Жанр: Любовные романы
Светская львица
...е лежа на пляже она не расслабилась и не задремала, вопреки обыкновению,
а продолжала болтать, беспокойно вертясь под солнцем с боку на бок. Вэл не
ожидал, что предложенное им зрелище возымеет подобное действие.
— Мне кажется, ты сегодня ночью не заснешь, — усмехнулся он,
бросая со своего пляжного лежака ехидный взгляд в сторону Джинджер. —
Может быть, ты просто запала на кого-то из них?
— Да ну тебя, — наморщила точеный носик Джин. — Я не имею дел
с дикарями. Но это было так впечатляюще...
— С дикарями? Опытные клавадисты пользуются таким уважением, что
городской глава почитает за честь сесть с ними за стол. А насчет ощущений...
Как ты относишься к аквапарку?
Это, конечно, не прыжок со скалы, но поверь мне — пролететь по винтовому
желобу и плюхнуться в воду — это тоже захватывает дух.
— Но это как-то... несолидно, — неуверенно возразила
Джинджер. — У всех на виду лететь вверх тормашками...
Вэл застонал, закатил глаза и перевернулся на спину.
— Можно подумать, что сейчас на тебе деловой костюм, застегнутый на все
пуговицы, и туго затянутый дамский галстук. Джин, ты даже на пляже думаешь,
как бы не уронить своего достоинства? Я от очаровательной молодой девушки
слышу слово
несолидно
или от лысеющего банкира средних лет? Кем ты себя
считаешь — миссис Буш или королевой Елизаветой?
Джинджер обиженно заморгала.
— Но... Ведь... Есть же какие-то представления о приличиях...
— Какие-то. А не черт знает какие. По-твоему, все, кто не ходит на твои
чопорные рауты, а веселится искренне и с душой, — страшные развратники?
Разве тебе не понравилось тогда на танцах? Не ты ли танцевала лучше всех и
громче всех смеялась?
— Но потом меня ограбили, — напомнила она.
— Это случилось потому, что ты пошла на танцы? Или потому, что кто-то
разгуливал ночью по рабочему кварталу в бархате и в туфлях за пятьсот
баксов, помахивая вечерней сумочкой? Разве я не просил тебя надеть джинсы и
кроссовки? И взять машину? Ладно, проехали, дело прошлое.
— Ну уж нет, не проехали. Ты сказал — и мне позволь. Кто меня уговорил
— нет, вынудил туда пойти? Разве ты не взял на себя ответственность за мою
безопасность, приглашая меня? Разве я могла знать, что творится по ночам в
рабочих кварталах?
— Могла. Ты знала. Ты там выросла, — невозмутимо ответил
Вэл. — А когда
звезда
не прислушивается к рекомендациям охраны,
телохранитель
снимает с себя всякую ответственность..
— Да я... Да я сейчас... — Джинджер задохнулась от возмущения,
резко села на своем лежаке и схватила полотенце, намереваясь запустить им в
дерзкого негодника.
—..Ка-а-ак пойду и как скачусь с водной горки! — закончил за нее Вэл.
Он подошел к Джинджер и сгреб ее в охапку вместе с полотенцем.
Она еще немного побрыкалась, возмущенно пыхтя, но потом, ласково прижатая к
широкой горячей груди, смущенно затихла и позволила себя унести на соседний
пляж, где блестели мокрыми поверхностями на солнце водные аттракционы.
— Тебе же самой надоела игра в принцессу, — тихо добавил Вэл,
наклоняясь к Джинджер так низко, что светлая прядь его длинных волос
защекотала ей лицо. — Пора поиграть в счастливую и веселую девушку, у
которой нет никаких забот.
— Поиграть? Я хотела бы такой стать, — вздохнула Джинджер.
Вэл был прав. Джинджер выросла не в особняке элитного квартала, а в одном из
самых дешевых районов города. Родилась она не в Далтонморе, а на ферме где-
то ближе к югу. Ее папаша баловался мутным пойлом, которое мать гнала на
продажу, и однажды под парами алкоголя застрелил женушку из дробовика,
застукав с соседом — таким же, как он сам, фермером, пьяницей и дебоширом (а
других типажей в округе и не водилось).
