Жанр: Любовные романы
Неодолимый соблазн
...е упали ей на плечи. Расхрабрившись, она велела Генри принести
бутылку вина и два бокала, хотя и ругала себя за глупые надежды...
На этот раз ей не пришлось долго ждать. Не успело пробить девять часов, как дверь в спальню открылась и на пороге
появился Джулиан. Сердце Мерси бешено заколотилось. Язык прилип к гортани, и, не решаясь начать разговор, она лишь
молча смотрела на него. Удастся ли ей сломать ту стену, что встала между ними?
Наконец она преодолела страх и шагнула к нему.
- Добрый вечер, Джулиан.
- Добрый вечер, - услышала она в ответ.
Джулиан украдкой взглянул на жену, гадая, что у нее на уме. Он решил вернуться пораньше, чтобы сделать еще одну
попытку спасти их брак. Но, открыв дверь в спальню, не поверил своим глазам - одетая в прозрачный пеньюар жена
покорно дожидалась его возвращения!
Конечно, ее маленькая военная хитрость ни на мгновение его не обманула. Интересно, в чем причина столь внезапной
перемены и почему его жена, еще вчера кидавшая ему в лицо оскорбления, ждет его в супружеской спальне, к тому же в
столь соблазнительном виде? В воздухе разливается нежный аромат роз... на столе бутылка вина и два бокала... Странно.
Джулиан знал, что все имеет цену, и сейчас цинично думал, сколько же придется уплатить, чтобы Мерси раскрыла ему
свои объятия.
- Не хочешь ли выпить вина? - отважно ринулась в атаку Мерси.
- Да, спасибо.
Подойдя к столику, Мерси налила вино в бокалы.
Он подозрительно смотрел на нее.
- Итак, дорогая, может, объяснишь, что происходит? - не выдержал Джулиан.
Залпом осушив бокал, она отставила его в сторону.
- Мне нужно поговорить с тобой.
- Так и думал, что тебе что-то понадобилось. Ладно, давай поговорим, - ухмыльнулся он.
- Генри сегодня кое-что рассказал мне... - начала она. - Собственно говоря, он рассказал мне все... как на самом деле
умер мой отец... и твоя подруга, Женевьева Дюпре.
Джулиан отшатнулся, будто его ударили, и растерянно провел рукой по волосам.
- Он не имел права...
- Но он рассказал, - спокойно ответила Мерси. - И правильно сделал. Но узнать об этом я должна была от тебя - еще
много лет назад.
В глазах Джулиана мелькнула привычная горечь.
- И ты бы мне поверила? Разве ты хотела узнать правду о том, как умер твой отец?
- Да, я бы поверила тебе, - бесстрашно глядя ему в глаза, заявила она. - Может, это помогло бы мне понять...
- Понять? Что же именно? - саркастически хмыкнул Джулиан.
- Тебя! - страстно воскликнула Мерси. - Понять, чем ты пожертвовал ради моего спокойствия, как ты страдал и как
на самом деле был добр ко мне.
На губах Джулиана мелькнула печальная улыбка.
- Ты думаешь, я нуждаюсь в твоей жалости?
- Нет - так же как и в моем презрении! Однако ты почему-то молча сносил его! Так и Генри сказал! - с мукой в голосе
вскричала она. - Почему ты не рассказал мне раньше?
- Ты ведь была ребенком, - пробормотал Джулиан, - понимаешь? Ребенком. Который к тому же только что потерял
обоих родителей.
- Ты хотел защитить меня?
- Да, - хрипло прошептал он.
- А себя? О себе ты не думал, верно? А ведь благодаря моему отцу ты и так потерял немало! Господи, подумать только,
что все эти годы я винила во всем тебя... Как я ошибалась... как ужасно я ошибалась! - Мерси робко коснулась его плеча. -
Скажи... ты любил ее?
Она вдруг почувствовала, как он напрягся.
- Любил? Кого?
- Ту девушку, которая умерла. Женевьеву Дюпре.
Джулиан ничего не ответил.
- Генри рассказал мне, как сильно ты страдал, - продолжила Мерси. - Как тебя потрясло все это... О, Джулиан, мне
очень жаль!
