Жанр: Любовные романы
Танцующие тени
...вида, проверяя, не следят ли
за ней. Она обожала водить машину, но сегодня была напряжена, как струна, и
ни ровный гул мотора, ни знакомые силуэты гор за окном ее не успокаивали.
Сначала Сэм собиралась ехать прямо в хижину, но по дороге решила, что лучше
заехать домой переодеться, а остаток ночи провести в отеле. Ночевать дома
после всего пережитого она опасалась.
Конечно, Горячие Ключи — не Бостон, и все же лучше поостеречься. От
осторожности еще никто не умирал. Саманта дважды объехала квартал, затем
припарковала машину за несколько домов от своего и, крадучись, прячась в
тени деревьев, добралась до заднего крыльца собственного дома.
У дверей она заколебалась. Стоит ли входить внутрь? После того, что
произошло здесь всего несколько дней назад... Но черт побери, нельзя же всю
жизнь жить в страхе! И Саманта решительно шагнула на крыльцо.
Завтра утром, перед тем как отправиться в хижину, она непременно купит
пистолет. Стрелять Саманту еще школьницей научил отец, и с тех пор она время
от времени тренировалась, чтобы не потерять навык. Однако несколько лет
назад, во время деловой поездки в Вашингтон, пистолет у нее украли, а новый
она так и не купила. Саманта помнила, что ее мать всегда ненавидела оружие.
Когда Дэвид начал учить дочь стрелять, Пэтси этого не одобрила. И теперь Сэм
хорошо понимала почему.
Достав из-под камня во дворе ключ, Сэм отперла заднюю дверь и постояла на
пороге, привыкая к темноте. Потом сбросила туфли, бесшумно прокралась в свою
комнату и быстро собрала сумку. Смертельно хотелось выпить чашечку кофе, но
она понимала, что лучше здесь не задерживаться.
Перед выходом Саманта проверила автоответчик. Восемь сообщений: шесть —
деловые звонки, седьмое — от матери.
—
Теперь, когда Пол мертв, думаю, мне нет смысла прятаться. Я
возвращаюсь домой. Позвони мне, когда вернешься, милая. Я должна многое тебе
рассказать. Палец Сэм соскользнул с кнопки. Господи, ну почему она не рассказала матери
о покушениях? Не хотела ее пугать, воображала, что мать будет спокойно
сидеть в хижине! А теперь...
Она быстро набрала домашний номер матери. Нет ответа. А время — два часа
ночи И Пэтси Кэрролл определенно не принадлежит к любителям ночных прогулок.
По спине Сэм побежали мурашки Выхватив из ящика стола запасные ключи, она
бросилась назад в машину, дрожащей рукой включила зажигание и на полной
скорости рванула к расположенному неподалеку дому матери.
Только бы она была там! Только бы с ней все было в порядке!
В доме не светилось ни одно окно. Машины матери у крыльца не было. Сэм
помедлила на пороге, отчаянно жалея о том, что не обзавелась оружием, затем
отперла дверь и вошла внутрь.
В доме было, как всегда, чисто и прибрано. Все на своих местах Никаких
признаков вторжения — и никаких следов матери — кровать застелена, в ванной
— безукоризненная чистота, и похоже, что ею давно не пользовались.
Войдя на кухню, Саманта замерла на месте. На холодильнике она увидела
записку, прикрепленную магнитом. Медленно, вчитываясь в каждое слово,
Саманта прочла:
Дорогая Саманта! Прости, что уезжаю, не предупредив тебя. Дело в том, что,
вернувшись домой, я заметила, что без меня в доме кто-то побывал. Думаю,
здесь мне оставаться не стоит, а возвращаться в наше убежище я боюсь. Кроме
того, мне нужно время, чтобы подготовиться к встрече с агентами ФБР. Один
друг посоветовал мне безопасное место, гдеможно
укрыться. Он присмотрит и за тобой. С Терри я сейчас связаться не могу, но
надеюсь, что она позаботится о галерее, пока ты не вернешься Надеюсь, в Бостоне ты нашла то, что искала. Обо мне не беспокойся. Вернусь через несколько дней Помни, что я тебя люблю. Мама Саманта изумленно покачала головой. Затем подошла к телефону и набрала номер
сотового матери
Абонент недоступен
. Холодные пальцы страха вновь пробежали
по позвоночнику.
Вдруг послышалось громкое:
Мяу
, и Саманта почувствовала, что о ее ноги
потерся пушистый комок. Наклонившись, она взяла кошку на руки.
