Жанр: Любовные романы
О сюзанна
...ворить мне "Не разрушай этого". - Он повернулся и направился к двери. -
Посмотри на себя, Джеб Стюарт Коуди.
Ночью Бриз выскользнула из постели, схватила в охапку лежавшую рядом клетчатую
сорочку Мака и на цыпочках прошла в другую комнату. Гостиничный номер Мака,
подобно его таланту, был меньше, чем у Джеба, поэтому, чтобы добраться до стоящего
возле окна компактного кресла, ей понадобилось сделать всего несколько коротких
шагов. Утонув в кресле, Бриз подняла к подбородку колени и обняла их руками.
"Я не заслужила такой скромный комфорт, - подумала Бриз. - Мак женат, у него двое
маленьких детей. Если бы мать была жива, то назвала бы свою дочь дурой. И не важно,
что шоу-бизнес в целом, а кантри в особенности, полон подобных искушений".
- Что случилось, дорогая?
Услышав низкий голос Мака, Бриз вздрогнула. Подняв взгляд, она увидела его стоящим
на пороге, с всклокоченными волосами и сонными глазами.
- Ничего особенного. Сегодня чудовища не вылезут из шкафа. Просто не спится.
Мак извлек ее из кресла и посадил на софу. Бриз свернулась калачиком в его объятиях.
- Что сказал Джеб? - через некоторое время спросила она. По дороге в концертный зал
и обратно никто из них не испытывал желания поговорить.
- Он просто разевал рот.
- Он не грозился тебя уволить?
- Он меня не уволит. Мы как братья. - Зарывшись лицом в ее волосы. Мак улыбнулся. -
Я с ним со времен его первого выступления в Эльвире, когда нам было по восемнадцать.
- Я знаю, но...
- Мы сыграли в каждом низкопробном баре треугольника Ковингтон - Цинциннати -
Индиана-полис. - Он обнял ее. - Джеб просто злится, что упустил тебя, а я с тобой
счастлив.
Бриз почувствовала, как учащенно вздымается его обнаженная грудь.
- Он не жалеет, что упустил меня. Все прошло само собой, Мак. Хотя я готова
допустить, что это было довольно сильное увлечение. - Она потрогала завиток темных
волос у него на груди. - Тогда ему было не больше двадцати, хотя выглядел.он старше. И
незадолго до этого умерла его жена. - Она посмотрела на Мака, радуясь тому, что можно
поговорить на более безопасную, хотя и более печальную тему. - Иногда мне кажется, что
он до сих пор никак не может об этом забыть. Ты знаешь, что там в действительности
произошло?
Мак пошевелился, его рука скользнула по спине Бриз.
- Разве он тебе не говорил?
- Он не хочет об этом говорить. Как и остальные участники группы. - Очевидно, это
было одним из немногих секретов, остававшихся от нее у Джеба.
- Может быть, ему не понравится, если я это тебе расскажу. Ну и ладно. Я слишком зол
сегодня, чтобы с ним считаться. - Он вздохнул и заговорил со своим мягким виргинским
акцентом. - Мы говорили об этом с Джебом только один раз, когда выпили после шоу. Я
думаю, что тогда для него это было слишком свежим воспоминанием и боль от потери
еще не прошла. - Мак помолчал. - Ты ведь знаешь, что Джеб женился очень рано. Я
думаю, его жене было шестнадцать, когда они сбежали. Ее звали Рэйчел. А Джебу было
семнадцать. Он говорил, что его отец тогда за что-то сидел в тюрьме, а его дедушка, Джон
Юстас, был против этой женитьбы. Но когда он узнал, что девушка уже беременна, то
перестал возражать.
- Такая молодая! - пробормотала Бриз.
- Возникла какая-то медицинская проблема - я забыл какая. В общем, она умерла при
родах. Умерла вместе с сыном Джеба, - тихо сказал Мак.
Бриз прижалась щекой к его груди.
- Неудивительно, что мы тогда с ним сблизились.