Джулиан стиснул хрупкий хрустальный бокал, стараясь не выдать раздиравших его чувств. Он украдкой глянул на Мерси
и невольно вздохнул при виде мучительной боли, исказившей ее лицо. Итак, девочка наконец узнала правду. И прямо у него
на глазах с ней произошла разительная перемена - холодная ненависть, к которой он уже привык, исчезла без следа. И
сейчас он хотел только одного - целовать ее, целовать без конца, пока они оба не забудут обо всех несчастьях...
И вдруг Джулиан заметил в ее глазах жалость, и в то же мгновение что-то умерло в нем.
Она не любила его! Она просто жалела несчастного страдальца. Но Джулиан скорее бы умер, чем принял это. Нет уж,
лучше ненависть, с горечью подумал он.
- Жаль? - с иронией переспросил он. - Что ж, мне тоже жаль тебя, дорогая... Подумать только, в какой ты, должно
быть, растерянности! Ты ведь так привыкла ненавидеть меня, что сейчас, вероятно, просто не представляешь, как себя вести!
- Но я же не знала! - в отчаянии закричала Мерси.
- Конечно, не знала, - согласился он. - Ну а просто поверить мне ты ведь не могла? Нет, ты, как всегда, поверила
худшему - ведь речь шла обо мне! Интересно, как же ты поступишь сейчас, когда объект твоей ненависти вдруг
неожиданно взял да и превратился в существо, достойное, по твоим словам, только жалости?
- Джулиан, прошу тебя... - Шагнув к мужу, Мерси осторожно тронула его за руку. - Джулиан...
И вдруг он, резко обернувшись, схватил ее в объятия. С трудом устояв на ногах, она испуганно посмотрела в его
сверкающие глаза.
- Успокойся, любовь моя, - проговорил он с издевательской мягкостью в голосе, от которой у нее сжалось сердце. - Я
не нуждаюсь ни в твоих извинениях, ни в твоей жалости. И притворяться, что я для тебя хоть что-то значу, тоже не стоит -
мы оба знаем, что это ложь. Разве ты недостаточно ясно дала мне понять, что именно ты ценишь во мне? И что для тебя
главное в нашем браке? Что ж, будем радоваться, что у нас с тобой есть хотя бы это...
И Джулиан понес ее в постель.
Не обращая внимания на ее протесты, он тяжело рухнул вместе с ней на кровать, накрыв ее своим тяжелым телом. Губы
его жадно завладели ее ртом, и страх, терзавший Мерси, смешался с неистовым желанием. Почувствовав, что он сгорает от
страсти, она задрожала. Где-то в самом низу живота вспыхнула знакомая сладостная боль.
Но хотя тело Мерси пылко откликнулось на страсть мужа, сердце подсказывало ей, что сейчас между ними происходит
что-то нехорошее. Джулиан посмеялся над ее чувствами, не поверив в искренность ее раскаяния. И теперь в очередной раз
старался доказать ей, что они испытывают лишь физическую тягу друг к другу, даже не понимая, что этим причиняет боль и
ей, и себе. Не выдержав, Мерси уперлась ему в грудь руками.
- Джулиан, не надо! - взмолилась она, глотая слезы. - Я не хочу... так.
- А как? Как ты хочешь? - хрипло спросил он, снова-впиваясь губами в ее рот.
Он на мгновение отстранился, чтобы выпустить на свободу свою вздыбившуюся плоть, и руки Мерси опустились ему на
плечи. Пусть будет как будет, решила она. Она готова на все, лишь бы хоть немного облегчить боль, поселившуюся в его
душе.
Почувствовав, что жена больше не сопротивляется, Джулиан заподозрил неладное и взглянул на нее:
- Что, никаких возражений, да, Мерси? Стало быть, ты готова принять то единственное, на чем держится наш брак?
- Пожалуйста, Джулиан... Мне кажется, что ты меня ненавидишь, - взмолилась Мерси.
Лицо Джулиана окаменело.
- Значит, ты считаешь, что я тебя ненавижу?
- Да.
- Если это ненависть, дорогая, - с какой-то странной обреченностью прошептал он, - тогда даже Господь Бог не
сможет сказать, что же такое любовь!