Как могла мать уехать, бросив Сарси? Такого просто быть не может! Но с
другой стороны, если она знала, что Саманта не сегодня-завтра вернется
домой...
Сэм вновь перечитала записку. Почерк матери — это она могла сказать точно.
И, кажется, ничего необычного. Не похоже, чтобы рука дрожала. И потом, если
что-то не так, мать могла бы подать какой-то знак — например, назвать ее
Сэм
вместо
Саманты
. Мать называла ее только
Самантой
, но вряд ли об
этом знал кто-то, кроме них двоих..
Так что, скорее всего, мать уехала по своей воле. И все же это так на нее не
похоже!
И кто этот загадочный
друг
?
Подруг матери Сэм знала наперечет: все это были добропорядочные деловые
женщины, и о
надежных убежищах
они знали не больше Сарси.
Но, если вдуматься, что она вообще знает о матери? Эта женщина выскочила
замуж за человека, которого едва знала, потом сбежала от него, бросив
собственного ребенка . Однако ничто в ее жизни не выдавало бурного прошлого.
Возможно, со стороны казалось, что она чрезмерно оберегает дочь, однако во
всем остальном Пэтси Кэрролл была совершенно нормальной женой и матерью.
Улыбалась. Смеялась. Казалась вполне счастливой.
Как может жить спокойно женщина, бросившая сына?
Нет, этого Сэм понять не могла и знала, что никогда не поймет. В одном она
была уверена: ради нее мать готова на все. Она не могла сбежать и бросить
Саманту одну!
А если идет какая-то грязная игра, если матери угрожает опасность — что
тогда? Может, обратиться в полицию? Но страшно даже представить, что начнут
говорить о них в городе! Ведь если обратиться в полицию, разумеется,
придется рассказать все. Над ней просто посмеются, если она поднимет тревогу
только из-за записки на холодильнике.
Ей нужно с кем-то посоветоваться. С человеком, которому можно доверять.
Ник? Но тут же Саманта вспомнила, с какой холодностью, с каким ледяным
презрением он говорил о женщине, давшей ему жизнь.
Значит..
.остается Нейтан Маклин. Что бы ни говорил брат, но Маклин трижды спасал ей жизнь. Кроме того, он
хорошо знает семью Мерритта — хотя хочется надеяться, что в оценке Ника
Маклин ошибается.
Сэм достала из кармана визитную карточку и дрожащей от волнения рукой
набрала номер, который, как она думала еще полчаса назад, никогда ей не
понадобится.
Интересно, какого черта ей от меня нужно?
Об этом агент Маклин раздумывал
всю дорогу от Денвера до Горячих Ключей.
Телефон он выключил сразу, едва, выторговав себе неделю отпуска, вышел из
офиса ФБР. Не хотел, чтобы Баркер его разыскивал. А поиски шеф начнет
обязательно, едва услышит о стрельбе у дома Меррита.
Только выйдя из аэропорта в Денвере и сев в арендованную машину, Нейт
включил сотовый и проверил поступившие звонки.
Один — от Грея. Еще два — из офиса. Последний — с телефона, номер которого
они с Греем выяснили всего несколько часов назад. Домашний телефон Пэтси
Кэрролл, матери Саманты.
Перезвонив по этому номеру, Нейт услышал автоответчик. Тогда он позвонил
Грею:
— Как дела?
— Баркер рвет и мечет, — ответил Грей.
— Почему, объяснил?
— Нет. Но очень хочет знать, где ты. Я ответил, что ты уехал на
рыбалку, куда именно — не сказал. Ты ведь мне не сказал?
— Не-а. Места, где хорошо клюет, я предпочитаю держать в секрете.
— Вот и молодец. А то, знаешь, не люблю врать начальству.
— Тебе и не придется, — заверил его Нейт, а затем спросил: — Тебе
никто не звонил?
— Ты о ком?
— Мне звонили из дома Пэтси Кэрролл. Попытался перезвонить — попал на
автоответчик. Думаю, она могла позвонить и в офис.
— Мне об этом ничего не известно. Но если звонила и не попала на меня,
ее мог перехватить Баркер.
Нейт замысловато выругался.
— Что ж, держи меня в курсе событий, — заключил Грей, — а я
буду сбивать Баркера с твоего следа.
— Договорились.
