Жанр: Любовные романы
И нет преград
...ели?
- Да.
- А сколько индейцев живет в этом лагере?
- Около двадцати. Прежде чем мы туда приедем, я хочу немного рассказать тебе об их традициях.
- Ах, ну конечно, ведь я бледнолицая! - усмехнулась Энни. - Поверь мне, я не собираюсь никого оскорблять.
- Это хорошо. Цель отряда моей бабушки - сохранить шайеннский образ жизни, который исчезает в резервациях.
Энни кивнула:
- Я знаю, что идея резерваций оказалась крайне неудачной. Она губит индейскую культуру.
- Я не хочу, чтобы ты нарушила какое-нибудь табу, пока мы будем находиться в племени.
- Какое, например?
Сэм серьезно посмотрел на нее.
- Входя в вигвам, держись левой стороны, потому что ты женщина.
- Левой стороны? - озадаченно повторила она.
- Да. А мужчины должны держаться правой стороны. Энни воздела глаза к голубым небесам.
- Понятно.
- После того как войдешь в вигвам, стой и жди, когда хозяин предложит тебе сесть. И еще: никогда не проходи между
индейцем и костром - это считается дурным знаком.
- Ага, - бодро отозвалась Энни. Сэм сурово взглянул на нее.
- Отряд моей бабушки часто собирается на открытые совещания, куда приглашают всех, но моя бабушка -
единственная женщина, которой позволено говорить, поскольку она уважаемая знахарка. А вообще на таких совещаниях
говорят только мужчины.
- Ну, здесь за меня можно не волноваться. Я не говорю по-шайеннски и, значит, не помешаю индейцам совещаться.
- Почти все члены отряда говорят по-английски так же хорошо, как и по-шайеннски, - объяснил Сэм. - Учти: если ты
не удержишься и заговоришь, перебив другого оратора или рассказчика, это будет воспринято как оскорбление.
Энни морщила лоб, пытаясь запомнить все наставления.
- Что-нибудь еще?
- Да. Запрещается показывать пальцем на небесные светила, жечь перья совы...
- Жаль! А я как раз собиралась сегодня вечером сделать барбекю из совиных перьев.
Сэм нахмурился.
- Прости мою глупую шутку, Сэм! - засмеялась Энни. - Я никогда в жизни не причиню вреда животному или птице.
- Это хорошо. Шайенны чтут природу и используют ее дары только по мере надобности. Да, еще. Шайеннские женщины
верят, что золотые орлы обладают мощной колдовской силой и, если дотронуться до этой птицы, случится несчастье.
Энни наморщила лоб.
- Очень любопытно. Он щелкнул пальцами.
- Да, вот еще что! Женщинам, не входящим в особое сообщество, запрещено иметь дело с волками.
Она усмехнулась.
- Ты слишком поздно меня предупредил. Он покосился на нее с шутливым укором.
- Что касается еды, то здесь у шайеннов тоже есть свои ритуалы. Но ты просто следи за мной и повторяй мои действия.
С уст Энни слетел сдавленный стон.
- О Боже, Сэм, я чувствую себя шаловливым ребенком, которого тетушка учит хорошим манерам, прежде чем отвести в
гостиную.
Он улыбнулся.
- Тебе еще повезло: в этом лагере нет "перечащих".
- Кого-кого?
- "Перечащие" - это такие воины, которые все делают наоборот. Например, если ты хочешь, чтобы "перечащий"
пошел на север, ты должна сказать ему: "Иди на юг!" И так далее.
- Ты шутишь?
Сэм отрицательно покачал головой.
- Как же мне все это запомнить? - развела руками Энни. - А если я вдруг нарушу какое-нибудь табу, меня сожгут на
костре?
Он хмыкнул.
- Шайенны - миролюбивые люди. Они борются только потому, что белые вторгаются на их территорию и нарушают
соглашения. Но все-таки, если ты нарушишь табу, будут неприятности.
- Я постараюсь ничего не нарушать.
Когда они поднялись на вершину, Энни напряглась в седле. В расстилавшейся внизу долине виднелось с полдюжины
стоявших кольцом белых вигвамов. Рядом был временный загон для скота, кишевший пегими скаковыми лошадьми и
коричневыми коровами. К западу от лагеря блестело голубое озеро, к востоку высилась поросшая лесом гора.
