Жанр: Любовные романы
Женщина ночи
... и она сообщила мне, что
вечеринка не состоялась и Мэри уехала к заболевшей дочке. Как она? Они еще
не звонили?
— Пока нет.
— Может быть, мне зайти и успокоить тебя в твоем несчастье? —
кокетливо спросила Мишель.
— Было бы неплохо.
— Тогда будь готов, — сказала Мишель и повесила трубку.
Она припарковала машину за квартал от дома.
— Меня никто не заметил, — сказала она, когда Пол обнимал ее,
вдыхая аромат ее духов. Ее тело было податливым и горячим. Она немного
намокла под дождем, и от нее веяло свежестью.
Скоро Мишель заснула, но Полу не спалось. Он встал с постели и прошел в
кабинет Мэри. Он снова принялся разглядывать содержимое коробок с надписью
Записи Рэндела
.
Старые конверты были адресованы Рэнделу. Судя по штемпелю, им было года два.
Пол вернулся в спальню, но не мог уснуть до самого утра. Когда солнце залило
спальню утренним светом, Мишель проснулась и поцеловала его.
— Я прекрасно выспалась, — сказала она, потягиваясь в постели.
Пол спустился вниз, чтобы приготовить завтрак. На кухне была гора немытой
посуды.
— Проклятье! — громко сказал Пол, так и не найдя ни одной чистой
тарелки.
ГЛАВА 33
До агентства
Энджел
Мэри добралась на такси.
— У меня назначена встреча с Джастин Энджел. Меня зовут Мэри
Квин, — обратилась она к молодой женщине в приемной.
— Миссис Квин! — сказала симпатичная женщина. — Миссис Энджел через минуту спустится.
Улыбка Джастин Энджел, когда она спустилась вниз, была такой же сияющей и
свежей, как и вся обстановка вокруг. Сопровождая Мэри в свой офис, она
представила ее своим сотрудникам, потом усадила в удобное кресло и заказала
кофе. В светлые большие окна офиса заглядывало голубое нью-йоркское небо.
Сидя в кресле, Мэри уже не ощущала себя лишь
первоисточником
, как это было
в агентстве, с которым Пол подписал контракт. Сейчас она была основным
объектом внимания со стороны Джастин Энджел. Она говорила с сильным нью-
йоркским акцентом, на ее пальцах сверкали кольца, когда она перебирала
рукописи у себя на столе.
— Вы можете понять, в каком шоке мы все находимся? — сказала она,
улыбаясь Мэри. — Целых три новых романа Рэндела Элиота! В это
невозможно поверить. Их видел кто-нибудь еще?
— Нет, — ответила Мэри.
— Мы просидели две ночи за их чтением. Они потрясающие. Это лучшее, что
он написал до сих пор. Конечно, мы согласны быть вашими представителями,
но... — Джастин покачала рукой, унизанной кольцами, над рукописями и
слегка улыбнулась.
— Вас смущает, что после смерти автора появилось четыре новых романа?
— Рэндел ушел слишком рано, — мягко сказала Джастин. — Это
был первоклассный писатель, хотя и с кое-какими отклонениями в психике. Мэри
посмотрела в окно.
— Значит, эти три новых романа могут быть изданы? — спросила она.
— Мы можем издавать по одной книге в год. Это будет настоящий урожай
Рэндела Элиота. У вас есть на примете издатель, с которым вы хотели бы,
чтобы сотрудничало наше агентство?
— Как вы знаете, контракт с Джорджем Бламбергом истек. Но несколько лет
назад он предлагал мне десять тысяч долларов за первую книгу.
— Сколько? — удивленно подняла брови Джастин.
— Десять тысяч. Джастин рассмеялась:
— Он, наверное, пошутил! В десять раз больше!
— Нет. Он был прав, — сказала Мэри и посмотрела Джастин прямо в
глаза. — Рэндел Элиот умер, но его романы все равно будут продолжать
выходить. Это только следующие три. Но вы их должны продавать под моим
авторством, а не под именем Рэндела Элиота. Поэтому десять тысяч долларов —
это максимум, на что может надеяться начинающий автор. Я хочу, чтобы вы
знали, что я обратилась к вам, потому что у вас репутация умного и
догадливого человека.