Как ни странно, это печальное событие спасло Джинджер жизнь. Страшно
подумать, в какой обстановке она прозябала бы сейчас, если бы отец тогда не
сел и ее не забрали бы в приют при мормонской общине.
В приюте Джинджер отмыли, расчесали ее длинные густые волосы, научили
аккуратно одеваться, запретили произносить некоторые слова — и оказалось,
что она вполне симпатичный и временами милый ребенок, хоть и со сложным
характером. Невеселое раннее детство не могло не наложить свой отпечаток.
Однажды сестры велели всем девочкам собраться в зале, где обычно проходили
музыкальные занятия. Это происходило так: сестра Мэри играла на фортепиано,
а воспитанницы пели религиозные гимны ее собственного сочинения тоненькими-
тоненькими голосочками, напоминающими жалобное скуление кутят.
Гимны, надо признать, были дурацкими.
В тот раз все происходило как обычно, кроме одного: музыкальное занятие было
в этот день уже вторым, его повторили специально для гостей. Две дамы
средних лет вошли в зал в сопровождении сестер, благодушно улыбаясь детям, и
присели рядышком на стульчики напротив хора.
— Девочки, это мисс Гринделл и мисс Нортонхилл. Пожалуйста, исполните
для них ваш самый любимый гимн, — попросила директриса приютской школы
и кивнула сестре Мэри, которая тут же заиграла вступление.
Девочки запели:
Мисс Гринделл — худощавая женщина, одетая в черные брючки и элегантную белую
водолазку, — с улыбкой кивала в такт, любуясь бедными милыми
ангелочками, пищащими свою несусветную чушь. Мисс Нортонхилл — особа
гренадерского вида в джинсах и клетчатой мужской рубашке, обладающая, как
выяснилось позже, глубоким густым контральто, ее чувств не разделяла. На ее
лице грубой лепки читалось не умиление, а безграничная жалость к затюканным
детишкам и ирония в адрес их наставниц.
Она вообще, как позже смогла заключить Джинджер, была умнее своей подруги и
обладала критическим складом мышления и недюжинными аналитическими
способностями.
— старательно выводили малышки.
Маленькая Джинджер немного смущалась. Теперь, перед лицом посторонних, она
чувствовала, что сочинение сестры Мэри не тянет на пять баллов. Особенно ее
утверждал в этой мысли кривящийся рот мисс Великанши Нортонхилл.
В школе на уроках английской литературы стихи были не менее нудные, но более
складные.
Когда девочки закончили пение, мисс Гринделл захлопала в ладоши.
— Ой, какие вы молодцы! Какие молодцы! — восклицала она.
— Бедолаги, — вздохнула мисс Нортонхилл. — Невесело же вам
тут живется.
— Может быть, вам хочется поговорить с девочками? — подсказала
сестра Клэр. — Задать им какие-нибудь вопросы?
— Да, пожалуй, — согласилась мисс Нортонхилл. — Например...
Крошки, вам нравится песня, которую вы только что исполнили? Вот тебе,
например? — Она кивнула маленькой девочке с туго заплетенными белесыми
косичками.
— Да, конечно! — заученно отбарабанила малышка. — Сестра Мэри
заботится о нас и сочиняет замечательные гимны! Они о том, как надо служить
Господу, чтобы быть хорошими девочками и хорошо учиться!
Гринделл закивала, а Нортонхилл нахмурилась и продолжала опрос:
— Ну а ты?
На этот раз вопрос был адресован рослой двенадцатилетней брюнетке с прической-
каре. Глядя на нее, не догадаешься, что это не прическа, а кара. Пару
месяцев назад сестры остригли роскошные косы беглянки в отместку за то, что
девочка смылась из приюта и отправилась путешествовать автостопом, да села
по ошибке в машину шерифа, который вернул ее назад.
— Ну нравится, — хмуро подтвердила та. — Если мы будем
просить Боженьку и все такое, он пошлет мне хорошего мужа, богатого и
который драться не будет.
— Салли, что ты говоришь! Как не стыдно о таком думать! — зашипела
на нее одна из воспитательниц.
Взгляд мисс Нортонхилл обратился к хорошенькой малышке с огромными светло-
серыми глазами и роскошными каштановыми локонами, которую не портило даже
серое платье воспитанницы.
— А ты что скажешь?