Несмотря на горькую иронию этих слов, на душу Мерси вдруг снизошел покой. Рука Джулиана скользнула ей между
бедер, и она не колеблясь раздвинула ноги, готовая принять его. Умелые руки мужа отыскали набухший бутон, чуть сжали
его, и стон наслаждения сорвался с ее губ. И когда его набухшая горячая плоть ворвалась в нее, Мерси закричала.
Ее крик еще сильнее возбудил в нем страсть, и он крепко прижал ее к себе. Этому жесту собственника странно
противоречил поцелуй, которым он коснулся ее губ, - нежный, как прикосновение крыла бабочки, он превратился для
Мерси в самую сладостную из пыток. Он сводил ее с ума медленными умелыми прикосновениями, наслаждаясь зрелищем
того, как волны страсти одна за другой прокатываются по ее обнаженному телу. Легкие стоны, прерывистое дыхание жены
доставляли ему неизъяснимое удовольствие.
Неожиданная печаль, проснувшись в душе Мерси, вдруг сжала ей горло. То, что сейчас произошло между ними, было
невыразимо прекрасно, так откуда же эта странная пустота, внезапно образовавшаяся в ее душе? Почему она с трудом
сдерживает слезы?
Джулиан осторожно высвободился из ее объятий.
Мерси судорожно вздохнула:
- О, Джулиан...
- Не говори ничего, - хриплым голосом попросил он. - Иногда я думаю, что нам вообще нельзя разговаривать...
Видя, что Мерси готова возразить, он склонился к ней и яростным, жадным поцелуем заставил ее замолчать.
- Ни слова, любовь моя, - пылко прошептал он, опрокидывая ее на спину. - Только это...
На следующее утро, сидя за столом напротив мужа, Мерси украдкой поглядывала на него.
Наконец, решившись, она храбро начала:
- Джулиан, вчера я хотела сказать тебе одну вещь...
Он скептически поднял брови:
- В самом деле?
- Теперь я знаю все, - заявила она, с нарочитой бравадой вздернув подбородок. - И больше ни в чем не виню тебя...
Послушай, не слишком ли долго мы мучили друг друга? И у тебя больше нет нужды стараться искупить несуществующую
вину. Поэтому я решила дать тебе свободу. Мне известно, к кому тянется твое сердце...
- А твое? - оборвал ее Джулиан.
- Джулиан, ведь я уже говорила тебе, что никогда не любила Филиппа...
- Именно поэтому ты и принимала его вчера наедине?
Мерси сжала кулаки.
- Мне кажется... будет лучше, если мы с тобой расстанемся друзьями и не станем таить друг на друга зла.
Джулиан долго молчал. Потом поднял голову и ласково спросил:
- Даже после того, что было этой ночью?
- Это... - Мерси с несчастным видом теребила оборку платья. - Это была не любовь.
Джулиан при этом неожиданном признании чуть не влепил ей пощечину. Подумать только, всю ночь она отдавалась ему с
пылкостью многоопытной женщины, а теперь имеет наглость презирать то, что было между ними! Да еще отсылает его
прочь, словно лакея, чьи услуги ей больше не нужны! Конечно, их брак не имеет ничего общего с любовью - во всяком
случае, для нее! Мерси опять - в который раз! - ловко воспользовалась его слабостью.
Что ж, если ей угодно торговаться, пусть будет так.
- Дать свободу? - с усмешкой протянул он. - Но вы забыли, моя дорогая, что вы для меня - своего рода вложение
капитала. Я перестал внушать вам страх, и вы тут же потеряли ко мне интерес. И хоть вы, может быть, считаете, что я
достоин вашей жалости, однако на самом деле не испытываете ничего подобного. Так что и я не намерен вас жалеть!
- Джулиан... - растерялась Мерси.
- Похоже, ваше первоначальное мнение обо мне, мадам, было куда более верным. Советую подумать об этом на досуге.
И прежде чем она сообразила, что сказать, Джулиан вышел из комнаты и захлопнул за собой дверь.
Глава 25
Чуть позже, сидя в карете, которая везла его к Жюстине, Джулиан уныло размышлял о своих отношениях с женой.
Из-за низко нависших над землей туч казалось, что природа тоже хмурится, сочувствуя его невеселым мыслям. Итак,
теперь его жена знала об истинной роли, которую он сыграл в смерти ее отца. Однако их отношения нисколько не
изменились к лучшему.