- Ого, мы и впрямь приехали! Сэм улыбнулся.
- Если не считать моей бабушки, все шайенны с подозрением относятся к белым, во всяком случае, сначала. Так что
лучше я сам начну разговор.
Индейцы начали выходить из вигвамов, потревоженные непрошеными гостями.
- Да ради Бога! - охотно согласилась Энни.
Глава 20
Они направили своих лошадей вниз по каменистому склону. Энни с любопытством разглядывала небольшой шайеннский
лагерь. Вигвамы, украшенные звездами, орлами, охотничьими сценками и индейскими символами, располагались вокруг
большого кострища, с восточной стороны был прогал. Старик в бизоньей накидке переходил от одного вигвама к другому и
что-то кричал, за ним с лаем бегали собаки, а из вигвамов выходили все новые и новые индейцы. Энни догадалась, что это
глашатай племени возвещает об их прибытии. Две девушки, собиравшие кукурузу на маленьком поле, бросили свою работу и
вернулись в селение, сопровождаемые тремя крупными оленями.
Оглядев отряд, Энни прикинула, что в нем около двух дюжин человек: старики, мужчины и женщины среднего возраста,
подростки и с полдюжины детей. Одна молодая женщина, стоявшая рядом с мужем, явно была беременной. Среди индейцев
затесалось двое белых - старик в костюме из оленьей кожи, в такой же, как у Сэма, широкополой шляпе, и мужчина с
длинной бородой в бизоньей накидке, державший в руках какую-то птицу.
Сэм и Энни подъехали уже совсем близко, но индейцы молчали, настороженно глядя на них своими карими глазами.
Столь пристальное внимание смущало Энни, но она старалась держаться уверенно. К Сэму шайенны уже привыкли, она же
была для них чужой, "бледнолицей" и, значит, опасной.
Вблизи эти люди показались Энни экзотичными и милыми: высокие стройные мужчины в удобных рубашках и
обтягивающих брюках из оленьей кожи; женщины пониже ростом и более коренастые, в платьях, изящно вышитых бисером
и перьями. Малыши были босыми и в набедренных повязках, зато остальные члены отряда демонстрировали великолепные
мокасины самых разных фасонов и расцветок. Энни поразилась обилию украшений, которые носили индейцы: затейливые
амулеты в волосах у мужчин, бусы, браслеты, кольца в носах и ушах у женщин. Даже у самых маленьких детей уши были
проколоты в нескольких местах, а в дырочки вставлены бусинки.
Высокая женщина с длинными седыми волосами, в простом замшевом платье и с большой кожаной сумкой, привязанной
к поясу, пробралась сквозь толпу и остановилась перед ними. Взглянув на ее морщинистое лицо, Энни отметила характерные
для шайеннов черты и мудрые добрые глаза.
Сэм спрыгнул с лошади и шагнул к женщине.
- Здравствуй, внучек, - сказала она по-английски, улыбнувшись почти беззубым ртом.
Сэм просиял и обнял старую шайеннку.
- Привет, бабушка. Очень рад тебя видеть. - Он махнул рукой в сторону Энни, которая осталась сидеть на лошади. - Я
привез подругу.
- Познакомь меня с ней, - попросила женщина. Сэм помог Энни спешиться и подвел ее к своей бабушке.
- Не бойся, милая, - шепнул он ей на ухо по дороге, - она не кусается.
Энни метнула на него сердитый взгляд, потом улыбнулась женщине.
- Бабушка, это Энни Диллон, - объявил Сэм.
- Добро пожаловать к нам.
- Спасибо, - ответила Энни.
- Энни, - повернулся к ней Сэм, - это моя бабушка, знахарка.
Еще раз взглянув на сумку-мешок, висевшую на поясе женщины, Энни догадалась, что там лекарственные травы: в
воздухе чувствовался их густой аромат.
- Очень приятно, - сказала она. Знахарка улыбнулась.
К ним размашистой походкой подошел пожилой мужчина в оленьей коже с бахромой и хлопнул Сэма по плечу.