Отключать телефон или не отключать? Баркер от него не отвяжется: он, как
бульдог, если вцепится, то уж не выпустит. Определить местоположение
человека по сигналам сотового — раз плюнуть; и если Баркер узнает, что Нейт
в Колорадо... Нейт вздохнул и выключил телефон. В конце концов, всегда можно
соврать, что потерял этот чертов аппарат.
Сердце его сильно забилось при мысли, что звонила, может быть, не мать
Саманты, а она сама. Его личный телефон известен очень немногим, но в этом
списке есть Саманта Кэрролл. Впрочем, она могла почему-либо сообщить его
номер матери.
По дороге из Денвера в Горячие Ключи (ему говорили, что дорога занимает всею
три часа, но Нейту казалось — не меньше сотни) агент Маклин старался
привести в порядок мысли.
Исчезновение Саманты Кэрролл из дома Меррита поразило его не меньше, чем
самого хозяина.
По обоюдному молчаливому соглашению — у каждого были на то свои причины — ни
Ник, ни Нейт ни словом не упомянули о Саманте в разговоре с подъехавшими
копами. Нейт заявил, что приехал к Мерриту, чтобы задать ему пару вопросов,
и стал свидетелем перестрелки. Они с Мерритом стояли в дверях, когда
подъехал автомобиль, и стрелок, сидевший внутри, начал поливать крыльцо
автоматной очередью.
Нейт понимал, что его появление в доме Меррита очень не понравится
начальству. Он ослушался прямого приказа и может поплатиться отстранением от
работы. И даже объяснение, что он, мол, всего лишь хотел прояснить кое-какие
детали вчерашнего нападения, вряд ли ему поможет.
Но его карьера сейчас не главное. Главное, что Саманта Кэрролл в опасности.
Безликие убийцы идут по ее следу, и он, Нейт Маклин, должен ей помочь. Агент
ФБР, пусть и в отпуске, — важный человек, перед которым открываются
многие двери. Полиция провинциального городка охотно окажет ему любое
содействие.
Проблему защиты Саманты Кэрролл Нейт с шефом не обсуждал. По двум причинам.
Во-первых, до сих пор она ясно давала понять, что в защите не нуждается
(хотя, возможно, последний инцидент заставил ее передумать). Во-вторых — и
эта причина куда серьезнее, — Нейт подозревал, что чем меньше его
начальство знает о Саманте, тем лучше.
За последние месяцы он не раз убеждался, что у мафии есть свои люди везде —
в том числе и в федеральных службах. Дважды его информаторов, чьи имена
становились известны начальству, через несколько недель находили убитыми в
случайных
перестрелках. В первый раз Нейт поверил, что это совпадение, во
второй — крепко призадумался.
И теперь, когда Баркер внезапно снял его с дела, подозрения Нейта только
усугубились. Организованной преступностью Маклин занимался много лет и, без
ложной скромности, понимал, что является одним из лучших сыщиков в отделе.
Кому же выгодно отстранять его от работы, с которой он до сих пор прекрасно
справлялся?
Пожалуй, это подозрение и заставило его свернуть к дому Меррита — просто
проверить, все ли там в порядке. Разумеется, стрельба застала его врасплох,
и в первый миг Нейт не знал, на что решиться, — броситься ли в погоню
за убийцами или остаться, чтобы помочь Саманте. Но принял решение, едва
увидел, что Саманта распростерта на мостовой и из раны на ее руке хлещет
кровь.
А несколько минут спустя она исчезла. Нетрудно было сообразить, что мисс
Кэрролл решила вернуться в Денвер — кружным путем, никому не сообщая о своих
намерениях. И, по совести, Маклин не мог ее винить.
На ее месте он бы тоже никому не доверял.
Но как же он теперь корил себя за то, что не сумел завоевать ее доверие! Не
сумел убедить, что она нуждается в помощи. Вел себя глупо, безрассудно: то
запугивал ее, то набрасывался с поцелуями — и вот результат. Теперь она,
должно быть, боится его не меньше, чем новоявленных родственничков!
Осталась одна надежда: найти Пэтси Кэрролл и разговорить ее. Бывшая жена
Пола Мерритты наверняка многое о нем знает. Она сбежала от него и осталась
жива — это может означать только одно: у нее есть
страховка
. Какие-то
компрометирующие семью сведения, которые в случае ее смерти или исчезновения
должнь выйти на свет.
Если она поймет, что ее дочь в большой опасности то, возможно, согласится
поделиться с ним тем, что знает.
