Жанр: Любовные романы
Завтра будет завтра
...нтересы нашей семьи так тесно
переплелись с моими, что я уже не могу различить, где интересы Эдварда
Гриффина, а где — лорда Гриффина.
— Маме, наверное, очень тяжело с нами. — Дэвид тепло улыбнулся при воспоминании о матери.
— Да, она очень хотела быть мне хорошей женой и достойной леди Гриффин.
Бедняжка до сих пор разрывается между долгом и материнской любовью. Мне
кажется, больше всего на свете ей хочется броситься тебе на шею и поплакать
как следует.
— Что же ей мешает?
— Анне кажется, что подобное поведение будет недостойным. Мне кажется,
ты уже забыл, что твоя мать из простой семьи. Отсутствие титула не делает их
менее достойными людьми, но Анне очень долго не давали забыть о том, что она
не нашего круга, и ей приходилось прикладывать все силы, чтобы стать
настоящей леди. Сейчас она даже более леди, чем многие наши знакомые. Но
Анна так привыкла к этой роли еще до твоего рождения, что уже не могла не
оглядываться на нее. Ей казалось, что ровное и чуть холодное поведение —
качества истинной аристократки. Мы надеялись, что без поцелуев и объятий
сможем воспитать любящего сына. Сейчас я вижу, что мы ошиблись. И если нам
повезет дождаться внуков, могу дать тебе слово, что у них будут самые
любящие бабушка и дедушка.
Дэвид молчал. Он не знал, что ответить на эти откровения. Сказать, что он
любит родителей и его холодность вызвана обидой недолюбленного ребенка?
Дэвид видел, что отец и так это понимает. Может быть, нужно обнять его? Но
Дэвид даже представить себе не мог, какая реакция последует за этим. Все же
клуб не совсем то место, где следует выражать свои чувства...
— Достаточно будет, если ты пообещаешь приехать на наш прием, —
сказал лорд Эдвард. Его глаза смеялись.
— Я обязательно буду, — пообещал Дэвид. — Кстати, почему вы
были так против моих отношений с Эрикой, если мама по рождению примерно
одного с ней статуса?
— Когда я увидел твою маму в первый раз, я сразу же понял — вот леди
Гриффин. Ее репутация была безупречна и таковой остается. А вот сказать то
же о репутации Эрики мы не могли. Прости, наверное, это было нехорошо, но мы
постарались навести о ней справки. Если тебе интересно, я могу показать
собранное досье. Кое-что из этих материалов можно было бы смело отдать
полиции...
— Мне это не интересно. Я и сам понял, что Эрика — совсем не то, что
мне нужно. И, кстати, она уже месяца два, как не моя.
— Вот и отлично. Надеюсь, ты не торопишься?
— Мне некуда торопиться.
— А как же мисс Сотбери?
— Думаю, она найдет чем заняться и без меня. В конце концов я
поверенный ее отца, а не мальчик из службы сопровождения.
Лорд Эдвард промолчал. Может быть, он не слишком хорошо знал собственного
сына, но этот резкий тон был ему хорошо знаком. Дэвид пытался скрыть
обуревавшие его чувства. Для постороннего человека достаточно умело, но не
для отца, который и сам часто говорил таким тоном.
— Кстати, о делах мисс Сотбери. Я хотел встретиться с тобой не только
для того, чтобы обсудить наши семейные проблемы. Еще до смерти мистера
Сотбери я подал прошение о даровании ему титула лорда. К моему огромному
сожалению, возникли некоторые проблемы. Ты знаешь, что у клиники есть
кредиторы, которые лишь из уважения к мистеру Сотбери не выставляли
претензии?
Дэвид ошеломленно молчал.
— Сейчас они присматриваются к новой хозяйке, но, думаю, пройдет еще
несколько недель, и мисс Сотбери получит внушительные требования по
кредитам.
— Я лично проверял бухгалтерские книги клиники... — Дэвид был не
просто ошеломлен, он был раздавлен этим известием. Ни на минуту он не
усомнился в словах отца. Лорд Эдвард не стал бы играть такой
информацией. — Да и мистер Сотбери сообщил бы мне о подобных вещах,
особенно когда уже понимал, что скоро умрет. Он ведь знал, что наследник
получает не только деньги, но и долги.
