Жанр: Любовные романы
Изумрудный остров
...мываемый отпечаток.
Роззи брела по какому-то мрачному и сырому подземелью. Длинные коридоры
путались, словно клубок змей, и переходили один в другой. Роззи была
совершенно одна в кромешной темноте. Под рукой она ощущала каменную кладку,
покрытую чем-то осклизлым. Она чувствовала запах разложения, а под ногами
хрустели чьи-то косточки.
Где-то вдалеке капала вода, и Роззи решила идти на этот звук. Но, как только
она приближалась, коридор резко сворачивал и звук воды в который раз
удалялся.
Роззи выбилась из сил, в горле у нее пересохло, перед глазами расцветали
яркие круги, но она упорно шла вперед, боясь остановиться хоть на минутку.
Вдруг звук воды стал близким, и где-то далеко впереди забрезжил чуть
зеленоватый свет, какой иногда испускают гнилушки.
Чем ближе Роззи подходила к источнику, тем сильнее становился запах гнили и
разложения. Роззи уже не была уверена в том, что ей следует идти дальше, но
что-то толкало ее в спину, и на негнущихся ногах она шла к гнилостному свету
и отвратительному запаху.
И вот она в огромном сводчатом зале с озером посередине. Роззи
почувствовала, что это сердце страшного лабиринта, именно сюда вели все
ходы, и у нее просто не было шанса выйти куда-нибудь, кроме этого огромного,
освещенного зеленоватым светом гнилушек зала.
Роззи несмело приблизилась к черной глади озера, по которой мерно
расходились круги, и отшатнулась от ударившего в нос ужасного запаха
разложившегося трупа. Но все та же зловещая сила заставила ее наклониться к
воде.
Она хотела закричать, но не было сил. В воде отражалось ее распухшее,
покрытое язвами лицо. Роззи принялась ощупывать его и почувствовала, как под
пальцами лопаются гнойные пузыри. Она хотела отступить от озера, чтобы
больше не видеть своего лица, но не смогла сделать и шагу.
И вдруг ее черты начали расплываться, и на их месте проступали новые. Еще
секунда — и Роззи узнает этот высокий открытый лоб, эти холодные серые
глаза, смотрящие так надменно, эти узкие губы, сложившиеся в язвительную
усмешку...
Неожиданно вода вспенилась, и чьи-то сильные руки схватили Роззи за шею.
Бледный словно утопленник, Девлин тянул ее к себе, на дно. Роззи
сопротивлялась, но черная гладь воды была все ближе и ближе. Обессиленная,
Роззи могла лишь тихо скулить от ужаса.
Чьи-то теплые нежные руки уже схватили ее с другой стороны и медленно
поднимали из темного лабиринта — к свету, к теплу, к жизни.
Роззи проснулась и рывком села на постели.
Рядом сидел Эван и обеспокоенно смотрел на нее. Теплая и ласковая рука Эвана
лежала на ее плече. Роззи тяжело дышала и не слишком хорошо понимала, где
она находится. Но как хорошо, что рядом Эван!
Она закрыла глаза и расплакалась. Эван осторожно обнял ее и прижал к себе.
— Не плачь, тебе просто приснился кошмар, — ласково обнимая Роззи,
приговаривал Эван. — Ничего страшного нет, это сон, просто сон, и, как
и всякий сон, уже через пару дней ты его забудешь. Не нужно плакать.
Роззи всхлипнула и отстранилась от Эвана. Она смотрела в его теплые карие
глаза и видела в них солнце, нежное майское солнце. Роззи забыла о кошмаре,
она видела только эти чудесные глаза — такие манящие, такие притягательные,
такие родные.
Медленно, очень медленно Эван приблизился к ней и осторожно прикоснулся
губами к ее губам. Роззи вздрогнула, но не отстранилась. Губы ее мелко
подрагивали, а на ресницах еще не высохли слезинки.
Сладость клевера и свежесть морского ветра были в этом поцелуе, тепло солнца
и нежное прикосновение прохладного ручья. В этом поцелуе было все, что Роззи
так долго искала и чего так долго ждала.
Рука Эвана скользнула по шелку ночной сорочки и коснулась напряженного
соска. Роззи чуть слышно выдохнула и подалась навстречу этой ласке. Губы их
разъединились, и Эван покрыл поцелуями шею Роззи. Она прошептала что-то
невнятное и откинулась на мягкие подушки.