Пока ясно только одно: неожиданное появление Саманты до основания потрясло
семью Мерритта и совершенно изменило соотношение сил. Знать бы еще, своей ли
смертью умер
крестный отец
! Даже это остается неизвестным, пока эксперты
не провели вскрытие.
Все эти вопросы не давали Нейту покоя; но сильнее любых вопросов мучило
предчувствие, что Саманта Кэрролл мчится навстречу катастрофе. Ее образ так
и стоял у него перед глазами. Нейта привлекало в Саманте все: сильное
статное тело, уверенные движения, открытое лицо, прямой и смелый взгляд
синих глаз. Привлекало даже то, как она защищает брата. Нейт ценил в людях
верность и преданность — пусть даже тем, кому, на его взгляд, хранить
верность не стоит.
Да еще этот поцелуй! Ну зачем, спрашивается, oн поцеловал ее тогда, у лифта?
А главное — почему так и не может об этом забыть? Стоит закрыть глаза — и oн
снова ощущает вкус ее губ, тепло нежного, податливой тела...
Нет, так нельзя. Держи себя в узде, Маклин! Слишком долго ты шел по следу
Мерритты, чтобы позволить какой-то вспышке похоти все погубить!
Он поклялся, что разрушит империю Мерритты, — и он это сделает. Ничему
и никому он не позволит встать у него на пути — даже темноволосой красавице,
пробудившей в нем давно уснувшие чувства.
Добравшись до Горячих Ключей, Нейт первым делом направился в местное
туристическое агентство, чтобы обзавестись картой. Там же он выяснил, как
добраться до
Чудес Запада
, галереи Саманты. Обращаться в полицию Нейт
решил пока подождать — это не к спеху. Обнаружив себя, он может потерять
работу, да к тому же лишится главного своего оружия, которое может принести
ему успех в переговорах с Пэтси, — возможности сохранить дело в тайне.
Городок Горячие Ключи, уютно примостившийся в долине между двумя горными
кручами, в другой раз наверняка порадовал бы Нейта своей живописностью. Но
сейчас агенту Маклину было не до пейзажей. Все мысли его крутились вокруг
Саманты и ее матери, Трейси Мерритты, которая долгие годы считалась
погибшей.
Чем больше Нейт думал об этой женщине, тем более загадочной фигурой она ему
казалась. Так же, кстати, как и ее второй муж. Кто такой этот Дэвид Кэрролл,
откуда он? В Бостоне Нейт перерыл все архивы, но не нашел о нем ровно
никаких сведений: как будто этот человек не рождался, не учился, не имел
родственников, вообще не существовал до женитьбы на Трейси Мерритте.
Поколебавшись, Нейт включил телефон и снова набрал номер Пэтси.
Опять автоответчик.
Все это ему очень не понравилось.
Если верить карте, дома матери и дочери находились всего в нескольких
кварталах друг от друга. Сперва Нейт собирался ехать прямо к Пэтси; теперь
решил сперва заглянуть к Саманте.
Вскоре перед ним вырос двухэтажный бревенчатый дом с резным крыльцом. По
обеим сторонам подъездной дорожки буйно цвели розы. Все здесь дышало покоем
и уютом.
Нейт еще не успел затормозить, когда дверь отворилась, и на крыльцо выбежала
Саманта. Едва она увидела агента, улыбка ее погасла, и сердце Нейта
болезненно сжалось, когда он заметил ее очевидное разочарование. Дома
Саманта выглядела совсем не так, как в Бостоне: в футболке и джинсах, с
забинтованной рукой, она казалась совсем юной, почти школьницей... и какой-
то трогательно беззащитной.
Выйдя из машины, Нейт заметил, что Саманта осунулась, под глазами залегли
глубокие тени. Словно погас тот внутренний свет, который покорил его в
Бостоне.
— Здравствуйте, мисс Кэрролл!
— Здравствуйте, мистер Маклин, — вздохнула Саманта, прислонившись
к дверному косяку.
— Ожидали кого-то другого?
Она не ответила. И не пригласила его войти. Просто стояла и ждала.
— Вы мне звонили? — спросил наконец Маклин, несколько
обескураженный таким холодным приемом.
— Как вы узнали? — вскинулась она вдруг.
— Это не так уж трудно, — мягко ответил он. — Мы выяснили
телефон вашей матери. Как видите, мне и ваш адрес известен.
