Жанр: Любовные романы
Любовь всегда права
...— Договорились, — улыбнулась Алекса.
Порывистый ветер распахивал полы ее пальто, задувал за воротник.
Самый холодный январь за последние тридцать лет
. — объявили вчера в
телевизионной сводке погоды. Если бы не несчастный случай, да еще операция,
лишившая ее каштановых, с рыжеватым отливом, пышных густых волос, она
относилась бы ко всему происходящему с юмором. Я стану прежней Алексой,
убеждала она себя. Волосы отрастут, я снова наберу свой вес... Она не была
писаной красавицей, но мужчины находили ее очень привлекательной... А теперь
похожа на бесплотный призрак. На худом, осунувшемся лице мерцали холодным
блеском огромные глаза. Улыбка стала грустной и печальной, а ведь раньше ее
обворожительная улыбка покоряла всех. Никто не знал, что Алекса здесь. Она
нарочно переехала из Кентербери в этот городок, Трентон, где никто ее не
знал, лишив себя тем самым друзей и знакомых.
А ведь этого делать было нельзя! — подумала она. Тогда ей пришло в
голову, что в новой обстановке будет легче забыть Дэвида. Почему он так
поступил? Где он теперь?
Едва они вошли в дом, как тут же зазвонил телефон. Алекса бросилась в
аппарату.
— Алло! — крикнула она, прерывисто дыша.
— Ты забрала ее из школы? — строго спросил Стефан.
— Да, все в порядке. Джессика. Хочешь поговорить с дядей? — Алекса
протянула девочке трубку и ждала, когда она ее возьмет и приложит в уху.
Едва заметная улыбка осветила лицо ребенка. О чем бы на том конце провода ни
спрашивали, она неизменно отвечала
да
или
нет
. Наконец Джессика
попрощалась и передала трубку Алексе.
— Спасибо тебе, — тихо сказал Стефан. — Я буду у вас где-то часов в двенадцать ночи.
— Ты возвращаешься?!
— Разумеется! Ты виделась с директором школы? Что она тебе сказала?
— Ее уже там не было.
— И она оставила Джессику одну?
— Да, вахтер сказал...
— Алекса, меня не интересует, что сказал вахтер. Извини, объявили
посадку на мой самолет. Увидимся поздним вечером.
Положив трубку, Алекса объяснила Джессике:
— Звонил с аэродрома, наверное, сейчас он уже в воздухе.
— Ага, — отозвалась девочка, не спуская глаз с Мистера Джонса. Он
приветливо махал ей хвостом, но она не решалась подойти поближе.
Все мысли Алексы сосредоточились на Стефане. Он возвращается домой!
— Он только выглядит свирепым, — целиком уйдя в свои мысли,
сказала Алекса девочке. На самом деле Мистер Джонс выглядел довольно
потрепанным и для борзой был явно мелковат. — Не бойся, он не
кусается, — подбодрила она девочку. — Он очень любит, когда ему
чешут за ушком. — Убедившись, что им вместе — девочке и щенку — будет
хорошо, Алекса ушла в спальню.
Сняв пальто, она бросила его на кровать, но потом все-таки подняла и
повесила. У тебя вечером будет гость. Соберись, Алекса!
Все еще занятая своими мыслями, она вернулась в гостиную посмотреть, что там
делается. Джессика сидела на полу в обнимку со щенком. Улыбнувшись, Алекса
подошла к девочке и сняла с нее пальто и теплые вещи. Повесив их на вешалку,
она вновь вернулась в гостиную и уселась в кресло.
— Что я сейчас расскажу тебе! Это Мистер Джонс, и он очень любит
выходить на прогулку два раза в день. Вот попьем чаю и выведем его погулять.
Ты не против? — Ответа не последовало. Лицо Джессики по-прежнему
хранило не по-детски серьезное выражение. — Ну хорошо, —
передумала Алекса. — Смотри телевизор. — Взяв пульт, она показала
Джессике, как включать и выключать, как регулировать звук и менять
программы. — Вот так. Теперь ты можешь включать телевизор, когда
захочешь.
Алекса покормила собаку, сделала запеканку и, когда они поели, стала думать,
чем занять девочку вечером.
— Чем ты обычно занимаешься по вечерам? Смотришь телевизор? Рисуешь?