Некоторое время в комнате был слышен лишь шум нью-йоркских улиц. Потом
Джастин сказала:
— Значит, вы и есть Рэндел Элиот. Мэри и Джастин встретились взглядами.
— Как мне быть? — спросила Мэри.
— Расскажите мне все с самого начала, — сказала Джастин, — а
потом дайте мне пару дней — мы что-нибудь придумаем.
На следующий вечер Джастин пригласила Мэри в ресторан.
— Вы должны доверять мне, — сказала она своим живым
голосом. — Теперь мы повязаны одной ниточкой — я заинтересована в том,
чтобы вы больше зарабатывали, потому что десять процентов будут моими. А я
очень люблю деньги. — Джастин улыбнулась. — Отныне вы станете
писателем, который лгал во имя любви
.
— Что? — переспросила Мэри, поставив на стол пустой бокал.
— Мы решили так назвать вас. Это будет ваш новый образ. Вы обманывали,
потому что любили Рэндела, любили свою семью. И именно ваша любовь объясняет
и оправдывает ваши действия. Кто посмеет обвинить вас в этом? Представьте,
что произойдет в издательском мире, когда выяснится, кто был на самом деле
все эти годы Рэнделом Элиотом!
— Надо еще, чтобы они поверили в это, — сказала Мэри. — Ведь
я не могу ничего доказать. Рэндел мог надиктовать мне все книги, пока был
жив.
— А кому могут понадобиться эти доказательства? Кто станет судиться с
вами? Ваши дети? Я думаю, что им это будет совсем не нужно. Как только о
вашей истории станет известно, вы будете нарасхват у издателей. Им тоже не
надо бегать по юристам, потому что все хотят делать деньги — и вы, и я, все.
Даже если кто-нибудь и захочет копать под вас, ему все равно не удастся
ничего доказать. Ваша история станет вашей хорошей рекламой. Как смогут те,
кто вам не поверит, объяснить тот факт, что после смерти Рэндела не осталось
ни одной записи, сделанной его рукой? Но тем временем каждый год продолжают
выходить в свет его новые книги — в том же стиле, в том же духе, что и при
его жизни. Рано или поздно все поймут, что не мог покойный Рэндел написать
столько книг.
— Я в разные годы писала части разных книг. Поэтому в них есть много
общего. Они все являются как бы продолжением друг друга, — сказала
Мэри.
— Вам не следует менять имя Рэндела на ваше на первых пяти книгах. Все
будут знать, что истинным их автором являетесь вы, и это тоже будет частью
вашего нового образа, который мы создадим. Люди будут знать, что вы ради
Любви приписали ему авторство своих книг. Это будет прекрасной рекламой.
Мэри молча смотрела в пустой бокал.
— У вас будет издано восемь книг — вы можете претендовать на большую
литературную премию, — сказала Джастин.
— Да, — тихо произнесла Мэри. — Писатель восьмидесятых, голос
своего поколения, обладатель Пулитцеровской премии.
Джастин с удивлением посмотрела на нее и рассмеялась.
— Так оно и будет.
— Эти слова говорили Рэнделу три года назад, здесь, в этом отеле, — грустно сказала Мэри.
Джастин обещала зайти на следующий день. Ей надо было переговорить с
адвокатами и бухгалтерами. Мэри позавтракала у себя в номере, а когда
подошло время ленча, спустилась в ресторан.
В два часа появилась Джастин.
— Все считают, что мы выбрали правильную линию, — сказала
она. — В ней нет ни одного изъяна. — Она посмотрела на Мэри,
которая стояла у окна. — Вы чем-то обеспокоены?
— Да.
— Пол? — спросила Джастин. — Он что, не любит удачливых
женщин?
— Он считает, что, работая над биографией Рэндела, занимается делом
всей своей жизни. Что он будет делать, когда выяснится, что ему надо
начинать сначала и писать про свою жену?
В комнате воцарилось молчание. Его прервала Джастин:
— У вас все складывается отлично. А что касается Пола, то он скоро
поймет, что не так уж и плохо быть супругом известной писательницы. Вы это
хорошо должны понимать. Деньги, слава... Но для него во всем этом есть еще
одна самая важная вещь.
— Какая? — спросила Мэри.