Его нежные руки были везде, его губы ласкали каждый сантиметр ее трепетного
тела. Они сплетались в древнем танце страсти, то сливаясь в единое целое, то
разрываясь на тысячи трепещущих в ожидании ласки частиц.
Их мир превратился в сверкающий шар страсти и желания, этой ночью они были
так близки, как только это возможно между мужчиной и женщиной.
Остаток ночь Роззи спала словно младенец, надежно укрытая сильной рукой
Эвана.
Утром она проснулась в одиночестве. О том, что эта чудесная ночь не была еще
одним сном, говорили лишь смятые простыни и запах Эвана — самый прекрасный
запах на свете.
11
Этим утром она особенно долго собиралась, прежде чем спуститься вниз. Роззи
не знала, как ей разговаривать с Эваном и что делать. Она лишь надеялась,
что Эван уже уехал на работу и испытание будет отложено до вечера.
Но когда поняла, что причесывается уже полчаса, Роззи со вздохом отложила
расческу и открыла дверь спальни. Не успела она выйти в коридор, как на нее
сразу же налетел маленький торнадо: Мэри — в длинной ночной рубашке, с
развевающимися рыжими волосами — обхватила руками талию Роззи и крепко к ней
прижалась.
— Доброе утро, Роззи!
— Кто тебе разрешил вставать? — грозно спросила Роззи. —
Доброе утро, Мэри.
— Ты же сама сказала, что, как только я почувствую себя лучше, я сразу
же смогу встать. Мне очень хочется на улицу, Роззи, ты ведь мне разрешишь?
— Сегодня — нет, — твердо сказала Роззи.
— Ну вот, а говорила, что мне нужен свежий воздух... — протянула
огорченная Мэри.
— Ты подслушивала мои разговоры с твоим отцом? — сурово спросила
Роззи.
Мэри пожала плечами.
— Надо же мне быть в курсе того, что творится дома.
Роззи оставалось лишь надеяться, что этой ночью девочка спала крепко и не
слышала звуков, доносившихся из спальни Роззи.
— А что у нас на завтрак? — спросила тем временем Мэри.
— Каша с теплым молоком — для тех, кто все еще в ночной рубашке и с
нечищеными зубами.
— А для тех, кто умылся и оделся? — поинтересовалась девочка.
— Для них твой папа готовит омлет.
— Откуда ты знаешь? — подозрительно глядя на Роззи, спросила Мэри.
Роззи рассмеялась и погладила ее по голове.
— Мой нос подсказал! Но это блюдо только для умытых и одетых девочек.
— Я сейчас! — воскликнула Мэри и убежала.
Очень живой и подвижный ребенок, умилилась Роззи, стараясь не думать о том,
что сейчас ей предстоит пережить в кухне: судя по доносящимся оттуда звукам,
Эван еще дома.
Роззи тяжело вздохнула и принялась спускаться по лестнице. Когда она вошла в
кухню, Эван сделал вид, что крайне увлечен тостером.
— Все время заедает! — преувеличенно рассерженно воскликнул он.
— Доброе утро, — поздоровалась Роззи.
— Я уже приготовил омлет и хотел сделать тосты, но эта проклятая машина
просто издевается надо мной!
— Знаешь, а Мэри уже встала, — сказала Роззи, присаживаясь к
столу.
Эван нахмурился.
— Все же встала! Она мне утром заявила, что уже здорова. Но я сказал,
что это решать только тебе.
— Ты правильно сделал. — Роззи задумчиво кивнула. — Ей все же
еще не стоит переутомляться.
— А как там твои дела с наследством? — поинтересовался Эван, лишь
бы не молчать.
Роззи было ужасно жаль, что их дружеские отношения теперь оказались под
угрозой. Раньше они могли долго находиться рядом и не говорить ни слова, а
теперь молчание стало каким-то натянутым, неловким...
— Я теперь полноправная владелица не только дома, но и лесопилки.
Кстати, на лесопилку стоило бы съездить... Как же я не подумала об этом
раньше! — воскликнула Роззи и даже в ладоши захлопала — столь удачной
ей показалась собственная мысль. — Почему бы нам троим не съездить в
субботу посмотреть на мою собственность в Ирландии?
— Ты имеешь в виду лесопилку? — на всякий случай уточнил Эван.