Знаешь, у меня нет никаких игрушек...
— Рисую.
— Ага. — Закусив губу, Алекса стала вспоминать, где лежит чистая
бумага, но, так и не вспомнив, достала свой начатый блокнот, разыскала
карандаш и отдала их девочке.
Слабая улыбка показалась на ее лице и тут же исчезла. Джессика расположилась
рядом с Мистером Джонсом и принялась рисовать.
Глядя на нее, Алекса спрашивала себя: Джессика по характеру такая тихая и
молчаливая или просто стесняется? В этом нет ничего странного. Она еще не
освоилась...
— Сколько тебе лет, Джессика?
— Я Чарли, — заявила она, не отрываясь от своего рисунка.
— О! Разумеется! — подыграла Алекса девчушке. — И сколько же
Чарли лет?
— Шесть.
— Тебе нравится ходить в школу?
— Да.
Подавив улыбку, Алекса наблюдала за ней.
— Мы должны вывести Мистера Джонса на улицу хотя бы на минутку. Ты не
побоишься выйти на улицу в сумерки?
Джессика перестала рисовать с такой поспешностью, что Алекса испугалась,
однако она забеспокоилась еще больше, когда девочка осторожно положила
карандаш и блокнот на кресло и стала выжидательно смотреть на нее,
вытянувшись в струнку, как оловянный солдатик.
— Какая же ты молодец, — похвалила Алекса девочку. — Какая же
ты аккуратная и послушная!
Они вместе пошли выгуливать Мистера Джонса, и, когда вернулись, Джессика
вновь занялась рисованием, а Алекса позвонила в благотворительный магазин и
предупредила, что какое-то время ее не будет. В восемь Джессика начала
зевать.
— Девочка моя дорогая, да ты никак спать хочешь?
Джессика кивнула.
Войдя с ней в спальню, Алекса тихо спросила:
— Тебе помочь раздеться и умыться?
Джессика покачала головой.
— Ладно. Только не забудь почистить зубы. Сегодня возьми мою щетку,
один раз можно. Пойду найду тебе футболку — вместо ночной рубашки. Твой дядя
вернется и привезет твои вещи. — Этой ночью они будут еще здесь. Но
завтра... Завтра им надо будет найти какое-то другое жилье.
Когда Джессика вернулась в спальню, оставшись в одной маечке и неся в руках
свою одежду, Алекса улыбнулась и протянула ей футболку.
— Хочешь, я расскажу тебе сказку?
Девочка удивленно взглянула не нее и смущенно покачала головой. Взглянув на
мистера Джонса, тоже пришедшего в спальню, она вопросительно посмотрела на
Алексу.
— Хочешь, чтобы Мистер Джонс остался с тобой?
Девочка кивнула.
— Хорошо, пусть остается, но не позволяй ему спать на постели, а только
на коврике у кровати. Хорошо?
Она снова кивнула.
— Дверь оставить открытой?
И опять Джессика молча кивнула.
Откину одеяло, Алекса помогла ей улечься в постель, укутала и поцеловала,
пожелав спокойной ночи. Маленькое тельце было натянуто как тетива. Девочка
была не в состоянии расслабиться. Что же такое сделать, чтобы она
успокоилась?
Алекса присела на краешек кровати и погладила девочку по головке.
— Когда ты завтра проснешься, дядя будет уже здесь. Если тебе что-
нибудь понадобится или станет страшно на новом месте, позови меня, я буду в
соседней комнате. Договорились?
Девочка кивнула.
— Ну тогда спокойной ночи... э. Чарли, — сказала Алекса. Девочка в
ответ едва заметно улыбнулась.
Алекса смотрела телевизор и ждала Стефана. Совершенно не вникая в то. Что
происходило на экране. Она волновалась все сильней и сильней, а ведь это
глупо. Он ей не чужой, все дело в том, что она о нем ничего не знает. У них
нет ничего общего — это все, что ей о нм известно. Он — научный работник,
она — повар. Вернее, была им. Работать поваром она теперь не сможет.