Саманта молчала, и на лице ее отражалась такая мука, что Маклину до боли
хотелось протянуть к ней руки, заключить в объятия и крепко прижать к себе.
Но он не осмеливался.
— Саманта, что-то случилось? — спросил он наконец.
— Случилось, — дрогнувшим голосом ответила она.
— Что?
— Мама пропала.
Не раздумывая и не колеблясь более, Нейт протянул руки — и Саманта,
задыхаясь от непролитых слез, прильнула к его груди.
19
Он раскрыл ей объятия — и она бросилась ему на грудь. Не задумываясь. Едва
ли понимая, что делает. С одной мыслью, с одним желанием — хоть на миг
растопить ледяной холод, сковавший ее сердце после исчезновения матери.
Ночь она провела в материнском доме, а на рассвете отправилась в лесную
хижину, подгоняемая отчаянной надеждой найти какой-то ключ к разгадке. Но не
нашла ничего. В хижине все было как обычно: чисто, прибрано, посуда вымыта,
постель заправлена. Ни спрятанных записок, ни условных знаков. Ничего.
На обратном пути Саманта то и дело косилась в зеркало заднего вида — не
следят ли за ней. Она понимала, что домой ехать опасно, — но иначе как
мать ее найдет? Ведь у нее даже сотового нет теперь! Все тело ныло от
усталости, в голове стоял туман. Добравшись до дома, Сэм рухнула в кресло у
телефона и приготовилась ждать. Но через пять минут она уже спала тяжелым
сном смертельно измученного человека.
Шум автомобиля прервал ее безрадостные грезы, Саманта выскочила на крыльцо,
уверенная, что сейчас увидит мать...
А увидела — его.
Маклин вышел из машины и знакомой небрежной походкой направился к крыльцу.
Стройный, подтянутый, полный сдержанной силы. Как всегда, абсолютно
уверенный в себе. Боже, как недоставало ей сейчас такой уверенности!
Его номер она набрала в минуту отчаяния, была почти уверена, что он не
перезвонит, и, разумеется, не предполагала, что увидит его у себя на пороге!
Однако, увидав, испытала громадное облегчение — и еще какое-то чувство,
которому не могла (или, быть может, не решалась) подобрать название.
— Я и на работу вам звонила, — призналась она. Он нахмурился:
— С кем вы разговаривали?
— Не знаю. С каким-то мужчиной. Попросила передать вам, чтобы вы
позвонили Сэм. Вряд ли он знает, кто такая Сэм...
И тут Саманта вспомнила, что оба звонка сделала из дома матери. Как же агент
Маклин догадался, что звонила она? Почему бросился ей на помощь? А может, на
самом деле он приехал в Горячие Ключи, чтобы выследить мать?
Сэм поспешно высвободилась из его объятий. Ощущение тепла сразу исчезло, и
порыв свежего утреннего ветра заставил ее вздрогнуть.
Маклин — не
друг, — напомнила она себе. — Он чужой. Ему, как и семье Мерритта,
что-то от меня нужно
.
Наступило неловкое молчание. Оба не знали, что сказать, и все же Саманта
ясно ощущала: неправда, они не чужие друг другу. Тот краткий поцелуй у лифта
подарил им мгновение близости, которое не бледнело со временем — напротив, в
воспоминаниях становилось ярче и глубже, приобретало все более четкие
очертания. Не позволяло о себе забыть.
Напрасно Саманта убеждала себя, что ничего особенного в том поцелуе не было.
Что она была измучена и перепугана, а потому, мол, и навоображала себе
невесть чего. Неправда! Сердце знало лучше: между ней и Маклином произошло
нечто особенное, нечто удивительное... и, что бы это ни было, сейчас оно
продолжалось.
Боже, как она устала! Устала бродить ощупью в чуждом и опасном мире, устала
разрываться между собственными противоречивыми чувствами — подозрениями,
страхом, влечением. Устала от роли беспомощной жертвы.
— Расскажите мне, что случилось, — мягко предложил Нейт.
Саманта открыла дверь, жестом пригласив его войти. Ей нужно было кому-то
довериться. В последние дни каждый, с кем она имела дело, твердил, что
никому, кроме него, доверять нельзя. Но все-таки Маклин — агент ФБР.
Служитель закона. А кроме того, что бы ни говорил о нем Ник, Саманта
чувствовала, что Нейт Маклин — человек порядочный. Что он ей не лжет и не
желает ей зла.