Как она могла припомнить, Джеб тогда был новичком в Нэшвилле. Чтобы оплачивать
жилье, он водил почтовый грузовик, а вечерами слонялся по местным барам, надеясь, что
представится случай сыграть и спеть свои песни. Он был на шесть лет моложе Бриз, но
это, кажется, никогда не играло особенной роли. В то время, когда прошло всего
несколько месяцев после гибели ее группы и когда Бриз только что закончила свою
восьмилетнюю творческую карьеру, пять лет из которой она пользовалась большим
успехом, для нее вообще ничего не играло особенной роли.
Она встретила Джеба в тот момент, когда он сидел за двумя кружками холодного пива.
Он узнал ее мгновенно, несмотря на темные очки и шарф, которые Бриз надевала, чтобы
защитить себя от любопытных взглядов. Но от музыки, которая была ее жизнью, она
защитить себя не могла. Игравшая в тот вечер маленькая группа ничего особенного из
себя не представляла, тем не менее Бриз не могла оставаться в стороне от ритма и
принялась отбивать ногой такт. Это движение привлекло внимание Джеба точно так же,
как она обратила свое внимание на его указательный палец, отбивавший такт на
запотевшей пивной кружке. В ту ночь они ушли домой вместе и провели ее вместе, но не
занимались любовью, а говорили и говорили. Когда Бриз впервые услышала, как Джеб
играет и поет, она поняла, что у нее нет выбора.
Он втянул ее в свою жизнь, заставляя забыть о трагедии, которую Бриз видела во сне
каждую ночь - стоило только закрыть глаза. Почти год находился Джеб рядом с Бриз,
оберегая ее от демонов страха и отчаяния, и только тогда, когда они стали просто
друзьями, а не любовниками. Бриз выполнила свое обещание сделать его звездой.
Десять лет потребовалось, чтобы выполнить это обещание, но Бриз ни минуты не
сожалела об этом. Как и Мак. Они уютно чувствовали себя на хвосте кометы, которая
вознесла их выше Луны.
- Что с ним такое творится? - спросил Мак.
- Я думаю, все дело в Клэри.
- Он об этом не говорит.
- Готова поспорить, что даже себе не говорит. Ты ведь знаешь Джеба - он всегда
старается спрятать свои чувства. Он раскрывается только на сцене. Я надеюсь, что он все
же напишет эту песню раньше, чем окончательно взорвется.
- Ты проницательная женщина, - пробормотал Мак и провел рукой по ее светлым
волосам. - Ты насквозь видишь даже таких сильных, молчаливых типов, как мы, и это
нехорошо.
- Должно быть, я просто чувствую боль, пусть даже глубоко запрятанную.
- Джеб считает, что ты должна снова начать петь.
Сердце Бриз бешено забилось. Она знала, что Джеб так считает. Он все время ей об
этом говорит. Бриз встала с софы, вспоминая о том, какую борьбу ей пришлось
выдержать, когда Джеб записывал свой первый альбом. Он хотел спеть с ней дуэтом
песню "Ты меня любишь?", но Бриз наотрез отказалась. Они пели дуэтом - ночью в
постели, а чаще в душе, и их голоса гармонично сплетались, прекрасно дополняя друг
друга. Ей совсем не нужно, чтобы публика видела, как двое бывших любовников
стараются скрыть те чувства, которые испытывали друг к другу. Даже удовольствие снова
слиться с Джебом этого не стоит.
- Он не прав. "Ты меня любишь?" и так на самом верху хит-парада. Я совсем не
собираюсь снова запеть.
Мак сдвинул брови и скривил губы. Бриз обожала его нижнюю губу, особенно когда та
прижималась к ее губе, а сильные мозолистые руки Мака ласкали ее тело.
- Пойдем в постель, - сказала она и протянула ему руку. Общей у них была только
постель.
Вернувшись в темную спальню. Бриз постаралась стряхнуть с себя чувство вины. Как
бы там ни было, а то, что Мак так хочет ее, служит некоторым утешением, по крайней
мере для Бриз.
Когда любовное слияние кончилось, на комнату вновь опустилась тишина,
прерываемая только тихим храпом Мака Нортона. В эти самые мрачные и томительные
для нее предрассветные часы Бриз лежала без сна, устремив взгляд в темный потолок.
