Жанр: Любовные романы
Изумрудный остров
...h; Что ты ей дал?
— Она просила картофельные чипсы, но получила бульон с гренками, —
отчитался Эван. — И много сока. Свежевыжатого.
Услышав про бульон, Роззи невольно поморщилась, поскольку сама его терпеть
не могла.
— Ты, наверное, отлично готовишь, Эван?
— С чего ты вязла?
— Ну-у... воспитывая ребенка в одиночку, ты просто обязан был научиться
готовить.
— Вовсе нет. В супермаркете можно купить все, что угодно. Так что моим
коронным блюдом остается яичница.
— Не прибедняйся, — фыркнула Роззи. — Что бы ты ни говорил,
твоя яичница пахнет восхитительно.
— Хоть прибедняйся, хоть не прибедняйся, но мне уже тридцать четыре
года. Еще чуть-чуть, и пора будет дочь замуж отдавать, а там и внуки
пойдут... Вот так вся жизнь и пройдет в жаренье яичницы.
Роззи расхохоталась.
— Мэри всего-то шесть лет! Тебе нужно думать о том, чтобы отдать ее в
школу, а не замуж!
Эван покачал головой.
— Я давно подумываю о том, чтобы Мэри обучалась дома. Ну можно же
нанять учителей и сдавать раз в год экзамены для перевода в другой класс?
— Зачем? — Роззи изумленно посмотрела на него.
— Ей все же нужно получить аттестат...
— Зачем растить ее дома?! — уточнила она.
— Мэри очень болезненная девочка, я боюсь, что ей будет сложно в школе.
— Эван, если ты считаешь, что твоя дочь серьезно больна, ты сильно
ошибаешься. Ты просто не видел по-настоящему больных детей. — Роззи
вздохнула. За четыре года работы она так и не привыкла к зрелищу страданий
своих крошечных пациентов. — Я как-то вела новорожденного, мать
которого употребляла наркотики почти весь срок беременности. Страшнее
зрелища, чем его ломка, я еще не видела. Мальчик умер, но, может, это и к
лучшему: жизнь бы он прожил безумным инвалидом со страшными каждодневными
болями. И подобные примеры перед моими глазами каждый день уже несколько
лет.
— Это страшно, — вполголоса сказал Эван.
Роззи лишь кивнула. И, собравшись с силами, продолжила:
— Мэри может ходить, она слышит, разговаривает, видит, у нее нет
внешних дефектов, да и внутренних патологий, насколько я поняла, тоже нет.
Чем же она больна?
— Она часто простужается.
— Просто девочка не закалена. Достаточно перестать кутать ее и оберегать от каждого сквозняка.
— Она очень бледная, худенькая и слабая! — Эван чувствовал, что он
почти исчерпал свои аргументы.
— Ей необходимо чаще бывать на свежем воздухе, правильно питаться и как
можно больше играть в подвижные игры. Мне кажется, Мэри практически не
общается со сверстниками.
— Ей это не нужно. Она уже умеет читать и отлично проводит время сама с
собой.
— Или с тобой! — не выдержала Роззи. — Если и есть что-то,
что может помешать Мэри стать нормальной здоровой и активной девушкой, так
это твоя слепая любовь!
Эван не нашелся, что на это ответить, и лишь раскрывал рот, как выброшенная
на берег рыба. Роззи вдруг стало ужасно его жаль. Она вовсе не хотела
обидеть Эвана или огорчить его. Ей просто хотелось помочь Мэри, помочь и
самому Эвану, который хочет запереть свою дочь в четырех стенах, чтобы с
ней, не дай бог, ничего не случилось. Роззи отлично знала, что ни к чему
хорошему это не приведет.
— Я плохой отец, — пробормотал Эван.
Он сел за стол, опустил голову на руки и закрыл глаза.
— Ты хороший отец, твоя проблема в том, что ты хочешь быть превосходным
отцом, — мягко сказала Роззи, положив руку на плечо Эвана. — Не
делай из пустяка трагедию. Я внимательно сегодня осмотрю Мэри, даже свожу ее
в больницу, чтобы ты не беспокоился. Уверена, девочка почти здорова,
насколько это возможно в нашем мире. Ей просто нужно больше движения, больше
свежих фруктов и овощей и больше твоей любви, а не мелочной опеки. —
Роззи усмехнулась и, повинуясь порыву, взъерошила волосы на голове Эвана.