- Рад тебя видеть, приятель! - Он обернулся к Энни и приподнял шляпу в знак приветствия. - Я вижу, ты привез с
собой хорошенькую девушку.
Бросив на мужчину укоризненный взгляд, Сэм объявил:
- Познакомься, Энни, это мой старый друг Свистящий Кнут.
Энни одарила улыбкой толстого мужчину лет шестидесяти с большим квадратным лицом, заросшим седеющей бородой.
- Здравствуйте.
- Добрый день, мэм.
В этот момент к Энни осторожно приблизился второй белый человек - в бизоньей накидке и с длинной бородой. Она
удивленно обернулась, и он, поморщившись, отпрянул. На щеке его дергался мускул.
Энни в замешательстве взглянула на Сэма, но тот лишь пожал плечами. Вскоре странный мужчина опять начал робко
подкрадываться к Энни, на этот раз внимательно ее разглядывая. Она следила за ним с той же осторожностью, боясь снова
его спугнуть.
Наконец, все так же ни слова не говоря, он остановился и вперил в Энни раздражающе-пристальный взгляд. Она явно
пробудила в нем любопытство, однако его лицо и поза выдавали напряжение. Он напоминал кошку, которая обнюхивает
незнакомца, готовая удрать при первом же признаке опасности. Опустив глаза, Энни с удивлением увидела в его руках
симпатичного коричнево-желтого лугового жаворонка, который с интересом озирался по сторонам, спокойно давая мужчине
поглаживать свою пушистую головку.
Видимо, это и был Лунный Теленок - белый юродивый и заклинатель животных, о котором рассказывал Сэм. Но почему
он так ею заинтересовался? Энни с трудом подавляла желание съежиться под острым взглядом темных, глубоко посаженных
глаз. Сухопарый и бородатый, мужчина был тем не менее недурен собой - прямой нос правильной формы, высокий лоб,
хорошо очерченная челюсть - и относительно молод - лет тридцати с небольшим.
Однако диковатый, затравленный взгляд выдавал в нем безумца.
Между тем мужчина прижал птицу к груди и выпростал вперед свободную руку, направив указательный палец в небо.
Жаворонок забился у него в кулаке.
- К нам явилась избавительница! - заговорил бородатый, и от его громового голоса по спине Энни пробежала дрожь.
- Ее пришествие было начертано на звездах, и вот она здесь!
Энни смотрела и слушала, замерев от ужаса. Мужчина повернулся к остальным.
- Мудрый Всевышний предсказывал, что она придет с гор осенним утром, и вот она здесь!
Закончив свою речь, мужчина резко опустил руку и зашагал прочь. Птица выпорхнула из его разжатой ладони. От
неожиданности Энни вздрогнула.
- О Боже! - пробормотала она, оглядываясь по сторонам. Стоявшие вокруг индейцы перешептывались и внимательно
смотрели на нее.
Сэм взял Энни за руку и ободряюще сжал ей пальцы.
- Не бойся, милая. Лунный Теленок совершенно безобиден. Он мало говорит, а если говорит, то несет всякий бред, хотя
люди считают его колдуном.
- Значит, это был Лунный Теленок? - уточнила Энни. - Тот самый белый человек, который сказал тебе, где меня
искать? Но он говорил как индеец!
Знахарка понимающе улыбнулась.
- Лунный Теленок сжился с шайеннами. Когда он к нам пришел, он был похож на Великие равнины после того, как на
них истребили наших друзей бизонов. Все следы белой жизни стерты в его душе.
- Вы хотите сказать, что у него амнезия? - спросила Энни.
Кнут и Сэм удивленно переглянулись, а Знахарка продолжала:
- В последние годы юродивый общался с нашими старейшими воинами, курил трубку и медитировал в вигвамах,
постигая наш образ жизни.
- Да, он явно одичал, - согласилась Энни. - К тому же, похоже, он умеет находить общий язык с животными.
Знахарка кивнула.
- Он даже ночами бродит по прерии - поет птицам и разговаривает со зверями, с нашими священными волками и
койотами. Однажды он привел в лагерь скунса. - Она поморщилась. - Эта тварь похуже "перечащего" на тропе войны!