Сейчас она снова была в Атланте, в гостиничном номере, и ждала прибытия своих
ребят. Она приехала туда пораньше, чтобы дать интервью журналу "Пипл" ("Благодаря
Бриз Мейнард музыка кантри не умрет" - так было написано после катастрофы, как раз
перед ее уходом), и скучала в одиночестве. Ей недоставало смеха и взаимных подначек,
недоставало той атмосферы радостного ожидания, которая складывается в автобусе перед
каждым большим концертом. А потом кто-то постучал в ее дверь.
"Войдите!" - с улыбкой сказала Бриз. В этот момент портниха как раз подгоняла ей
новое платье, и Бриз вся была утыкана иголками. В таком виде она и открыла дверь.
Неподходящая одежда для подобных новостей.
Они погибли. Все до одного. Чейни, Бер, Док, Уилсон... Все.
Автобус был разбит вдребезги. На дороге, в кустах, в траве - везде валялось битое
стекло. А еще кровь и куски тел, которые даже невозможно было опознать.
Она сначала увидела снимки, а затем побывала на месте катастрофы сама. Бриз не
верила случившемуся до тех пор, пока не увидела все собственными глазами. А ведь она
смотрела уже после уборки. Спасибо за это милосердному Богу.
Сердце Бриз забилось чаще, к рукам и ногам подступила слабость. Перекатившись
поближе к Маку, она теснее прижалась щекой к его теплой руке.
Больше такое не повторится. На этот раз она сохранит их всех живыми. И удержит на
вершине. И в первую очередь - Джеба.
Глава 7
Джон Юстас закрыл за собой входную дверь, надеясь, что правильно настроил новую
охранную систему. Джеб попросил ее установить, чтобы противостоять вандализму
охотников за сувенирами, способных разнести старый дом до основания, однако Джон
Юстас с подозрением относился к техническим новинкам, принципа действия которых не
понимал. Пройдя по узкой веранде, он спустился по ступенькам, чувствуя, как скрипят
суставы. За неделю до смерти Клэри ему исполнилось семьдесят восемь, и теперь Джон
Юстас чувствовал каждый прожитый год. В довершение ко всему сейчас, в конце апреля,
в Кентукки стояла холодная и влажная погода.
Выйдя на ведущую к дому дорожку, он немного постоял, глядя на пробивающиеся
сквозь каменные плиты редкие травинки и стараясь убедить себя в том, что ему не нужен
отдых. Потом повернулся и вновь посмотрел на свой простой деревянный дом. Угол дома
и ограда веранды требовали ремонта. Летом придется кого-нибудь нанять, чтобы
покрасить дом заново. Джон Юстас хотел, чтобы к возвращению Джеба все было в
порядке.
Поправив потрепанную соломенную шляпу, он сделал несколько шагов и понял, что
машинально направился к тропинке на склоне холма, которая вела к ручью. С тех пор как
Джеб уехал из дому, старик часто приходил туда. Сначала потому, что его покойная дочь,
мать Джеба, была очень похожа на его собственную жену; потом - чтобы присмотреть за
младшими детьми, пока они еще здесь жили. Его просил это делать Джеб, но Джон
Юстас приходил бы туда и без его просьбы.
Семья - это главное.
Стараясь осторожнее ставить ноги, он двинулся вниз по заросшему коричневой травой
склону, который с каждым шагом становился все круче. Левое бедро начало болеть, но
Джон Юстас старался не обращать на это внимания. Годы уходят, и каждый их шаг ему
отдается болью. Все меняется. Джон Юстас сопротивлялся этому как мог.
Спустившись до середины холма, он фыркнул, глядя на расстилавшийся впереди,
покрытый травой узкий пригорок. Клэри считала, что здесь они с Джебом похоронили
свои ошибки, однако, вспомнив об этом, Джон Юстас не засмеялся. Клэри больше нет, и
вместе с ней исчезли все ее мысли и представления.
Не было в живых и матери Клэри, добрейшей, милейшей женщины, являвшейся полной
противоположностью его жене. В нем шевельнулось чувство вины. Раньше Джон Юстас
часто желал, чтобы его дочь и Клэри поменялись местами. Теперь же, считал он, хотя его
дочь наверняка мечтала навеки воссоединиться с Клэри на небесах, внучке сейчас
наверняка очень жарко - жарче, чем в летний день в Эльвире.