— Ты права, что-то я делал неверно, — согласился он. — А ты
всегда так сурова с мужчинами?
Роззи развела руками.
— А что еще делать нежной и хрупкой девушке?
Эван не смог удержаться от ехидного смешка.
— Я не похожа на хрупкую? — с притворным огорчением
поинтересовалась Роззи. — Ты, наверное, очень удивишься, но я понятия
не имею, сколько сейчас вешу. У меня в доме нет и никогда не будет весов.
Это давнее и вполне обоснованное решение. Подростком я изо всех сил
старалась сбросить то, что мне самой казалось лишним, доводила себя до
голодных обмороков, в общем, всячески издевалась над своим единственным, а
потому очень ценным телом. До анорексии, слава богу, дело не дошло, я
вовремя взялась за ум. Теперь я в ладу с собой, мне вполне комфортно,
двигаться ничто не мешает... А то, что я не похожа на глянцевый идеал... в
конце концов, я врач, а не модель. Кстати, внешность может быть весьма
обманчивой! На самом деле я очень нежная и хрупкая.
— Я это заметил, — с самым серьезным выражением лица поддакнул
Эван.
Он выложил яичницу на тарелку и поставил ее перед Роззи.
— Пахнет просто восхитительно! — похвалила Роззи, беря в руки
вилку и нож.
— На вкус еще лучше.
— А ты хвастун!
— Нет, я всегда говорю только правду. Слушай, ты действительно думаешь,
что я перегибаю палку с заботой о Мэри? — спросил он, возвращаясь к
интересующему его разговору.
Роззи подумала, что ее слова, видно, все же серьезно задели Эвана. Ну раз уж
он вернулся к этой теме...
— Да, твоя чрезмерная опека, это слепое обожание для нее
губительны! — безжалостно подтвердила Роззи. — Ты хотя бы раз
спросил у Мэри, чего хочет она?
— Ну я... — Эван замялся и отвернулся. — Мэри ведь еще такая
маленькая!
— Значит, я не ошиблась! — Роззи тяжело вздохнула и недовольно
покачала головой. — Ты на сто процентов уверен в своей правоте и не
желаешь принять того, что Мэри уже выросла. Она вполне самостоятельный
человек, со своей точкой зрения, и тебе, Эван, придется с этим смириться,
если ты не хочешь потерять дочь.
— Тебе легко говорить! А я ведь растил ее, менял пеленки, не спал
ночами, пока она болела всеми этими детскими болячками...
— Как-то раз отец разоткровенничался со мной и признался, что ему
всегда казалось, будто он будет ненавидеть моего будущего мужа. Знаешь
почему? Он сказал, что ужасно боялся потерять меня и мою любовь. А потом
подумал и решил, что постарается сделать все, чтобы я об этой неприязни
никогда даже не догадалась: ведь если он любит меня, он хочет видеть меня
счастливой, самой счастливой на свете. И если я решу, что буду счастлива
рядом с этим мужчиной, как бы он ни не нравился моему отцу, отцу придется с
этим смириться.
— И что ты ответила на это? — спросил заинтересованный Эван.
— Я сказала отцу, что он все равно останется самым главным мужчиной в
моей жизни. Это же так просто, Эван! — Роззи ласково улыбнулась. —
Родители единственные люди, которые могут простить тебе все, что угодно,
единственные, кто никогда не предаст тебя и не сделает больно. Пока что Мэри
не может тебе сказать все то же самое, она еще слишком мала, но когда-нибудь
ты обязательно услышишь эти слова. Конечно, при условии, что дашь ей
возможность узнать еще чью-то любовь, кроме своей.
— Значит, мне придется отдать ее в школу?
— Если ты решил прислушаться к моим советам, я бы сказала, что лучше
всего подготовить Мэри к экзаменам, чтобы ее сразу же приняли в класс к
сверстникам. Представь только, что с ней будет, если одноклассники будут
ниже ее на пару сантиметров?
— Вряд ли Мэри вырастет высокой, — пробормотал Эван, но Роззи,
вернувшаяся к еде, не обратила на его слова внимания.
Она действительно здорово проголодалась и с удовольствием поглощала яичницу.
Наконец она отодвинула от себя опустевшую тарелку.