Когда вонючая кошка наконец убралась из нашего поселка, нам пришлось сжечь несколько вигвамов.
Энни сдержала смешок.
- Как видите. Лунный Теленок совершенно забыл белую жизнь, - заключила Знахарка, взглянув на Сэма с грустной
улыбкой, - так же, как и я.
Сэм обнял бабушку за плечи.
- Но ты не должна забывать своего белого внука. Женщина возмущенно погрозила ему пальцем.
- Забыть мою кровиночку? Человека, который нас защищает? Ни за что!
- Вот и хорошо, - улыбнулся Сэм и снова обнял бабушку.
Знахарка усмехнулась.
- Вы, наверное, устали и проголодались?
- Что ж, едва ли мы откажемся, если ты предложишь нам свое рагу.
Она просияла.
- Сейчас мы разведем большой костер и устроим пир в честь вашего приезда.
- Не стоит так беспокоиться, - возразил Сэм. Знахарка упрямо вскинула голову.
- Мы должны встретить тебя как полагается, внучек! Она обернулась к остальным и быстро заговорила по-шайеннски,
хлопая в ладоши и энергично жестикулируя.
Энни догадалась, что знахарка объявила о празднике: с радостными криками индейцы побежали готовиться.
Сэм не торопясь подошел к Энни и положил руку ей на плечо.
- Ну вот, наконец-то мы одни, милая.
- Одни - в окружении двух дюжин индейцев? - усмехнулась она. - И не забудь про табу: мне нельзя водить дружбу с
волками, - добавила она, скидывая его руку со своего плеча.
- Черт возьми, Энни! - воскликнул он в досаде.
- Пойми же, Сэм, - со вздохом сказала Энни, видя его недовольство, - я прекрасно помню, зачем мы сюда приехали:
ты считаешь, что я лгунья, и собираешься меня перевоспитать. И как, по-твоему, я должна себя чувствовать в этой ситуации?
Он кивнул.
- Я все понимаю, милая. Но может быть, ты перестанешь колоть мне этим глаза?
Сдержав улыбку, она смерила его презрительным взглядом.
- Пожалуй, я пойду к остальным... пора мне перевоспитываться.
Сэм смотрел ей вслед и молча качал головой. Она сводила его с ума своей неприступностью! Чем больше она от него
отдалялась, тем отчаяннее он ее желал.
И это была не только физическая страсть. Сэм мечтал устранить ту пропасть непонимания, которая между ними возникла,
именно поэтому он и привез ее сюда.
Может быть, они наконец найдут ответы на мучившие их вопросы? У него больше нет сил терпеть эту пытку! Сэм
невесело усмехнулся. Кажется, сам того не заметив, он оказался в плену у собственной пленницы!
Энни была в восторге от шайеннского праздника. Все индейцы собрались в большой кружок, правда, многие попрежнему
настороженно смотрели в ее сторону. Приняв у индейской девушки оловянную тарелку, кружку и вилку, она
подсела к Сэму, Свистящему Кнуту и Знахарке. Лунный Теленок - белый человек, который так напугал и удивил Энни, -
сидел по другую сторону костра и, зажмурив глаза, поглаживал своего лугового жаворонка. При этом он раскачивался взадвперед
и что-то мерно бормотал по-шайеннски.
Две пожилые и две молодые женщины разносили еду. Сначала самая старшая, державшая оловянное блюдо с горкой
аппетитных кусочков жаркого, с торжественно-серьезным видом подошла к бабушке Сэма. Та подняла руки, и женщина
положила ей в ладонь несколько кусочков мяса. Знахарка сомкнула ладони и принялась кланяться и поворачиваться, напевая
что-то на своем языке.
- Она совершает молебен на четыре стороны света под названием "нивстаниву", - объяснил Сэм Энни на ухо.
- Понятно, - отозвалась та, завороженная этим удивительным зрелищем.
Помолившись, Знахарка положила куски мяса на землю, а женщины раздали остальное. Все индейцы, в том числе и
юродивый, взяли жаркое, подняли его к небу, потом положили на землю. Энни последовала их примеру и увидела, как Сэм
одобрительно ей подмигнул.