— Конечно! Она расположена где-то в двух часах езды от Дублина. У меня
есть точный адрес, но сама я место вряд ли найду. Адвокат уверял, что там
вокруг чудесные леса. Мы могли бы взять еду, пледы и провести весь день на
природе. Тем более что Мэри необходим свежий воздух.
— А ей не опасно еще ездить на пикники? — засомневался Эван, хотя
Роззи видела, что идея ему нравится.
— Нужно будет ее одеть соответствующе. Но мне кажется, теплое солнце,
свежий воздух и новые впечатления принесут ей гораздо больше пользы, чем
постельный режим и бульон.
Впервые за все утро Эван улыбнулся, и все же улыбка его была какой-то вялой.
— Может быть, теперь, когда Мэри выздоровела, мне стоит вернуться в
свой дом? — понизив голос из опасения, что девочка ее услышит, спросила
Роззи.
— Нет-нет! — запротестовал Эван. — Вдруг случится рецидив?
— Я думаю, что рецидива не будет, — уверенно сказала Роззи и
посмотрела Эвану в глаза. — Мне кажется, что в этой ситуации мне лучше
вернуться домой. Не волнуйся, я буду каждый день навещать Мэри.
— Но, Роззи, ей будет плохо без тебя, она ведь так к тебе привязалась!
— Ты же понимаешь, что мне все равно придется уехать. Пусть Мэри
отвыкает от меня постепенно, — рассудительно сказала Роззи, хотя сердце
ее разрывалось от боли.
— Всего одну неделю! — взмолился Эван. — Не ради Мэри, ради
меня. А потом ты вернешься куда хочешь...
Роззи с трудом сдерживалась, чтобы не заплакать.
— Хорошо, — пробормотала она. — Я остаюсь.
— Я рад. — Эван широко улыбнулся. — Ну где же Мэри? Омлет
сейчас остынет!
За завтраком Роззи и Эван были предупредительно вежливы, и Мэри только
удивленно хлопала ресницами, глядя на них.
Когда Эван уехал на работу, Роззи велела Мэри снова лечь в кровать, почитала
ей сказку, а потом занялась генеральной уборкой — когда она занималась
физическим трудом, ей лучше думалось. А эта ночь дала ей слишком много
поводов для размышлений.
Что бы сказал Джейсон, если бы узнал, насколько сильно я разнообразила свою
жизнь? — вытирая пыль с полок, подумала Роззи. Все же было бы лучше,
если бы я сегодня же покинула этот дом. Я ведь вижу, что Эвану тяжело теперь
со мной общаться. Да и мне непросто. Как себя с ним вести, что делать, что
говорить? Как же все запуталось!
Она тяжело вздохнула и покосилась на телефонный аппарат.
Может быть, позвонить Девлину и сказать, что я выхожу из игры?
Но Роззи тут же отмела эту мысль.
Это не игры. И я не могу просто взять и все бросить. Девлин поверил мне,
поверил в меня. Он ведь живет своей идеей, он хочет, чтобы на его земле
царил мир, чтобы дети могли говорить на языке своих предков, чтобы люди
могли петь свои песни, танцевать свои танцы, отмечать свои праздники. Это
ведь не много, совсем не много. Девлин готов отдать жизнь за свободу
Ирландии, готов пожертвовать своим счастьем. Ведь чего проще вдвоем уехать
ко мне в Бостон! Но я никогда не решусь предложить ему это. Никогда.
Роззи подошла к комнате Мэри и прислушалась. Из-за двери не доносилось ни
звука, вероятно девочка уснула. Роззи осторожно открыла дверь и вошла в
спальню.
Косой луч солнца падал на рыжие волосы Мэри, и ребенка словно окутывало
золотистое сияние. Как она была похожа на ангела в этот момент!
Рискуя разбудить девочку, Роззи, поддавшись порыву, наклонилась к ней и
поцеловала в лоб.
Девочка улыбнулась и что-то пробормотала во сне.
Роззи еще немного полюбовалась спящим ребенком и вышла из комнаты. Она долго
не решалась войти в кабинет Эвана, воспоминания о странном приступе ревности
к фотографии Джуди не давали Роззи покою.
Роззи села в кресло Эвана и задумчиво посмотрела на смеющуюся Джуди.
Мэри уже сейчас очень похожа на мать, подумала Роззи. Если сходство
сохранится, Мэри вырастет красавицей. Вот только ей будет нелегко понять,
как следует распорядиться этим даром, без надежной и любящей женщины рядом.