— Ее мать была очень маленькой, — вдруг сказал Эван. — Даже
ниже тебя. Да, она была на пару сантиметров ниже тебя, — продолжал
Эван, словно разговаривал с собой. — Но более хрупкая, почти невесомая.
Помню, я ужасно волновался за нее, пока она носила Мэри. Мне казалось, что
живот Джуди гораздо больше ее самой. Иногда я опасался, как бы моя маленькая
фея не сломалась под такой тяжестью, а ведь Мэри родилась маленькой: всего-
то два килограмма восемьсот граммов веса и сорок пять сантиметров роста. Я
боялся взять ее на руки и очень гордился Джуди. Она совершила настоящий
подвиг.
В голосе Эвана смешались обожание, поклонение, любовь и печаль. Роззи
показалось, что она сейчас расплачется. Ни разу она не слышала, чтобы
мужчина так говорил о своей жене. Роззи было до слез жаль Эвана, потерявшего
любимую женщину. Ей так хотелось прижать его голову к своей груди,
поцеловать высокий лоб. И она ощутила ревность к Джуди, которая все это
могла сделать. Как ни глупо было ревновать к мертвой, Роззи понимала — для
Эвана жена навсегда останется идеалом, к которому не сможет приблизиться ни
одна женщина. И от осознания этого факта Роззи становилось ужасно грустно...
Как все-таки несправедливо устроен мир!
— Я никогда не забуду тот день, — тихо, почти шепотом сказал
Эван. — Я был тогда еще совсем зеленый детектив, и мне дали опытного
напарника. Мы знали, что готовится теракт, но мы и предположить не могли,
что террористы решатся на такое!
Роззи вцепилась в край столешницы. Ей хотелось крикнуть, чтобы Эван
замолчал, она знала, что после его рассказа что-то изменится в ее жизни
навсегда, знала и боялась этих изменений, но попросить Эвана замолчать было
выше ее сил. Роззи сидела и слушала, как Эван рассказывает о самом страшном
дне в его жизни.
— Мэри уже исполнился годик, и Джуди вышла на работу. Она преподавала
английскую литературу в школе... Я и мой напарник были неподалеку от того
места, где прогремел взрыв.
Голос Эвана задрожал, и он закашлялся, словно поперхнулся словами. Роззи
сидела будто изваяние, не смея пошевелиться.
— Этими вот руками я разгребал завалы, чтобы найти ее. — Голос
Эвана дрожал и срывался, он чуть ли не с ненавистью смотрел на свои руки,
словно это они виноваты в смерти его жены. — Я искал и нашел... Джуди
сумела прикрыть своим телом двух девочек. В этом была вся Джуди — чистота и
самопожертвование. Потом родители девочек пытались благодарить меня, хотели
встретиться, но я не мог их видеть, все время думал, почему моя жена умерла,
чтобы эти дети жили? Почему моя дочь никогда не узнает, что такое любовь
матери? Почему я больше никогда не смогу обнять свою жену? Неужели только
ради того, чтобы жили эти две девочки, которых я никогда до этого дня и не
видел? Мне стыдно за эти мысли, я знаю, что они ужасны, но когда теряешь
самого дорогого человека... — Эван не смог справиться с собой и вновь
замолчал, отвернувшись к окну. — Пойду-ка я в сад, — наконец
успокоившись, сказал он, — давно пора привести его в порядок.
Роззи рассеянно кивнула. За Эваном давно уже захлопнулась дверь, а Роззи все
сидела, уставившись в пространство, и думала о том, что рассказал ей Эван, и
о том, что рассказывал Девлин. Получалось, что кто-то из них лжет, и у Роззи
не было и тени сомнения в том, кто именно.
10
Мэри выздоравливала на удивление быстро, и во многом это была заслуга Роззи.
Несмотря на то что она хлопотала с утра до вечера по хозяйству и ухаживала
за больным ребенком, жизнь в доме Эвана Адамсона казалась Роззи сказкой: еще
нигде, кроме, наверное, дома родителей, ей не было так спокойно и хорошо.
Она вставала рано утром, когда солнце только поднималось над горизонтом,
заливая розовым светом комнату, открывала окно и полной грудью вдыхала
чудесный свежий воздух чистого раннего утра.
Роззи быстро освоилась в доме Эвана. Уже на второе утро своего пребывания в
этом доме она суетилась у плиты, готовя сытный и полезный завтрак для всех.