"Сколько их уже ушло, - подумал он. - И плохих, и хороших. У старости есть очень
неприятная сторона - все от тебя уходят. Ушли даже младшие. Кто вышел замуж, кто
устроился на работу в другой, более благополучный экономически штат, а самые
младшие, которым сейчас восемнадцать и двадцать лет, учатся в колледже. Джеб
оплачивает учебу Этана в Университете Кентукки и Мерилл в Университете Огайо".
Покачиваясь на каблуках, Джон Юстас стоял и слушал сонное бормотание ручья и
птичье пение в лесу на другом берегу. Засунув руки в карманы своих широких коричневых
брюк, он обнаружил в одном из них недавно присланный Джебом чек с припиской: "ПоПо,
я за неделю зарабатываю больше, чем ты, наверно, получал за год в лучшие времена
своей практики в Эльвире. Пожалуйста, трать их, а?"
Рот Джона Юстаса слегка скривился, и находящийся перед ним ландшафт начал
расплываться. Нужно будет снова проверить глаза. Возможно, это катаракта. Слава Богу,
Джеб унаследовал материнскую заботливость, а не подлый характер отца. Хотя Клэри
удачно вышла замуж - за этого модного хирурга, который годился ей в отцы (по мнению
Джона Юстаса, Клэри и искала себе отца, а не мужа), - она никогда не предлагала деду
лишних денег, ни копейки не прислала для младших и не помогала своей матери, когда та
заболела.
Джеб уже тогда оплачивал ее больничные счета. Когда еще жил в Нэшвилле, еще до
того, что он называл прорывом. Каждый месяц он присылал Джону Юстасу чек вроде
того, что сейчас лежал в кармане брюк, и каждый месяц Джон Юстас добавлял его к
пачке необналиченных чеков в ящике своего письменного стола.
Когда-нибудь Джебу могут понадобиться эти деньги. Так же как его дед, которого,
может быть, скоро не станет.
"Ты всю жизнь работал, - постоянно твердил ему Джеб. - Пора уже угомониться.
Почему бы тебе не продать свою практику и не поехать со мной? Ты сможешь поздно
вставать, глазеть на хорошеньких девочек, нюхать цветы и толстеть... Составь мне
компанию".
"Я принадлежу Эльвире, мой мальчик", - отвечал Джон Юстас. И ты тоже, всегда
добавлял он, но редко произносил это вслух. Внук знал его мнение, которое не
изменилось за те десять лет, пока Джеб отсутствовал. А когда Джон Юстас все-таки
произносил эти слова, его внук очень сердился. Или хуже того - становился задумчивопечальным.
В общем, Джон Юстас продержался столько, сколько мог, а затем временно передал
своих немногих оставшихся пациентов юному выскочке с роскошным новым офисом в
самой Эльвире и шикарным "БМВ" и присоединился к Джебу.
Джону Юстасу это совсем не нравилось, однако он искренне любил своего Джеба,
своего тезку, Джона Юстаса Борегарда Стюарта Коуди. Раздумывая о своем последнем
"визите", он некоторое время постоял у ручья, где когда-то они с ним ловили рыбу и
разговаривали, придя к выводу, что жизнь прекрасна, и где давным-давно играли Джеб и
Клэри. Где Джеб плакал на груди Джона Юстаса, когда потерял свою жену и сына.
Джон Юстас вынул руки из карманов и поднес к глазам искривленные пальцы. Пусть у
Джеба большой талант и толстый кошелек, но этому мальчику нужен его дед, а значит,
Джону Юстасу стоит жить. Они нужны друг другу. В сгущающейся темноте старик под
тихое бормотание ручья и утихающее вдали вечернее пение птиц двинулся вверх по
склону, не обращая внимания на свое тяжелое дыхание и боль в суставах.
- Всю свою молодость ты заботился о других, - сказал он вслух, пользуясь тем, что
Джеба нет рядом и он не может ему возразить. Джон Юстас посмотрел на свой скромный
дом. - Ты никогда не заботился о себе.
Джон Юстас заморгал, пытаясь унять набегавшие слезы. Он всем сердцем любит
Джеба. Он все для него сделает.