У костра начался настоящий пир. Энни с интересом отметила, что индейцы пользуются посудой белых людей, а их
шайеннская речь перемежается английскими словами. Ей очень понравилось главное блюдо - телячье рагу с рублеными
кореньями и кукурузой. Трапезу завершали сушеные ягоды.
Спустя какое-то время Кнут с усмешкой спросил, обращаясь к Сэму:
- И каким же ветром вас сюда занесло, ребята?
- Да вот, решил посмотреть, как вы живете.
- Адама? - поинтересовался Кнут, вопросительно взглянув на Энни.
Сэм сжал ее руку.
- Пусть она сама о себе расскажет.
Вновь ощутив себя объектом всеобщего внимания, Энни смутилась.
Ее выручила Знахарка:
- Эта женщина - наша гостья, и если она не хочет рассказывать нам свою историю, мы не вправе ее заставлять. Это все
равно что заставить дух встретиться с собственной тенью.
Судя по раздавшимся со всех сторон испуганным охам, встреча духа с собственной тенью была очень серьезным делом.
- Ты права, бабушка, - поддержал ее Сэм. - Только я обещал даме, что ты расскажешь ей свою историю.
Знахарка взглянула на Энни с улыбкой.
- Что именно тебя интересует?
Этот вопрос застал Энни врасплох, но она все же нашлась:
- Видите ли, когда Сэм сказал мне, что ваш отряд до сих пор кочует, я очень удивилась - ведь в большинстве своем
шайенны живут в резервациях.
- Наш народ превратился в большого волка, которого загнали в клетку, - мрачно изрекла старуха. - Но хвост волка
все же торчит наружу.
Услышав столь удачное сравнение, Энни с трудом сдержала улыбку.
- Как же так получилось? Если вы, конечно, не против ответить на мой вопрос.
Взгляд Знахарки сделался строгим.
- Нет, совсем не против. Я уже много раз рассказывала эту историю. Уйдя от белых людей, я вернулась к индейцам -
вступила в большой отряд северных шайеннов. Их воины сражались с голубыми мундирами после того, как этот демон
Чивингтон перерезал наших южных братьев в Сэнд-Крик. Много лун спустя Сэм с сестрой пришли жить к нам. Сэм какое-то
время изучал наш образ жизни, потом вернулся к своим белым братьям. Моя внучка последовала его примеру, выйдя замуж
за белого траппера. А я кочевала вместе с индейцами. Наши воины напрасно искали в долинах бизонов: их безжалостно
истребили белые охотники. Мы пытались жить мирно, но голубые мундиры продолжали нас преследовать. После того как
наши воины помогли победить ненавистного индейцам Кастера, голубые мундиры погнались за нами в Вайоминг, и
Маккензи загнал нас зимой в горы. Там мы укрылись у наших братьев, индейцев племени сиу. Наш великий вождь Тупой
Нож был вынужден собрать своих людей в Форт-Робинсоне.
Знахарка замолчала, хмуро глядя в огонь. Энни хотела было воскликнуть: "О Боже, так вы участвовали в последнем бою
Кастера?" - но вовремя вспомнила про табу: не перебивать ораторов и рассказчиков.
- В Форт-Робинсоне мы сидели в холоде, без воды и без пиши, - мрачно продолжала Знахарка. - В конце концов наше
же командование предложило нам бежать, и мы, точно дикие лошади, обратились в паническое бегство. Многие из тех, кто
уцелел под пулями и не попал в плен к солдатам, погибли в зимних долинах.
И опять Знахарка замолчала. Морщинистое лицо старухи было суровым и невозмутимым, но Энни чувствовала ее
затаенную боль и с трудом сдерживала желание спросить, что же было с отрядом дальше.
Знахарка кивнула на Кнута.
- Дальше расскажет Погонщик Бизонов.
Энни с веселым удивлением услышала индейское имя Свистящего Кнута. Пожилой мужчина прочистил горло.