Правда, Мэри пока не покидала свою комнату: девочка была еще слишком слаба
после болезни, — так что завтракали и ужинали Роззи и Эван вдвоем. Он
порывался приезжать на обед, но свободная минутка выдавалась у него нечасто.
Всего за несколько дней Роззи успела стать для Мэри лучшей подругой, мудрой,
но веселой старшей сестрой. Мэри редко общалась с чужими людьми и поэтому
была девочкой замкнутой и застенчивой, но жизнелюбие Роззи быстро разрушило
недоверие ребенка.
Эван даже немного ревновал, глядя, как ластится Мэри к новой знакомой, но
стоило Роззи ласково улыбнуться ему, и вся ревность сразу же улетучивалась.
У них уже вошло в привычку сидеть вечером в креслах перед столиком с
шахматным полем и болтать обо всем на свете. Иногда они шутили и смеялись,
иногда обсуждали серьезные проблемы, но с каждым днем им все труднее было
расстаться и разойтись по своим комнатам.
Однажды Роззи случайно услышала, как Мэри спросила укладывающего ее спать
отца:
— Папа, а Роззи останется с нами навсегда?
Эван смущенно закашлялся. Роззи тоже смутилась. Она понимала, что ей следует
уйти, что нехорошо подслушивать чужие разговоры, но желание узнать, что же
ответит Эван, пересилило.
— Понимаешь, котенок, у Роззи есть семья в Америке... — начал
объяснять дочери Эван. — Ее ждут там мама, папа, брат, жена брата...
В этот момент Роззи подумала, что, если Эван собирается перечислить всех ее
родственников, Мэри никогда не получит ответа на свой вопрос.
— У Роззи есть муж? — нетерпеливо спросила девочка.
Эван немного помолчал — видимо, вопрос дочери привел его в замешательство.
— Нет, — наконец сказал он, — но у нее есть любимая работа,
родители, брат...
— Это я уже знаю, — нетерпеливо перебила отца Мэри. — Если у
нее нет мужа, почему ты на ней не женишься, чтобы Роззи навсегда осталась с
нами?
— А почему ты хочешь, чтобы Роззи осталась?
— С ней весело, у нее я могу спросить то, что никогда не спрошу у
тебя...
— Это о чем же? — недовольно спросил отец.
— У девочек могут быть свои секреты, — лукаво ответила Мэри.
— У девочек не может быть секретов от отца! — чуть обиженно сказал
Эван.
— Пап, ты же обещал мне сказать, почему Роззи не может остаться с нами!
— Я тебе ничего подобного не обещал, маленькая хитрюга! —
возмутился Эван. — Зачем тебе Роззи, ведь до знакомства с ней мы
отлично жили вдвоем?
— Она хорошая, и очень мне нравится. Она ведь и тебе нравится, —
уверенно сказала Мэри.
— Да, мне нравится Роззи, но это вовсе не повод, чтобы... — Эван
запнулся, не зная, как выразить свою мысль.
— Не повод чтобы что? — не унималась Мэри. — Чтобы жениться
на ней?
— Господи, Мэри, ну что ты такое говоришь?!
— Я слышала, что такому мужчине, как ты, нельзя пропадать в
одиночестве.
Роззи улыбнулась, услышав, как крякнул обескураженный Эван.
— Интересно, где же ты это слышала? — спросил он у дочери.
— Зачем тебе это знать, папа? — невинным голоском поинтересовалась
Мэри.
— А разве я один? — быстро нашелся Эван. — У меня ведь есть
ты!
— Я — совсем другое дело, — важно сказала девочка. — Тебе
нужна женщина, которая бы заботилась о тебе, да и обо мне. Такая, как Роззи.
Она ведь о нас заботится. И мне очень нравится, как она готовит.
— Значит, я готовлю плохо? — немедленно обиделся Эван.
— Папа, ну ты же не можешь не признать, что ужин сегодня был очень
вкусным!
Роззи прыснула в кулачок, представив, какое сейчас у Эвана выражение лица.
— Так почему ты на ней не женишься? — настаивала девочка.
— Во-первых, Роззи может быть против, а во-вторых...
— Я с ней поговорю, — перебила отца Мэри.
