у двери. — Потому что ты во мне
разочаровался. Разве я не права?
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
— Нет, Алекса. Разочаровался я в самом себе, — не оборачиваясь,
поправил он ее — Напрасно я уговорил тебя выйти за меня замуж. Я же видел,
что ты не совсем окрепла после перенесенной операции, была подавлена,
растеряна...
— Но совсем не поэтому... — Она осеклась на полуслове, чуть не
выпалив
...нам брак трещит по швам
. — Вовремя спохватилась, поняв,
что это прозвучит неуместно. Подумав, она задала вопрос дипломатично: — Ты
предвидел, что будет именно так? Я имею в виду наш брак.
— Не знаю.
— Но были же у тебя какие-то предположения на этот счет? —
допытывалась Алекса.
— Я думал только о Джессике, — сказал он, не оборачиваясь.
— Хорошо. Тогда скажи, как ты представлял себе нашу совместную жизнь,
когда вернулся из Америки? Что мы будем друзьями? Что я буду в твоем доме
экономкой, и только?
— Не знаю.
Стефан явно уходил от ответа.
Алекса пристально посмотрела на него, стараясь понять, что он думает, что
чувствует на самом деле.
— Однако дело не только во мне, правда? Ты... — Но тут они
услышали, как Джессика сбегает вниз по лестнице, и Алекса замолчала.
— Потом поговорим. Джессику из школы подвезет сегодня мама Эллины.
— Кто это — Эллина? — удивленно спросила Алекса.
— Школьная подружка Джессики. Ее мама очень выручила нас, когда ты
болела.
А в чем еще она станет палочкой-выручалочкой?
— грустно подумала Алекса.
Вслух она спросила:
— Она вдова?
— Алекса, не смеши людей! Ну, нам пора. — Его пальто лежало на
перилах, он быстро оделся, взял Джессику за руку, и они ушли.
Джессика вернулась домой раньше дяди.
Стефан нарочно задерживается, —
подумала Алекса. — Он явно избегает меняю Захочет ли он продолжить
утренний разговор?
Она вспомнила маму Эллины, которая оказалась приветливой
молодой женщиной. Помогая Джессике раздеться, Алекса заметила, что девочка
чем-то очень расстроена.
— Джессика, что случилось?
— Учительница прислала записку.
— Записку?
— Да, — сказала девочка и заплакала навзрыд. — Мисс Ланг
сказала, что вас приходить нельзя!
Алекса бросилась ее успокаивать.
— Не плачь, расскажи все по порядку. Куда нам нельзя приходить?
— На открытое собрание! Учительница сказала, что на собрание
приглашаются только мамы и папы, а тети, дяди, сестры и братья приходить не
должны, так как всем не хватит места в зале.
— Успокойся! Она не имела в виду именно нас...
— Нет, имела, имела! — обливаясь слезами, бубнила Джессика.
Она бросилась в кухню и, обняв Мистера Джонса, заплакала навзрыд.
Присев рядом, Алекса погладила плачущую девочку, стараясь ее успокоить:
— Не плачь, мое солнышко, не плачь! Где записка?
— В моем рюкзаке.
Алекса открыла рюкзак, нашла записку и присела рядом с Джессикой:
— К нам это не относится, потому что мы... ну, мы тебе как родители.
Учительница хотела сказать, что из взрослых могут прийти только двое...
— Нет, она не так сказала!
— Тогда я позвоню директору школы и все ей объясню Джессика, солнышко
мое, все будет хорошо!
А если дело не уладится и после моего звонка, то я пойду в школу и кого-
нибудь прибью!
— подумала Алекса. Ведь в школе известно о семейных
обстоятельствах Джессики, известно о гибели ее родителей. К тому же в школе
много учеников из неполных семей — дети разведенных родителей или матерей-
одиночек... — Вставай, моя дорогая, вытри слезки и садись пить молоко с
печеньем, а я тем временем позвоню директору.
Алекса посадила девочку за маленький столик для завтрака, поставила молоко и
печенье и пошла в кабинет Стефана. Она не хотела, чтобы Джессика слышала ее
разговор — вдруг придется говорить на повышенных тонах...