Профессионально непригодна. Несчастный случай лишил ее двух важнейших
чувств, необходимых в работе повара, — она больше не различает вкус и
не чувствует запаха. Неважно, что Стефан не узнает об этом. Он вообще мало
что знает о ней. Вот о Дэвиде он знает и думает, что Дэвид был ее
возлюбленным. Но это совсем не так. Те отношения, которые сложились у них,
никак нельзя было назвать любовной связью. Всегда осторожная с мужчинами,
Алекса выжидала, чтобы быть абсолютно уверенной в своем избраннике. С
грустной улыбкой она спросила себя:
Почему же мне так невыносимо больно от
сознания того, что в отношении Дэвида я оказалась права, вовремя проявив
осторожность?
Алекса бесцельно ходила из комнаты в комнату, не находя себе места. Услышав,
как подъехала машина, она замерла, прислушиваясь. Вот машина остановилась.
Слышно было, как захлопнулась дверца, как скрипит снег под ногами. Она
выключила телевизор и пошла открывать дверь... своему мужу...
ГЛАВА ВТОРАЯ
Большой, намного больше, чем она себе представляла. Человек-медведь. Пальто
из толстого драпа. Алекса невольно загляделась на него, в голове настойчиво
билось: он не просто нравится ей, все гораздо сложней — он тот, с кем она
хотела бы прожить всю оставшуюся жизнь.
Но ему жена нужна только на год.
— Алекса, — окликнул он, — что-то не так?
— Что-то не так? — эхом повторила она, но тут же сообразила, что
ее слишком пристальный взгляд он истолковал по-своему. — Да нет,
ничего.
— Дай мне войти, а то выстудим весь дом, — сказал он.
— О, разумеется, входи! — Она торопливо пропустила его в дом,
отчего и без того маленькая гостиная стала казаться еще меньше. Алекса была
не робкого десятка, но он явно подавлял ее своим присутствием. Она вдруг
почувствовала себя неловко и растерялась.
— Ты плохо выглядишь, — заметил он тихо. Он и раньше всегда
говорил тихо.
— Спасибо.
Стефан не улыбнулся. Собственно говоря, с какой стати он должен улыбаться?
Она и сама знала, что выглядит ужасно. Ему показалось это отвратительным?
То, как она выглядит. Конечно, после несчастного случая он станет относиться
к ней иначе. Некоторым мужчинам ее обезображенное аварией лицо показалось
отталкивающим. Дэвиду, например. Скорей всего, это и явилось причиной их
разрыва...
— Почему ты в шапке? — спросил ее Стефан. Вскинув руку, Алекса, смущаясь, быстро сняла ее.
— Я совсем про нее забыла, — сказала она первое, что пришло в
голову, избегая смотреть ему прямо в глаза: не знала, сможет ли выдержать
то, что в них увидит. — Как командировка?
— Работы невпроворот.
— А, так ты поэтому...
— ...не звонил? — закончил он за ее вопрос. — Нет.
— Нет? — с оттенком сомнения переспросила она.
— Я не звонил, так как боялся услышать, что ты передумала... Ты не
передумала?
— Нет.
— Хорошо.
Позвони он из Америки, вполне возможно, она сказала бы ему:
Я передумала
.
— Осторожно, плафон! — испуганно вскрикнула Алекса, когда он
направился к креслу, чтобы поставить дорожную сумку и чемодан. Стефан замер
и поднял глаза: от плафона до его головы было не более дюйма.
Мистер Джонс тут же юркнул под стул.
Мистер Джонс никогда еще ни от кого не прятался. Очевидно, ее муж станет
исключением.
— Пес достался тебе вместе с домом? — спросил Стефан.
— О, нет, — смущенно призналась она. — Его привели на время и
не забрали.
— А!
— Но если ты не любишь собак, я могу...
— Что? Избавиться от него? Стоит ли так болезненно реагировать, Алекса!
Джессика уже спит?
— Да. Хочешь чаю?
— Лучше бы кофе.
Она поморщилась и покачала головой.
— Извини. У меня только чай.
— Тогда чаю, да погорячей. Извини, что я накричал на тебя.
— Накричал? Когда?
— Ну тогда, по телефону. Я очень испугался.
— Ах это! Не беспокойся, все нормально.
Чтобы скрыть свое смущение, Алекса сказала как бы невзначай.
— Да ты пальто-то сними! Чувствуй себя как дома.
— Спасибо. А как Джессика? — спросил он, снял пальто и оглянулся,
выискивая, куда бы его положить.