— ...а во-вторых, — продолжил Эван, — для того чтобы
жениться, нужно чувствовать друг к другу кое-что, о чем маленьким девочкам
знать не положено.
— Это ты про любовь?
— Роззи права, ты слишком много читаешь!
— В общем, ты не хочешь на ней жениться! — с огорчением
резюмировала Мэри.
— А это не ваше дело, маленькая леди!
— Значит, хочешь!
— Все, Мэри, ложись спать, — строго сказал Эван, — меня очень
утомил этот разговор.
— Папочка, ты только не обижайся, ты самый замечательный на свете, но без мамы мне очень плохо.
— Мне тоже очень плохо без нее, милая. Но у меня есть ты, а у тебя есть
я. Разве этого мало?
— С Роззи нам было бы лучше.
— Мэри, ты опять за свое? — строго спросил Эван.
— Но ведь это правда!
— Хорошо, если ты не желаешь прислушаться ко мне, подумай хотя бы о
самой Роззи. Разве будет честно просить ее остаться с нами? Ей нужно создать
свою семью, родить ребенка, да и работа значит для нее много. А ведь если
она останется с нами, ей придется совершенно изменить свою жизнь. Ухаживать
за тобой, за мной, жить вдали от родных. Роззи добрая и отзывчивая, и, если
я скажу, что нам без нее будет очень плохо, она расстроится и, конечно,
останется. Но разве она будет счастлива?
— Мне кажется, она была бы счастлива... — пробормотала
Мэри. — Выключай свет, я буду спать.
Роззи бесшумной тенью скользнула вниз по лестнице. Когда Эван вошел в
гостиную, Роззи уже сидела возле столика с шахматами и механически
помешивала ложкой остывший чай. Роззи подняла взгляд на Эвана и удивилась:
наверное, впервые с момента их знакомства Эван смотрел на нее откровенно
оценивающе.
— Что-то случилось? — робко спросила Роззи.
— Нет, все в порядке. Просто ты вновь оказалась права.
— В чем на этот раз? — поинтересовалась она, пытаясь улыбнуться.
— Моя дочь выросла. — Эван огорченно вздохнул и упал в кресло.
— Ну не настолько, чтобы делать из этого трагедию! — успокоила его
Роззи.
— Не настолько, но она начала задумываться о вещах, которые недоступны
ее пониманию.
— Откуда ты знаешь, что ей доступно, а что нет? Я даже боюсь
представить, что с тобой будет, когда Мэри лет через восемь-десять сообщит
тебе о свидании с кем-нибудь!
— Боюсь, сейчас ее больше волнуют мои свидания. — Эван невесело
усмехнулся. — Знаешь, после смерти Джуди я ни с кем не встречался, я
даже представить себе не мог, что в моей жизни может появиться другая
женщина.
— Это нормально, Эван. Всегда нелегко терять родного человека, а ты
очень любил Джуди. — Роззи изо всех сил старалась не выдать голосом
обуревающих ее чувств. Ну почему ей становится больно от одной только мысли
о женщине, которая погибла пять лет назад?!
— Да, я очень любил ее. Я, наверное, старомоден, а может быть, просто
глуп, но попытка свести близкое знакомство с женщиной казалась мне изменой
Джуди, изменой ее памяти. Ты понимаешь, о чем я, Роззи?
Она опустила глаза, но все же кивнула. Да, она понимала, что имеет в виду
Эван, слишком хорошо понимала, и от этого ей было вдвойне больнее.
— Иногда мне кажется, что, если бы я поймал террористов, устроивших тот
взрыв, я бы убил их своими руками. — В голосе Эвана слышалась злость,
щедро приправленная отчаянием.
Сердце Роззи сжалось от боли и сочувствия. Ей хотелось подойти к Эвану,
обнять его, приласкать, научить его плакать и быть при этом сильным. Но ведь
он не позволит ей приблизиться к нему! Никогда.
— Если честно, когда я пригласил тебя на свидание, я просто хотел
попробовать завязать отношения с женщиной. Я и сам понимаю, что Мэри нужна
мать, а мне жена. Но я не имею права взваливать на женщину такой груз. Все
же я не лучший из мужей.
Неправда! — хотелось крикнуть Роззи. Неправда! Ты самый лучший, самый
добрый, самый надежный! Но она молчала, продолжая размешивать холодный чай.