Войдя в кабинет, она села за письменный стол и набрала номер директора
школы. Мисс Хендерсон была занята, так что Алекса пришлось говорить с ее
секретарем.
— Я не знаю, как вас зовут... — начала Алекса, еле сдерживая гнев.
— Мисс Вир.
— Очень приятно! С вами говорит Миссис Блейк, тетя Джессики.
— О, миссис Блейк! Как вы?
— Возмущена до предела! — выпалила Алекса. — Джессика только
что вернулась из школы очень расстроенная. Кому пришла в голову идея
написать в записке, что на открытом собрании могут присутствовать только
родители? Как у Джессики?
— О, дорогая миссис Блейк, это означает...
— Мне нет дела, что это означает! Поймите, Джессике только шесть лет, а
в шесть лет все воспринимается буквально. Сказала учительница, что
приглашаются только родители, значит, пустят в зал только родителей. Ведь
слово учителя для ребенка — закон! Дети еще не умеют разумно рассуждать, они
все принимают на веру. Джессика пришла из школы в слезах, потому что решила,
что ее дядю и тетю не пустят на открытое собрание.
Явно расстроенная, мисс Вир проговорила виноватым голосом:
— Мне очень жаль, что так вышло. Разумеется, это не надо понимать
буквально... Сегодня у нас была такая спешка, вот мисс Ланг и напечатала эту
записку, а мы не проверили... Мисс Ланг работает у нас не подмене... —
добавила секретарша расстроено. — Уверяю вас, мы очень ответственно
подходим к таким вещам...
Извинения мисс Вир не удовлетворили Алексу, и она довольно резко перебила
ее:
— Джессика не единственная ученица, у кого нет полного
набора
родителей, как того требуете вы.
— Сегодня уже пятница, я не успею проверить, как было в других случаях.
Я это сделаю в понедельник.
— У вас в запасе еще половина будущей недели, — подсказала ей
Алекса.
— О да, вы правы.
— И передайте мисс Хендерсон, что звонила тетя Джессики и выразила свое
возмущение присланной из школы запиской...
— Конечно, я ей все передам и заверяю вас, что впредь ничего подобного
не случится.
— от этого не легче! — отрезала Алекса.
— И само собой разумеется, обязательно приходите на открытое собрание,
мы будем рады видеть вас и вашего мужа в нашей школе!
— Хорошо, — сказала Алекса и, положила трубку, подняла голову и...
увидела Стефана, наблюдавшего за ней с порога.
— Что ты делаешь в моем кабинете? — холодно спросил он.
Увидев, что он не в духе, Алекса сообщила не вдаваясь в детали:
— Звонила в школу по твоему телефону. Из холла я звонить не стала — не
хотела, чтобы слышала Джессика.
— Почему?
— Потому что возмущена до предела и высказала им все начистоту! Никак
не успокоюсь. Представляешь, до чего додумались в этой дурацкой школе?
— Конечно, не представляю! Будь любезна, расскажи все по порядку.
Алекса принялась рассказывать. Закончив, она встала из-за стола и подошла к
окну.
— А где сейчас Джессика? — спросил Стефан.
— На кухне. Пьет молоко с печеньем.
— Она успокоилась?
— Да. Но когда вернулась из школы, была ужасно расстроена. Ей очень
хотелось, чтобы мы пошли на собрание, где будут родители ее одноклассников.
И надо же было сказать ребенку...
— Ладно, остановись, не начинай по второму кругу. Но в следующий раз,
если случится что-нибудь подобное, дождись моего прихода, а не выплескивай
свой гнев на директора школы.
— Я говорила не с директором школы, а с ее глупой секретаршей. И если
все у них на таком уровне...
— Может, она новенькая, — заявил Стефан в своей так ненавистной
Алексе всепрошенческой манере. — Пойду проведаю племянницу.
— Иди, или, спрячься на кухне, — прошептала со злостью Алекса.
— Не понял?
— Я говорю, что ты только и знаешь, что обвиняешь меня — буквально во
всем, что бы ни случилось! Ты со мной не разговариваешь, ничего не
обсуждаешь. Вечно злой, нетерпеливый и взвинченный...