Она поспешила ему на помощь, взяла пальто и положила на спинку стула. Оно
весило почти тонну.
— Джессика вела себя превосходно. Такая милая, ну просто золотая
девочка. Ни о чем не беспокойся. Пойду приготовлю тебе чай.
Алекса почти бегом бросилась на кухню. Ее охватило отчаяние. Эта ее
влюбленность в Стефана совершенно неуместна. Их брак просто фикция. Он мне
не более чем товарищ, думала она. Стараясь подавить в себе паническое
настроение. В Румынии у них были ни к чему не обязывающие отношения, легкий
флирт, и только. Но теперь все по-другому... Она растерянна, ранима...
Никогда в жизни Алекса не терялась в разговоре с людьми. Прежде, встречаясь
со Стефаном, она никогда не испытывала такого волнения. Почему же все
изменилось? Это просто смешно! Или он стал другим? В чем-то он изменился,
стал каким-то притихшим. И голос потух. Тогда, в Румынии, и позже, когда он
приходил в ее ресторан, он был такой милый, всегда веселый. Конечно, гибель
сестры его подкосила, но... Неужели он догадался, что творится в ее, Алексы,
душе? Понял по выражению ее лица?
Алекса вздрогнула, когда Стефан неожиданно появился у нее за спиной. В кухню
он не вошел — она была слишком мала, — а стоял на пороге, заслонив
собой весь дверной проем. Алексу охватил безотчетный страх. Предвещавший
приступ клаустрофобии — она стала бояться замкнутого пространства. Очевидно,
он понял по ее лицу, что с ней происходит что-то неладное, и немного
посторонился, чтобы дать приток свежего воздуха.
— Вероятно, этот дом строили специально для людей маленького
роста. — проговорил он извиняющимся тоном.
— Похоже. Но, честно говоря, я не люблю жить в гостинице, —
сказала Алекса.
— Я тоже. Поэтому и приехал прямо к вам.
Стефан поморщился и потер лоб.
— Голова болит? — спросила Алекса.
Он улыбнулся вымученной улыбкой.
— Да, очень.
— Дать аспирин?
— Если можно.
Алекса открыла буфет, нашла пузырек с таблетками аспирина, извлекла две,
налила в стакан воды и протянула мужу.
Он запил таблетки водой и отдал ей пустой стакан.
— И где же она?
— Кто? Джессика?
— Или Чарли, или Кори, — проговорил он с легкой иронией.
— Как, ты тоже знаешь об этой ее причуде?
— Конечно.
Разумеется, Стефан должен об этом знать, ведь он Джессике дядя. И знает
девочку намного лучше, чем Алекса.
— Она в спальне. Я положила ее спать, так как не знала, когда ты
приедешь. Вдруг вылет задержится или что-нибудь еще...
Но оказалось, что она говорила сама с собой — Стефан уже шел по направлению
к спальне.
Заглянув украдкой в спальню, Алекса увидела его, стоявшего у кровати и с
умилением смотревшего на спящую девочку. Вот он наклонился и осторожно убрал
с ее лба светлую прядку волос. Алекса не видела его лица, но представляла, с
какой нежностью он смотрит на горячо любимую племянницу... К горлу Алексы
подкатил ком, глаза наполнились слезами. Она тоже хотела, чтобы и ее горячо
и самозабвенно любили...
Прекрати, приказала она себе. Это нереально. Ты прекрасно знаешь, что этому
не бывать. Разрыв с Дэвидом, потеря ресторана, последствия несчастного
случая — все вместе привело к обостренному восприятию всего на свете и
повышенной чувствительности, только и всего.
Отогнав навязчивые мысли, она вернулась на кухню, заварила чай. Поставив
чайник и чашки на поднос, задумалась:
Хочешь произвести на него
впечатление, Алекса?
Но, так и не решив, взяла поднос и пошла в гостиную.
Поставив поднос на скамеечку у камина и устроившись поудобнее, она стала
ждать Стефана.
Было слышно, как дверь спальни осторожно прикрыли. Когда Стефан сел
напротив, Алекса вся сжалась от какого-то неосознанного страха. Он молча
изучал ее. Потом сказал, откинувшись на спинку кресла:
— У тебя волосы немного отросли.