Джинджер — а это была она — замялась. Сестры твердили, что ложь — это
страшный грех, но за правду сурово наказывали. И она уже готова была
солгать, но вдруг поняла, что эта огромная тетя с добродушным мужеподобным
лицом ждет от нее совсем другого. И если сейчас Джин побоится и скажет то
же, что все, гостья потеряет к ней всякий интерес и равнодушно отвернется к
другим девочкам, продолжая свой опрос.
И Джин решилась.
— Нет, что вы, мисс, — искренне ответила она. — Это полное
дерь... — Девочка осеклась под злобным взглядом директрисы и
растерянным — сестры Мэри. — Это не очень хорошая песня. Мне больше
нравились те песенки, которые папа играл на губной гармошке, пока его не
посадили.
— Твой папа сидит в тюрьме? — включилась в разговор мисс Гринделл.
— Да, его упрятали за решетку на всю жизнь после того, как он застрелил
из ружья мою маму за то, что она путалась с этим придурком Сэмом, — не
моргнув глазом, выдало ангельское создание.
— Джинджер! Опомнись, как ты разговариваешь! — Директриса была
близка к обмороку.
Но маленькая бестия била в точку.
— Да, нелегко же тебе пришлось... — пробормотала мисс Нортонхилл
и, переглянувшись со своей подругой, обратилась к директрисе: Сестра Клэр,
мы можем немного погулять по саду с Джинджер — тебя ведь так зовут,
верно? — Она подмигнула малютке.
— Конечно, если вам угодно, но... — Сестра Клэр удивилась. Ей
казалось, что с таким ребенком, как эта Джин, никто не захочет возиться.
Амбициозная, своенравная девчонка, подверженная греху гордыни — и это в семь-
то лет! Что же дальше будет? Такую нелегко обломать...
Но подруги трудностей не боялись. Бродя с Джин по приютскому яблоневому
саду, они кормили ее конфетами и засыпали вопросами.
— Неужели все это случилось прямо у тебя на глазах? — изумленно и
сочувственно расспрашивала мисс Гринделл, которая разрешила звать себя
тетушкой Мэгги.
— Ага! — радостно подтвердила Джин. На самом деле она ничего не
помнила, но поняла, что оседлала правильного конька. — Он входит и
говорит:
Какого дьявола! Я вас застукал, попались, голубки! Прощайтесь,
встретимся в аду!
И — БАХХ! Мозги по стенам, кругом кровища, а Сэмми успел выскочить в окно. И
тут входит шериф и говорит:
Всем оставаться на местах!
Вы арестованы! Билл, зачитай ему его драные права
. А отец говорит:
Прощай,
дочка. Я сделал это ради тебя. Теперь ты будешь жить в приюте, и, может
быть, тебя однажды заберут к себе какие-нибудь добрые люди
... — На
этом месте Джин немного подпустила слезу.
Тетушка Мэгги всхлипнула и прижала к носу платочек. Тетя Алиса — мисс
Нортонхилл — недоверчиво хмыкнула, но тоже была тронута нелегкой судьбой
бедняжки. Что с того, что подробности были почерпнуты из боевиков, которые
девчонки иногда смотрели тайком, заглядывая в окно к сестре Клэр и другим
любителям вечерних телепросмотров.
— Милая, посиди здесь пять минут, нам с Мэгги надо немного
посовещаться, — объявила Алиса, усаживая Джин на один край садовой
скамьи и отодвигаясь с подругой на другой.
Женщины принялись шептаться. До слуха Джинджер долетали отдельные слова:
миленькая... но непростая... дерзка... зато неглупа...
Наконец они пришли к согласию и развернулись к Джинджер.
— Итак, Джин, нам надо кое-что тебе сказать, — начала
Алиса. — Мы с Мэгги — давние подруги... — Она ласково взяла Мэг за
руку. Мы живем с ней вместе, у нас квартирка в Далтонморе — не слишком
богатая, но вполне уютная и своя.
— Вы что — лесбиянки? — в лоб спросила девочка-паинька, теребя
край платьишка. Она слышала о таких женщинах от Салли, которая за свою
двенадцатилетнюю бродячую жизнь много чего повидала.
Мисс Гринделл покраснела и закашлялась.
Алиса тоже как-то странно заквохтала. Вскоре ее квохтанье переросло в
здоровый радостный гогот.