— А ты что ожидала? — спросил он зло, вернувшись в кабинет. —
Ты меня не предупреждала, что при первой же возможности помчишься на
свидание с Дэвидом! И про своих старушек ничего не сказала, а они звонят и
требуют сообщить, куда ты исчезла!
— О Господи! — воскликнула она, обернувшись. — Это Нора! Я
совсем про нее забыла!
— Вот именно — Нора! — со злостью сказал он. — Но не извольте
беспокоиться — она теперь сама ходит за покупками!
— О, спасибо тебе...
— Я не нуждаюсь в твоей благодарности... Я хочу, чтобы ты рассказывала
мне о более важных вещах. Почему ты не сказала мне, что у тебя пропали
обоняние и вкус? И почему скрыла, при каких обстоятельствах ушибла руку?
— Просто я не привыкла делиться такими вещами, — вздохнула
она. — Ты прекрасно знаешь, что людям неинтересно слушать о чужих
проблемах!
— И тебе в том числе?
— Нет, но... — замялась она.
— Вот то-то, тебе нечего сказать. А что, по-твоему, я должен думать,
когда совершенно незнакомые мужчины являются сюда и начинают расспрашивать о
тебе? И спрашивают о таких вещах, о которых мы с тобой никогда не
говорили! — Вероятно, все это ему осточертело на протяжении нескольких
недель. Стефан вплотную приблизился к ней и с горечью заметил: — Ты мне не
сообщила, что в кафе тебе прищемили руку дверью!
— Я говорила, — пыталась оправдаться Алекса.
— Нет, не говорила. Ты сказала, что ушибла. И не сказала, что попала
под проливной дождь!
— Нет, говорила. Сказала же я, что автобус довез меня до Прайд-стрит!
— Будто я знаю, где эта Прайд-стрит! Почему ты не позвонила мне и не
попросила заехать и отвезти тебя домой? Это было бы самым разумным и
естественным. Но нет, тебе надо было строить из себя великомученицу!
— Никого я из себя не строила...
откуда ему все известно?
— удивилась
она про себя. — Как ты узнал, что мне прищемили руку?
— Подруга Норы была в кафе и все видела. Она окликнула тебя, хотела чем-
нибудь помочь, но ты помчалась как на пожар.
— Мне надо было купить скатерть!
— К черту скатерть! — перешел на крик Стефан. — Нужно было
немедленно возвращаться домой! Трудно было рассказать мне? Неужели я такой
неприступный?
— Нет, — печально возразила она, — но я в тот день плохо себя
чувствовала. Поэтому все и пошло кувырком.
Стефан вздохнул и, беспомощно глядя на нее, тихо сказал:
— Да, мне обязательно надо с ним встретиться... — Казалось, он
говорит это себе.
— Встретиться? С кем? С мужчиной, который прищемил мне руку?
— Нет. С Дэвидом.
— С Дэвидом?! — ошеломленно спросила Алекса, не веря своим
ушам. — У тебя к нему какое-то дело?
— Спрошу у него... — Он вдруг осекся на полуслове и добавил: — Не
все ли равно?
— Нет, не все равно!
— Почему? — тихо спросил Стефан. — Почему это тебя так
волнует, Алекса?
— Мне совсем небезразлично, о чем ты будешь с ним говорить! Он был с
Линдой?
Стефан удивленно посмотрел на нее и как-то нехотя кивнул.
— Как? Ты и о Линде знаешь?
— Ну да! Я же говорила тебе, что видела их вдвоем в Кентербери!
— Нет, ты сказала только о Дэвиде! — поправил ее Стефан.
— Ну... я имела в виду их обоих.
— Ты с ним говорила? — спросил Стефан.
— Разумеется, нет. Мне с ним не о чем говорить! Ты-то с ним о чем
собираешься говорить — вот чего я никак не пойму!
— Не поймешь?
— Нет! Не затем я ездила в город, чтобы встречаться с ним! —
сказала она, раздражаясь.
— Алекса! Ты только что сказала, что видела его в Кентербери!
— Нет, это ты сказал, будто я только о том и думаю, как бы с ним
встретиться! Я с ним встречаться не собираюсь.
— Правда?
— Да!
— Тогда куда ты все время исчезала? Бросала домашние дела и куда-то
мчалась...
— Да никуда, — пробормотала Алекса, уставившись ему в
грудь. — Просто так, на волю.