— Я рассказал тебе лишь то, что узнал сам. Люди, вполне внушающие
доверие, в приватной беседе сообщали мне эти факты. Я давно собирался
поговорить с тобой об этом, Дэвид, но не хотел доверять такую информацию
телефонной связи и уж тем более почте.
— Спасибо, отец, — искренне поблагодарил его Дэвид. — Мне
кажется, кто-то очень способный и хитрый обманывал мистера Сотбери, а теперь
обманывает и его наследницу. Но больше всего мне не нравится то, что он смог
обмануть меня. А все потому, что в какой-то момент я позволил своим чувствам
взять верх над разумом. Больше подобное не повторится.
— Слова истинного Гриффина. Думаю, из тебя еще выйдет толк. Что ты
теперь собираешься делать?
— Проведу свое маленькое аудиторского расследование. Ты можешь назвать
мне кредиторов?
С видом заговорщика лорд Эдвард достал из портфеля папку и протянул ее сыну.
— Здесь все, что я смог узнать. Надеюсь, ты понимаешь, что это —
конфиденциальная информация, и, если кто-то узнает, что она попала тебе в
руки, у меня будут серьезные проблемы?
Дэвид взял папку, несколько секунд смотрел на нее, а потом взглянул в глаза
отца.
— Если ты беспокоишься, я сейчас изучу эти документы и верну тебе.
— Я вполне доверяю тебе, Дэвид. У тебя хватит здравого смысла не
кричать на каждом углу о той информации, что я только что передал тебе. Но,
если ты позволишь, я бы хотел обратить твое внимание на некоторые детали,
показавшиеся мне очень важными. Не потому, что ты сам их не найдешь, я уже
наслышан о твоих талантах, просто так будет быстрее.
— Это было бы просто чудесно! — обрадованно воскликнул Дэвид.
Какими бы ни были его отношения с отцом, об аналитических способностях лорда
Эдварда Дэвид всегда был самого высокого мнения. — Мне сейчас дорог
каждый час.
— Вот и отлично. — Лорд Эдвард довольно кивнул — все как всегда
шло по его плану. Дэвид с трудом удержался от улыбки: отец был
неисправим! — Для нас уже заказан кабинет.
Дэвиду пришлось задержаться в Лондоне до вторника. Ему нужны было провести
несколько очень важных встреч, поэтому пришлось позвонить помощнику и
попросить его предупредить мисс Сотбери о задержке.
Чем больше Дэвид пытался вникнуть в это дело, тем меньше оно ему нравилось.
Откуда появились такие долги? Неужели Стенли мог настолько нагло воровать?
Что-то, что обычно называют интуицией, подсказывало Дэвиду: да, доктор Берн
вполне на это способен. Вот только Дэвид слишком хорошо знал Стенли, чтобы
предположить, что тот не обеспечил себе тылы. На данный момент Дэвид мог
предъявить обвинения — даже не обвинения, а лишь подозрения — бухгалтерии
клиники. Но не мог же бухгалтер взять кредит, минуя главного врача?!
Дело было сложным и запутанным. То, что в клинике не все в порядке с
отчетностью, было ясно как дважды два. Оставался только один вопрос: где
искать вора? Можно было бы прийти со всеми документами в полицию или в
крупную аудиторскую фирму, но Дэвид не хотел обращаться к властям. Во-
первых, этим он поставил бы отца в весьма щекотливое положение: ко многим
документам лорд Эдвард имел непосредственный доступ, а вот права их выносить
и показывать кому бы то ни было — не имел. Даже когда отношения с отцом были
в фазе крайнего обострения, Дэвид ни за что не предал бы его, понимая, каким
ударом будет для отца скандал. К тому же этот скандал мог закончиться
лишением его места в палате лордов. И уж этого лорд Эдвард не перенес бы.
Существовала еще одна причина, по которой Дэвид собирался сам разобраться в
этом деле. И это
во-вторых
значило для него не меньше, чем честь отца. Он
должен был сам схватить Стенли за нечистую руку и принести Кэролайн
доказательства его вины.
Дэвид отдавал себе отчет, что в нем говорит обычная ревность и ущемленное
мужское самолюбие, а потому старался не думать об этой второй причине, да и
вообще изо всех сил пытался отключить свои чувства и оставить чистый,
незамутненный никакими переживаниями разум разбираться с этим делом.