Генри остановил карету возле дома, где жила Жюстина. Сойдя на землю, Джулиан озадаченно нахмурился, увидев у
крыльца незнакомый экипаж. Тревога погнала его к дому, и он чуть ли не бегом кинулся к дверям. Генри с трудом поспевал
за ним.
На его отчаянный стук появилась Жюстина с белым как смерть лицом. К глазам она прижимала платок.
- Что случилось? - с тревогой спросил Джулиан.
- Арно, - рыдая, ответила она. - Я вызвала доктора, он сейчас с ним.
Схватив за руку, Джулиан потащил ее по коридору туда, где была спальня их сына. На пороге комнаты он замер. То, что
он увидел, заставило его сердце сжаться от боли и мучительного страха.
Арно метался на своей постели, щеки полыхали от жара, сжигавшего хрупкое детское тельце. Стоя рядом с ним, доктор с
озабоченным лицом что-то искал в саквояже.
Только через несколько минут Джулиан смог переступить порог комнаты. Он по-прежнему держал Жюстину за руку.
- Что с моим сыном? - сурово спросил он.
Худой лысый доктор, вздохнув, обернулся.
- Месье, я пока не уверен... но, судя по сыпи и налету на языке, я подозреваю, что это скарлатина. Немного рано для
этого времени года, но на Канале уже был один подобный случай.
Вскрикнув, Жюстина перекрестилась, Джулиан машинально привлек ее к себе, и они испуганно посмотрели на малыша.
Джулиан повернулся к доктору.
- Это серьезно?
- Боюсь, что да. У вашего сына сильный жар. К тому же задеты легкие. Так что положение угрожающее.
Джулиан подошел к постели. Положив руку на горящий лоб Арно, он с тревогой прислушивался к неровному дыханию
ребенка. Почувствовав отцовскую руку, тот открыл глаза, с трудом улыбнулся и тут же уснул.
Обезумев от страха, Джулиан обернулся к доктору.
- Боже милостивый, он весь горит! Может, лучше отвезти его в больницу?
- Думаю, месье, Арно дома будет гораздо лучше, - покачал головой доктор. - А дорога может ухудшить его
состояние. Постоянно обтирайте его губкой, смоченной в холодной воде, чтобы сбить жар, и как можно чаще давайте пить,
и, даст Бог, все обойдется. - Доктор неодобрительно покосился на Жюстину. - Его мать не позволила мне пустить ему
кровь.
- Я с ней совершенно согласен, - сухо оборвал доктора Джулиан. - Наш сын и без того достаточно слаб, а вы хотите
еще пустить ему кровь!
- Как угодно, месье...
Не отрывая глаз от Арно, Джулиан судорожно пытался проглотить вставший в горле комок.
- Как долго нам...
- Дня три-четыре. Только тогда мы сможем с уверенностью сказать, что в его болезни наступил перелом. Все
необходимые лекарства я оставлю на столике и при первом же удобном случае заеду его проведать.
Джулиан кивнул:
- Спасибо, доктор. Мы с Жюстиной позаботимся о нем.
- Тогда я пожелаю вам всего доброго, месье.
Едва за доктором закрылась дверь, Жюстина, задыхаясь от слез, бросилась в объятия Джулиана:
- О, Джулиан! Что же будет?
Осторожно смахнув слезинку с ее щеки, Джулиан заглянул ей в глаза:
- Почему ты сразу не дала мне знать?
- Так ведь еще вчера с ним было все в порядке, - объяснила она, комкая в дрожащих пальцах мокрый от слез платок. -
Мне только показалось, что он немного возбужден, и поел он меньше обычного - пожаловался, что горло немного болит. -
Покосившись на сына, она с трудом подавила рыдание. - А уже утром он проснулся от сильного кашля, и я поняла, что у
него жар. К тому же бедняжка был так слаб, что даже не смог встать с постели! И вот тогда-то я и заметила, что у него по
всему телу сыпь, и послала за доктором. Но когда он пришел, Арно был уже без сознания. Все произошло так быстро... Но я
собиралась послать кого-нибудь за тобой сразу, как уйдет доктор.
Он прижал ее к себе.
- Все в порядке, милая. Я все понимаю.
- Но скарлатина... это так страшно. Арно ведь может умереть!