Мне иногда становилось страшно в замкнутом пространстве. Единственное
спасение — выйти на улицу, на свежий воздух.
— На свежий воздух? Да такой сырой и холодной зимы еще не было!
— Знаю. Но мне нужно было хотя бы ненадолго выйти из помещения, —
беспомощно повторила Алекса. Пытаясь сменить тему разговора, она проговорила
извиняющимся тоном: — Пока я болела гриппом, тебе пришлось возиться с
Мистером Джонсом. Мне так неловко, что он доставил тебе столько хлопот. Я
знаю, ты его недолюбливаешь....
— Когда я говорил это? — удивленно спросил Стефан.
— Ну, вслух не говорил, но....
— Никаких
но
! У нас с МД отличные отношения.
— Надо же! Он уже МД!
Стефан едва заметно улыбнулся.
Она тоже улыбнулась. Стефан улыбнулся — пусть едва заметно, но улыбнулся!
— Мистера Джонса еще не выпускали! — спохватилась Алекса.
— Да. Вот поговорю с племянницей и выпущу его. Пожалуй, я пойду, —
сказал Стефан, но сам не двинулся с места.
Пристально глядя, она едва слышно прошептала:
— прости меня...
— Не извиняйся, — сказал он, вздохнув. — Я тоже виноват. И не
меньше тебя.
— Я бы хотела, чтобы все это осталось в прошлом, — вдруг выпалила
она, когда он собрался уходить.
Стефан замер.
— Что ты имеешь в виду? — спросил он, не оборачиваясь?
— Я хочу, чтоб мы снова стали друзьями, — проговорила Алекса
умоляющим тоном. — Как когда-то...
— Ну конечно, — согласился он.
— Значит, будем друзьями? — Она схватила его за руку и
почувствовала, как напряглись его мышцы, словно ее прикосновение было ему
невыносимо. — Стефан!
Нехотя обернувшись, он посмотрел на нее так пристально, что Алекса
испугалась.
— Что случилось? — прошептала она.
— Ты меня держишь, Алекса.
— Что? Ой, прости. — Она отпустила его руку и, глядя на пуговицы
его рубашки, проговорила жалобно: — Я взяла тебя за руку... просто так, без
всякой задней мысли... Я всегда... Я подумала.... Ты на меня сердишься?
— Нет, но я отвык от любых проявлений близости, — проговорил
Стефан тихо, едва сдерживая себя. Голос стал другим, хрипловатым. —
Думай, прежде чем спрашивать!
И он ушел. Вернее, убежал. Она слышала, как гулко отдавались его шаги.
Не думаю, что спрашиваю? Что это значит? Из-за чего он злится? Из-за...
близости? Чьей близости? Моей? Потому что не переносит моего присутствия?
Ему не понравилось, когда я до него дотронулась... Ему неприятно находиться
с ней рядом или своим присутствием она вызывает в нем тревогу?
А что, если действительно так? Может, она волнует его как женщина? Тогда как
вести себя женщине? Что, если его желания сродни тем, какие зарождаются у
нее? Если он чувствует то же, что и она, тогда надо пойти и объяснить ему,
почему она так неразумно, так странно ведет себя... А вдруг он имел в виду
другое — что ему неприятно ее присутствие, — что тогда?... Если
говорить откровенно, то близость прежде всего действовала на нее, Алексу!
Разумеется, близость Стефана — и никого больше! Она не променяет его ни на
кого на свете! А что Стефан? Собирается встретиться с Дэвидом! И о чем он
хочет просить Дэвида? Чтобы тот взял ее обратно?
Устав от бесплодных попыток докопаться до истины, Алекса представила себе
недавнюю сцену — всю, до мельчайших подробностей: каким тоном он сказал, где
стоял, как смотрел, — и ее охватило какое-то странное волнение, от
которого потеплело на душе. Закрыв глаза, она дала волю своему воображению —
вот он подошел, обнял ее и поцеловал...
Стараясь не обольщаться пустыми мечтами, но в глубине души надеясь, Алекса
направилась на кухню. Рывком открыв дверь, она увидела Стефана и Джессику,
мирно беседовавших за маленьким столиком. Девочка улыбнулась ей, Стефан даже
не обернулся.