Из Лондона Дэвид уехал вечером в понедельник, уже почти зная, где нужно
копать. Он всю дорогу до Ноттингема думал о том, каким образом рассказать
Кэролайн о своих подозрениях. Ему нужна была помощь хозяйки клиники. Дэвид
прекрасно понимал, что, если он начнет расспрашивать персонал от своего
имени, скорее всего, никто ничего ему не ответит. Кто он такой, чтобы
обсуждать с ним щекотливые темы?!
Но как он мог посеять в душе Кэролайн сомнение? Дэвид прекрасно видел, что
Кэролайн очарована доктором Стенли Берном, очарована до такой степени, что и
слушать его не станет. И все же Дэвид надеялся, что ему удастся достучаться
до разума Кэролайн, а если не удастся — он просто выложит все, что обнаружил
против Стенли Берна, и попросит многоуважаемого главного врача клиники дать
объяснения.
Вот только для начала нужно помириться с Кэролайн. Они простились так, что у
Дэвида были сомнения в том, станет ли Кэролайн вообще его слушать. Но делать
было нечего: нужно спасать дело Дэйва Сотбери. И Дэвид отдавал себе отчет в
том, что чем дольше он будет размышлять, тем меньше шансов на благополучный
исход событий. Поэтому ровно в восемь часов утра во вторник он посигналил у
дома Кэролайн.
Прекрасный цветок, появившийся на садовой дорожке, привел Дэвида в большее
смятение, нежели субботние признания отца. Кэролайн была в чем-то воздушно-
розовом, идеально подходящем к ее нежной коже и голубым, сияющим глазам.
Черные блестящие волосы были убраны в высокую прическу, кокетливо украшенную
заколкой с искусно выполненной из текстиля розой. Даже губы Кэролайн были
сегодня необыкновенными: их перламутровый блеск заставлял задуматься о том,
пахнут ли они розой и так ли сладки на вкус, как рисует воображение.
Слава богу, у Дэвида было несколько секунд, чтобы взять себя в руки!
Он вышел из машины и галантно открыл перед Кэролайн дверцу переднего
сиденья. Только сейчас Дэвид увидел в руках своей подопечной привычный букет
розовых гиацинтов.
Хоть что-то в ней осталось неизменным! — с некоторой долей облегчения
подумал Дэвид.
— Вижу, прогулка по магазинам пошла вам на пользу, — довольно
тяжеловесно пошутил он, но Кэролайн лишь беспечно улыбнулась.
— Эрика объяснила мне: папа не хотел бы, чтобы я закутывалась в черное
с ног до головы и ходила с мрачным лицом до конца жизни. Мне кажется, ему
понравится это платье. Я видела похожее на фотографиях мамы.
— Я тоже видел фотографии миссис Сотбери и только сейчас понял, как вы
на нее похожи.
Кэролайн смутилась и зарделась. Она привыкла считать маму восхитительно
красивой женщиной, а себя — самой обыкновенной девушкой. И вот Дэвид
сравнивает ее с матерью, а это может значить только одно: она отлично
выглядит!
— Спасибо, — смущенно пробормотала Кэролайн, но садиться в машину
не торопилась.
Ей нужно было кое-что сказать Дэвиду. Вчера вечером, вернувшись с прогулки
со Стенли, она вдруг поняла, что безобразно вела себя во время телефонного
разговора с Дэвидом в пятницу вечером. Кэролайн до сих пор было стыдно, но
она знала, что с прошествием времени извиниться будет сложнее.
Кэролайн сделала глубокий вдох и посмотрела в серьезные серые глаза Дэвида.
— Мне так стыдно за свое поведение в субботу! — призналась
она. — Я не имела никакого права так с вами разговаривать. Просто не
знаю, что на меня нашло!
От ее смущенной улыбки у Дэвида закружилась голова. Стоять рядом с этим
прекрасным цветком и не сметь к нему прикоснуться было ужаснейшим
испытанием.
— Ну что вы, я тоже вел себя не как джентльмен. — Дэвид
усмехнулся. — Моя мама была бы очень недовольна.
Кэролайн ответила ему улыбкой.
— Нет-нет, я первая начала! — возразила она. — В свое
оправдание могу лишь сказать, что от влюбленной женщины нельзя ожидать
логического мышления.
Дэвиду показалось, что на него вылили ведро ледяной воды. Кэролайн, глядя
ему в глаза, говорила о своих чувствах к Стенли! Дэвид даже задумался, стоит
ли проводить расследование и уж тем более рассказывать о нем Кэролайн.