— Он еще не издал книгу. Но он может сделать своего издателя
счастливым, если напишет книгу о тайной писательнице, которая лгала во имя
любви — о своей собственной жене. Люди обожают биографии с тайнами. Любой
издатель с удовольствием ухватится за эту идею, потому что такую книгу будут
покупать. Биографии — это лучший бестселлер, если он, конечно, с
изюминкой. — Она наклонилась вперед и сказала деловым тоном: — Пускай
Пол предоставит нам право представлять его интересы. Скажите ему, что
биография
Писателя, который лгал во имя любви
принесет ему большой успех.
Кто является его издателем?
—
Матрикс-Пресс
.
— Мы найдем ему более солидное издательство, — сказала Джастин,
презрительно ухмыльнувшись. — Вам не следует волноваться насчет Пола.
Он будет счастлив, когда у него появятся деньги. Он станет серьезным
исследователем и обеспечит себя на всю жизнь. Ведь он этого хочет?
— Да, — сказала Мэри.
— Я хочу дать вам один совет. Вам неплохо было бы куда-нибудь уехать,
например, в Италию, пока страсти вокруг вашей истории немного улягутся.
Писатели и исследователи хорошо себя чувствуют в Италии. У вас получится что-
то вроде второго медового месяца. Там собирается хорошее литературное
общество. Может быть, там, среди известных людей, Пол быстрее оценит свою
возможность стать вашим официальным биографом. Я думаю, месяца вам будет
достаточно. А я тем временем все здесь устрою, когда разразится эта
ошеломляющая шумиха.
Мэри прилетела домой из Нью-Йорка. Была ночь, когда ее самолет совершил
посадку. Ей не удалось увидеть затопленные дороги Небраски или деревья на
набережных города, погрузившие свои ветви в разлившуюся после недели дождей
воду реки.
Она позвонила по телефону Полу и сообщила о своем приезде. Прежде чем она
успела нажать кнопку дверного звонка, он отворил ей дверь.
Она спросила, как его дела.
Он ответил, что прекрасно.
Она спросила, ужинал ли он.
Он ответил, что не ужинал, и внес ее багаж наверх.
Было поздно. Мэри устала и хотела есть. Она переоделась, а потом вернулась
посмотреть, что есть в холодильнике. Она приготовила спагетти с соусом,
салат из овощей. Когда Пол вошел на кухню, она стояла у плиты в фартуке
поверх ее белого летнего платья.
— Ужин почти готов, — сказала она ему.
Он загородил ей проход, остановившись посреди кухни.
— Что происходит? — сказал он с раздражением в голосе. — Ты
сбежала, и мы не провели факультетскую вечеринку...
— Прости меня, — произнесла Мэри. — Я забыла о ней.
— Забыла? — закричал Пол. — Забыла, что это мои коллеги? Что
я собираюсь с ними работать? Я не могу слоняться весь день по дому или
улететь отдыхать куда-нибудь. Я должен работать. Я должен преподавать. Я
ученый, и у меня выходит книга!
Мэри ничего не сказала на это.
— На следующий день мне пришлось обзвонить дюжину людей, выдумать
историю про внезапную болезнь Бет, сказать, что ты вылетела к ней в
последнюю минуту, — так что мы даже не смогли заранее отменить
вечеринку.
Мэри не смотрела на него.
— А как насчет этих ящиков с заметками Рэндела? — спросил
Пол. — Ты сказала мне, где они, и я нашел их. Ты решила меня разыграть
таким образом?
— Больше ничего нет.
— Как ничего? Где его заметки? — воскликнул Пол.
— Эти конверты с каракулями на них — единственное, что у меня всегда
было от него.
— Каракули? Ты хочешь сказать, что он все тебе продиктовал?
— Ты увидел, что собой представляют его заметки, — ответила Мэри.
— Так сколько же этого в новой книге?
— Имя Рэндела стоит на обложке, я была издателем...
— Издатель! В этой книге масса деталей, описывающих Лондон, —
деталей, которых Рэндел не знал никогда! Ты сама рассказывала мне, что он
никогда не ходил по музеям, театрам — в дом Джонсона, дом Соуна...
— Да, не ходил никогда, — спокойно ответила Мэри. Она взглянула на
него, как будто пытаясь о чем-то догадаться.