— Ну как, успокоилась? — ласково спросила Алекса девочку, глядя на
нее круглыми от пережитого волнения и трквожных мыслей глазами.
— Я теперь Стюарт, — объявила Джессика, и Алекса улыбнулась ей.
— Пойду выведу МД на прогулку, — объявил Стефан, вставая из-за
стола.
— Мы теперь песика так зовем, — улыбаясь, пояснила девочка.
— Да, мне твой дядя уже сказал. Спасибо тебе, что ты присматривала за
Мистером Джонсом, когда я болела. Ты такая хорошая помощница.
Джессика вся зарделась, видно было, что похвала ей приятна. Лукаво взглянув
на дядю, она спросила:
— Можно и я пойду?
— Попрыгай на одной ножке, тогда пойдешь! — засмеялся тот.
Алексе так и не удалось остаться со Стефаном наедине... Когда наконец
Джессика пошла спать, он куда-то ушел...
В субботу утром Стефан неожиданно объявил, стараясь не встречаться взглядом
с Алексой, что всю следующую неделю проведет в Америке и возьмет с собой
Джессику.
Это известие ошеломило Алексу.
— Я еду в Штаты. Я же говорил тебе, что время от времени у меня будут командировки в Америку...
— Нет, ты мне этого не говорил.
— Неужели? Ну так сейчас говорю. Я вдруг подумал, почему бы не взять
Джессику с собой? Свожу ее в Диснейленд...
Возьмите и меня с собой! — хотела сказать Алекса, но промолчала. Не
хватило смелости.
— И когда же ты решил ехать? — тихо спросила она.
— Вчера. Я уже заказал билеты.
— Понятно. — Да. Чего не сделаешь, чтобы вырваться из
опостылевшего дома! — подумала Алекса. Вслух она спросила: — Ты только
на неделю?
— Да.
— Но как же?.. Разве у Джессики есть паспорт?
— Да, есть. Она со своими родителями должна была жить в Америке,
помнишь? Тогда ее родители и погибли — в первый же день, когда поехали
подыскать себе жилье на новом месте.
— Вот как.
— Проверь, все ли есть у Джессики для поездки. Я в этом плохо
разбираюсь...
— Нет... То есть я хотела сказать — да.
— Ты здесь без нас справишься? Денег тебе хватит? Ты сможешь выводить
МД на прогулку? — Да. Конечно.
Но тут вбежала Джессика и разговор прервался.
— Смотрите! — взволновано закричала она., сияя он радости. —
У меня зуб шатается! — И широко открыла рот, чтобы она могли увидеть ее
зубы.
— Не забудь положить его под подушку, когда он выпадет, — тихо
проговорила Алекса. — Есть такое поверье: спрячешь молочный зуб для
доброй феи — новый не будет болеть.
Взглянув на дядю, Джессика спросила:
— Она ко мне приедет?
— Обязательно. Пойдем посмотрим, что ты возьмешь с собой в Америку?
Джессика доверчиво взяла Стефана за руку, и они ушли. Алекса слышала, как девочка радостно щебетала:
— А Микки-Мауса я увижу? И смогу с ним поздороваться?
— Да, конечно. И не только с ним. Увидишь всю компанию.
— И на американских горках покатаемся?
— Да. Куда захочешь, туда и пойдем. — Потом их голоса затихли и
Алекса осталась одна. Опять одна.
Казалось Стефан старается избегать ее. Как только Джессика легла спать, он
тут же ушел из дома, сказав, что вернется поздно и ждать его не надо.
— Но.
— Не сейчас, Алекса. Поговорим, когда я вернусь из Америки.
А в понедельник они улетели. Неделя показалась Алексе вечностью. Она сделала
в доме генеральную уборку, искала себе занятия, стараясь ни о чем не
думать, — и ждала. Мистер Джонс скучал, и ей пришлось выводить его на
бесконечные прогулки. Она навестила Нору, забрала оставшиеся вещи у Хелен.
Стефан не позвонил ни разу — это ее рассердило и расстроило.
Алекса не знала, каким рейсом они вернутся, и воскресенье прошло в
лихорадочном ожидании. Около пяти вечера она решила, что сегодня они уже не
появятся. Но вдруг услышала, как к дому подъехала машина. МД услышал тоже.