А если бы Эван предложил мне остаться, согласилась бы я?
Роззи не знала ответа на этот вопрос или просто не решалась честно ответить,
а лгать она не привыкла.
— Тебе очень повезло с мужем и дочерью, — пробормотала она,
обращаясь к портрету.
Луч солнца упал на фотографию, и Роззи показалось, будто Джуди ей
улыбнулась, совсем как маленькая Мэри в спальне.
— Да, вы очень похожи. Но эти улыбки ни к чему! — решительно
сказала Роззи. — У меня есть дело, и, как только я его сделаю, я
исчезну из их жизни навсегда. Это будет лучшее, что я смогу для них сделать.
Я буду рядом с Девлином, буду помогать ему во всем, и в этом найду свое
счастье, если мне вообще суждено стать счастливой.
Роззи решительно встала и принялась наводить порядок в кабинете.
Мэри скривилась и с отвращением посмотрела на стакан.
— А мне обязательно пить теплое молоко?
— Обязательно, — ответила Роззи.
— А почему нельзя пить холодное молоко? — допытывалась Мэри.
— Потому что надо пить теплое!
Мэри, удивленная резким тоном Роззи, уставилась на нее огромными карими
глазами.
Совсем как глаза Эвана! — подумала Роззи, и ее сердце пропустило один
удар.
— Ты же не хочешь вновь заболеть? — обняв Мэри, уже мягче спросила
она.
— Конечно нет! Я теперь хочу быть здоровой!
— А раньше хотела быть больной? — удивилась Роззи.
— Я не хотела, папа хотел. Тогда он мог мной командовать, держать меня
дома.
— С чего ты это взяла?! — изумленно глядя на Мэри, спросила Роззи.
— Ну это же так просто! — Мэри закатила глаза, явно не понимая,
почему такая умная женщина, как Роззи, не понимает простых вещей! —
Папа хотел, чтобы я всегда была дома, чтобы он мог следить за мной, ведь в
школе со мной может случиться все, что угодно!
— Интересно что же? — Роззи усмехнулась. — И я, и мой брат
учились в школе, и ничего с нами не случилось. А мой племянник каждое утро с
удовольствием ходит в школу и даже часто остается после уроков в разных
кружках, а то просто заигрывается с приятелями до темноты.
— Ты можешь повторить все это папе? — попросила Мэри. — Я
пыталась сказать ему, что очень хочу в школу, но он не стал меня слушать. А
тебя он послушает.
— Почему же это? — Роззи с трудом сдерживала улыбку.
— Потому что ты ему нравишься. Он смотрит на тебя так же, как смотрит
на фотографию мамы.
Роззи удивленно приподняла брови: такого ответа она не ожидала.
— Хотя нет, — подумав, сказала Мэри, — когда он смотрит на
маму, он всегда плачет, а когда смотрит на тебя — смеется.
— Очень мило! — Роззи старательно притворилась обиженной. —
Значит, я выгляжу смешной?
— Нет, что ты! Просто с тобой весело. Всегда весело.
— Вот такой домашний клоун, — вздохнув, сказала Роззи. — Ты
молоко-то пей.
Мэри вздохнула.
— А я надеялась, что ты не заметишь.
— Я все вижу. Хочешь тост с сыром?
— Папа починил тостер?
— Просто твой папа при всех его многочисленных достоинствах не умеет
пользоваться бытовой техникой, — фыркнула Роззи.
— А ты умеешь?
— Конечно. Я даже разбираюсь в двигателях машин! — похвасталась
Роззи.
Мэри открыла рот от удивления.
— Мой старший брат — большой любитель всяческой техники, так что
барахлящий мотор меня не испугает, — пояснила Роззи. — Ты допила
молоко?
Девочка кивнула и продемонстрировала ей пустой стакан.
— Вот и отлично! — Роззи довольно кивнула. — А теперь быстро
наверх и постель.
— Ты посидишь со мной?
— Только если ты пообещаешь уснуть.
— Обещаю! — торжественно сказала Мэри и широко зевнула.
— Когда зеваешь, рот нужно прикрывать ладошкой, — наставительно
заметила Роззи, — но меня радует, что ты зеваешь, значит, действительно
хочешь спать. Быстро наверх.
Мэри побежала по лестнице, Роззи пошла за ней. Когда она вошла в спальню,
Мэри уже лежала в кровати, укрывшись одеялом до подбородка. Роззи присела на
краешек кровати.