— Так, значит, ты это вставила в книгу! — Пол вопил от
негодования. — Ты впечатала все это, меняя замечательные романы Рэндела
Элиота по своему вкусу, — ведь он умер! Он не может защитить себя!
Секунду Мэри и Пол свирепо смотрели друг на друга. Вдруг руки Пола, горячие,
тяжелые, обвились вокруг шеи Мэри.
— Ешь свою стряпню сама! — закричал он.
Она прикрыла глаза, вдыхая запах виски из его рта.
— Живи сама в своем выдуманном мире! Я живу в доме Рэндела
Элиота! — Он отпустил ее, и она чуть не упала. — В доме настоящего
Рэндела Элиота, а не какого-то секретаря, который воображает, что может
писать, как он.
Пол с силой хлопнул входной дверью, так что медный дверной молоточек
зазвенел, когда он вышел. Он выехал на своей новой машине на дорогу и
вернулся в дом Рэндела. Там он уселся на скамью в темном саду.
В парке напротив с шумом качались дети. То и дело проезжали машины. В
соседнем доме было темно.
Переписывать Рэндела Элиота! — Пол не
произнес этих слов вслух, но парковое освещение вдруг задрожало сквозь ветви
клена. — Она решила, что я позволю ей притронуться к его сочинениям!
Птица клевала виноградную гроздь на кусте. Когда Пол поднял глаза, дом
Рэндела Элиота уже освещали звезды: темная крыша, темные окна.
После дождя было много комаров; они кусали Пола, но он едва чувствовал это.
Наверное, Мэри была с Бет. Заметила ли Бет, что ее мать сошла с ума?
Надо ли позвонить Бет и братьям? Сказать: Смерть вашего отца произвела на
вашу мать больший эффект, чем мы...
Проклятые комары
. Пол хлопнул ладонями. Его пустой желудок урчал.
Он поднялся. На полпути к двери гаража остановился, глядя на неясные
очертания косилки для газонов и плетеных корзин.
Никто, кроме меня, — прокричал он в темноту. Ее могу остановить только
я один! — Боже мой! Никто больше! — воскликнул он, зайдя на кухню.
— Боже мой! — Кухня эхом отразила его голос.
— Кого это ты проклинаешь? — раздался голос Мишель. Она появилась
в дверях кухни в своем модном лифе и очень коротких шортах. — Я
заметила твою машину.
Пол вздохнул:
— Я голоден.
— Надо думать.
— Хочу есть, — сказал Пол. — Для начала. — Он попытался
улыбнуться.
— Как всегда, пицца, — заметила Мишель. Она посмотрела в старый
холодильник. — И еще мороженое. А может, сделаем превосходный холодный
чай?
Пол не заметил, когда она позвонила, чтобы заказать пиццу. Он ел ее, не
ощущая вкуса, и пытался бодро реагировать на остроты Мишель. Он занимался с
ней любовью раз или два на кровати Бет, но позже ночью, когда Мишель уже
ушла, он не мог вспомнить ничего из вечера, проведенного с нею, кроме этого
приятного вкуса чая со льдом.
Он поднялся по ступенькам во все еще жаркий дом и открыл морозильник.
Мишель израсходовала весь лед.
Холодильник Рэндела замораживал брикеты в течение дня. Кресло Рэндела Элиота
из искусственной кожи вонзалось в спину Пола, когда он сидел за работой.
Письменный стол Рэндела стоял перед ним: дешевая исцарапанная дубовая
коробка, передние углы которой были стерты и покрыты пятнами от вина,
пролитого Рэнделом.
Мучительная жизнь. Биография Рэндела Элиота, написанная Полом Андерсоном
.
Пол стиснул кулаки и ударил ими по креслу Рэндела из искусственной кожи. Он
снова поднялся по лестнице и пересек холл.
Ханна подняла трубку, но потом отодвинула ее подальше от уха.
— Полегче, — сказала она. — Пол! В чем проблема?
— Баттерфилд позвонил мне и снова предъявил старый ультиматум —
публикуй либо умри.
Ты преподавал в университете три года, но список твоих
публикаций не отвечает нашим требованиям
. А ведь он знает, как тяжело я
работаю над книгой! Я выдержал паузу, а потом объявил ему, что приглашен в
Италию как представитель ученой среды. Он, конечно, тут же заткнулся! Никто
на факультете еще не удостаивался...