- Шшш! - прошептал Джулиан, прижав пальцы к ее губам. - Не говори так! Он может услышать.
- О Боже милостивый! - воскликнула Жюстина, бросив испуганный взгляд на сына, и снова беззвучно зарыдала у него
на плече.
Испытывая ужас от своего бессилия, Джулиан ласково поглаживал ее по плечу, пытаясь успокоить несчастную мать.
Краем глаза уловив какое-то движение, он резко обернулся и заметил Генри, бесшумно проскользнувшего в комнату. Лицо
доверенного слуги посерело от страха.
- Хозяин, я все слышал. Могу я чем-нибудь помочь?
- Отведи Жюстину на кухню, заставь ее поесть и выпить горячего чаю.
- Нет! - закричала Жюстина. - Я не оставлю его!
Джулиан нежно взял ее лицо в ладони.
- Ты ведь еще не ела сегодня, дорогая? Я угадал?
- Да, но...
- Тогда ты первым делом должна поесть. Потом ты обязательно вернешься, но пообещай мне, что сначала поешь и
немного отдохнешь. Нельзя, чтобы и ты заболела.
- Он прав, Жюстина, - сурово сказал Генри.
Она молча кивнула и, в последний раз с тревогой взглянув на сына, безропотно последовала на кухню.
С тяжелым вздохом Джулиан опустился на стул у изголовья кровати. Боль, терзавшая малыша, раздирала ему сердце.
Сейчас он с радостью пожертвовал бы жизнью, лишь бы его сын снова был здоров.
Заметив стоявший у постели кувшин и таз, Джулиан взял полотенце, намочил его в ледяной воде и принялся обтирать
горевшее в лихорадке тело Арно. Лицо его окаменело от страха.
А пока Джулиан ухаживал за сыном, Мерси окончательно впала в уныние.
Ее попытка помириться с Джулианом закончилась провалом. Муж непонятно почему вообразил, что она испытывает к
нему только жалость.
Жалость! Чушь какая! Неловкость, смущение и безнадежная любовь - вот что терзало Мерси. Вспомнив, как страстно он
ласкал ее минувшей ночью, Мерси зажмурилась, и из груди ее вырвался низкий стон. Боже правый, даже вспомнить стыдно,
какие вещи она позволяла ему!
И несмотря на это, утром он объявил ей, что нынешняя ночь ничего для него не значит, просто он, видите ли, решил
доставить себе удовольствие! Да как смел этот негодяй использовать ее, не испытывая к ней никаких чувств?! И разве
вообще можно так жить, день за днем нанося друг другу оскорбления?!
- Мадам, вас спрашивает какой-то господин. Он ждет во внутреннем дворике.
Мягкий голос Райзы пробудил Мерси от невеселых дум.
- И кто же он?
- Некий месье Жерар из Натчеза, штат Миссисипи, - ответила горничная.
- Не знаю никакого месье Жерара, - буркнула она. Но, заметив, что девушка смущенно попятилась, Мерси махнула
рукой: - Ладно, проводи его сюда.
Через пару минут в гостиную вошел темноволосый мужчина, невероятно элегантный в своем темно-синем сюртуке и
кремового цвета панталонах. Одной рукой он прижимал к груди шелковый черный цилиндр, а другой сжимал великолепную,
с позолоченным набалдашником трость. Глаза Мерси остановились на незнакомце: чеканные черты лица, умные карие глаза
- необыкновенно привлекательный мужчина, невольно подумала она. На вид ему было не больше тридцати. Увидев Мерси,
он окинул ее цепким, оценивающим взглядом.
- Вы - мадемуазель Мерси О'Ши? - осведомился он.
Мерси встала.
- Я - мадам Деверо. Что вам угодно, сэр?
Он с поклоном вошел в гостиную.
- Значит, вы и есть дочь Коринны О'Ши, в девичестве Коринны Дюбуа?
- Да, - осторожно ответила Мерси.
Незнакомец широко улыбнулся:
- Счастлив познакомиться с вами, кузина.
- Кузина?! - ахнула Мерси.
Он гордо выпрямился.
- Я ваш родственник, двоюродный дядюшка. Меня зовут Антон Жерар. Я приехал из Натчеза, штат Миссисипи.