Пес буквально подгонял ее к входной двери, вертелся под ногами, и ей
пришлось прогнать его с дороги, чтобы подойти и открыть дверь. Когда Алекса
увидела, как Стефан выходит из машины, она вздохнула с облегчением.
Придерживая рвущегося на волю пса, она смотрела, как Стефан открыл заднюю
дверцу и наклонился, чтобы взять Джессику на руки.
Распахнув парадную дверь настежь, Алекса услышала, как он прошептал:
— Она заснула.
— Ну и хорошо.
— Я отнесу ее наверх. Ты уложишь ее в постель?
— Конечно.
На Алексу он даже не взглянул. Ни разу.
Она покорно шла за ним, придерживая тихо скулившего пса. Казалось, все
чувства к Стефану вдруг разом пробудились в ней — властные, неодолимые. Ей
захотелось прикоснуться к его широкой спине, взъерошить аккуратно
причесанные волосы...
Стефан осторожно положил девочку на постель и задержался, с улыбкой глядя на
племянницу.
— Ну как, хорошо провели время? — спросила Алекса и поразилась
звуку собственного голоса — так тоскливо и неуверенно он звучал.
— Да. Через минуту-другую зайди ко мне в кабинет.
Для чего? Для продолжения разговора, как он обещал до отъезда? Сказать, что
в ней больше не нуждаются?
Приказав МД лечь, Алекса стала раздевать спящую девочку. Осторожно укрыла
Джессику одеялом и, как и Стефан несколько минут назад. Засмотрелась на
ребенка. Сердце сжалось от тоски и обиды.
Алекса наклонилась, поцеловала Джессику в щеку, погладила русые волосы.
Потом собрала одежду и положила на стул. Выключив ночник, она оставила дверь
приоткрытой, чтобы девочка не испугалась, если проснется, да и пес сможет
выйти, когда захочет. Алекса тяжело вздохнула и спустилась в кабинет. Сердце
бешено колотилось, ей не хватало воздуха, как при быстрой ходьбе.
Вздохнув для храбрости полной грудью, она открыла дверь кабинета и увидела
там... Мириам. Она стояла почти вплотную к Стефану, положив руку ему на
грудь.
Стефан взглянул на Алексу. Его взгляд ничего не выражал — хотя бы чувство
вины! Но нет, ничего. Он держал пачку писем, которые Алекса складывала ему
на стол, пока его не было. Он все еще был в пальто.
Мириам, улыбаясь оглянулась, но руку с его груди не сняла и не отошла ни на
шаг.
— Алекса, вы поймали нас с поличным! — весело объявила она.
Стефан снял ее руку и сказал:
— Ничего подобного! — а сам не спускал глаз с Алексы. —
Мириам уходит. Прямо сейчас. — Он продолжал внимательно смотреть на
Алексу.
— Ну как, он вручил вам подарок? — спросила Мириам с плохо
скрываемой злобой. — Знаете. У Стефана вошло в привычку дарить мне горы
подарков, когда мы работали с ним в Америке. Мы были... друзьями. Вы знали?
— Да, — кивнула Алекса, не сводя глаз со Стефана. Он притягивал ее
как магнит. — Стефану незачем задаривать меня подарками. —
Прочти
мои мысли, — внушала Алекса Стефану. — Прочти!
— Тут не отдаришься, — тихо проговорил Стефан, и сердце Алексы
снова бешено забилось. — Прощай, Мириам, — прибавил он
сдержанно. — Провожать не буду, хорошо?
Алекса не смотрела на Мириам и не знала какое у той выражение лица. Знала
одно — Мириам выскочит из кабинета как ужаленная и хлопнет дверью.
— Думаешь, я поверила? — спросила она осипшим от волнения голосом,
когда они остались одни. — Не отпирайся, я знаю, почему она флиртует с
тобой!
— Мириам флиртует с каждым встречным. — Швырнув на стол
нераспечатанные письма, он снял пальто, перекинул его через спинку кресла и,
обойдя вокруг стола, направился к Алексе.
Она пятилась до тех пор, пока
...Закладка в соц.сетях