— Что-то я совсем раскис, — усмехнулся Эван. — Думаю, мне
лучше отправиться в постель. Завтра будет трудный день. Спокойной ночи,
Роззи.
— Спокойной ночи, — отозвалась она, надеясь, что Эван не заметит
предательской дрожи в ее голосе.
Когда за Эваном закрылась дверь, Роззи подошла к окну и замерла, уставившись
в одну точку. Неизвестно, сколько она так простояла, но из задумчивости ее
вывел едва слышный настойчивый стук. Роззи приблизила лицо к стеклу и,
увидев Девлина, вздрогнула и прижала ладонь ко рту, чтобы не закричать.
Девлин жестами велел ей выйти на улицу. Роззи отчаянно замотала головой,
представив, что подумает Эван, если вдруг спустится за стаканом воды и
увидит ее в столь поздний час выходящей из дома или, наоборот, входящей с
улицы. Но Девлин продолжал настойчиво жестикулировать, и Роззи поняла, что
ей придется подчиниться его требованиям. Она прислушалась: в доме тишина,
Эван и Мэри, судя по всему, крепко спят в своих спальнях. Осторожно отомкнув
замки, Роззи открыла дверь и вышла во двор.
— Ну наконец-то! — воскликнул Девлин.
— Почему ты утаил от меня, что некоторые ваши теракты стали причиной
смерти невинных людей? — выпалила Роззи.
Девлин изменился в лице, но быстро взял себя в руки и совершенно спокойно
ответил:
— Неправда! Мы тщательно планируем свои акции. А те, где погибли люди,
англичане сами устроили. В целях провокации, чтобы опорочить наше правое
дело!
Роззи покачала головой.
— Ты не веришь мне? — удивился Девлин.
— Ну как в это можно поверить? — недоуменно спросила Роззи. —
Разве может государство жертвовать жизнями своих граждан? Это
противоестественно!
— А как же война?
— Война — совсем другое дело, — отрезала Роззи. — А тут
погибли дети!
— Неужели ты думаешь, что в Белфасте, ирландском городе, не было
ирландцев? — Девлин горько усмехнулся. — Насколько я знаю, там
ирландцев погибло больше, чем англичан.
— Это ужасно... — прошептала Роззи и всхлипнула. — Ну почему
кто-то должен погибать, чтобы остальным было хорошо?!
— Не плачь, маленькая! — Девлин нежно обнял ее. — Мы ведь
стараемся сделать так, чтобы никто не страдал. Ты уже говорила с Адамсоном о
субботе?
Роззи помотала головой, радуясь, что выступивший на щеках румянец надежно
скрывает темнота. Она и думать забыла о поручении Девлина!
— Почему? — строго спросил он, сразу же отодвигаясь от Роззи.
Между ними словно выросла стена.
— Не было подходящего момента, — пробормотала она.
— Постарайся найти этот момент, — посоветовал Девлин. — У
тебя осталось всего два дня. Если ты не поговоришь с ним, труды многих людей
пойдут насмарку. А ведь они еще и рисковали своими жизнями!
— Да, я понимаю, — прошептала Роззи.
— Надеюсь, ты действительно поняла. Ты же не хочешь подвести меня, не
так ли, Роззи?
— Конечно нет!
— Вот и отлично. Главное, помни: надо любой ценой задержать Адамсона
дома. Любой.
Девлин взял двумя пальцами подбородок Роззи и повернул ее голову так, чтобы
свет от садового фонаря падал ей на лицо.
— Надеюсь, ты все же справишься с поставленной задачей. Мне бы очень не
хотелось терять тебя, Роззи, — многозначительно добавил он.
Она вздрогнула и кивнула, не желая уточнять, что имеет в виду Девлин.
— Телефон ты помнишь. Пока.
Неожиданно для Роззи Девлин прильнул к ее губам страстным поцелуем. Роззи
даже застонала тихонько от удовольствия и боли: напор Девлина слишком
сильным. Но вот он отпрянул, и Роззи покачнулась, словно пьяная.
Девлин больше не сказал ни слова, лишь улыбнулся и растворился в ночной
темноте.
Роззи еще немного постояла на улице, зябко обнимая себя руками, а потом
вернулась в дом. Она вдруг поймала себя на том, что потирает подбородок —
будто пальцы Девлина оставили нес
...Закладка в соц.сетях