Ошеломленная Мерси молча хлопала глазами, разглядывая незнакомца.
- Э-э-э... - с трудом выдавила она наконец. - Это такая неожиданность, месье.
- Прошу вас, зовите меня просто Антон. - Он бросил взгляд на диван. - Не возражаете, если мы немного поговорим?
- Конечно, - вздрогнула Мерси. - Простите ради Бога! Я совсем растерялась! - Шагнув к нему, она приветливо
протянула руку. - Рада познакомиться с вами, месье.
Антон поднес ее руку к губам.
- Это я счастлив, мадам.
- Конечно, конечно, - смущенно пробормотала она. - Не угодно ли присесть?
Мерси устроилась на диване, Антон - в кресле напротив нее.
- Итак, что привело вас в Новый Орлеан, месье?
Он недоуменно взглянул на нее:
- Как? Вы, конечно! Честно говоря, мадам, я был уверен, что вы меня ждете.
Мерси сухо рассмеялась:
- Боже мой! Ничего подобного!
Антон потер подбородок.
- Это очень странно. Понимаете, пару недель назад леди, которую вы, несомненно, знаете... ее зовут Мадлен Деверо...
- Моя свекровь! Но какое она имеет к этому отношение?
- Мадам Деверо написала в Натчез одной своей подруге. В письме, которое получила мадам Дэвис, говорилось, что вы
собираетесь выйти замуж за ее сына...
- Мы уже женаты, месье, - перебила Мерси.
- Конечно, - с улыбкой поправился он. - Примите мои поздравления, мадам.
- Спасибо. - Мерси сдвинула брови. - Ну так расскажите же мне, что сделала моя свекровь.
- Мадам Деверо написала своей подруге, желая хоть что-то узнать о живущей в Натчезе семье вашей матушки. Мадам
Дэвис охотно выполнила ее просьбу, сообщив об этом вашим дедушке и бабушке, Гаспару и Элен Дюбуа. Элен, кстати,
приходится мне теткой. К тому же я веду их дела. Поэтому они немедленно связались со мной и попросили как можно скорее
отправиться в Новый Орлеан и навести о вас справки.
- Но... как же вам удалось меня отыскать?
- Приехав в город, я помчался в монастырь, в котором, как мне известно, вы воспитывались. И привратник тут же дал
мне ваш адрес.
- Понимаю, - протянула Мерси. Ошеломленная этим ворохом новостей, она судорожно стиснула руки. - Но мадам
Деверо не имела никакого права так поступать!
Антон Жерар примирительно улыбнулся:
- Но, мадам, все Дюбуа были вне себя от радости, когда узнали о вас!
- Неужели? - недоверчиво хмыкнула Мерси. - Откуда вдруг такая вспышка родственных чувств, особенно после того,
как они вышвырнули из дома мою покойную мать. - Чтобы успокоиться, она прошлась по комнате.
С тяжелым вздохом Антон выбрался из кресла и подошел к ней.
- Дорогая моя, Гаспар и Элен много раз говорили мне, что глубоко раскаиваются в своем поступке. Но вы должны их
понять - сколько надежд они когда-то связывали с Ко-ринной! Оба они ревностные католики и были без ума от радости,
когда их единственная дочь решила посвятить себя церкви. И вдруг она, презрев данный ею обет, бежит из дома, чтобы стать
женой какого-то нищего иммигранта...
Мерси была вынуждена признать, что в объяснениях Антона была своя логика. И все же упрямство и семейная гордость
мешали ей довериться человеку, которого она видела впервые в жизни.
Она надменно вскинула подбородок.
- Так зачем вы все-таки приехали, месье?
- Пригласить вас - вместе с мужем, естественно, - в Натчез, чтобы познакомиться с вашей семьей!
- Об этом не может быть и речи! - выпалила Мерси. - У меня нет ни малейшего желания встречаться с ними!
На лице Антона было написано безграничное терпение.
- Мадам, прошу вас, не стоит сердиться. Обдумайте все спокойно. Кроме того, должен вам сказать, что после вашей
матушки осталась значительная сумма, которая сейчас лежит в одном из банков Натчеза. - Антон деликатно покашлял. - И
я уверен, что если вы приедете в Натчез, Дюбуа охотно признают вас наследницей этих денег.