— Давайте сделаем выводы из этого ужасного инцидента и впредь
постараемся держать себя в руках, — предложила Кэролайн и протянула
Дэвиду изящную руку.
Дэвид пожал ее и помог Кэролайн сесть в машину. Действовал он как автомат.
Не для него Кэролайн превратилась в цветущую розу, не ему предназначался
этот сияющий взгляд, эта матовая белизна кожи, эти блестящие губы. Если бы
сейчас Стенли Берн попался под руку Дэвиду... скорее всего, доктора уже не
было бы на свете.
— Я бы очень хотела познакомиться с вашими родителями, — сказала
Кэролайн, когда Дэвид сел в машину. — Ведь как-то неправильно
получается: вы моего отца знали, а мне о вашем ничего толком не известно.
— В это воскресенье я понял, что тоже ничего не знаю о своем отце.
— Что-то случилось? — сразу же спросила Кэролайн, очень чуткая к
настроению окружающих ее людей. И почему-то особенно сильно она реагировала
на настроение Дэвида.
— Мы с отцом наконец-то поговорили начистоту и услышали друг друга,
наверное, первый раз в жизни. — Дэвид не мог не ответить на ее вопрос,
но не хотел вдаваться в подробности давней семейной ссоры. — А насчет
знакомства... это очень легко устроить. Через полтора месяца мои родители
устраивают свой ежегодный прием в Гриффин-холле. Если вы не откажетесь
составить мне пару...
Кэролайн уже было открыла рот, чтобы согласиться, как вдруг поняла, о чем
просит Дэвид. Она сразу же засмущалась и отвернулась, чтобы он не увидел
предательскую краску на ее лице.
— Дэвид, вы, наверное, не совсем поняли меня. Я не смогу составить вам,
как вы выразились, пару. У меня... я... — Кэролайн глубоко вдохнула,
собираясь с силами, и выпалила: — Я встречаюсь со Стенли Берном!
На этот раз Дэвид справился с собой гораздо быстрее. Он с деланным
безразличием пожал плечами.
— Наверное, это вы меня неправильно поняли. Просто мне неудобно который
год появляться на приеме родителей в гордом одиночестве. В этом году отец
попросил меня приехать с достойной девушкой. Другой кандидатуры, кроме вас,
Кэролайн, я не вижу.
— Ваше предложение лестно для меня, — стараясь говорить как можно
мягче, сказала Кэролайн, — но, наверное, будет нехорошо по отношению к
Стенли, если я поеду на прием к вашим родителям в качестве вашей спутницы.
— Мне так не кажется, ведь ваши отношения со Стенли никак не оформлены. Вы ведь не помолвлены?
Кэролайн зарделась и покачала головой, из чего Дэвид сделал вывод, что
помолвки, конечно, еще не было, но Кэролайн уже думает о ней. Дэвиду одна
эта мысль была неприятна, однако сегодня он твердо решил держать себя в
руках. Сейчас они заедут на кладбище, потом Дэвид отвезет Кэролайн в
клинику, дождется, когда она уйдет в свой кабинет, и задаст кое-какие
вопросы кое-каким сотрудникам. Он уже знал, кому и какие вопросы будет
задавать.
Но пока нельзя было даже намекнуть Кэролайн о том, что она умудрилась
попасть под чары крайне нечистоплотного человека. Дэвид не имел права плохо
отзываться о Стенли, пока вина последнего не будет доказана, ведь он не
хотел потерять уважение Кэролайн. Да и как юрист он не мог позволить себе
скоропалительных выводов и ярлыков. К тому же Дэвид боялся, что Кэролайн
выдаст себя и Стенли заподозрит что-то. Ни в коем случае нельзя было его
упустить. Поэтому Дэвид спокойно продолжил:
— К тому же я не собираюсь представлять вас как свою девушку и уж тем
более как свою невесту. Мы ведь партнеры и друзья. Разве этого недостаточно?
— Достаточно, но... — Кэролайн все еще не могла решиться.
— Тогда давайте обсудим этот вопрос позже. Вы хорошенько подумаете и
скажете мне свой ответ, как только будете готовы. Договорились?
Кэролайн кивнула. Дэвид остановил машину у ограды кладбища и открыл для
Кэролайн дверцу. Она благодарно улыбнулась и поспешила к скромному надгробию
в глубине кладбища. Там Кэролайн пробыла недолго, а когда вернулась, на лице
ее была улыбка вместо привычных для Дэвида слез.