— Ты всегда такая послушная? — спросила она.
— Но ведь я хочу тебе понравиться!
— Ты мне и так очень нравишься.
— Расскажи мне сказку, — попросила девочка.
— О чем? Может быть, ты начнешь, а я тебе помогу?
— Хорошо. — Мэри сосредоточенно посмотрела куда-то вдаль. — У
одного короля умерла жена и осталась маленькая дочь. Король долго горевал,
старался сделать все, чтобы его дочери было хорошо, но не влюблялся в других
женщин, потому что очень любил свою королеву. И вдруг, когда прошло уже много-
много лет, он встретил чудесную женщину, ее звали... — Мэри
задумалась. — Пусть ее будут звать Колокольчик! Так вот, Колокольчик
была очень веселой, доброй и хорошей. Она ухаживала за дочерью короля, за
самим королем. И скоро их замок превратился в красивый и чистый дворец. Да,
еще она готовила просто пальчики оближешь...
— Что-то мне это напоминает, — пробормотала Роззи. — Что же
было дальше?
— А дальше Колокольчик собралась уезжать к себе домой, но король и
принцесса сказали, что любят ее, и попросили остаться.
— И чем же закончилась сказка?
— Не знаю. Я хотела, чтобы ты мне рассказала, чем закончится сказка.
— Я не знаю, Мэри, но надеюсь, что сказка закончится хорошо. И даже
если Колокольчик уедет домой, король и его маленькая дочка будут счастливы.
Мэри всхлипнула и приготовилась расплакаться.
— Понимаешь, взрослые люди не всегда могут поступать так, как им
хочется, — поспешно принялась объяснять Роззи. — У них ведь есть
не только желания, но и обязанности. Меня, например, ждут дома маленькие
больные мальчики и девочки. У твоего папы очень важная работа...
— Неужели в Дублине нет больных девочек и мальчиков? — перебила ее
расстроенная Мэри. — Ты ведь могла бы лечить их и здесь. А папа сейчас
хоть начал раньше возвращаться с работы.
— Мэри, давай не будем говорить об этом, — попросила Роззи. —
Я не могу тебе сказать ни да, ни нет.
— А от чего зависит твой ответ? Нужно, чтобы папа тебя попросил?
— Мэри, прошу тебя, не дави на меня! И не рассказывай папе эту сказку,
он огорчится. Так же, как и я.
— Я не хотела тебя огорчить! — Мэри вновь всхлипнула.
— Я знаю, маленькая. — Роззи ласково ей улыбнулась. — Пойми,
не всегда можно получить то, что ты хочешь. Ведь если бы все получали то,
что они хотят, представляешь, какая бы была неразбериха?
— А мне кажется, что все были бы довольны.
— Это только так кажется. Вот представь, ты можешь попросить любую погоду. Какую ты попросишь?
— Чтобы было тепло и солнечно!
— А какой-нибудь фермер будет выбиваться из сил и страдать от засухи.
Он хочет, чтобы шли дожди, ведь так будет лучше для его посевов.
— Но ведь можно договориться, чтобы три дня было солнце, а потом день —
дождь! — Мэри радостно посмотрела на Роззи, довольная тем, что нашла
решение этой сложной проблемы.
— Тогда получится, что раз в четыре дня погода будет плохой для тебя.
Значит, все будет уже совсем не так, как хочется тебе. Людям приходится идти
на уступки, чтобы жить рядом. И никуда от этого не деться.
— Вот и пойди на уступки!
— Все, Мэри, мы больше не будем об этом говорить. Останусь я или уеду
зависит от многих факторов. Давай я лучше расскажу тебе о приключениях
блистательного бельчонка Хрума? — предложила Роззи, чтобы сменить тему.
— А почему он блистательный?
— Об этом ты узнаешь, если внимательно послушаешь сказку.
Роззи погладила Мэри по рыжим волосам и принялась рассказывать. Как и
всегда, слова лились плавно и напевно, но сюжет был интересным, и Мэри долго
боролась со сном, чтобы дослушать, почему же Хрум стал блистательным, но все
же не выдержала и уснула.
Роззи с нежностью посмотрела на девочку и тяжело вздохнула. Ей и самой будет
нелегко расстаться с Мэри, с чудесным домиком, с заросшим садом. Но сложнее
всего будет расстаться с Эваном. Роззи не знала, как назвать то, что она
чувствует к Эвану, ведь любила-то она Девлина, и ни секунды в этом не
сомневалась, но она точно знала, что в ее сердце навсегда останется место
для маленькой семьи детектива Адамсона.