Она провела рукой по отросшему ежику волос и улыбнулась. Наверное. Это
выглядело глупо. Чтобы скрыть смущение, Алекса сказала:
— Представляю, как ты устал!
— Да, ты права. Я так благодарен тебе, что ты забрала Джессику из
школы!
— Все обошлось. Джессика вела себя молодцом. Совсем не волновалась,
была спокойна и послушна.
— Вот именно. По-другому и быть не должно! — тяжело вздохнув,
мрачно проговорил Стефан.
Почему? — хотела спросить Алекса, но не решилась. Вслух она сказала:
— Сахар положить?
Он покачал головой.
— Нет, спасибо.
Налив ему чаю, Алекса молча, не отрываясь, смотрела на него и чего-то ждала,
чего — она и сама не знала. Чашка из китайского сервиза Майка казалась
особенно хрупкой в больших ладонях Стефана.
Раз тебе не терпится что-то узнать, задай вопрос сама
.
— Чем была вызвана вся эта спешка? — тихо спросила она, имея в виду его звонок из Америки.
— У дедушки и бабушки Джессики грипп.
— и что же, больше некому было забрать девочку из школы? Разве у них
нет соседей? — недоверчиво спросила она. — Есть же соседи,
знакомые, друзья. Выходит, у них никого нет?
— Это очень пожилые люди, — проговорил Стефан извиняющимся
тоном. — Они впадают в панику от любого пустяка. Не любят быть в долгу.
Эдна — миссис Бейли, бабушка Джессики — всю прошедшую неделю проболела
гриппом, и ее мужу, Джорджу, пришлось одному заниматься всеми делами.
Сегодня утром он отвел Джессику в школу и, придя домой, почувствовал сильную
слабость. Вот Эдна и позвонила мне. Она даже не отдавала себе отчет. Что я в
Америке! — проговорил он устало.
— И ее паническое настроение передалось тебе?
— Да! Я тут же позвонил их лечащему врачу и попросил послать к ним
сиделку, а сам стал звонить тебе, но никто не подходил. Тогда я опять
позвонил Эдне и дал ей твой телефон, чтобы она созвонилась с тобой насчет
Джессики. Когда же снова позвонил тебе и трубку не сняли, я решил, что Эдна
все тебе рассказала и ты пошла в школу за Джессикой.
— Но она так и не позвонила.
— Да? Ты куда-то уходила?
— Уходила, но ненадолго. Сбегала в магазин, погуляла с собакой... А!
Наверное, я была в благотворительном магазине!
— Ты работаешь в благотворительном магазине?
— Я им иногда помогаю. Надо же хоть чем-то заниматься!
— Разве я против! Помогай, если тебе это нравится! Я к тому, что если
бы ты дала мне свой рабочий телефон, то не было бы этой нервотрепки! Я бы
быстро созвонился с тобой.
— Извини, — буркнула Алекса, обидевшись за выговор, сделанный
таким назидательным тоном. Впрочем, его упреки вполне справедливы, и все
произошло из-за ее непростительной глупости. — Об этом я как-то не
подумала.
— Как и о размерах этой квартирки величиной с кроличью клетку., —
добавил он лукаво.
— Верно, — согласилась она. — Но я думала, что у меня в
запасе еще целый месяц.
Стефан поставил чашку на поднос и вздохнул. Глядя на огонь, пылающий в
камине, он тихо проговорил:
— Знаю, знаю. Я сожалею обо всем случившемся. Не будем упрекать друг
друга.
Сожалеет? Интересно, о чем? — подумала Алекса. Уж не о поспешной ли
женитьбе? Постепенно начинает осознавать свою ошибку и уже раскаивается?
Обхватив голову руками, он проговорил:
— Надо было действовать более решительно. Но я не смог взять Джессику к
себе сразу же после гибели ее родителей в прошлом году. Тогда я жил в
маленькой комнатке при институте. И мне казалось, что у дедушки и бабушки ей
будет лучше. Девочка их любит, она привыкла к ним, и я не стал нарушать
сложившийся уклад, так как знал, что скоро вернусь насовсем. — Он
помолчал и тихо добавил: — Я всегда очень плохо переношу разницу во времени
из-за длительного перелета, вот почему у меня голова раскалывается от боли.
Единственное, чего бы мне сейчас хотелось, — лечь и заснуть. Нет ли
здесь поблизости гостиницы?