- Видимо, Знахарка хочет, чтобы я поведал о своей встрече с отрядом. Раньше я был погонщиком волов, возил бизоньи
шкуры для белых охотников. Но к семьдесят девятому году мои доходы стали совсем небольшими. Охотники продвигались
по долинам все дальше на север и не находили ничего, кроме костей. Моя группа забила одно из последних стад к северу от
реки Платт. Я вез груз со шкурами на юг, в Канзас-Сити, и столкнулся с кучкой голодающих шайеннов. - Он содрогнулся. В
его темных глазах появилось страдание. - Я увидел их... мужчин, женщин и детей, одетых в лохмотья, дрожащих от
холода... и подумал: "Вот что мы сделали с этими людьми!" Я не был охотником, но я возил убитых бизонов и, значит, был
виноват не меньше, чем они. И тогда я поклялся, что весь груз, который находится в моем фургоне, будет принадлежать
шайеннам. Я отдал им шкуры... и всю свою жизнь. - Он обвел рукой лагерь. - Из моих шкур сшили эти вигвамы и одежду,
которую мы сейчас носим. А остальные шкуры мы обменяли на еду, и с тех пор отряд начал кочевую жизнь. Иногда мы
задерживаемся на одном месте, чтобы вырастить кукурузу, как сейчас. - Он с улыбкой взглянул на Сэма. - С семьдесят
девятого года шайеннам помогает и Сэм.
Энни восхищенно посмотрела на своего похитителя. Кнут замолчал, и все продолжили трапезу. Неподалеку маленький
мальчик со смехом кормил остатками пищи дворовых псов и пару ручных оленей. Молодой индеец достал из кармана
игральные кости и затеял игру с другими воинами.
Старик притащил барабан, тихо в него ударил и затянул протяжную песню. Несколько индейцев пустились в пляс. Какойто
юноша тряс погремушкой в такт барабанной дроби, а две девушки пели и махали початками только что сорванной
кукурузы. Лунный Теленок поднялся с места, прижимая к груди птичку, и тоже начал танцевать, напевать и крутить вокруг
себя накидку. Энни испугалась, увидев, что край его накидки задел огонь и в воздух взлетели искры. По счастью, оленья
шкура не загорелась.
Сэм опять сжал ей руку, и они обменялись улыбками. Сердце Энни трепетало, когда она смотрела на этих простых,
мужественных людей, боровшихся за сохранение своих национальных традиций. В этой борьбе они потеряли многих
собратьев, но остались такими же миролюбивыми и работящими.
Она словно шагнула в другой мир... Что ж, похоже, находить другие миры стало ее обычным занятием.
Когда пиршество закончилось, Сэм и Энни отправились к озеру. Они прошли мимо загона для скота, в котором бродили
скаковые лошади, быки и коровы, и мимо маленького кукурузного поля, на котором опять трудились девушки - собирали
последние початки. С ярко-голубых вод дул свежий ветерок. Энни улыбнулась, завидев стайку диких уток и чирков, которые
испуганно хлопали крыльями, спасаясь от внезапно ринувшегося на них с неба сокола-сапсана.
Остановившись возле берега, Энни невольно залюбовалась Сэмом. Он был в синей клетчатой рубашке, в джинсах и без
шляпы. Ветер трепал его темно-каштановые волосы. В последний раз он брился в Прери-Стамп, и теперь у него отросла
борода. Она вспомнила, как несколько дней назад, когда они занимались любовью, щетина колола ей кожу... Энни
поспешила направить свои мысли в более безопасное русло.
- Мне понравилась твоя бабушка, - сказала она. Сэм улыбнулся.
- Она удивительная женщина. Ты ей тоже понравилась, милая.
- Ты с ней поговоришь?
- Конечно.
- Знаешь, все индейцы очень добры ко мне. Только странно, что они не спрашивают меня о моем прошлом. Пока мы
ели, они смотрели на меня во все глаза.
Сэм усмехнулся.
- Ты их очень заинтересовала. Но шайенны не привыкли проявлять любопытство.
- Зато твоя бабушка охотно рассказала о себе.
- Все в отряде наизусть знают ее историю. Впрочем, она рассказала тебе только то, что хотела.
- Так поступают все женщины, - отозвалась Энни.
- Ты права.
Энни глубоко вдохнула прохладный воздух, пахнущий землей и хвоей.
- Почему твою бабушку зовут Знахаркой? Сэм смотрел на озеро.