— Так в чем проблема?
— Мэри! Проблема — это она!
— Она не может поехать с тобой?
— Она на этой неделе уезжала, не предупредив, не сказав, куда летит.
Правда, я подозреваю, что она была у одного из своих детей. Оставила меня со
всеми проклятыми персонами с факультета, которые пришли на вечеринку к нам,
а в доме ничего не было готово...
— Она тебя бросила? Но почему?
— Ты не сможешь поверить ничему из того, что я скажу. Мэри вернулась
прошлой ночью, но она совершенно сошла с ума! Она дала понять, что вносила
изменения в книги Рэндела, которые он диктовал ей. Вставляла в них
собственные куски! Как же мне теперь узнать, сколько именно написано ею! А
вдруг она станет рассказывать об этом? Люди начнут расспрашивать, не была ли
она права и в какой мере сочинения Рэндела принадлежат ей.
— И тогда ты не сможешь продать свою биографию?
— Вот именно!
Ханна, секунду помолчав, спросила:
— Так она писала свои куски в книгах Рэндела?
— Что?
— Она правду сказала или нет?
— Она тронулась! Нервы Рэндела Элиота ощутимы в каждой строчке его
книг! Вся моя биография строится на тончайшем текстуальном анализе...
— А ты не мог ошибиться?
— Ошибиться? Я — ошибиться? Ты думаешь, что какая-то ничтожная женщина
из среднего класса на Среднем Западе, без диплома об окончании колледжа,
которая была занята воспитанием своих детей, выращивала свой сад, болтала с
соседями и вела домашнее хозяйство, могла бы написать эти романы? Рэндел
гений!
— Тогда откуда же она теперь берет новые книги, после смерти Рэндела?
Первым был
Хозяин
. Теперь
Молящая судьба
, которую ты, наверное,
прочитал.
..— Бог его знает! Она называет себя
издателем Рэндела
.
— А новые книги похожи по тону на книги Рэндела?
— Они великолепны. Это лучшее из того, что он когда-либо писал.
— Что, если она скажет, что написала часть из них?
— Люди скажут, что она сумасшедшая. Но они осмеют и мою биографию!
— Не мог бы ты отговорить ее от продажи нового романа до того, как твоя
биография...
— Если они скажут, что она нездорова, значит, все, что она говорила мне
о Рэнделе, может оказаться неправдой! Пресса способна вообще отказаться от
публикации моей книги! А если и опубликуют, случится курьез! Я, например,
поеду в Италию как известный лжебиограф гулять у озера Комо? А вся моя
работа в университете базируется на моей книге!
— М-м-м, — произнесла Ханна.
— Моя работа, моя книга, мой дом, моя жизнь — сумасшедшая баба!
Чокнутая...
— Пол...
— Все! Она получит за все!
— Пол!
— Смерть!
— Пол! Послушай ме...
— Она должна умереть!
— Послушай! Да послушай же меня, наконец! Я приеду туда как можно
скорее.
— Вся моя жизнь пропала! Годы работы! И как же Рэндел? Она попыталась
разрушить Рэндела!
— Подожди! Не смей ничего делать! — Нет, я сделаю что-нибудь!
— Пол! Ты сделаешь то, что скажу я! Не смей двигаться с места, пока
меня там не будет! Делай, как я говорю! Даже не думай...
Пол бросил трубку на рычаг.
Пол шагал взад и вперед по дому Рэндела Элиота. Уже неделю он не мог спать.
Он даже не попытался снова лечь после ухода Мишель.
Он сел в машину и поехал к реке.
Утренний свет играл тонкими золотистыми полосками где-то вверху. Пол
припарковал машину и пошел пешком на середину моста Главной улицы.
Разлившаяся от наводнения вода билась о сваи моста, бурлила под ним, неся
мусор, листья и сломанные ветки деревьев.
Он вернулся в машину. Перед ним была дорога, тесно примыкающая к берегу
реки. Он здесь когда-то проводил с Мэри пикник, а потом занимался с ней
любовью в укромном, покрытом зеленым ковром густой травы уголке, огороженном
стоящими вокруг деревьями, в весенних сумерках...