Сюзанна с давних пор привыкла заботиться о себе сама. Поскольку никому и никогда
до нее не было дела, ответственность за свои поступки она несла также сама. Ко времени
окончания колледжа такой порядок вещей ей уже нравился. Если делать все самой, для
разочарования не остается места.
Такая независимость имела свою негативную сторону - Сюзанна обнаружила, что не
умеет заставлять работать других. В результате весенняя кампания по сбору средств в
фонд Комиссии по искусству отнимала у нее все время. Посмотрел бы теперь на нее
Джеб!
Вчера Сюзанна.легла спать в три часа ночи, и, если не произойдет чуда, сегодня будет
не лучше.
Нужно ответить еще на дюжину телефонных звонков и...
- Леди!
Шагнув на нижнюю ступеньку крыльца, Сюзанна остановилась. Обернувшись, она
обнаружила ту же самую маленькую темноволосую девочку, которую видела здесь месяц
назад. Да, девочка вроде та, все те же джинсы и тенниска, хотя теперь ее личико казалось
чистым, а волосы - причесанными. Теперь одежда ребенка уже больше соответствовала
нынешней теплой погоде. Но что случилось? До сих пор девочка не заговаривала с
Сюзанной.
- Привет! - улыбаясь сказала Сюзанна и присела на ступеньки, чтобы видеть лицо
ребенка. - Как тебя зовут?
- Миранда.
- Какое красивое имя! Ты живешь здесь поблизости? - Может быть, она ее новая
соседка? Из соседей Сюзанна знала только ближайших.
- Нет, - сказала Миранда, протягивая к ней руку. - У вас есть деньги?
Застигнутая врасплох, Сюзанна засмеялась:
- У меня есть несколько долларов. Зачем тебе?
- Вы живете в большом доме. Водите большую машину. Я видела, как вы выходите из
вашего гаража. - Девочка указала пальцем на закрытые двери. Гараж соединялся лифтом с
холлом возле кухни, но этим подъемником Сюзанна пользовалась нечасто. Она редко
ездила и на машине, предпочитая ходить пешком или брать такси, избегая таким образом
проблем с парковкой. - Вы богатая?
На миг смутившись, Сюзанна встала.
- Тебе нужны деньги? - спросила она.
- Только на ужин. Правда, моя мама не разрешает мне выпрашивать деньги или вещи.
Она говорит, что сейчас мы бедные, а когда мой папа вернется, у нас будет свой дом. -
Миранда сделала паузу. - Может быть, это будет большой, красивый дом - как у вас.
Сюзанна полезла в свою сумочку, достала оттуда несколько кредиток и сунула в руку
девочке.
- А где вы сейчас живете?
Миранда указала на аллею метрах в тридцати от дома Сюзанны:
- Там есть старая машина, и мы с мамой там спим.
- А где сейчас твоя мама? - спросила Сюзанна, чувствуя охватывающий ее ужас.
- Ищет работу. - Девочка посмотрела на Сюзанну своими большими глазами. - Папа
ушел потому, - сказала она, - что не смог найти работу. С нами все будет хорошо.
Сюзанна поняла, что эти слова как заклинание повторяла мать девочки, стараясь,
видимо, утешить ее ночью, когда они засыпали в брошенной машине. Ребенок был
бездомным, и сердце Сюзанны сжалось, как это было в Нью-Йорке, когда они с Джебом
кормили уличную женщину, а он хотел отдать ей свое пальто.
- Конечно. - Она вновь протянула руку к сумочке. - Миранда, я хочу, чтобы ты отдала
своей маме вот это. - Она вырвала страничку из своего блокнота. - Это мой номер
телефона и адрес. Скажи, чтобы она мне позвонила или зашла. Может быть, я смогу
помочь.
Сюзанна еще не знала как, но хотела помочь. Она не может просто смотреть на эту
малышку и ничего не делать. Деньги не в счет.
- Еще скажи маме, чтобы она купила тебе сегодня хороший обед.
Миранда сложила записку и осторожно положила ее вместе с деньгами в карман
джинсов. Девочка уже с малых лет усвоила, какую ценность представляют деньги. На них
можно купить себе возможность выжить.