- Мне они не нужны! - вспылила Мерси.
- Эти деньги принадлежали вашей матушке. Теперь они ваши по праву, - мягко возразил Антон. Мерси не ответила.
- Мадам, я пробуду в Новом Орлеане еще несколько дней. Могу я надеяться, что вы хотя бы обдумаете мое
предложение? Сказать по правде, ваши дедушка с бабушкой уже очень стары, да и здоровье у них не очень... Поверьте, они
только и живут надеждой хотя бы разок вас увидеть!
- Хорошо, я подумаю. Но это все, что я могу вам обещать.
- Это все, о чем я прошу. - Он отвесил галантный поклон. - Я остановился в отеле "Сент-Луис". И буду с нетерпением
ждать вашего решения.
- Я дам вам знать, - бросила Мерси, протянув ему руку.
Оставшись одна, она в растерянности заметалась по комнате. Вопросы так и роились у нее в голове.
Во-первых, с чего это вдруг Мадлен Деверо пришло в голову наводить в Натчезе справки о ее семье? Это самое
странное...
Во-вторых, имеет ли смысл ехать в Натчез? После того как старые Дюбуа так бессердечно поступили с ее матерью, чем
они смогут загладить свою вину перед покойной дочерью и внучкой?
И, однако, у Мерси хватило здравого смысла понять, что эта встреча может стать для нее выходом из того тупика, в
котором она оказалась. Похоже, дед и бабушка раскаиваются, что так жестоко поступили с дочерью. Может быть, стоит хотя
бы выслушать их? А если их объяснения ее не удовлетворят, что ж... никто ведь не заставляет ее поддерживать отношения с
новыми родственниками, верно?
Да и к тому же у нее появятся собственные деньги. Она с грустью подумала, что, став независимой, сможет оставить
Джулиана.
Вспомнив о том, что приглашение Антона касалось их обоих, Мерси вздохнула - стоит ли просить его поехать в Натчез
вместе с ней?
Мерси знала, что рано или поздно ей придется рассказать Джулиану о визите Антона Жерара, и тогда ее муж сам захочет
отправиться вместе с ней в Натчез.
А в доме Жюстины все было по-прежнему. Весь день Арно, захлебываясь кашлем, метался в жару, а Жюстина, Джулиан и
Генри, сменяя друг друга, попеременно дежурили возле него, давая лекарства и обтирая горевшее тельце ледяной водой. Но
жар упорно не спадал, малыш дышал хрипло и с трудом, и если ненадолго приходил в себя, взгляд его оставался таким же
мутным. Порой он даже узнавал отца и мать, но это продолжалось недолго, и он снова начинал бредить. И при виде мучений
их сына сердца родителей обливались кровью.
Доктор навестил их в тот же вечер. Осмотрев Арно, он сказал, что опасность мальчику пока не угрожает. И все же лицо
эскулапа оставалось мрачным.
Было уже далеко за полночь, а Джулиан и Жюстина все так же сидели у изголовья Арно, с тревогой наблюдая за
осунувшимся лицом ребенка. Малыш наконец забылся неспокойным сном, и лишь звук его хриплого дыхания нарушал
царившую в спальне тишину.
Жюстина повернулась к Джулиану:
- Доктор предупредил, что до завтрашнего вечера скорее всего ничего не изменится, так что тебе лучше вернуться
домой.
- Нет, - хрипло бросил Джулиан.
- Но как же Мерси? Она, должно быть, места себе не находит.
- Что ж... ей придется понять.
- Ох, Джулиан! - На лице Жюстины была написана тревога. - Это несправедливо по отношению к ней, дорогой.
Возвращайся к ней, прошу тебя, Хотя бы на несколько часов.
Джулиан заколебался.
- Я бы уехал, если бы твердо знал, что и ты хоть немного отдохнешь.
Генри вмешался прежде, чем Джулиан успел ответить.
- Езжайте домой, хозяин, я прослежу за тем, чтобы Жюстина отдохнула.
Генри держал в руках поднос с чайником и чашками.
- Вечером я сам пригляжу за малышом, - пообещал он, с тревогой окинув взглядом Арно. В голосе его звучало
беспокойство. - Уверяю вас, все будет в порядке. Ведь я тоже люблю мальчонку.
...Закладка в соц.сетях