— Ну ты даешь, малышка. За словом в карман не лезешь, — заметила
она сквозь смех. — Короче.
Мы хотим удочерить кого-нибудь. Как тебе эта идея? Пойдешь к нам жить?
Золотых гор не обещаем, но и голодной засыпать не будешь. Опять же, не
придется гимны дурацкие петь...
— Здорово! — восхитилась Джинджер. — Значит, у меня теперь будут настоящие родители?
То есть две мамы? А телевизор мне можно будет смотреть?
— Только не допоздна, — вставила Мэгги. — И не все подряд.
Без всяких там неприличных передач.
— А мне неприличные передачи и не нужны, — пояснила Джинджер. — Они какие-то скучные.
Видали мы их через окно нашего садовника — он постоянно смотрит
Плейбой
поздно ночью
и думает, что никто не знает. А еще набожного из себя корчит.
Алиса опять расхохоталась, а на лице Мэгги явно читалось:
Господи, на что
мы подписались!
.
Но весь эпатаж на этом закончился. Как только Джинджер поселилась в
небольшой квартире Мэгги и Алисы в Далтонморе, она стала играть в
девочку
из приличной семьи
.
Осенью она пошла в обычную школу. И, несмотря на то что ее знания,
полученные в классе при общине, изрядно проигрывали по сравнению с багажом
большинства сотоварищей, сделала все, чтобы нагнать сверстников.
Джин ужасно старалась, чтобы ни у кого не было повода обозвать ее
приютской
или как-то еще. Мэгги и Алису выдавала за своих родных теток,
сочинив трогательную историю о том, что после гибели родителей сестра мамы и
сестра папы решили объединиться под одной крышей, чтобы воспитывать ее как
родную дочь.
Указания сестер в общине — не чавкай, убери локти со стола, одерни платье —
когда-то безумно ее раздражали. Но теперь Джинджер припомнила их все, чтобы,
не дай бог, не ударить в грязь лицом перед своими новыми товарищами.
В результате Джинджер приобрела сносную репутацию в классе, но поскольку
боялась чрезмерно приблизить к себе кого-то и разоткровенничаться, то друзей
так и не приобрела, вечера проводя в обществе опекунш, которые иногда водили
ее в кино или устраивали маленькие домашние вечеринки.
Жила троица так себе — ни бедно, ни богато.
Мэгги брала надомную работу и любила расположиться в кресле перед
телевизором, занимаясь рукоделием и кидая взгляды на экран, где шел
очередной сериал или ток-шоу. Алиса была неплохим программистом, но ей
приходилось постоянно менять место работы из-за своего довольно вздорного и
независимого характера.
Алиса просто органически не могла смолчать, если ей что-то приходилось не по
нраву, и ее увольняли раз за разом. Она приходила домой хмурая и курила
сигарету за сигаретой. Тогда тетушка Мэгги смотрела на нее, вздыхала и
скорее констатировала, чем спрашивала:
Ты опять повздорила с начальством и
потеряла работу
.
Алиса неизменно отвечала:
Я уже присмотрела пару мест. Завтра пойду на
собеседование
.
И шла, и все случалось по новой. Поэтому ей так и не удалось сделать карьеры
и добиться приличной оплаты.
Но Джинджер они старались баловать, хотя далеко не всегда это получалось.
Растущая и продолжающая хорошеть день ото дня девочка мечтала о тех
временах, когда они все разбогатеют и будут жить как королевы.
Когда она вышла замуж за Алекса и ее мечта сбылась, Джин завалила теток
подарками, делясь с ними плодами своих сбывшихся грез. Но вспоминать о своем
приютском детстве и о годах, проведенных в маленькой квартирке, где порой
приходилось думать, что лучше — потратить деньги на квартплату или немного
задолжать и подклеить отставшие обои — не любила.
3
Вэл с удовольствием наблюдал, как Джинджер снова и снова поднимается на
водные горки — одну за другой — и скатывается с них, радостно визжа.
Сначала она одновременно стеснялась и панически боялась проделать все это,
упиралась и не давала себя затащить даже на самый маленький подъем. В
поездках с мужем она никогда не
опускалась до ребяческих забав
,
предпочитая посещение салонов и выгуливание вечерних платьев по ресторанам.