- Вы красивая, - сказала девочка, посмотрев на Сюзанну. - Можно, я к вам буду
приходить?
- Конечно. - Сюзанна отвернулась, пытаясь сморгнуть слезы. - Миранда! - не
поворачиваясь, сказала она. - У меня есть сад. Если хочешь, приходи туда играть. - "По
крайней мере не на улице", - подумала она. - Только сначала позвони, чтобы проверить,
есть ли кто дома.
Ответа она не услышала. Когда Сюзанна снова обернулась, малышка уже растворилась
в сумерках.
Войдя наконец в свой дом, Сюзанна села за обитый кожей письменный стол и долго
сидела сгорбившись, потирая двумя пальцами переносицу. Кажется, Джеб считает ее
никчемной. С его точки зрения, она богатая бездельница, под предлогом добрых дел
ведущая бесцельную жизнь. В мире Сюзанны благотворительная деятельность значила
немало, и такая оценка могла бы ее просто возмутить, если бы Сюзанна с некоторых пор
сама не думала так же.
Может быть, Миранда ее обманывает? Может быть, поношенная одежда и
бесхитростные вопросы - это все уловки, предназначенные для того, чтобы выманить у
нее деньги? Или это проза городской жизни? И как тогда она сможет помочь?
Протянув руку к телефону, чтобы ответить на первый звонок, записанный на
автоответчик, Сюзанна подавила вздох. Сейчас у нее ни на что не осталось энергии, тем
более на запланированный поход в театр с Майклом. Однако он ждал ее появления там.
Как и появления потом в его постели.
Сюзанна все-таки уступила своему желанию вздохнуть. Под предлогом дождей
Сюзанна откладывала посещение театра, которое обещала Майклу больше месяца, и он
несколько раздраженно шутил, что это, очевидно, была ее первоапрельская шутка.
Не испытывала больше интереса Сюзанна и к сексу.
Она ничуть не удивлялась тому, что с трудом вставала по утрам с постели. Пусть Джеб
считает, что она богатая бездельница; на самом деле она работает как лошадь. Но что она
пытается этим доказать? Что он не прав?
Через шесть недель после метели в Нью-Йорке, через месяц после его единственного
телефонного звонка, она все еще думала о нем. О том, как они сидели в его лимузине, о
том, как он утром принес ей кофе в постель и поцеловал. "Вспомни о плохом, - приказала
себе Сюзанна. - О его юной новобрачной. О беспомощной оленихе с белым хвостом,
которую он подстрелил". С ней, Сюзанной, Джеб только развлекался, не заботясь о том,
что говорит и что делает. Нет, нужно работать и забыть обо всем.
Прежде чем Сюзанна успела набрать первый номер, в расположенный на первом этаже
просторный кабинет торжественно вплыла Лесли. Все закружилось перед глазами
Сюзанны, будто мать своим появлением каким-то образом нарушила равновесие. Работая,
Сюзанна забыла о голоде и пропустила сегодня обед; по правде говоря, она до сих пор
чувствовала себя объевшейся и раздувшейся. Разговаривать с матерью ей сейчас совсем не
хотелось.
Лесли остановилась у стола, просматривая почту, которую принесла с собой. Часть ее
предназначалась Сюзанне.
- Мой счет... твой счет... письмо...- Лесли принялась разглядывать почтовую марку на
конверте, которую прислала ей подруга. - Как я вижу, она до сих пор на Мауи... счет... А
это что такое?
Пытаясь подавить раздражение, Сюзанна занялась телефонными звонками. Она уже
почти сожалела о том, что предназначенная ее матери почта пересылается сюда из дома
Лесли в Коннектикуте, который находится всего в нескольких минутах езды от дома
Дрейка. Теперь вполне может случиться так, что мать будет вскрывать личную
корреспонденцию Сюзанны. Сине-белый логотип на красном конверте, который держала
в руках Лесли, показался Сюзанне знакомым.
- Дай его сюда, - наконец сказала она.
- С каких это пор тебе нравится музыка кантри?
- Она мне не нравится.
- После поездки в Нью-Йорк?
Когда Сюзанна вскрыла конверт, из него выпало два сине-бело-красных билета.