— Знаете, — доверительно сказала она Дэвиду, как только села в
кресло, — общение со Стенли и Эрикой вернуло меня к жизни. Нет, даже
подарило мне новую жизнь. Я никогда не носила таких вот платьев и даже
представить не могла, что через месяц после смерти отца влюблюсь, словно
девчонка.
— Вам очень идут яркие цвета и счастливая улыбка.
— Спасибо, — поблагодарила его Кэролайн и одарила еще одной
ослепительной улыбкой. — Наверное, папа сейчас радуется. Он часто
намекал мне, что возле него есть замечательный человек, который мне
обязательно понравится. Мне кажется, он говорил о Стенли. А как вы думаете,
Дэвид?
На этот раз Дэвиду пришлось призвать все свое самообладание, чтобы
продолжить как ни в чем не бывало вести машину. Больше всего он боялся, что
не справится с управлением. После их смерти Стенли уже без всяких помех
сможет выжать клинику до капли, словно апельсин.
— Я ничего не могу сказать по этому поводу. Мы с мистером Сотбери
никогда не обсуждали вашу личную жизнь. Хотя о вас разговаривали часто. Но я
думаю, мистер Сотбери был бы очень рад видеть вас такой красивой и
счастливой. Больше всего на свете он хотел, чтобы вы были счастливы.
— Да, я знаю.
Больше до самой клиники они не сказали друг другу ни слова. Каждый думал о
своем, и если Кэролайн улыбалась, то Дэвид был серьезен.
Когда Дэвид остановил машину у ворот клиники, Кэролайн повернула к нему
сияющее лицо и счастливо сказала:
— Теперь у меня будет совсем другая жизнь! У меня появился друг,
появилась подруга и есть любимый человек. Ну по крайней мере, я думаю, что
люблю его. Как жаль, что все это обрести мне удалось только после смерти
папы.
— Я очень рад за вас, Кэролайн.
Если бы только Кэролайн не была сейчас так сосредоточена на своих
переживаниях, она бы, несомненно, уловила в голосе Дэвида разочарование и
тоску. Но вместо того, чтобы насторожиться, Кэролайн улыбнулась ему и вышла
из машины. Легкой, летящей походкой она направилась к центральному входу и
вскоре исчезла за массивными дверями.
Дэвид выждал еще пять минут и пошел за ней следом. Он уже успел придумать,
что скажет, если вдруг столкнется с Кэролайн где-нибудь в коридорах клиники.
Но вообще-то он надеялся, что Кэролайн плотно засядет в своем кабинете в
очередном раунде борьбы с бумагами.
К тому же Дэвиду ничего в административном корпусе не было нужно. Он хотел
поговорить в первую очередь с рядовым персоналом. Кто знает все обо всех,
как не низшее звено? В данном случае — медсестры.
Молодую Бекки Страйс он нашел пересчитывающей какие-то полотенца или пеленки
— это Дэвиду было неинтересно. Он замер в дверях, прислонившись к косяку.
Дэвид понимал, что на фоне освещенной двери его фигура будет выглядеть очень
эффектно, на что и рассчитывал.
О любвеобильности Бекки Страйс ходили легенды. Каждый ее роман обсуждался,
как новая серия мексиканского сериала. Кто должен знать обо всем странном,
что только может происходить в клинике, как не она? К тому же Дэвид мог не
только пригрозить ей, но и очаровать, а он всегда предпочитал общаться с
людьми, расположенными к нему.
— Ой! — воскликнула хорошенькая Бекки и поднесла ручку к лицу. Она
тряхнула белокурыми кудрями и несколько раз хлопнула длиннущими ресницами,
обрамлявшими огромные голубые глаза.
У нее глаза, как у куклы, а ведь тоже голубого цвета. Но у Кэролайн в них
осмысленное выражение, и сразу же видно, что Кэролайн улыбается гораздо
реже, подумал Дэвид и постарался прогнать эти мысли. Он пришел сюда не для
того, чтобы сравнивать двух девушек.
— Извините, что я испугал вас, Бекки.
— Ничего страшного, мистер Гриффин. — Медсестра махнула
рукой. — Просто я задумалась и не заметила, как вы вошли.
Дэвиду импонировала кандидатура Бекки еще и потому, что они были лично
знакомы.
— Как вы думаете, Бекки, зачем я пришел к вам?
— А вы пришли ко мне?
— Разве здесь есть еще кто-нибудь?