— Не угостите чашечкой кофе?
Сэм кивнула. Ей самой кофе тоже не помешает. Может, даже поможет привести в
порядок растрепанные чувства.
Вместе они вошли на кухню.
— Если хотите, я приготовлю сам, — предложил Маклин, указав
взглядом на ее забинтованную руку.
— Ничего страшного, — ответила она. — Всего несколько швов.
— Не беспокоит?
— Беспокоит меня многое, но рука — в последнюю очередь.
— А что же в первую?
— Мать.
— Простите, — сокрушенно проговорил Нейт. — Мне следовало
сообразить...
— Как вы могли сообразить? Вы ведь меня совсем не знаете, — резче,
чем собиралась, ответила Саманта.
Она злилась на себя — за собственную беспомощность, за необходимость просить
помощи у этого человека, который ненавидит ее брата. И еще сильнее — за то,
что ее по-прежнему к нему влечет.
— И все же позвольте мне приготовить кофе, — снова предложил он.
— Не надо, я сама. Я знаю, где что лежит, — ответила Сэм. Она
чувствовала, что не может сидеть без дела, что должна чем-то занять руки —
иначе сойдет с ума.
Медленными, осторожными движениями, стараясь не задеть Маклина локтем или
плечом, Саманта засыпала кофе в кофейник и наполнила его водой. Ей было
трудно дышать: казалось, воздух на кухне сгустился от подавленных чувств и
невысказанных ожиданий.
По-прежнему не глядя на него, она достала из буфета две чашки, а из
холодильника — молоко.
Наконец все-таки настало время повернуться. Маклин стоял в небрежной позе,
опираясь о стену, и спокойно следил глазами за хозяйкой дома — ждал, когда
она осмелится взглянуть ему в лицо, когда признает, что нуждается в нем.
Интересно, он хоть когда-нибудь садится? Мощная энергия, не позволяющая
усидеть на месте, странным образом сочеталась в этом человеке с
терпеливостью. Казалось, он готов стоять и ждать целую вечность...
Это-то ее и пугало.
Долгие годы работы в ФБР научили Маклина добродетели терпения, но теперь ему
понадобилась вся сила, чтобы молча следить за тем, как измученная Саманта,
едва не падая с ног от усталости, готовит кофе. Маклин понимал: нельзя на
нее давить. Сейчас она, словно пугливое животное, насторожена и никому не
верит. Он поможет ей, но только когда она признает, что нуждается в
помощи, — не раньше и не позже.
Маклину не раз случалось видеть людей, загнанных в угол; он понимал, что
Саманта вот-вот сломается, и знал, что нельзя доводить ее до срыва. И так
слишком много охотников гонятся за ней по пятам; он должен стать для нее не
преследователем, а спасителем.
Но стоило Маклину подумать об этом, в глаза ему бросилась повязка у нее на
руке — жестокое напоминание о том, что в прошлый раз уберечь ее он не
смог...
— Пахнет очень аппетитно, — заметил он, когда кофе закипел.
Саманта промолчала. Маклин хотел спросить, что же случилось с ее матерью, но
вовремя остановил себя. Пусть расскажет сама, когда будет готова.
Вместо этого он огляделся вокруг. Опытному глазу домашняя обстановка может
многое рассказать о хозяевах; вот и сейчас Нейт с первого взгляда понял, что
хозяйка этого дома не гоняется за модой, что у нее прекрасный вкус и
склонность к старомодному уюту. В холле он заметил несколько картин
современных западных художников; кухня — просторная, с каменным очагом во
всю стену, сковородками на гвоздях и индейским орнаментом на керамическом
полу — дышала тишиной и покоем.
Гордо поводя пушистым хвостом, на кухню вошла кошка. Маклин присел и
протянул к ней руку.
— Это Сарси, — представила свою любимицу Саманта. —
Осторожно, она не любит чужих.
Нейт молчал и не двигался, рука его застыла в воздухе. Он любил животных, и
они платили ему тем же — возможно, потому, что Нейт никогда не давил на них
и не навязывал им свою волю. Вот и теперь этот прием сработал: несколько
секунд спустя Сарси замурлыкала и потерлась головой о его вытянутую руку.
Саманта удивилась, а затем, кажется, задумалась.
Может быть, эта тактика работает и с людьми?
— спросил себя Нейт.
Сэм поставила на стол две внушительных размеров кофейные чашки и доверху
на
...Закладка в соц.сетях