Осторожно взяв их в руки, она прочитала: "Джеб Стюарт Коуди, тур по Америке. СанФранцисская
арена. Партер. Первый ряд. Места 10 и II". Приколотая сверху записка
гласила:
"Спасибо за воспоминания. Давай сделаем так, чтобы вновь было о чем вспомнить".
Подписи не было.
- Сюзанна! - услышала она игривый голос матери. Она не видела его шесть недель. Она
не разговаривала с ним месяц. Тогда она бросила трубку, но... Почерк, наверное, Джеба.
Это не,может быть Бриз Мейнард. Сюзанна посмотрела на билеты. Концерт будет завтра.
- Что за воспоминания? - спросила Лесли, заглядывая ей через плечо.
- Неприятные.
- Тогда почему он...
- Откуда я знаю? Я вообще не хочу об этом говорить. - Сюзанна помолчала, чувствуя,
что ее ладони похолодели. - Мы вместе провели... несколько часов во время метели - как
многие другие.
Лесли вскинула голову:
- Он красивый мужчина. Очень харизматичный. А это тело...
- Мама! - Сюзанна обращалась к ней так только тогда, когда ее терпение было на
исходе.
- Я знаю, что газетные сплетни тебя раздражают, и не могу винить тебя за это. Но,
Сюзи, ты ведь не становишься моложе. Если Майкл не подходит...
- Майкл просто замечательный. - Сюзанна встала из-за стола. - Ты напомнила мне о
том, что пора одеваться. Пойдешь с нами в театр и потом на прием? - Сюзанна сцепила за
спиной пальцы. На приеме будет спиртное, а она не сможет все время следить за
матерью.
Лесли внимательно посмотрела на нее:
- Ты плохо выглядишь. Похудела, и кожа у тебя серая. Что случилось?
- Истощение на почве милосердия. Сначала показ моды, потом котильон и еще один
бал дебютанток.
- Семейное проклятие Уиттейкеров.
Окинув взглядом мать в ее модельных джинсах и стэнфордском спортивном свитере,
Сюзанна выдавила из себя улыбку:
- Может быть, ты оденешься - тебе будет приятно снова надеть что-нибудь красивое - и
присоединишься к нам с Майклом? - Она приподняла брови. - На миру и смерть красна.
- Пожалуй, я лучше останусь.
- И снова позвонишь Дрейку? - Одна альтернатива была не лучше другой. Сюзанну
начинало беспокоить, что мать все время одна. Может быть, стоит предложить ей
съездить на Восток, навестить своих подруг.
- Мы несколько раз уже с ним беседовали. Мне кажется, он стал относиться ко мне
немного лучше. Сюзанна обошла вокруг стола и слегка обняла мать.
- Не слишком надейся.
- И ты тоже, - пробормотала Лесли. - Ты идешь на этот концерт? - спросила она, когда
Сюзанна протянула руку к двери.
- Нет. Но и не хочу, чтобы эти билеты пропали.
Все еще держа их в руках, она с бьющимся сердцем вышла из комнаты. Сюзанна не
хотела встречаться с Джебом Стюартом Коуди, чтобы не попасть вновь под действие его
чар. Но сама мысль о возможности такой встречи - стоит только ей захотеть - придавала
ей сил и отвлекала от навязчивого образа Миранды.
Джеб лежал на темно-синем ковре своей гримерной в помещении Сан-Францисского
концертного зала и делал отжимания. Тридцать шесть, тридцать семь, тридцать... Мышцы
живота напрягались в такт счету. Дверь открылась, и в комнату вошла Бриз с уоки-токи,
который перед концертами становился как бы ее третьей рукой.
Сегодня она была в серовато-зеленой блузке с серебряными запонками, такого же
цвета короткой юбке с расшитым серебром подолом, которая, должно быть, весила
килограмма четыре, и серебристых ботинках до колен. Перевернувшись на спину, Джеб со
свистом втянул в себя воздух и нахмурился.
- Ты не одет,- сказала она, глядя на его голую грудь и черные шелковые спортивные
трусы.
- Зато ты одета. - Он снова окинул ее критич
...Закладка в соц.сетях