Но потом Вэл напомнил ей, что она собиралась изведать тайны ощущений
отважного клавадиста, а сама не может скатиться даже по самому пологому и
невысокому желобу.
— Я? Не могу? Да мне просто неохота, при чем здесь
не могу
! —
пожала она плечами и посмотрела вниз. Высота водяной горки явно была ниже,
чем звенящая и пенящаяся бездна разлома, в которую она заглянула во время
выступления ныряльщиков.
— А по-моему, ты трусишь и все твои рассуждения о том, как это здорово
—
преодолеть страх и прыгнуть
,
почувствовать, как вода расступается,
чтобы принять твое тело
,
вынырнуть победителем
, — просто яйца
выеденного не стоят.
— Ах вот как! — Джинджер резко развернулась, шлепнулась на гладкую
поверхность желоба, с радостным воплем скатилась вниз и плюхнулась в воду.
Вынырнула она, отплевываясь и тряся головой, но довольная и счастливая.
Выбралась из воды и тут же побежала на другую горку — повыше.
Вэл сначала катался и плескался вместе с ней.
А после отплыл на глубину, добрался до бортика, отгораживающего акваторию
аквапарка, откинулся на него и принялся наблюдать, как знакомая стройная
фигурка то и дело возникает в разных местах извилистой конструкции горок.
Нежиться в воде было приятно — солнце не обжигало кожу, хотя Вэл по опыту
знал, что и в волнах тело загорает.
Джинджер, которая дома казалась довольно смуглой, так как любила посещать
солярий, здесь, в Акапулько, выглядела белокожей по сравнению с аборигенами
и теми туристами, что приехали раньше. Зеленые линии крохотного купальника-
бикини подчеркивали соблазнительность ее безупречного тела. Гладко
зачесанные назад волосы намокли, и отдельные пряди выбились из прически,
струясь по высокому лбу мокрыми змейками.
Как же она хороша... Вэл чувствовал, что сердце щемит от невнятных
предчувствий или надежд, что его невинный маневр удастся и эта поездка
сблизит их, заронит в душу Джинджер долгожданные зернышки любви и нежности.
Разве она когда-нибудь любила? Разве Алекс не был для нее просто соломинкой
— нет, прочным баобабом для решения всех ее девичьих проблем, воплощения
мечты о красивой жизни?
Вэл хотел показать Джинджер другую жизнь счастливую, неподдельную, где
правит радость, а не крахмальный воротничок. И в ответ рассчитывал увидеть
ее искреннюю привязанность, а не ту деловитую признательность, которую
получил в свое время ее бывший муж.
Джинджер смеялась, и Вэл подплыл поближе, чтобы отчетливее слышать этот
смех, чтобы впитывать ее радость и радоваться вместе с ней.
Его любимой весело — и ему хотелось верить, что это хороший признак. Она
оттаивает. Вэл помахал ей рукой, Джинджер заметила и помахала в ответ.
День был так переполнен новыми впечатлениями, солнцем и движением, что на
закате Джин ощутила себя совершенно утомленной, хотя и безмерно довольной.
Сидя в мягком кресле холла, крытом чехлом из разноцветной мексиканской
ткани, она наслаждалась приятной усталостью мышц, отдыхающих после с толком
проведенного дня.
После бурного веселья на пляже ей не хотелось сразу возвращаться в номер, и
она предложила Вэлу немного посидеть в холле на своем этаже, любуясь
интерьерами, стилизованными под местную старину, и наблюдая за проходящими
мимо туристами, съехавшимися сюда со всего света.
Стены были расписаны в духе местных фольклорных мотивов, по углам стояли
индейские статуэчки, а в кадках высились такие же пальмы, что в избытке
росли вдоль всего побережья.
Этот хоть немного напомнил Джинджер ее собственную гостиную.
— Кстати, ты неплохо здесь ориентируешься, — обратилась Джинджер к
Вэлу, сидящему в соседнем кресле. — Все хочу тебя спросить — ты так
хорошо изучил проспекты агентства или и правда здесь бывал?
— И то, и другое, — ответил Вэл. — Проспекты я изучал перед
первой поездкой. А после у меня была возможность своими глазами убедиться,
что в них правда, а что — рекламный ход.