Дорога вдоль реки была заставлена знаками, предупреждавшими об опасности.
Автомобиль Пола петлял и подпрыгивал на выбоинах, пока вдруг, как-то
внезапно, дорога исчезла: она пропала, утонув в реке.
Пол посидел немного, глядя вокруг, наблюдая, как грязная вода несет старое
бревно, крутит его, как безжизненное тело, то в одну, то в другую сторону.
Кора с бревна была снята; оно было бледно, как полежавший в воде кусок мяса.
Пара вытянутых веток, торчащих из него, напоминала руки.
— Сука, — сказал Пол, ни к кому не обращаясь. А потом прошептал: —
Никто, кроме меня.
Пол следил за бревном, пока оно не исчезло совсем.
Он поехал по размытой дороге назад на Главную улицу. Солнце било ему в
глаза. Он подъехал к Седар-Ридж и постучал дверным молотком.
— Войдите.
Когда Мэри отвечала на дверные звонки, ее слова и голос были такими
формальными, что — на минуту — он стал профессором английского, который
видел ее в первый раз, когда она спускалась вечером по полуосвещенной
лестнице, глядя вниз на зеленый ковер травы и полированные деревянные
ступени. Снова играл стереомагнитофон; сад украшали растущие под окнами
цветы.
— Я варю кофе, — сказала Мэри.
На Поле была надета новая рубашка, которая оттеняла цвет его глаз.
— Я пришел просить прощения. Я говорил ужасные вещи. Но я так не думал.
Ты была обижена, но я надеюсь, ты сможешь простить меня. И потом, я пришел
рассказать тебе о чудесных новостях, чудесных новостях для нас обоих.
— Я не могу долго разговаривать, — произнесла Мэри, отворачиваясь
от него, чтобы поставить кофеварку в раковину. — Я собираюсь к Норе на
ленч к одиннадцати часам.
Она не заметила холодного выражения в его глазах. Он поцеловал ее в затылок
и произнес:
— Ты выглядишь усталой.
Они сели за стол и больше не стали говорить о книгах Рэндела или о
секретаршах, вообразивших, что они написали эти книги. Они беседовали о
новых хризантемах, выросших на овальной клумбе. Они восхищались березами,
которые они посадили и назвали
Три грации
: слабые стволы их раскачивались
в солнечном свете на лужайке.
Пол выпил кофе и поставил чашку на поднос.
— Я только что разговаривал по телефону с Нью-Йорком и узнал — я
сообщаю тебе об этом первой, — что есть одно место под названием
Вилла
Криста
на озере Комо в Италии. Меня пригласили туда на месяц, оплатив все
расходы. Я должен быть одним из представителей ученой среды.
Мэри заглянула ему в глаза, а затем уставилась на пузырьки пены от сливок в
своей чашке.
— Полагаю, собираются без жен.
— Нет-нет. Ты сможешь тоже поехать. Записаны супружеские пары. И
вылетаем мы послезавтра.
— В среду!
— Рано утром. Летим в Лондон, потом в Милан, чтобы прибыть в четверг
утром. Ужасно, что предупредили так внезапно, может быть, у меня будет еще
возможность... может, еще и еще раз пригласят. — В голосе Пола
зазвучала покорность. — Разных ученых приглашают туда время от времени.
Группы приезжают и уезжают через несколько дней — проводят что-то вроде
конференций. Я бы мог завязать важные контакты.
— Конечно, — сказала Мэри.
— И все это благодаря Рэнделу и тебе, — добавил Пол. Мэри не
ответила. — Может быть, перед нашим отъездом заедет Ханна, возможно,
уже завтра. Она позвонила и сама приглашала, но я сказал ей, что мы будем
заняты...
— Она нас не побеспокоит, — возразила Мэри.
— Но ведь надо укладываться, привести дом в порядок перед отъездом.
Пол наклонился и поцеловал Мэри.
— Наш второй медовый месяц. — Мэри закрыла глаза и замерла. —
В Италии, — прошептал Пол в ее темные волосы. — Ты всегда хотела
увидеть Италию. — Он обхватил ее руками. — Наш медовый
месяц, — прошептал он снова.
&
...Закладка в соц.сетях