Эта милая беседа начала раздражать Дэвида, ведь он хотел еще просмотреть
записи в журналах учета. Но он держал себя в руках.
Бекки глупо захихикала, опустила глазки долу и старательно покрылась
румянцем.
— У меня есть к вам несколько вопросов, Бекки.
— Вот как? Я надеюсь, хотя бы один из них — что я делаю сегодня
вечером.
— Хорошее предположение. — Дэвид одобрительно кивнул. — Но
давайте-ка сначала о деле. Присядем?
Он указал рукой на коробку с одноразовыми простынями. Бекки грациозно на нее
опустилась, Дэвид примостился рядом. Было очень неудобно сидеть, да и
хихиканье Бекки раздражало, но Дэвид терпел. Он только надеялся, что Бекки
не хватит ума понять, к чему его расспросы.
— Вы же знаете, что я теперь юрист мисс Сотбери?
— Конечно, у нас все только о ней и говорят. О ней и о мистере
Берне, — не преминула добавить Бекки.
— Да-да, она мне рассказывала. И что вы думаете об этой паре? Я
спрашиваю не потому, что мне очень хочется узнать последние сплетни, просто
мисс Сотбери моя клиентка, и я не могу позволить обидеть ее.
— А может быть, вы хотели бы соперничать с доктором Берном, а, мистер
Гриффин?
— От такой проницательной девушки сложны скрыть что бы то ни
было! — Дэвид развел руками. Он и правда был поражен тем, как быстро
Бекки раскусила его. Дэвиду оставалось списать эту проницательность на
большой личный опыт Бекки.
— И что вы хотели узнать?
— Вам ничего не кажется странным в работе клиники в последнее
время? — в лоб спросил Дэвид.
— Разве что непостоянство доктора Берна.
— Вы имеете в виду его романы?
— О нет, я имею в виду несколько счетов клиники, на которые наши
пациенты переводят деньги.
— Какие несколько счетов? — Дэвид был поражен открывшейся
новостью.
— Не поймите меня неправильно, но по роду моей деятельности мне часто
приходится присутствовать при разговорах докторов и пациентов. Медсестер
редко замечают, мы и должны работать так, словно нас нет, но ведь нельзя
залепить уши воском, иначе не услышишь, когда тебя позовет пациент! —
Бекки усмехнулась. — Так вот, один раз я помогала доктору Берну во
время обхода. И одной женщине он рассказывал о том, что деньги за первую
попытку экстракорпорального оплодотворения она должна будет перечислить на
этот счет, а вот за последующие — на другой. Он дал женщине бумажку с этим
счетом. А пациентка ее потеряла.
— Вы могли бы назвать мне имя этой пациентки?
— Зачем вам ее имя?
— Я хотел бы спросить, что это был за счет.
— Я помогу вам, если вы сегодня вечером пообещаете мне ужин в каком-нибудь приличном ресторане!
— По рукам! — легко согласился Дэвид. Что такое один ужин?
Бекки хитро улыбнулась и сказала:
— Вот вечером все и получите. Не делайте такие глаза, мистер Гриффин...
Или я уже могу называть вас Дэвидом? Даю вам слово, что вы не пожалеете об
этой сделке. А если решите, что моя информация ничего не стоит, можете со
спокойной совестью развернуться и уйти.
— Вы удивительная девушка, Бекки! — не мог не признать Дэвид.
— Что еще остается скромной медсестре, мечтающей как-нибудь встретить
своего миллионера? А теперь мне нужно работать, мистер Гриффин. Я бы не
хотела, чтобы кто-нибудь узнал об этом разговоре. Вдруг вы ничего не найдете
против доктора Берна? Я бы не хотела потерять работу.
— Даю вам слово, что никто и никогда не узнает, откуда у меня появилась
эта информация. Спасибо вам, Бекки.
— Всегда рада помочь хорошему человеку.
Дэвид пожал ей руку и пошел к дверям, но остановился и обернулся.
— А зачем вам это нужно, Бекки?
— Ужин с вами?
— Это-то мне понятно! Зачем вы рассказываете мне о том, что может
повредить доктору Берну?
— Полагаю, вы слышали, что я пыталась в свое время найти подход к
доктору?
Дэвид лишь кивнул в ответ.
— Доктор Берн с удовольствием воспользовался моим предложением, а как
только появилась мисс Сотбер
...Закладка в соц.сетях