— Да, есть одна, прямо у дороги. Скорей всего, в это время года там
есть свободные места.
— конечно.
— Мне давно надо было это сделать! Как же я не догадалась! —
прошептала она. — Пойти в гостиницу и забронировать места для всех нас!
— Не волнуйся, еще успеем. — Сев поудобнее в кресле, Стефан
наблюдал за ней сквозь полузакрытые веки. — Как ты себя чувствуешь?
Голова больше не болит?
— Иногда. — И прежде, чем он успел спросить ее о Дэвиде, она
опередила его вопросом: — Ты не голоден? Может, суп разогреть или что-нибудь
еще?
— пожалуй, не откажусь. Спасибо.
Стремительно поднявшись, Алекса быстро пошла на кухню. Ее вновь охватило
отчаяние.
И зачем я только вышла за него замуж?
— подумала она. Прежняя
Алекса легко бы со всем справилась, у теперешней нет на это никаких сил.
— Я купил дом около школы, — тихо проговорил Стефан, неожиданно
появившись у нее за спиной. Она вздрогнула и уронила ложку. —
Постарайся относиться ко всему спокойнее, — сказал он устало. —
Право же, я не знаю, что и думать.
— Я не слышала, как ты вошел, — стала поспешно оправдываться
Алекса. — Пойми, мне нелегко. Я считала, что у меня еще целый месяц в
запасе, а тут...
— Я понимаю.
— Мне неловко, что в доме так тесно, но...
— Все. Больше ни слова об этом, — мягко остановил он ее
лепет. — Я никак не могу понять, почему ты так нервничаешь. У тебя же
было целых полтора месяца, чтобы привыкнуть к мысли, что я твой муж.
— Я не нервничаю, — оправдывалась Алекса.
— Не старайся занимать меня разговорами или еще как-нибудь развлекать.
— Я и не думаю.
— Наверное, я не должен был принимать твое поспешное предложение стать
моей женой, ты была такой подавленной...
— Да, — она повернулась к нему лицом. — Я и не предполагала
тогда, как это подействует на меня!
— Должно было подействовать, — заявил он категорическим тоном. Его
зеленые глаза задержались на ней. — Я никогда тебя не обманывал, всегда
был предельно откровенен с тобой. Жена нужна мне только для того, чтобы
получить опекунство над Джессикой. Надо, чтобы ты пробыла с нами год, за это
время постановление суда об опеке вступит в силу. А тогда ты можешь
развестись со мной, выбрав любую подходящую тебе причину. Я выплачу тебе
единовременную сумму, которую мы оговорим, и ты сможешь вернуться к
привычной жизни. Если ты сейчас откажешься, Алекса...
— Не дави на меня, Стефан. Я не отказываюсь. Просто хотела
сказать... — Что именно? О чем? О том, что она не забыла, какой он
властный, какой основательный? Что у нее не укладывается в голове, что он
действительно ее муж и они вместе должны делить и радости, и тяготы
совместной жизни? Что она не в силах справиться со своим влечением к
нему? — Просто хотела сказать, — повторила она как можно
бесстрастнее, — что это дается мне нелегко... Мы ничего не знаем друг о
друге. И я совсем не знаю, как принято делать то или иное в Польше, —
добавила она с огорчением, — но...
— Да не жил я никогда в Польше! Я и поляк-то только наполовину! И
никогда не говорил, что нам с тобой будет легко. Разумеется, первое время мы
будем притираться друг к другу — это естественно, мы мало знакомы. Я, как и
ты, не горел страстным желанием вступать в брак. Тебе надо было как-то
устроиться, мне во что бы то ни стало нужна была жена, так что успокойся и
не думай о неприятностях, пока они не произошли и, возможно, никогда не
произойдут. Алекса, пойми, Джессике всего шесть лет...
— Я понимаю.
— Ребенок задерган и запуган, легко раним...
— Знаю! — согласилась Алекса. — Но ты на меня
посмотри! — проговорила она со слезами на глазах. — Я себя-то с
трудом обслуживаю, а тут еще ребенок!
— Ты справишься, — сказал Стефан убежденно. — Ты же сегодня
справилась? Пройдет какое-то время, пока ты привыкнешь. Это и понятно. Ты
лишилась всего, что
...Закладка в соц.сетях