Хотя я здесь не отдыхал, а работал. Первый раз, еще в студенческие годы, я
был здесь на стажировке. Участвовал в проектировании отеля, учился вписывать
здание в окружающий ландшафт и учитывать особенности местности.
— Этого отеля? — удивилась Джинджер.
— Нет, этот отель был построен гораздо раньше. А потом я еще пару раз
был в этих краях по делам фирмы. Здесь у меня остались кое-какие связи, и
меня просили выступить посредником в получении хороших заказов.
— А почему мы поселились не в твоем отеле? — подначила
Джинджер. — Ты не уверен в надежности и прочности своей студенческой
работы?
— Я всегда уверен в надежности своей работы, — без тени улыбки на
лице ответил Вэл. — Даже если мне с пеной у рта приходится доказывать
свою правоту заказчику, который готов экономить на прочности несущей
конструкции.
— Извини, я не хотела тебя задеть, — спохватилась Джин. — Я
просто попыталась пошутить, но, как оказалось, неудачно.
— Все в порядке. — Вэл смягчился. — Просто с проектом, над
которым я работаю в последнее время, возникли те же самые сложности.
Мне еще придется за него повоевать. А этот отель я выбрал, потому что он
стоит рядом с самыми отличными пляжами Акапулько.
— И ты не ошибся. Здесь такой волшебный золотой песочек...
— Мне было из чего выбирать. Знаешь, какова протяженность местных
пляжей? Пятнадцать километров, — сообщил Вэл, гордясь своими
познаниями. — Есть довольно скалистые, а есть такие — песчаные. Есть
пляжи, на которых можно только загорать, потому что там слишком сильный
прибой, а есть потише, где приятно поплавать.
— В детстве я видела такой пляж на картинке из старого журнала, и мне
так хотелось побывать в подобном месте, где есть море и горячий
песок... — Джин вздохнула. — Я потом раз десять бывала с Алексом в
разных странах, но к тому времени уже воспринимала все происходящее как
должное... Не смогла ни удивиться, ни прочувствовать, а теперь вижу, как все
это здорово...
Джинджер смутилась, словно спохватилась, что излишне откровенна, и поспешила
сменить тему.
— Когда мы возвращались на автобусе с экскурсии к ущелью, я заметила у
берега какие-то лодки — как мне показалось, с прозрачными днищами. Что это?
— Неужели ты за все свои поездки ни разу не каталась на такой? —
удивился Вэл.
— Да мне как-то ни разу в голову не приходило покататься на
лодке, — призналась Джинджер. — Мне казалось, это какое-то
развлечение из деревенской жизни.
— Ты многое потеряла, милая! — Вэл покачал головой. — Знаю,
куда обязательно свожу тебя завтра. И клянусь, тебе это понравится.
— А я знаю, куда свожу тебя прямо сейчас, встрепенулась
Джинджер. — Думаю, ты проголодался не меньше, чем я. Разреши, я угощу
тебя ужином, раз уж ты оплатил дорогу.
— Дорогу мне оплатила фирма, — возразил Вэл. — Начальство
расщедрилось. Не иначе, собираются увеличить мне объемы работ и спешат
задобрить.
— Все равно, я угощаю. Не спорь. Но ты лучше меня знаешь, где здесь
можно найти приличный ресторан.
— О нет, только не ресторан. Не хочу менять шорты и гавайку на костюм.
Давай выберем что-нибудь демократичное, милое и с местной кухней.
Джинджер замялась. Она-то, по своему обыкновению, захватила только вечерние
наряды и пляжную одежду. Идти ужинать в том же виде, в каком она лазала по
горам — в шортах и майке, — ей не хотелось.
— Минутку. Я кое-что придумала, — заявила она и сорвалась с
места. — Подожди меня немного.
Джин заскочила в номер за сумочкой, в которой хранилась кредитная карточка,
и спустилась вниз, в лавку при отеле, которую заприметила накануне.
— Джин, ты надолго? Я успею принять душ? — окликнул ее Вэл, когда
она проносилась мимо него по направлению к лифтам.
— Да нет, не очень. Только в магазин и обратно, — откликнулась
она.
— Значит, успею, — хмыкнул себе под нос Вэл и пошел в номер.
Он вышел из душа
...Закладка в соц.сетях