- Потому что она лечит людей и обладает мощной колдовской силой. Сейчас она практически стала вождем этого
маленького отряда.
- Но женщина-вождь - необычное дело для шайеннов?
- Да, это случается редко, - согласился Сэм. - Но по шайеннским традициям женщины-колдуньи имеют право
говорить на совете, врачевать, брать на себя роль вождя и даже убивать врагов в бою.
- Значит, они вполне цивилизованный народ, - заметила Энни. - Но почему она говорит, что ее белая жизнь кончена?
- Она никогда не рассказывала, как жила с моим дедом, но мне кажется, она будет любить его до конца своих дней.
- У них, наверное, был необычный брак. Ты говорил, они познакомились на индейской территории?
Сэм пнул мыском сапога веточку.
- Да, она жила там со своими родителями. Это было в двадцатые годы. Индейцы еще свободно кочевали. Мой дед
приехал в лагерь ее отряда, когда ей было восемнадцать. Как-то она сказала мне, что не видела более храброго мужчины, чем
он. В красивом черном костюме, он предстал перед лицом многочисленных враждебно настроенных индейских воинов и
завоевал их уважение, даже обратил некоторых в свою веру... и покорил сердце моей бабушки.
- Она стала христианкой? Сэм покачал головой:
- Все не так просто. Бабушка оставалась в тени, пока они были женаты. Конгрегации, отслеживающие границу
продвижения поселенцев, обваляли деда в дегте и перьях и вывезли его из города, когда узнали, что он взял в жены
шайеннку. Из страха перед бледнолицыми бабушка не могла применять на практике свои знахарские способности, и это,
пожалуй, было для нее самым тяжелым. Она очень хотела помогать больным людям, но ей не позволили этого сделать.
Разумеется, к моему отцу прилипло клеймо полукровки. Может быть, именно поэтому он ударился в пьянство и карточные
игры. Его не смогла спасти даже хорошая жена.
- Мне очень жаль, - искренне сказала Энни.
- Спасибо. Возвращаясь к бабушкиной истории, скажу, что она прожила с моим дедом тридцать лет, а похоронив его,
вернулась к индейцам. Оно и к лучшему: она так и не смогла прижиться в белом мире.
Энни кивнула, уловив в голосе Сэма горечь.
- Несколько лет спустя мы с Бетси переехали жить к ней. Потом мы покинули индейский отряд, и я какое-то время не
видел бабушку. А около шести лет назад Свистящий Кнут отыскал меня в Денвере и рассказал, как Знахарка и другие бежали
из Форт-Робинсона, спасаясь от конницы. Так я узнал, что индейцы бедствуют, и начал им помогать. Я забочусь о том, чтобы
у них всегда были еда и скот, ищу для них новые места для тайного кочевья.
- Ты удивительный человек, Сэм Ноубл! - порывисто воскликнула Энни и шагнула в его объятия.
Он удивленно и радостно прижал ее к сердцу.
- Я вижу, ты стала относиться ко мне гораздо дружелюбней, милая.
Она вскинула бровь.
- Не воображай, пожалуйста! Между нами еще не все решено, Сэм. Просто я считаю, что человек, который отстаивает
интересы несчастных индейцев, заслуживает поощрения.
Сэм усмехнулся и крепче прижал Энни к себе.
- Это не так уж и трудно, - скромно сказал он и кивнул в сторону вигвамов. - Наш маленький отряд хранит индейские
традиции, культуру и образ жизни, умирающие в резервациях. Покуда я жив, я буду заботиться о том, чтобы они оставались
свободными кочевниками.
- А Свистящий Кнут? Почему он так долго живет с шайеннами?
Сэм ухмыльнулся.
- Он влюблен в мою бабушку. Конечно, она стара, но Кнут смотрит глубже. Он видит ее добрую душу. Кнут по опыту
знает, что самое ценное в человеке - это его дух.
- Но ты же сказал, что она до сих пор любит твоего деда.
- Да, это так. Они со Свистящим Кнутом очень близкие друзья, у них много общего, но бабушка - однолюбка.
По спине Энни пробежали мурашки. Она задумалась о возможной параллели с собственной жизн
...Закладка в соц.сетях