Эван вернулся домой, когда уже стемнело, но Мэри, если бы ее спросили,
ответила бы, что папа вернулся рано. Эван бежал домой до всех ног — он
чувствовал себя семнадцатилетним мальчишкой, спешащим на первое свидание.
Вот только его виски давно поседели, а дома его ждала шестилетняя дочь.
Но Эвану было все равно, он спешил домой, спешил к своей семье, ставшей
вдруг на одного человека больше. Он был счастлив и не собирался это
скрывать. И Эван отлично знал, кто стал причиной его счастья.
Он тихо открыл дверь и вошел в дом. Еще на улице Эван удивился, что ни в
одном из окон не горит свет, а сейчас он не слышал и голосов.
Что-то отвратительное, похожее на страх провело холодными пальцами по его
позвоночнику. Эван бросил букет на столик в холле и поспешил наверх, в
спальню Мэри.
Он распахнул дверь и, тяжело дыша, прислонился к дверному косяку. Ну с чего
он решил, что с Мэри и Роззи что-то случилось?!
Эван вытер холодный пот, выступивший на лбу, и подошел к постели. Золотые
волосы Роззи перепутались с медными прядями Мэри. Во сне они были так похожи
на ангелов, что Эван не сразу решился разбудить их. Он стоял и смотрел, как
дрожат длинные реснички Мэри, как приоткрыла во сне пухлые губы Роззи, как в
свете фонаря поблескивают крупицы золотого песка в их волосах.
Прости меня, Джуди, кажется, я нарушу свое обещание, подумал Эван. Ты бы
поняла меня. Она ангел, Джуди, ангел, что спустился с небес, чтобы помочь
нам. Ты же знаешь, как я страдаю без тебя, родная, ты знаешь, что я и
представить себе не мог другой женщины рядом со мной. Но вот она появилась,
и с ней пришел новый свет в мою жизнь. Прости меня, Джуди, но теперь в моем
сердце будешь не только ты и Мэри, надеюсь, в нем найдется достаточно места
для Роззи, столько, сколько она заслуживает.
Легкий сквознячок коснулся его губ, и Эвану показалось, будто кто-то тихо
шепнул:
— Будь счастлив!
Роззи вздрогнула и проснулась. Она осторожно села на кровати, стараясь не
потревожить Мэри, и только потом заметила Эвана.
— Ты уже вернулся? — сонно спросила она, потирая глаза, совсем как
маленькая девочка.
— Уже почти восемь, — улыбнулся Эван.
Роззи охнула.
— У меня же еще ничего не готово! А ведь я прилегла всего на минутку!
— Разбудим Мэри? — спросил Эван.
Роззи посмотрела на крепко спящую девочку и покачала головой.
— Пусть спит. Нужно только включить ночник, чтобы она не испугалась,
проснувшись в темноте.
Роззи зажгла ночник — фею с волшебной палочкой, на конце палочки светился
маленький огонек, — и поправила одеяло на Мэри. Когда она повернулась к
Эвану, он невольно вздрогнул: долгих пять лет никто не смотрел на него с
такой нежностью.
— Давай спустимся вниз, — предложила Роззи.
Она пошла к двери, а Эван слишком поздно отступил, и они оказались прижатыми
друг к другу. Роззи стремительно покраснела и поспешила протиснуться мимо
Эвана в коридор.
Эван лишь пожал плечами и спокойно пропустил ее. Сегодня он должен серьезно
поговорить с Роззи. И уже вечером будет ясно, стоит ли ей краснеть при
каждом его прикосновении.
Но эта краска на щеках, совершенно очаровательная, говорила Эвану гораздо
больше любых слов и взглядов. Роззи к нему неравнодушна. От одной только
этой мысли бравому детективу хотелось петь.
— Если Мэри будет спать, думаю, мы с тобой найдем чем поужинать. Как ты
смотришь на макароны с сыром? — поинтересовалась Роззи, когда они
спустились в холл.
— Раз уж Мэри спит, почему бы нам не устроить легкий ужин на двоих со
свечами и шампанским? — предложил Эван.
— Звучит заманчиво! — одобрила Роззи. — А что у нас к
шампанскому?
— Я купил фрукты. И еще конфеты. Мне поч
...Закладка в соц.сетях
